Переллум. Герой Катаклизма.

Дорога... большая, роскошная дорога, по которой тянутся вереницы повозок, перевозящие всё то столь необходимое живому существу и по которой разъезжают то ли аристократы на своих каретах, то ли миловидные путники, вшестером, внутри одного экипажа. Казалось бы, почему, как, зачем? Зачем всем этим людям мучить себя такой компанией? Как умещается такое большое число людей, иногда нелюдей, в ничтожном по своему объёму пространстве? Настолько ничтожном, что одна единственная кочка может заставить пассажиров поцеловаться лбами каждый друг с другом и ещё один раз, уже с кучером. Почему это вообще стало возможным? Отбросив мысль о человеческом благородстве, о невозможной для его существа неприхотливости и забыв о версии, что средство передвижения у семьи одно и нет денег на другое, то в жадности. Либо путников трогает жажда сэкономить, либо извозчика тянет заработать на тех, у кого нет никакой возможности пропустить рейс до столицы, ибо путь пешком до неё у кого-то может занять месяц, а у кого-то жизнь. Особенно тогда, когда на дороге беснуются монстры, бандиты, иль какой ещё нелепый сброд, несмотря на бравых рыцарей, территорию патрулирующих. И тем не менее сегодня было чисто, тихо и мирно. Единственное, что нарушало окружающую атмосферу, был стук белых копыт и вид кареты, несущейся по грунтовому полю, из которой раздавались еле слышные звуки личных разговоров. — Моя госпожа, не думаете, что поступаете опрометчиво? Хоть мы с Дейвом ваши вернейшие вассалы, но вдвоём вашу милость нам не защитить, — обратилась девушка-рыцарь приятной наружности: приятное лицо, приятная осанка, приятная фигура, приятные манеры и приятный серый цвет волос — к леди с каштановыми волосами и в платье с оборками с такой же, опять же, приятной внешностью. Госпожа сидела у окна украшенной златом и бархатом повозки и задумчиво перебирала пальцами, читая кое-какие то ли бумаги, то ли рукописи, то ли какую-то беллетристику, иногда переводя небрежный взгляд на свою спутницу. — Я уверена в ваших силах, Дейвия. Путь в столицу неблизкий, а опоздать на турнир, что отец впервые проводит за последние двенадцать лет, не хотелось бы. И чем меньше внимания мы привлечём с нашей стороны, тем лучше. Даже если это означает подставиться под удар. — Своей смертью вы сильно огорчите вашего отца, принцесса. — У моего отца... слишком много детей, чтобы огорчаться из-за смерти подлой лисицы, — проговорила девушка с улыбкой и усмешкой на лице. — И я не наивна, чтобы полагать противное. — Ваше высочество, Король Аэлмар уважает всех своих детей. Хоть вы далеки от наследования престола и ваш блистательный старший брат умирать желания не изъявляет, но вы всё ещё уважаемая графиня и дочь его величества. Вы не можете позволять себе разъезжать по стране практически в одиночку! Что скажут благородные рыцари... — Оставь, Дейвия! Ничего не хочу об этом слышать. Ты уже три дня, стоило нам только выехать из Марго, оставив там солдат, проходишься по моим ушам, повторяя одно и то же, и с нами пока, как ты видишь, ничего не случилось. Так что не могла бы ты помолчать! — Прошу меня простить, госпожа Элеонора, — отступила рыцарь и замолчала. — Вот и славно, — вздохнула принцесса, в чьём горделивом тоне проскользнули детские нотки, отложила в сторону бумаги и посмотрела в окно. Снаружи щебетали птицы, веял прохладный ветерок, напоенный нежным ароматом луговых трав, а по сверкающему тёплыми тонами стелласа голубому небу быстро ползли едва заметные белые облака. Прямо по курсу дорога ныряла в лес — через несколько миль она, изгибаясь, сбегала к речушке и расширялась в небольшое болото. Под сенью деревьев росли чудесные цветы, а между кочек зевали ягоды: зимой они изумительно краснели, а летом — отдавали болотной зеленью. Казалось, деревья, облака, дорога и небо улыбаются какой-то загадочной улыбкой — и это была единственная мысль, которая в этот миг приходила принцессе в голову. Немного освоившись с обстановкой, она повернулась и вздохнула. — Послушай, Дейв, вы с сестрой... Как долго вы мне служите? — обратилась Элеонора к до того молча ведущему повозку кучеру. И вот этот молодой или, по крайней