Переллум. Герой Катаклизма.

— Схватите его! Не дайте ему уйти! Не-до-ум-ки!!! Я заработаю на нём больше, чем на вас всех вместе взятых! Работорговец, хорошо сложенный мужчина средних лет, кричал, подгоняя ещё лучше сложенных мужчин. Бола летели, обвиваясь вокруг деревьев, падая у ног юного беглеца и заставляя его пугливо дёргаться и прыгать меж веток деревьев. Свист пролетающих мимо стрел не сулил ничего хорошего изнурённому и порядком уставшему мальчику, за которым гнались всадники с сетями и копьями. «А-хьа-хьа-ха-хьа…» — тяжело дышал он, скатываясь вниз по косогору в поросшую травой ложбину. Спуск становился всё круче, и с каждым метром плащ беглеца всё больше и больше рвался, а дыхание сбивалось. Мальчик внезапно замер и огляделся. Стрела пролетела рядом с его головой, рассекая щеку, из которой полилась кровь. Он посмотрел на ярко-алый рубец и сжал зубы, кубарем скатываясь по холодной земле, пропахшей сыростью и холодом последней ночи. — Немедля бросить стрельбу! Не повредите, и`диоты, товар! Одну уже умудрились благополучно восславить богине! Тфу! Просто схватите его уже наконец, дармоеды! С трудом поднявшись, мальчик попробовал бежать в заросли терновника, но в тот же момент его нога подвернулась и он покатился вниз, вниз, вниз, катясь ещё дальше и дальше по скользкому склону… Наконец он, как щенок, распластался на дне ложбины, рядом со своими спутанными и мокрыми от росы волосами и залитым кровью лицом, и вывихнутой лодыжкой. Перевернувшись на живот, пытаясь уползти прочь, мальчик понял, что преследователи уже здесь. Дёрнувшись влево, парень увидел перед собой облизывающегося бандита, вправо — ещё одного, тогда как со склона выскочил третий. Его окружили. Он прижался спиной к огромному дереву, которое росло в тёмном углу ложбины, и застыл, закрыв лицо руками и тяжело дыша. Ему было страшно. — А вот и мои... мм, пятсот золотых... Ух, чего я только не смогу на эти деньги сделать. Ах, как подумаю об этом... Прэлесть... — облизывался мужчина, медленно приближаясь к окружённому беглецу. — «Я... я не хочу умирать», — пробормотал юнец совсем ещё детским голосом, дрожа и чуть ли не плача. — О, нет-нет, — проговорил работорговец, хватая мальчика за подбородок. — Тебя ждёт кое-что гораздо, го~раздо интереснее смерти. И страшнее... Хе-хе-хе… «Кое-что... гораздо страшнее?..» — повторил про себя парень, ощутив новый приступ холодного ужаса. Его глаза широко раскрылись, и он едва не закричал. Его ноздри стали вздрагивать, и мальчик понял, что начинает незаметно для себя плакать. Работорговец потянул его за руку, и вот, уже парень практически теряет сознание. Он успевает что-то спросить, но работорговец презрительно смеётся, и в следующий момент парень ощущает, как что-то тяжёлое и жёсткое давит на его плечо. Кажется, работорговец стянул с него рубаху. Кажется, он собирался взять его в рабство... Последний липкий комок подступил к горлу, и в этот момент среди облаков, совсем вдали, показался вид рушащегося города. Впереди в разрывах низких облаков сверкнул серебром лик Луны. Мелькнула чёрная тень, скользнувшая меж людей, низких и жестоких, и раздался еле слышный, леденящий душу шёпот. Мальчик потерял сознание. *** — Эй, Ар, может, наконец, скажешь нам, куда мы направляемся? А то пока мы идём, на столько проблем нарвались, что уже и не сосчитать. То тебе захочется какой-нибудь донжуанской магией и милыми манерами привлечь к себе внимание совершенной прохожей, купив ей цветы, то тебя самого какая... леди за милое личико захочет забрать к себе, то мы, герои этакие, сунем нос куда не следует. И если бы не сослуживцы Дукса, нас всех могли бы там ненароком поубивать, помяни моё слово. Серьёзно, что с тобой не так? Тебе так нравится ввязываться в неприятности?! — размахивал руками Нерд в разные стороны, хмуря рыжие в такт волосам брови. — ...