Mad River

Частокол трухлявого забора скрывал заросший высокой травой участок. Просторный по своей сути, но кажущийся тесным из-за маленьких кривых построек. Сараи, амбар, дом — все они образовывали собой путанный лабиринт, где обитало чудовище. Маленький дёргающийся носик. Уши выглядывают меж досок, полных не до конца вбитых гвоздей. Бурая кроличья шкурка стоит дыбом. В загривке колется ужас, от которого кровь стынет в жилах. Но столь притягательным кажется наблюдение, столь завораживает мрачная тайна, которую хранят угрюмые сараи. Высокий, огромный человек — нет, великан — со скрипом открывает дверь одного сарая и несёт чёрный мусорный пакет к костру позади дома. Он наблюдает за пламенем до тех пор, пока красные искры не пожирают всё то, что было в пакете. Он идёт к дому и останавливается на крыльце. Его голова поворачивается неестественно быстро, на все 180 градусов. Угольно-чёрные глаза, маленькие и злобные, впиваются в силуэт кролика, притаившегося в траве. До кроличьих ушей доносится громкое... — Кар! За стеной послышался громкий топот, звук разбитого стекла. Кайл резко поднял голову и сбил картину над кроватью. Та с грохотом повалилась на пол. Внезапно разлившаяся по затылку боль окончательно разбудила мужчину. Он поморщился, как следует потянувшись и хмуро взглянул на стену, где висела картина. Над самым изголовьем кровати, массивным и резным, еле-еле проглядывала маленькая прорезь. Арчерд положил руки на изголовье и заглянул в стенную прорезь. Она вела в соседний номер. Захламленная тёмная комната с занавешенными шторами и отвратительной обстановкой, резко отличающейся от остального мотеля. Кайл желал знать, что стало причиной топота, разбудившего его так рано. На часах было пять утра. Зрелище, представившееся мужчине, оказало на него эффект смешанного удивления и растерянности: невероятно огромный, толстый мужчина с накрашенными губами и глазами, к которым были приклеены густые ресницы, сидел на крошечной табуретке. Своё грузное тело он обмотал простыней. Перед ним на широкой кровати сидели две не ухоженные старухи, третья прыгала и танцевала рядом с патефоном. В руках у мужчины были кисти и косметика, очевидно, он делал старухам макияж. Странная бурлящая музыка, наполняющая комнату, казалось, могла довести до безумия. Милдред, Маргарет и Мариза Патрик, а с ними Фред Джефери — почётные и постоянные гости мотеля «Мэд Ривер». Сёстры владели свинофермой, а Фред работал там мясником. О них агент ФБР тоже прочёл в их личных делах. Неприятные персонажи... Арчерд отстранился от наблюдения, протер глаза. Больше всего ему хотелось забыть увиденное. Глоточек крепкого кофе точно справится с этой задачей — так он решил, а потому быстро собрался и вышел в общий коридор. В небольшой обеденной зале на первом этаже отеля он провёл около полутора часов. К тому моменту колокола местной церквушки успели пробить несколько раз, а столики при буфете заполнились дальнобойщиками и фермерами, на чьей форме красовалась изящно выведенная «Л». — Лэндерсы. У них иммунитет к антимонопольным службам, — пояснил голос со спины. — Могу я присоединиться? — Конечно, Уолтер, — агент ФБР пригласил Мерсе присесть рядом и приветливо улыбнулся. — Это не по моей части, но я не могу не отметить, что усилия мистера Лэндерса облагородили город. Я смотрел старые фотографии. — Не без жертв. Мелкий и средний бизнес потерял много голов, чтобы встать под руководство Лэндерсов. Поэтому люди не жалуют всю их семью. На мгновение Арчерд задумался, касаются ли слова Уолтера Лесли? Неужели её тоже не любят в городе? В любом случае, он поддался чарам юной Лэндерс и не мог даже представить, за что бы на неё можно было злиться. — Неужели школьные учителя поднимаются в такое раннее время? — он перевёл тему. — Вы удивитесь тому бесконечному списку безумств, которые сообщаются с работой учителя, — шутливо ответил Уолтер. Одевался он неофициально, без привязки к стилю в принципе. Мерсе мог себе позволить выйти в гавайской рубашке, в репейниковой кожаной куртке, мятых штанах, и с красными солнечными очками на голове. Это было в порядке вещей. — Как вам Уэйтсфилд, специальный агент? — Уолтер закинул ногу на ногу и сел в пол-оборота, положив руку на спинку