мере, нестарый человек был совсем уж неприятный: неприятная не то улыбка, не то ухмылка, неприятные чёрные волосы, неприятное, невзрачное лицо, неприятные плечи, не то широкие, не то никакие, неприятные ноги, неприятные руки, неприятные пальцы, неприятный хриплый, гнусавый голос. Всё это в нём было налицо, хотя он и был облачён в полный доспех, который скрывал все его внешние изъяны. Единственное, что в нём было из приятного — его имя Дейв, и то лишь потому, что его сестру звали Дейвия. — Давно ли мы вам служим?.. — тот угрюмо ответил: — Не меньше десяти лет уже. Прошло так много времени, хе. Я помню, как вы говорили, что хотите выйти замуж за Виктора, вашего старшего брата. Теперь я вижу, что вы, как и все ваши братья и сестра, плетёте за его спиной интриги. Последнее, мне кажется, лучше говорит о том, как долго мы вам служим, госпожа. — Вот как... — задумалась принцесса, — Что же, накинув на себя вуаль непонимания ваших колкостей, мой дорогой слуга, спрошу ещё кое-что уже у вас обоих: вы знаете, насколько большой размах примет турнир? Как вы думаете, кто может принять участие? — Все вассалы королевства и редкий иностранец? — полюбопытствовала Дейвия из угла. — Без разницы, кто, куда и откуда, я хочу участвовать и проявить себя, — проговорил Дейв холодно, без горячности и добавил про себя: — Может, наконец возьму себе отпуск и отдохну... — Думаю, ты всё же переменишь своё мнение после того, что я скажу, — сказала принцесса и улыбнулась уголками губ: — Все. — Все? — переспросили одновременно брат с сестрой. — Да, все: и вассалы, и иностранцы, и даже наши враги — каждый, кто имеет достаточно желания прийти и достаточно храбрости и силы пройти групповой тур и бросить вызов сильнейшим воинам мира сего. Как ты можешь понять, шансов у тебя никаких, Дейв. — Вот чёрт… — А это не опасно? — спросила Дейвия. — Может произойти что угодно. Стоит ли впускать бывших захватчиков к себе домой? — Меня больше волнует, что предпримет Король. Статься, он собирается от кого-то избавиться, — высказался Дейв, подстёгивая лошадей. — Возможно, и мы должны будем сыграть какую-то роль в его планах. Лично мне бы не хотелось, чтобы какой-нибудь Жан-Батист точил на меня зуб. Они у них острые. К тому же мерзкие и ядовитые, прямо как языки... кхем, некоторых личностей. Принцесса покачала головой, как бы снисходительно обращаясь к словам слуги, и сказала: — В своём письме отец об убийствах и интригах никоим разом не обговаривал и лишь наказал мне быть осторожнее. Гости из проигравших государств захотят нам отомстить. Это очевидно... — Хех, кто ещё проиграл... — хмыкнул кучер. Его лицо под шлемом исказила гримаса чувства, схожего то ли со скорбью, то ли с ностальгией, что никак не отобразилось на нём внешне. Его сестра промолчала. — ... Поэтому, как бы нам не хотелось увидеть золотые шпили, придётся довольствоваться прогулкой с армией и никуда от королевских рыцарей не отлучаться. — Вы же только что говорили, что уверены в наших силах, принцесса. — Да, говорила, и я не отрекаюсь от своих слов. Но вот что вы сделаете, — голос девушки несколько переменился,— если на нас прямо сейчас нападут... скажем, те, о ком я говорила, храбрые и чудовищно опасные личности? Защитите меня? Нет, вы умрёте, пытаясь — и так со всеми, кто недостаточно силён, чтобы противостоять существам по-настоящему могущественным и ужасающим. Скажи, Дейв, ты сможешь победить дракона? Пускай и юного, но уже величественного, прекрасного и огромного, в разы превосходящего тебя в размерах, способного взлететь в небо и обрушить на землю шквал из пламени и заклинаний, обращая всё в пепел и прах? А ты, Дейвия? Я верю, нет, я знаю, что вместе с отрядом достойных бойцов и с должной подготовкой вы справитесь даже с двумя, нет, с тремя! С четырьмя! убьёте их одного за другим. Но в одиночку... для вас этот подвиг за гранью возможного. А они, те, о ком я продолжаю судорожно говорить, способны это сделать с лёгкостью. Увы, не каждому суждено стать героем, многим приходится оставаться людьми. Боюсь, и мы в их числе. Вам есть, чем ответить, мои дорогие рыцари? Брат с сестрой замолчали, не находя слов, чтобы ответить. И то ли им было стыдно за