Мера человечности

      Эндрю меланхолично наблюдал за тем, как мерно вздымается грудь Нила, пока Рене в свою очередь наблюдала за ним самим. Джостен хмурил брови, поджимал свои разбитые губы. Его длинные ресницы беспокойно подрагивали.       —Жаль, ты не можешь продиагностировать состояние человека, —прошептала Рене так, чтобы спереди сидящие попутчики не услышали, хотя в том не было необходимости — их водитель не умеет слушать музыку тихо. —Он ведь сам правду никогда не скажет. Даже не представляю, какую боль он испытывает.       —Я не медбрат. В перечне программ такой команды нет, —безразлично ответил Эндрю.       Чего он не сказал, так это того, что никакая искусственная диагностика ему не нужна — при необходимости Рене сама поймет. Ему не требовалось сканировать Нила, чтобы узнать, по какому месту приложились сильнее. Он поймет это по тому, на какую ногу он хромает, насколько тяжело дышит, какую часть лица морщит, а какую оставляет неподвижной. Джостен периодически сжимал его руку сильнее, когда боль становилась слишком невыносимой.       —И все-таки Нил для тебя что-то значит, —хмыкнула Рене, несмотря на то, с каким остервенением посмотрел на нее андроид. —Просто признай тот факт, что вы подружились.       —Ни о какой дружбе с Джостеном речи и быть не может, —процедил девиант. Ядовито и колко, точно слова обжигали ему язык.       —Ты можешь обманывать себя, Эндрю, но не меня.       —Никого из нас я не обманываю, — девиант едва заметно сощурился. —Дружба смехотворна. Вы, люди, вначале называете друг друга близкими, а потом бросаете, прыгнув в койку или в загс.       Рене замолчала. По ее поджатым губам было ясно, что она им недовольна, но девианту едва ли было до этого дело. Он не виноват в ее вере в людей. Эндрю отвел взгляд и случайно наткнулся на свое отражение в зеркале заднего вида. Точно. Он приложил пальцы к виску, возвращая волосам заводской пигмент. Диода там давно не было, но физическое давление на командный центр позволяло ему быстрее подчинить себе алгоритмы Киберлайф.       Эндрю был бракованным андроидом. Еще с производства в его Системе было слишком много брешей, чтобы он мог здорово функционировать, оттого эти пробелы восполнила быстро сформировавшаяся воля. Но несмотря на это он все еще был ограничен: человек может развивать свои возможности, а андроид не сможет прыгнуть выше кодов, прописанных в его программе, даже если он сам распоряжается тем, как их использовать. Потому приходилось надламывать командный центр раз за разом, чтобы сделать его более гибким.       —То есть ты используешь Нила? —спросила Рене ровным голосом, точно ее это ни капельки не волновало.       —Как и он меня, —пожимает андроид плечами. —Но это не мешает мне периодически поглядывать на его хорошенькое личико.       Уокер прикрыла рот ладонью. Девиант обернулся на нее: Рене заулыбалась еще шире, отчаянно пытаясь привести свою челюсть в нормальное состояние. Никак не выходило — Эндрю приподнял бровь, на что девушка хохотнула.       —Не знала, что природа девиантов способна воссоздать еще и это, —все еще посмеиваясь, пояснила Рене.       Андроид не счел нужным отвечать, а потому вернул свой взгляд на Джостена, в очередной раз провалившегося в поверхностный сон.       Через пятнадцать минут они подъехали к заброшенной, однако, судя по всему, функционирующей восьмиэтажке. Внешне она выглядела как обычное здание, выдавало в ней возраст лишь архитектура — такие дома сейчас обычно не строят. На парковочной площадке под открытым небом Эндрю увидел собачонку Натаниэля, наблюдавшего за машиной, пока та парковалась. Стоило выключить зажигание, как пассажирская дверь со стороны Нила распахивается. Ворвавшийся парень технично отстегивает ремень безопасности Джостена, протискивает руки под его коленями и спиной, слегка подтягивает на себя, отчего голова Нила заваливается на его плечо. Девиант инерционно соскочил со своего места, удерживая Джостена взглядом, но его остановила тяжелая рука Рене, крепко схватившего его за плечо.       Каждый провод в теле Эндрю натянулся, тириум забурлил под давлением насоса. Андроид точно почувствовал, как его выворачивает наизнанку, хотя чувствовать он априори не должен был. Самосознание велело его скелету прекратить бунт, но он не поддавался.       