Хотя технически это была вина Дукса... — Брат! — дёрнула его за плечо Эллис. — Не будь таким грубым! Нельзя же так говорить с молодым господином. Ты уже забыл? В компании знатной особы, даже в компании нашего... друга, никоим образом не позволяй себе повышать голос, не изъясняйся жаргоном и, тем более, не груби. — Да-да, дорогая сестрица. Как скажешь, — махнул Нерд рукой. — И не допускай в своей речи неприкрытой иронии. И вообще! Не будь молодой господин столь к тебе расположен и... молод, тебя бы уже трижды казнили за твою дерзость. Скажи ему, Д-д-дукс... — внезапно покраснело её девичье личико, стоило нашим взглядам пересечься, и я сам заметил себя невольно смущённым, когда, красная, она мило дёрнула головой, отвернувшись. — Нет, ну серьёзно, малой, какого чёрта? Ладно, с неприятностями ещё могу смириться: весело. Больно, страшно, очень! страшно, но не скучно. Однако сейчас, конкретно сейчас, мы вот уже несколько минут то и делаем, что просто гуляем по городу, и ты охаешь и ахаешь, видя обыденные вещи, этого я не понимаю! На кой лад нам всё это? На это господин, слегка прикрыв свои очи, счастливо и озорно улыбнулся, перепрыгивая с одной ступеньки одного магазина на другую, на пол, следом на мостовую, на ступеньку другого магазина и так далее, таким образом кружась в незамысловатом танце. — А что вывело нас наружу, если не этот прелестный, потрясающий вид? Разве мы здесь не затем, чтобы дышать городскими красотами, просто гулять и видеть обыкновенные вещи? Это ведь так удивительно!!! Когда ещё можно заметить столько разных по своей сути и профессии людей и не только, находящихся в одном месте? — в очередной раз прыгнул он на мостовую и, выставив руки, указал на городскую площадь, где царила будничная жизнь торгового города. — Вон там стражники, там наёмники, там работники гильдии, там фермеры, там торговцы, там... — и оживлению его не было видно ни конца ни края, будто всё его существо и вся его энергия была отдана этому одному единственному моменту. — А, ну да, а как же ещё… — буркнул Нерд, насупив брови и закатив глаза, — будто бы могло быть ина-… Аугх… Сестра! — Нам нужно серьёзно поговорить, — дёрнула до того смущённо глядевшая на меня — чего я, кстати, в упор не замечал — Эллис Нерда за ухо и потащила за собой. — Поговорить о твоём бестолковом поведении. Кажется, ты не понимаешь с первого раза. Извини, Дукс. Прости, Арравел, — после чего глянула на нас с юным господином мягкими глазами и отвела своего брата в сторону, буквально на пару метров, опустила его голову и о чём-то с ним зашепталась. «Мне кажется, или я услышал нечто вроде "сегодня утром" и "дерзай, сестрица"? Странно, конечно. Наверное, послышалось, — пожав плечами, вздохнул я с облегчением, — не ссорятся, и то хорошо". Интересно... а что было бы тогда, когда бы я здесь не стоял? Когда бы умер я лет десять тому назад или случись со мной что-нибудь страшней простой лишь смерти? Что было бы тогда? Когда бы я не встретил вас?.. — Что-то не так, Дукс? — сказал юный господин, резко остановившись и повернувшись ко мне. — Ты будто бы устал. О чём-то задумался? — Н-нет, ничего, — покачал я головой, прогоняя наваждение. — Я в порядке. — Понятно… надеюсь, ты не лукавишь. Хи-хи. О, смотрите, там продают жаркое, такое ароматное. Уже убежал? Быстро же он... Его можно понять. Господин Арравел впервые выбрался из особняка. К тому же вместе с нами, простолюдинами... его друзьями. Интересно, мы трое походим на сопровождающих? Конечно нет, скорее, нас примут за группу друзей, если будут судить по одёжке. Но от внимания, которое он привлекает, всё же немного неловко, да и, что уж там, его поведение уже само по себе