собственную слабость, то ли обидно от честного и прямолинейного выпада их госпожи. А принцесса хладнокровно продолжала: — К нашему общему счастью, таких существ немного как среди людей, так и среди нелюдей. Для обычного человека будет большой удачей или скорее неудачей встретить в жизни хотя бы одного из них, ведь их в самом деле до смешного мало. Буквально пара сотен, может быть несколько тысяч. Не так уж и мало, если задуматься. Впрочем, заниматься подсчётом чего-то подобного всё равно что считать звёзды на небе, да будет вам известно. Поэтому давайте смотреть на происходящее с моей точки зрения, не опасаясь ошибиться. Я дворянка, дочь Короля и принцесса. Моё воспитание, моя позиция в мире, даже моя привлекательность — всё это результат действий, имеющих разумную основу. Вы — солдаты, мои ближайшие подчинённые и рыцари Королевства Брайт, слава коего гремит на весь мир, и пост свой, по существу, вы занимаете не по воле случая, а, опять же, из разумного основания. В мире всё имеет разумное основание, даже то, что кажется вам дикими и несуразными прихотями. Для кого-то это божье провидение, для кого-то и для меня в частности — конфликт мнений и интересов. Даже смерть редко бывает случайной, как бы просто сложена она ни была, и редко, когда бы она приходила ни с того ни с сего, без разумного основания. И даже так... — Элеонора неожиданно вздрогнула, схватившись за плечи и задрожав, клацая зубами от ужаса, будто от нестерпимого холода, — мне очень и очень страшно, мои дорогие маленькие слуги. Вы, Дейв, Дейвия, даже представить себе не можете, насколько, несмотря на логику и здравый смысл, страшно — жить, сознавая всё вокруг тебя происходящее и существующее... — «Что это с ней? — глазами спросил у сестры Дейв. — На неё не похоже». — «Ты, Дейв, свидетелем подобной картины ни разу не числился, с принцессой ты видишься редко, как-никак, — покачала Дейвия головой, — поэтому неудивительно, что не знаешь. У Элеоноры …расстройство личности», — сложились движения губ девушки в слова, и Дейв, ничего не поняв, но внешне сделав вид обратного, кивнул. — «Вот как...» — Ах, как я ещё не умерла! хотя в любой момент в мои покои может вторгнуться чудовище, что родилось, растёт и развивается человеком, и оборвать мою жизнь! Ах, как я! Ах, как я ещё не сошла с ума! хотя есть на свете твари, что могут обернуться любым существом и отобрать чью-то личность! хотя есть на свете заклятья, прибегнув к коим один обернётся иным иль просто убьёт в мгновение ока! Ужас! Ужас! И mein Vater страшнее их всех вместе взятых! Meine Herren! Oh Mann! Oh Mann! — воскликнула принцесса и заплакала и была притом сама не своя. Девушка ревела так, что слышно было, верно, на всю округу. Дейв и Дейвия растерянно переглянулись, не зная, что сказать. Конечно, кому-то из них уже приходилось иметь дело с синдромом их госпожи, но они всё равно впали в ступор, стоило этому произойти. Девушка-рыцарь сделала шаг к Элеоноре, опасаясь, что та рухнет в обморок от напряжения, но заместо этого принцесса вдруг перестала плакать, совершенно неожиданно вынула из-под плаща сложенный лист бумаги — это было письмо — развернула его, успокоилась, извинилась и посмотрела в окно. Птички всё ещё пели, а цветы всё ещё благоухали. Прошло минут пять. Веснушчатое лицо её высочества приняло умиротворённый вид. Она сложила бумагу и снова спрятала её в карман. Дейвия осторожно похлопала Элеонору по плечу. Принцесса подняла голову, улыбнулась и повернулась обратно, нахмурившись. Рыцари вздохнули от облегчения. — Я тут вспомнила… — неожиданно проговорила принцесса несколько иным, почти что безразличным тоном, будто невзначай, холодными глазами окидывая наскучившие виды. Рыцари напряглись. — …не могу быть в том на сто процентов уверенной, но конверт с письмом пришёл ко мне вскрытым и повторно запечатанным. И тут в повозку прилетел огненный шар. Он был огромен, размером с коня, и был так ярок, что залил весь вагон. Дейв подпрыгнул на пару метров, отскочив назад, а Дейвия, схватив Элеонору, метнулась к окошку и выпрыгнула из повозки. Принцесса, поразительно, молчала, будто происходящее ничуть её не волновало, что было ещё более