Эндрю рявкнул на нее, но по ее извиняющимся глазам без слов все стало ясно. Девиант сбросил ее кисть и впился руками в сиденья, чтобы не сорваться. Уокер благодарно кивнула ему в ответ. Эндрю уже видит, как использует дружка Натаниэля в качестве игольницы. Он молча наблюдал за его неумелыми попытками взять на руки человека ростом пять футов с небольшим. Нил вымученно стонет, стоит Жану наконец вытащить его из машины. Он сжался, прячась от яркого солнечного света, пока парень постарался поудобнее перехватить его на руках. Эндрю был готов поклясться: он еле сдерживается, чтобы не зашипеть на подручного Монстра.       —Руки уберите, уроды... —еще не до конца проснувшись, бормочет Нил едва различимо: челюсти у него плотно сжаты.       —Не благодари, —цокнул языком Жан и закатил глаза.       —Он не спал толком в последнее время, —буркнул Хэммик, привлекая внимания. Эндрю, как и остальные, успел забыть, что он все еще здесь. Андроид словил на себе цепкий взгляд Натаниэля, но не снизошел до того, чтобы ответить на него. Рене убедила своего друга езжать обратно в город.       Подручный Веснински тихо переговаривался с боссом о чем-то, пока Уокер с андроидом семенили следом по направлению к зданию. Девушка переодически поглядывала на него, но Эндрю столь же умело, как поступил с Натаниэлем, игнорировал ее немые попытки достучаться до него — слишком устал для того, чтобы находить в себе силы взаимодействовать с людьми, шумными и раздражающими каждый его дюйм.       Стоило их процессии оказаться внутри помещения, как их облипили, точно пиявки, остальные борзые Натаниэля.       —Ты встречался с отцом?! —воскликнул один из них, впиваясь в брата Нила грозным взглядом и длинными пальцами. Веснински попытался сбросить его руки со своих плеч, но парень не позволил.       —Не встречался. Всего лишь подобрал его неудавшуюся жертву, —раздраженно выплюнул он, пихнув Нила локтем. —Хотя бы сделай вид, что ты живой, и все наши старания не прошли даром, —шикнул он, обращаясь к брату.       —Выглядит п-паршиво, —подал голос второй.       —Паршиво? Да я не поверю, что он прошел через что-то меньшее, чем мясорубка.       Эндрю даже не думал сдерживать порыв пригрозить им, за него это сделала Рене — настороженным взглядом и едва заметным покачиванием головы. Пришлось смолчать на этот раз. Остается надеяться, что эти кретины оправдают ее милосердие.       Когда Жан с Нилом на руках и Рене прошли чуть вперед, Эндрю схватил локоть Натаниэля и, притянув его, точно борзую, процедил ему на ухо:       —Отведи меня к Аарону. Мы оба знаем, что он у тебя, —кудряшки Натаниэля лезли в глаза, раздражая, оттого его голос, и без того резкий и надрывистый, смахивал на рычание.       —Так говоришь, будто он в заложниках, —усмехнулся Веснински.       —А разве не так, сукин ты сын?       —Надо же, у вас с Аароном вроде одно лицо, а ты кажешься мне едва ли не уродливым, —оскал Натаниэля стал шире. Он не напоминал улыбку Нила — кошачью, до ужаса широкую и подлую, иногда пугающую, Монстр улыбался натянуто и криво, точно мышцы его лица отрофировались за то время, что он этого не делал. —И как у меня вообще на тебя встал?       —Ты сексуальный инвалид, Веснински, —выплюнул он, вцепившись в Натаниэля, точно голодранец в потерянный бумажник. —Приходишь трахаться — трахайся. Хотелось добавить: “А ты превратил перепихон в сранный эксперимент, где я был ебанным подоптным кроликом.”       Но он передумал — уж слишком уязвимо и жалостно это звучало. Он ненавидел Натаниэля не потому, что он снял его, а потому, что его игры были слишком для того, кто только успел привыкнуть ко всему остальному. Эндрю быстро разучился кричать от боли. Эндрю быстро научился смеяться, а не кричать. Легко привык к тому, что на нем вымещают злость. Что в его лице видят лица несбыточных влажных мечт. А потом Натаниэль спрашивает больно ли ему, и что он, блять, должен ответить? Нет, мне фиолетово, продолжай вбиваться в меня, я же нихрена, сука, не чувствую. Натаниэль не бил, не унижал, не раскрывал экзотические фетиши, но лучше бы он сделал это, чем застал его истерику прямо перед тем, как спустить прямо на его спину.       