стула. — Тихо, местами пугающе странно, солнечно, в скором времени, полагаю, будет и красочно. Осень близится, — Арчерд попробовал местную кукурузную запеканку и на мгновение забыл обо всём на свете. Потрясающая структура, приятный вкус, терпкость, а в сочетании с крепким кофе ещё и несказанно бодрит. Даже в таком простом месте, как «Мэд Ривер» она была потрясающей. Маленькие городки и коммуны тем и были хороши, что воздух, природа и еда здесь были куда живее, насыщеннее, нежели в крупных городах. — Да, скоро всё здесь будет покрыто ржавчиной опавших листьев, — Мерсе опустошил граненный бокал морса. — Я слышал, вчера вы собрали больше сотни волонтёров, чтобы прочесать округу. — Пришлось потрудиться и подключить рейнджеров и полицию округа. Кстати, я не заметил вас среди добровольцев, — без всякого упрека отметил Кайл. У него не было привычки стыдить людей без оснований. — Я не участвовал, — честно признался Уолтер, — вчера допоздна писал статью. До сих поддерживаю связь с университетом в Кентукки, где когда-то учился. Они используют мои записи как исторический справочник для театральных постановок. Знаете, костюмы, предметы интерьера, образ речи других эпох... — Так вы, значит, интересуетесь культурой и историей? — с неподдельным интересом спросил Арчерд. — Мексики и Испании по большей части, иногда культурой индейцев Южной Америки, — Мерсе взглянул на часы. — Вы заглядывали в дом охотника на окраине города? Интерес местных жителей к поискам был совершенно оправдан, Кайл понимал это. Как и во всяком малонаселенном пункте в Уэйтсфилде, где ничего не происходило, такое громкое событие, как исчезновение ребёнка, вызывало много толков. — Он был закрыт, хозяин дома ушёл на охоту, как мне сказал помощник шерифа Спенсер. А вы думаете, нам стоит туда заглянуть? — Кайл находил своего соседа достаточно умным человеком, а умные люди, как правило, весьма наблюдательны. — У нас был случай, года два назад, — Уолтер повернулся к агенту и заговорил тише. — Школа организовала детский поход в лес на пару дней. Дети, трое учителей и во главе Освальд Бриске, охотник, хорошо знающий лес. Он учил детей стрелять из лука, показывал, как различать лечебные травы, искал вместе с ними ягоды, выслеживал животных, в общем... Развлечений было достаточно, — мужчина сделал паузу, слегка приподнял брови, вспоминая события похода. — Я тогда курил, вышел ночью из палатки, гулял неподалеку от лагеря. Вдруг слышу всплески воды. Там, в лесном пруду купались двое мальчиков, наших, из седьмого класса. За ними с берега наблюдал Бриске, у него был фотоаппарат. Мерсе сбил крышку с бутылки Эля-8-one. Белая пена зашумела и поднялась к горлышку. Он сделал пару глотков прежде, чем продолжил. Утро выдалось жаркое, в каком-то смысле даже душное. Уолтер расстегнул воротник рубашки на две пуговицы. — Из меня плохой оптимист, агент Арчерд. Если предположили худшее, будьте уверены, так оно и есть... Так что я не думаю, что Освальд Бриске оказался там случайно и что фотоаппарат ему нужен был для того, чтобы снимать ночной пруд и Луну. Кайл явно прислушался к словам своего соседа и направил мысли в это русло. Если бы кто-то ещё мог подтвердить рассказ Уолтера и добавить к нему несколько подобных же историй... — Поблизости с прудом не было кролика или ворона? — хмуро пробормотал он, не поднимая глаз к собеседнику. — Откуда мне знать? Их много в лесу, может, и были. А это важно? — Уолтер снова взглянул на время. — Вы можете поговорить с директором школы, Элиотом О’Доннелом. Его всегда можно найти в кабинете. Мне пора, недовольные родители не ждут, обещаю присутствовать на следующих поисках. Мерсе махнул агенту ФБР рукой, захватил с собой бутылку эля, перекинул кожаную куртку через плечо и покинул столовую. Кайл видел, как его оранжевый «Форд Пинто» с мелкими колесами плавно скатился на дорогу и поплыл в направлении Спринг Хилл. Иногда Арчерд размышлял о том, какими в детстве и юности были люди, с которыми ему доводилось иметь дело. Прилежными заучками? Популярными школьными сплетниками? Любимцами учителей или хулиганами? Кем был Уолтер Мерсе? Его трудно было прочесть так сразу. Совершенная наружность, которую он намеренно разбавлял небрежностью. Зачем? Обычно