удивительно, вспоминая, как она металась от одной только мысли о покушении буквально несколько минут назад. Поднявшись и прикрыв своими спинами свою госпожу, достав мечи, рыцари увидели столб пыли, сгоревшую повозку и ошмётки разорванных на куски мощным взрывом лошадей. Бедные животные! Как только столб пыли рассеялся, показалось одиннадцать человек в подозрительных одеждах, лица которых были скрыты капюшонами. Вооружены неизвестные были короткими мечами, некоторым метательным оружием и сообразительностью, и весь их арсенал был отравлен. Из них двое выделялись. Один был орком, настоящим двух с половиной метровым тёмно-зелёным бугаём с немаленькой такой булавой и торчащими изо рта острыми и дикими клыками, другой — тёмным эльфом с длинными ушами, красивой внешностью и посохом в руках, источающим снопы искр. По-видимому, он был лидером банды. Группа выглядела опасной, и вести переговоры бандиты явно не собирались. — Тц, нельзя было оставить нас без внимания? Ненавижу приставучих поклонников, — фыркнул Дейв, выпрямляясь и крепче перехватывая клинок. — Думается мне, они пришли не в любви признаваться... Будет тяжко. Мы умрём? — приподняла Дейвия бровь, встав рядом с братом, и опустила забрало. — Наверное... не знаю. Их слишком много, ещё и маг. А сама что думаешь? — Умирать нельзя, отступать тоже, придётся превозмогать. — Отличный план. — Сама знаю. Убийцы же молча пришли в движение, готовясь окружить троицу. Действовали негодяи профессионально, не оставляя шансов на побег, и в их лицах читалась жажда крови вперемешку с предвкушением предстоящего триумфа. И правда, им было, с кем позабавиться. Маг, убрав с лица разочарование отсутствием разговора, начал зачитывать какое-то заклинание. — Какой себе закажешь гроб, сестра? — Даже не знаю, с цветами думаю, а ты какой хочешь? — Ну, такой, чтобы переворачивался я не в канаве, а так любой сойдёт. — Твой "оптимизм" меня убивает. — Убивал бы он моих врагов, было бы гораздо лучше. Обыкновенно, средней паршивости бандиты, будь их даже в два раза больше, ни за что бы не осилили личную охрану королевской особы, однако сегодня охраной выступили двое опытных, но всё ещё двое солдат, а бандитами нанятые кем-то убийцы с многолетним стажем. Последних было во много раз больше, и даже — подумал Дейв, — если бы принцесса взяла с собой весь свой Марговский эскорт, не факт, что они вышли бы победителями из сегодняшней схватки. «Видимо, кто-то из старших братьев всё-таки решил избавиться от своей сестрёнки... или это была Агнесс... — посчитала Дейвия, думая, как выкрутиться из сложившейся ситуации. — А, может, и не они вовсе». Она помнила, что у неё всегда при себе небольшой узелок с магическим трюком, который, по идее, использовался в таких случаях. Но применить его сейчас она не могла — ей мешал не выдавшийся эту вещь опробовать случай. Торговец, у которого она эту вещь таки приобрела, говорил о чём-то вроде «сия драгоценная вещица способна одним мановением ока обратить несчастье счастьем, неудачу удачей, а смерть жизнью. Таки воспользуйтесь ею с умом и благоразумием, таки не с тем, с которым вы отдаёте мне ваши золтены». Это был какой-то высокопарный бред сумасшедшего, и Дейв ещё тогда спросил, к чему ей эта безделушка, похожая скорее на неудавшуюся поделку из хлопчатой верёвки, чем на магический артефакт, но Дейвия не ответила, предпочтя промолчать, и всё ещё ни разу не пользовалась этой вещицей, однако сегодня всё было иначе... Маг начал зачитывать какое-то страшное заклятье. Вокруг него образовался магический вихрь фиолетового цвета, отдающий пустотой, тьмой и чем-то пугающе тревожным. Под ногами волшебника бордовыми красками вспыхнули магические руны, когда он взорвал в своих руках песочные часы и возложил руки на холодную землю. С минуты на минуту должно было произойти нечто ужасающее. И на этот раз возможности безболезненно уйти от удара у обороняющихся не было: любое движение провоцировало выстрел, который мог стать для принцессы последним. Дейвия дёрнула за верёвку и... ничего не произошло. Дёрнула ещё раз — снова ничего. Это и впрямь была безделица. Хотя нет. О чудо! Верёвочка засветилась тусклым светом, может чуть хуже среднего