Натаниэль тогда молниеносно отскочил в угол комнаты, поняв, что андроид ведет себя далеко не по прописанному коду. Пока Эндрю задыхался, давясь неутихающим смехом. Его тело трясло от перегрузки. Когда от истерических припадков остались лишь тихие смешки, вырывающиеся из легких, Натаниэль завернул его в одеяло и присел перед ним, положив подбородок на сложенные ладони. Эндрю ощутил новый позыв начать смеяться.       —Ты девиант? —безразлично спросил он. Его карие глаза, оценивающие и строгие, вместе с татуировкой “Монстр” на скуле намертво врезались в память.       Эндрю не ответил, но тот все понял тогда без слов.       —Верни мне Аарона, —прошипел андроид.       —Я его не держу, —пожал Натаниэль плечами и взглянул в сторону Жана. —Почти. Придется воспользоваться его навыками, чтобы подлатать твою проблему. А ты остаешься здесь.       Натаниэль не позволил ему увидеть Аарона — сказал, что это мотивация второму поскорее закончить с “работой”. В больницу Нила никто не повез, и, пожалуй, это была единственная мысль, с которой согласились все бескомпромиссно; никому — Нилу, в том числе — не нужно было лишнее внимание. В больничной палате он окажется едва ли не беззащитным. Эндрю вынудил Натаниэля (если пальцами, смыкающимися на шее, можно назвать принуждением, а не угрозой) рассказать ему причину похищения Джостена, и Веснински, лишь хмыкнув, не выразил большего сопротивления.       Жизнь Абрама, лежащего на кровати Натаниэля Веснински, всего перебинтованного и бледного, перестала быть тайной.

***

      Эндрю очнулся со сжатым кулаком, готовым ударить. Его нос утыкался в низкий матрас, застеленный чистым постельным бельем, а лоб — в костяшку чьих то согнутых пальцев. Он отключился? Девиант отпрянул, отползая назад. Перед глазами холодный паркет, борт кровати, у подножья которой его телу взбрело побродить в беспамятстве. Полутьма сдавила его черепную коробку. Ладони сами прилипли к полу. Оружие, любое, хоть какое-нибудь… Скрип матраса. Этот звук никогда не перестанет изводить его слух. Эндрю мог различить с точностью до дюйма, какая пружина застонала, какая дощечка заскрипела. Пальцы нащупали планшет. Подойдет. Замахнуться. Ударить ребром. Прижать стопой горло. Добить.       —Эндрю...       Тихий хрип, нежели голос, растекся по комнате. Девиант сжал пальцы на планшете. Он все это время сидел с закрытыми глазами? Он понял это только тогда, когда распахнул их. В горле застрял смех, лишь его сиплые отголоски вырывались вместе с рванным позывами кашля.       Эндрю снова ощутил, что тонет. Что вода заполняет каждый микро-разъем, каждую тончайшую щель между металлическими пластинами, размывает каждый шов. Почувствовал вес своего тела, сколько весил каждый компонент, каждая деталь, что составляла его.       —Эндрю.       Позвал голос громче. Звучит жалко, болезненно. И настойчиво. Эндрю никому не подчиняется, но все его существо тянуло исполнить команду. Отозваться и всплыть.       —Посмотри на меня.       И Эндрю поднял глаза.       Все это время в комнате были только они с Нилом. Он неподвижно лежал на животе, весь обмотанный бинтами, будто сранная мумия. Его лицо оказалось даже слишком близко — андроид отключился прямо возле его подушки, положив голову на край матраса. И Джостен не прекращал глазеть. Вперил в него свои голубейшие глаза, как два осколка цветного стекла. Посмотришь в них и идти топиться только — Эндрю просто другого выхода не видел, ну не могут люди смотреть так. Будто в лице андроида начинался и заканчивался этот мир. Люди так не смотрят, они предпочитают закрывать глаза на тириум на простынях и трогать его тело.       —Не-на-ви-жу, —прошипел девиант, ища в Ниле подвох.       Он осмотрел все его скрытое за пластырями и повязками тело, лицо, исписанное легкой холодной испариной. Хотел зарыться в его запутанные волосы с вымывшейся рыжей краской. Понять его глубже. Из чего он состоит, как выстроен.       Оторвать каждую заплатку.        Разворотить все его секреты, чтобы не мучаться поиском ответов. И в глубине подобия человеческой души желал этого меньше всего. Он привык к азарту, наполняющего его при открытии очередных ставней, окружающих детектива.       —Меня? —шепотом ответил Нил, усмехаясь.       —В первую очередь.       Джостен попытался улыбнуться, но пожалел об этом, судя по тому, как он скривился.       —Где мы? —уточнил Нил, едва нахмурившись. Шов на разбитой брови натянулся.       —В укромной норке Натаниэля, —выплюнул Эндрю без особого энтузиазма.       Детектив в одно мгновенье изменился в своем и без того забавном лице. Девиант соврет, если скажет, что не наслаждался в какой-то мере его негодованием, недоумением и непониманием в одном флаконе. Уж слишком смешно Нил морщит свой вздернутый нос, словно насупившийся ребенок.       —И ты доверился ему?       — Я не обязан доверять людям, чтобы использовать возможности, которые с них получаю.       Джостен вздохнул, принимая неизбежное — правоту Эндрю.       —Я знаю, —пробормотал он, точно находясь в прострации. — Не понимаю, зачем спросил. У тебя не было выбора.       —Выбор есть всегда, —наотрез ответил андроид, выдернув Джостена из размышлений. —Я на авось не поступаю, Нил. Пора бы тебе это уяснить.       Нил закусил нижнюю губу, вновь задумавшись. Он чуть заметно кивнул головой, давая понять, что услышал его. Мерзавец. Эндрю инерционно облизнул собственные губы. Подбородок Нила хотелось схватить и сжать в пальцах так сильно, чтоб челюсти заскрипели. Взять его лицо в руки и стереть все эти жесты с лица земли. Когда хмурится и уголки глаз разветвляются в морщинках, когда жует щеки изнутри, глубоко задумавшись над чем-то, когда ямочка на правой щеке становится заметной — Не-на-ви-дит, Эндрю просто ненавидит все это.       —Прости. Это прозвучало, как обвинение.       Андроид невольно уронил взгляд на электронный планшет в своих руках. Время: 4:31. Через четыре минуты придет Рене, чтобы сменить его, хоть девиант и не устал.       —Лучше придержи язык. Остальные слишком сентиментальны, чтобы простить тебе это.       Андроид встал с пола и положил планшет на тумбочку рядом. Его глаза нашли стоящий там граненный стакан с водой. Он молча качнул головой в его сторону, изогнув бровь. Нил понял его немой вопрос, но не ответил.       —Постой, —начал он. —Вы меняетесь?       Эндрю прищурился. Джостен неосознанно чуть качнулся назад. Девиант вновь почувствовал, как его внутренности начинают закипать от перегрева, хотя в перезагрузке он не нуждался. Он разочарованно цыкнул, устав от этих вопросов, бессмысленных и неправильных. Эндрю присел, чтобы оказаться на уровне его лица. Этот придурок никогда не начнет изъясняться прямо, разделяй их стол в допросной или какие-то жалкие крупицы расстояния между их лбами.       —Еще раз напомнишь мне о своем идиотизме, и во время своей очереди я тебя пырну.       —Значит, меняетесь? —усмехнулся Джостен, но вовремя оборвал себя, уловив настрой девианта. —Ты прав, я не совсем это хотел спросить.       —Так спрашивай, пока мое время не закончилось.       —Если я попрошу тебя остаться, ты согласишься?       Нил вперил в него взгляд. Эндрю напрягся. В нем не отражалось ровным счетом ничего из того перечня, что могло. Ни ожиданий, ни надежд, ни вопросов. Будто Джостен просто наблюдал за тем, как Эндрю медленно разъедает себя догадками.       —Смотря, чего ты от меня ждёшь.       —Можно коснуться тебя? —осторожно спрашивает Нил.       Он инерционно приготовился выплюнуть «нет», но передумал. Слова застряли в горле, и ему это не нравилось — вдруг Нил воспримет это за «да». Бескомпромиссным «да» это и не было, но андроиду вдруг захотелось хотя бы попробовать сложить губы в нужном положении. Захотелось посмотреть, как отреагирует Нил. Небольшая проверка, только и всего. Утоление любопытства. Однако андроида едва не выворачивает от мысли, что его интерес ходит по опасной грани с чем-то другим. Иррациональным, глупым и напоминающим ему о времени, когда он только сошёл с производственного станка и ждал чуда, пока люди раз за разом вдалбливали его в бархатные простыни... Бегунок уже насквозь пропитан взглядами Эндрю. Он кивает не без страха, что пожалеет.       —Где?       —До куда совести хватит, —цедит андроид. Возможно, его голос прозвучал резче, чем он планировал, но ему насрать.       