так поступают отличники, пытающиеся слиться с общей массой, чтобы не привлекать внимание. Уолтер был одним из таких. Арчерд изучил его криминальную «биографию» — пара лёгких нарушений в школьное и студенческое время. Затем Мерсе остепенился, занимался учёбой, практикой, работой и театральными постановками в качестве хобби. Не удивительно, что директор школы Спринг Хилл, Эллиот О’Доннел, взял его к себе без мучительных проверок. Сам же О’Доннел был не так чист, как его сотрудники... Шесть раз в браке, пять раз остался вдовьцом, четыре раза был подозреваемым в смерти жён, но ни разу не доходило до суда. Детей не было. Нарушений и штрафов тоже. О’Доннел приехал в Уэйтсфилд из Бостона, здесь женился на Мэдхен Тёрнер, хозяйке «Траш Нэст», спустя три года брака развёлся. Инициатором была Мэдхен, но о причинах она не сказала. Тем не менее, Эллиот был примерным гражданином и хорошим директором. Он был ответственным и, что называется, продуктивным. В его школе, как показывали отчёты, многие дети выходили с отличными оценками и рекомендациями, благодаря которым попадали в престижные вузы. Вечерами в «Мэд Ривер» Кайл шерстил «истории» жителей Уэйтсфилда, цепляясь за каждую мелочь. Каков был портрет похитителя? Если, конечно, это было похищение... Окружная полиция и другие отделения шерифа докладывали, что никаких следов перемещения или пребывания Калеба Лэйна вне Уэйтсфилда не было. В то же время, не было и требований о выкупе или угроз в адрес отца исчезнувшего мальчика. По словам Дэвида Спенсера, комната Калеба не была похожа на комнату сбежавшего подростка. Он не брал с собой вещи. Так что же произошло и когда действительно мальчик пропал? У Кайла было много работы: осмотр дома Лэйнов, беседа с Элиотом О’Доннелом, изучение дел о всех пропавших детях и подростках за последние пять лет...

* * *

Джон надеялся, что его живейшее участие в расследовании пропажи Калеба и стоящие сведения заинтересуют Лесли. Она любила разбираться в загадках, и ради неё он готов был окунуться в омут уэйтсфилдских страстей. Так кто же мог стать свидетелем телефонной беседы Николаса Патрика с Лэндоном Вэбом, если такая вообще происходила? Ведь Николас мог узнать про фотографии свинофермы, сделанные Калебом... Чаще всего Патрика можно было встретить в «Двух Вершинах». Там же стоило ждать Рона Уилси и Реджинальда Гранта... Может, и в этот раз кто-то из них оказался рядом с телефонной будкой? С Роном Джон мало ладил. Другое дело — «Танцующий Реджи». Когда-то он состоял в их хоккейной команде, был капитаном. Отец гордился им. И «Танцующим» его кликали, потому что на льду ему не было равных. Всё это было до Рона Уилси, наркотиков и аварии, усадившей Реджи в инвалидную коляску. Какое-то повреждение позвоночника... Реджи чаще прочего можно было обнаружить у баскетбольного поля, на зиму заливаемого льдом. Он курил травку и наблюдал за ребятами, гоняющими рыжий в чёрную полосу мяч. — Где-то среди сотен моих цветных фантазий я снова лечу вместе с вами по льду и гоню шайбу, — вяло махнув рукой Джону, произнёс Реджи. — Кто сможет предложить мне больше, чем ковырялка? — Редж, мне жаль, — Джону правда было жаль. Играя в одной команде, они с Реджи крепко сдружились, но после аварии Грант отстранился. Он всё больше проводил время с Роном Уилси, у которого не было ни целей, ни принципов. Джон тоже охладел и начал общаться с Эйданом, Джулией и Лесли. — Зато ты теперь капитан команды. У всего есть свои плюсы, — Реджи встряхнул высветленные короткие волосы и горько усмехнулся. — Я бы отдал тебе это место обратно, если бы можно было всё вернуть. — Все так говорят. «Если бы можно было всё вернуть». Враньё. И потом, — Грант прокрутил руками большие колёса инвалидной коляски и отъехал под тень степенно расцветающего клёна. Он обратил полузакрытые глаза с широким зрачком к бывшему другу, — признайся, что не скучаешь. — Не правда... — Ты теперь водишься с плаксивым Эйданом Райтом, затворником и трусом, всю жизнь прячущимся за спиной младшего брата. С больной на всю голову Джулией Этертон, издевавшейся над животными. И... Да, с принцессой Уэйтсфилда, наследницей богатого папочки. Джон виновато потупил взгляд. В ушах непрерывно звучал стук баскетбольного