подливает масла в огонь... Но ладно уж. С этим ничего не поделаешь. Как-никак, видеть эту суету из окна и быть её частью — разные вещи. Хочется всем этим вдоволь насладиться. Странно, что такой образованный, пускай и молодой аристократ никогда не выходил на улицу. Мне казалось, что его превосходительство был обязан показать своему сыну городскую жизнь. А у Арравела вообще есть представление о том, как нужно разговаривать с людьми? Хотя он хорошо держался и при нашей первой встрече… Но взрослые и дети ведь отличаются друг от друга, верно? — Здравствуйте. Извините, можно немного этого мяса, пожалуйста, — подойдя к прилавку, вежливо обратился господин к жилистому мужчине с лысой головой, указывая на первый ряд мясного сбора. Человек этот был ростом под метр восемьдесят, если не больше. Улыбался он искренне, от уха до уха, но не так, чтобы гротескно, хотя и выглядел угрожающе. И его крепкие литые мускулы переливались оттенками бронзы под лучами Стелласа, несмотря на проступающую на голове мужчины редкую седину. И подле него покоился, прислонившись к стене, длинный, увесистый двуручный молот, что стоял здесь явно не красоты ради. Мужчина нахмурил глаз, щурясь и одаривая своего юного клиента оценивающим взглядом, и окажись я на месте Арравела наверняка бы смутился. Но господин, похоже, не обращал на это внимания, то ли этого не замечая, то ли не испытывая с этим каких-либо трудностей и впечатлений. Наоборот, как показалось мне, он даже просиял от предвкушения. «Иногда... его так сложно понять, — вздохнул я про себя, качая головой. — Сегодня утром... зачем он побежал помогать тому парню? Нет, я сам, конечно, тоже встал перед бандитами, но это мой долг. Моя работа. А вот зачем было это делать ему... Никак не пойму». — Ещё одно слово, и я раскрррою тебе череп, мальчишка, — выдавливая слова и пар из приоткрытой правой губы, придвинулся к молоту лысый мужчина и рыкнул. — Ггааааррр.. Я схватился за меч, Арравел испугался, а Эллис с Нердом спорили почём зря где-то неподалёку и ничего не слышали. — Ах, умх, ам, изви-...ните? Ой... — побледнел Ар после "ещё одного слова". Мгновение нарочито натянутого напряжения, и мужчина рассмеялся, заложив за головой руки и откидываясь на спинку своего стула: — Хахахах. Шучу. Не пугайся ты так. — Уф, — вздохнул с облегчением господин, — а я уж было подумал... Хи-хи, что вы и правда... — и спросил, как ни в чём не бывало: — Так можно, пожалуйста, мяса? — А, хм, да, конечно? — думавший смутить ребёнка мужчина, сам вместо того опешив, протянул несколько вертелов с кусками убиенной и хорошо прожаренной свиньи. — А ты занятный парень, — и оглядел своего клиента ещё раз, — к тому же и красивый. В наших краях редко встретишь лицо белее твоего. Ты вообще парень или девчонка? Хм, никогда об этом не задумывался, но, если присмотреться, Арравел и впрямь неплохо выглядит. Хоть господин был очень юн и оттого невысок, из-за гордой осанки казалось, что он одного с тобой роста, нет, даже выше тебя. Аспидно-чёрные, лоснящиеся волосы, ниспадающие до плеч, добрая, детская улыбка с чуть приоткрытыми губами и яркий огонёк в бледно-зелёных глазах: создавалось ощущение, будто рядом сияла яркая звезда. Даже крестьянские одежды ничуть не умаляли его по-своему благородного образа, скорее, лишь подчеркивали простой и добрый характер, создаваемый в большей степени его нежным, часто меняющим интонацию голосом. — Спасибо за комплимент. О, и я мальчик. Мм, как вкусно, — откусив и прожевав кусочек мяса, тщательно тот распробовав, сказал Арравел и после спросил: — Скажите, что это за зверь? Вы использовали какие-то специи? Вкус просто неописуемый! — Это дикий кабан, что обитает в здешнем лесу. Хорошо продаётся, да и ловится... не сказать, чтобы с трудом, разве