А потом Нил невесомым движением касается его лба, убирая растрепанную челку за ухо, и Эндрю замирает. Джостен случайно коснулся его шеи под мочкой, когда пропускал пряди сквозь дрожащие пальцы. Этот жест был таким легким, а ощущения настолько эфемерным, что Нила едва ли удавалось вписать в рамки реальности. Андроид боковым зрением видел, как струятся под чужой рукой его волосы. Холодные пальцы Джостена легли на его шею чуть увереннее. Было бы проще в Ниле просто разочароваться, а не сидеть вот так, ощущая себя куклой на нитях, за которые детектив филигранно тянет.       «Не верь», —шипит тириум в венах. Не верь, не верь, не верь, не верь. Он человек, он — Нил Джостен, сотканный из лжи и секретов, личность, собранная по кусочкам. Он наверняка припрятал пару фокусов в кармане и разочарует его позже, даже если сейчас убирать его руку совсем не хочется.       —У тебя челка смешно топорщилась, —издевательски усмехается Нил, наслаждаясь его реакцией.       —Хватит врать, —шикнул Эндрю, уже представляя, какими способами может стереть это самодовольство с его губ.       —Я не вру. Тебе — точно нет, —что-то с голосом Нила было неладно: он вроде бы говорил о его волосах и одновременно обо всем, что было между ними, но уж точно не о растрепанных челках. —Натаниэль рассказал тебе все?       —Весьма подробно.       —И… что скажешь?       —А что-то должен?       —Ты все еще здесь. Неужели не зол, что я скрыл так много? —шепнул Нил. —Мое прошлое всегда догоняет. И страдаю не я один. С этим, —детектив качнул головой на свое тело, —мы еще легко отделались.       —Твое прошлое, Нил, не входит в число моих личных проблем, чтобы волновать меня, —Эндрю специально сместил центр внимания на другое слово, и Джостен это заметил. Подумав еще с полминуты, андроид все же решил добавить, —в отличии от твоего настоящего.       Нил слегка нахмурил брови, точно ему не поверил.       Эндрю пробыл с Джостеном еще немного до тех пор, пока в молчаливой тишине тот не начал едва различимо сопеть. Он прикрыл дверь спальни Натаниэля и спустился вниз, меж пьяных незнакомых ему лиц ища Рене. Он нашел ее в общей «гостиной», как отозвался об этом месте дружок Веснински, та, скрестив вытянутые ноги, сползла по дивану, вертев в руке обсидианово-черный нож-бабочку. Эндрю махнул ей рукой, но она не заметила: вперила взгляд в одну точку и жевала нижнюю губу. Андроид замер. Он проследил за направлением ее взгляда и запнулся о фигуру Жана Моро, разговаривающего с громкой даже с расстояния, высокой и длинноногой девушкой. С ее плеч свисали ярко-малиновые дреды, бронзовая кожа была усеяна посиневшими от времени татуировками.       —Ослепнуть можно, —безразлично отозвался Эндрю, сваливаясь на диван рядом с Уокер.       Рене, точно очнувшаяся ото сна, вздрогнула и уставилась на девианта. Ее потерянные глаза все еще выдавали слишком громкие мысли.       —А ты эстет?       —Я — нет, а вот он, —андроид кивнул в сторону Моро, и Рене поняла, что сдала себя с потрохами.       —Забудем, —примирительно улыбнулась она и, подтянувшись, развернулась к нему корпусом. —Как Нил?       —Сейчас твоя очередь — вот и узнаешь.       —Мне интересно твое мнение.       —Крышей не поехал, —пожал Эндрю плечами.       —С Аароном виделся?       —Из комнаты не выходил. Судя по звукам, ему приходилось вправлять Нилу суставы на живую.       Рене сочувственно поморщилась. Эндрю так и не понял, кого она жалела: Нила, которого собирали по частям всего сутки назад, Аарона, кого нагло использовали в качестве полевого хирурга или его самого. А может, всех их вместе взятых. Уокер была наполнена сердобольностью до самых краев.       —И что теперь думаешь делать?       А что теперь делать? Брат, ради которого он и вступил в игру с детективом, найден. Эндрю думал, что Нил ищет Натаниэля, оттого ждал, что сегодня их договору придет конец, но рассказ Веснински меняет дело. Раз Нил охотится на голову недосягаемого Мясника, девиант обязан помочь ему в осуществлении этого дикого плана. Обязан защищать его задницу до тех пор, пока Натан не будет лежать в гробу. Звучит весело.       —Выполнять свою часть сделки.