факела. — Что будем делать? — Мм, молиться? — Говорил я тебе: купи лучше щит получше, а не траться на всякую блестящую... херь. То, что вещь светится в темноте, ещё не делает её полезной! — Это говорит мне тот, кто не упускает из вида всякую юбку и всякую пивную, в карты проигрываясь подчистую? В чужом глазу соринку видим, а в своём бревна не замечаем, да, брат? — Справедливое замечание. А между тем маг вот уже практически закончил читать заклинание, практически сотворил, разрывая ткань реальности, своё колдовство, занёс смертельный приговор над юной девой и её товарищами, как вдруг… Абсолютно неожиданно, будто всегда там и была, над ним нависла огромная тень, что занесла над его головой полутораметровый клинок. Мгновение — волшебник разрублен напополам вместе с заклинанием, и его внутренности валятся на землю. — П-папа!? Нет, кто это? — воскликнула принцесса, задрожав. Рыцари напряглись. Бандиты без лишнего шума перегруппировались, приготовившись к бою, несмотря на скоропостижную смерть лидера. А появившийся непонятно откуда черноволосый воин не повёл даже бровью, смахнул с клинка остатки волшебной пыли, подошёл, сотрясая землю, к другому нападавшему и бесцеремонно раздавил ему мечом голову, затем следующему, а потом ещё одному. Прошла ровно минута — и уже семь трупов валятся подле серьёзного вида трёхметрового воина, облачённого в ониксовый доспех. Неизвестно было, откуда взялась у него такая бесчеловечная ярость и принципиальная жестокость, однако пугал он так, что душа уходила в пятки, а разум в дебри небытия. И стоило ему взглянуть на переливающийся златом браслет на своей руке, так тут же умирал ещё один разбойник, не сумев оказать должного сопротивления и не найдя пощады перед лицом полновесного клинка. Холодный взор зеленоватых глаз мужчины был направлен на последнего негодяя, что стоял рядом с ним на ногах. Этим бандитом был орк, чья рука и чьё оружие с хрустом и треском сломались при первом столкновении. Обдумав все за и против, орк развернулся и побежал. И ему в спину прилетел двуручный меч, размазавший по земле зеленоватую кровь. — Кто ты такой? Назовись! — зарубив последнего бандита, с некоторой опаской обратился Дейв к мужчине, секунду погодя подумав, что возможно не стоило столь резко обращаться к человеку, что был ростом чуть ли не с карету и который только что окрасил всё поле в кровавый цвет. — Что ты здесь делаешь и почему помогаешь нам? — вытащила Дейвия клинок из головы мертвеца и также обратилась к мужчине. Чуть более учтивым тоном. Таким образом, все бандиты были истреблены. Тот же немногий, ринувшийся на принцессу, был заколот насмерть двумя рыцарями. Дейв и Дейвия повернулись к стоящему на ногах воину-человеку, что был даже выше орка, и обратились к нему, мысленно приготовив клинки, не достав их физически лишь из собственных соображений. Неизвестный ничего не ответил, без интереса поглядел на принцессу и её товарищей несколько секунд, развернулся и ушёл. Принцесса встала и, поклонившись, поблагодарила уходящего прочь воина, собираясь сказать что-то ещё, но осеклась, заметив, что того и след простыл. Когда же Дейв и Дейвия собирались было погнаться за неизвестным и остановить его, чтобы хотя бы узнать имя благодетеля, Элеонора остановила их: — Мы и так потеряли слишком многое сегодня: бедная пово-… животные — не стоит терять ещё и время. — А что будем делать с убийцами? — разочарованно покачал Дейв головой, когда оказалось, что все бандиты мертвы и ни у кого из них нет улик, указывающих на причастность какого-либо третьего лица к данной заварушке. — Зря мы, наверное, всех убили… — Разузнать о нашем "спасителе"? — спросила Дейвия, игнорируя разочарование брата. — Нападавших обыскать, только быстро. А с ним, — повернула вернувшая самообладание принцесса голову в ту сторону, куда ушёл неизвестный и где, по совместительству, находится столица, — думается мне, мы встретимся на турнире. Ведь... — она вновь вздрогнула, — этот человек такой же, как мой отец. «И как он вообще может в этом ходить...» — пробурчал про себя Дейв, отвернувшись и с досадой принявшись исследовать противные трупы, от которых в скором времени начало разить смертью.