что от шестилапого джентльмена сбегать занятие тяжкое... Ха-ха-ха. Да. Мясо дикого кабана высоко ценится за его естественный вкус, пропитанный витающий в воздухе леса магией. О магии я тебе ничего не скажу: сам ничерта не знаю, ещё скажу чего неправильно, опростоволосюсь. Я этого не хочу. Но что-что, так при готовке этого кабана даже специи не нужны. Дёшево и сердито. Всего восемнадцать медяков за одну порцию. Но, — протянул мужчина ещё три, — тебе эту и ещё эти порции я отдам задаром. Как-никак, парень ты храбрый, мне такое нравится. — Ой, ну что вы... Я бы с вами поспорил, но вы наверняка будете настаивать. Потому... — без прочих слов принял Арравел угощение и поклонился, после чего, кое-что вспомнив, с оживлением поднял глаза: — Кстати, а зачем вам было так шутить? Это у вас такие традиции? Ух, как знал, что торговцы интересный народ! Правда, не думал, что вы народ, прибыль любящий упускать… А! Это вы так меня к себе располагаете?! Умно! Умно! Что скажешь, умно! — Ха-ха-ха-ха, да нет, я не торговец, а бывший авантюрист, и у нас нет таких традиций. Твоя компания, ну, та, что позади тебя, просто напомнила мне одних моих старых знакомых. Эх... давненько это было... Помнится, — насильно раскрыл мужчина мешковатые веки своего правого глаза: показался белый зрачок, — у меня тогда было аж два целых глаза, а не один. Ещё у меня были волосы... ах, мои рыжие маслянистые волосы... мои зелёные локоны. Не пощадило же вас время, как и... Авантюрист поднял глаза, глядя на спорящих Эллис и Нерда, и вздохнул: — Их… Это же твои друзья, да? Как ни взгляну, всё время думаю о своих бывших товарищах. Вот ничего в голову не лезет больше. И о детях их… тоже думаю. — О чём вы? — продолжая есть, дёрнул Арравел авантюриста. — Я могу вас выслушать. Мужчина снова рассмеялся, положил ладонь размером с небольшую голову на плечо юного господина, улыбнулся, показывая два ряда жёлтых зубов, и сказал: — Тоже мне. Развёл тут комедию. Слушать стариковский маразм паренькам вроде тебя смысла мало: лишь голову себе забьёшь. Глупостями. Беспросветными. Чего ж те вообще меня слушать-то? Я всего лишь старик, не умевший взять на себя, когда следовало бы, ответственность, сбежавший, бросивший детей своих друзей, что так похожи на твоих, в приюте. Я всего лишь старик, что, вернувшись, застал пепелище, от всех бывших жителей которого избавились культисты Злого Бога, принеся их в жертву своей бесчеловечности. Но ты не переживай почём зря. Таких историй уйма! Пру пруди! И моих… и их. — Злой... Бог? — заморгал глазами Арравел. — Кажется, я уже слышал это имя. Но всё же... что это? И что значит "принеся в жертву"? Это как герой, жертвующий своей жизнью во имя любви и мира во всем мире? — Ты не знаешь? Хах. Ну, ты ещё молодой, совсем маленький. К моему увы, рано или поздно узнаешь. Всему своё время, парень. А сейчас лучше иди. Тебя там, поди, заждались уже. — Ам, ну ладно... спасибо! Ещё увидимся! Эм, сэр! — Обязательно, — кивнул мужчина, — и, кстати, не называй прохожих "сэр". Я сам зарабатываю себе на жизнь. И я всего лишь простолюдин, звать Милом. — Приятно познакомиться! А я... а я... — на мгновение замялся Арравел. — А я С... — Ладно-ладно, расскажешь при следующей встрече, беги уже наконец, юный "незнакомец". Господин улыбнулся, поклонился и вскоре оказался подле нас троих, всё такой же счастливый, непосредственный и беззаботный, несмотря на то, что его собеседник только что упоминал во время разговора. И либо наш друг ничего не понял из своей невинности, либо... ох, будет весьма пугающе, если он может так улыбаться, будучи посвящённым в контекст слова "Злой Бог". "Злой Бог" вообще просторечное наименование существа, кое — знал я по книгам — было лишено своего имени самой Богиней Света в стародавние времена, много-много тысяч лет назад, во время то ли войны с демонами, то ли во время ещё какого конфликта. Так или иначе... «Злой Бог, — глянул я на Эллис, Нерда, на Аррравела, задумавшись, — что будет, когда мы встретимся с его прислужниками? Смогу ли я защитить своих друзей? от этой напасти? От других напастей...» Я схватился за меч в ножнах. «Отец...» В этот момент господин приблизился к нам и улыбнулся. — Будете? — Неужели хоть что-то ра-... кхм. Ты ещё спрашиваешь? Конечно давай сюда! — Эм… да, спасибо. Ответили Нерд с Эллис и приняли угощение. От этого вида я испытал смешанные ощущения, учитывая, что завтраком кормил их никто иной кроме меня. После Арравел посмотрел на меня и спросил: — Дукс, а ты? — Н-нет, спасибо. Мне не хочется есть, — немного ошеломлённый от вполне ожидаемого вопроса, я, тем не менее, отказался. — Ну ладно, — пожал плечами Арравел и со своей привычной улыбкой на лице и детскими нотками в голосе продолжил: — Не хочешь, как хочешь. Нам больше достанется. Хе-хи. Но, если передумаешь, так и скажи, я с тобой поделюсь. — Да, спаси… — Потрясающе! Это потрясающе, Ар! Чёрт, да ради этого можно было шляться по городу битый час! Что скажешь, Ли?! — не позволив мне договорить, практически прокричал Нерд, мурлыкая как кот, чем выставил себя не в лучшем свете в глазах нескольких прохожих, из-за чего смущенно хмыкнул пару раз про себя. — Да… это... вкусно, — Эллис повернулась и, дёрнув меня за рукав, тихо добавила: — Но мне бы хотелось, чтобы это готовил ты. — Хм, ах... да, конечно. Я попробую, как мы вернёмся домой... Завтра. Эллис хихикнула и улыбнулась, меня ошарашив. — Правда ведь, — присоединился господин к этому разговору. — У этого блюда такая сочная и хрустящая корочка, а нежное мясо прямо-таки тает во рту. Давайте пойдём дальше и поищем ещё чего-нибудь! Счастливые, они пошли дальше по рынку, а я, лишь тихо вздохнув и что-то пробурчав себе под нос, побрёл следом. Нерд засмотрелся на стальные клинки, а господин обводил каждый попадавшийся ему на глаза прилавок взглядом и умиротворённым выражением. Ко всем он был добр, даже к тем, кто к доброте в свой адрес не располагал, и говорил Арравел, выказывая почести, с таким почтением, что немного завораживало. А мне самому он широко, ярко и искренне улыбался и махал рукой, переходя из одного магазина в другой, третий. Господин очень быстро и, в то же время, тщательно изучал каждое, даже совсем незначительное строение, любопытствуя каждой, даже совсем незначительной мелочью. Наблюдая за ним, что был в самой гуще событий, со стороны, мне, стоящему где-то в глубине отдалённого переулка оставалось лишь думать, думать и трепетать перед этой чистой душой. — «Как же это... удивительно». Он… он словно бы был не ребёнком, а полноценным, настоящим и… прекрасным человеком, каких сложно найти даже среди взрослых людей. Быть может, дело как раз и крылось в его возрасте. Именно из-за неопытности он может столь наивно полагаться на других, одновременно с тем становясь и тем, на кого они сами могут полагаться. Такое создаётся ощущение. Неожиданно для себя я был настолько очарован раскрывшимся передо мной, будто бутон цветка в ясную ночь, сиянием друга, что невольно схватился за меч в ножнах, оступившись и оперевшись за ближайшую стену, и чуть, еле заметно его вытянул, чтобы увидеть отблеск старого, но отполированного мной до блеска клинка. Не знаю, в чём заключался этот мимолётный порыв, также и не ведаю, испытал его лишь я, или может и другие тоже. Меня вдруг охватила эйфория, похожая на влюблённость, но ею не являющаяся… Эллис дёрнула меня за рукав, и я, повернувшись, глянул в её белое, очень красивое и прекрасное лицо, в её родные нежные глаза. ...ибо я знал, что такое — влюблённость.