мяча, смех и крики ребят с площадки, удары о кольцо и звон металлической сетки. И мысль: «Но ведь ты тоже связался с Роном...» — Не упрекай меня дружбой с Роном, — Редж понял всё по глазам. — Он тоже стал таким не по своей воле, знаешь. Это папочка твоей ненаглядной Лесли отобрал у его родителей ферму. И это всё в период кризиса. Знаю, что мой отец его юрист, но я думаю, надо смотреть правде в глаза, — Реджи снова затянулся и откашлялся густым дымом. — Так что ты хотел? — Калеб Лэйн, тот, которого все теперь ищут, — Кейли сел под деревом и прислонился к гладкому светлому стволу. Он щурил глаза от солнечных лучей, сквозивших через резную листву. — Ты когда-нибудь видел его рядом с Николасом Патриком? Или, может, слышал, как Патрик говорил о нём? — Патрик? — Реджинальд углубился в воспоминания о прошедших неделях и напряг все остатки разума, чтобы всё это обдумать. — Красноглазый Ник? — Он самый. — Патрик и Лэйн... Дай-ка подумать, — Реджи достал из мешковатой сумки, привязанной к коляске, пиво. Вскрыл банку и залпом осушил пенистую жидкость. — Есть! Да-да, Калеб... Помню, — он размахнулся и швырнул жестяную банку в урну у скамейки. Попал. — Я ещё был в здравом рассудке, когда Рона потянуло блевать. Мы были в переулке у черного входа «Двух Вершин». Патрик стоял в телефонной будке, болтал с каким-то Лэндоном. Он злобно шипел угрозы. Что-то про попашу Калеба, про свиноферму, про то, что Ник на всё готов пойти... Угрожающе, правда? Реджинальд вдруг засмеялся и потянулся за новой банкой пива. Очевидно, ему не было дела до судьбы Калеба Лэйна. Его в принципе не особо беспокоило услышанное той ночью. Зато Джон многое понял из этой сомнительной истории — Николас Патрик действительно угрожал жизни Калеба и наверняка из-за фотографий. Лесли и остальные будут в восторге.

* * *

Упомянув «недовольных родителей» в разговоре со специальным агентом Арчердом, Уолтер имел в виду Хэнка и Тессу Этертон. Это была не первая встреча, которую так рьяно требовала Тесса. У беспокойных опекунов Джулии и Люси уже вошло в привычку донимать Мерсе и других учителей по поводу успеха Люси и «не успеха» Джулии. Уолтер страдал чаще прочих, потому как, вероятно, приглянулся миссис Этертон. Иногда она приходила без мужа и настойчиво просила повлиять на Джулию всеми возможными способами. Понравится ли ей способ, который выбрал Уолтер? У него не было желания проверять. К тому же Тесса приглашала его на ужин, и порой из разговора становилось ясно, что в рабочее время мужа. Так что новость о завязавшихся между ним и Джулией отношениях скорее всего вызвала бы в ней приступ ревности, а не материнского ужаса. — Доброе утро, мистер Этертон, — Мерсе пожал руку пузатому лысеющему мужчине. Его раскрасневшаяся, покрытая омерзительной сыпью шея была с чисто женской жестокостью утянута безвкусным галстуком. Уолтер считал, что безвкусные галстуки должны быть подобны искусству. У Хэнка Этертона выходила лишь глупая пошлость. — Как ваши дела, миссис Этертон? — мужчина кивнул такой же безвкусно одетой женщине. Тесса Этертон в далёком доисторическом прошлом, которое Уолтер, к величайшему счастью, не застал, была чирлидером и королевой школы. Должно быть, это были худшие годы Спринг Хилл. Сейчас она изо всех сил пыталась молодиться самыми неправильными для этого способами: неудачные операции, безумные эксперименты с волосами, молодёжная аляпистая одежда, короткие платья, наклеенные ресницы, раздутые губы. — Ужасно, мистер Мерсе. Джулия совершенно отбилась от рук. Не слушается, грубит, оговаривается, запирается в комнате, срывается на сестре... Люси, она же чувствительное очаровательное создание, не терпящее жестокого обращения, — распиналась миссис Этертон, так часто моргая длинными ресницами, что у Уолтера начинала кружится голова. Возможно, в этом и состоял её коварный план? — Девчонка неуправляема. Она не понимает слов, грубит Тессе, сестре, даже мне, — гневным тоном добавил Хэнк. — Даже вам? — Уолтер изобразил крайнее потрясение. — Так чем я могу помочь? — Люси хорошо о вас отзывается, любит ваши уроки, — прикоснувшись к руке учителя испанского, нежно протянула миссис Этертон. — Может, у вас получится найти подход и к Джулии? Мы вас очень просим... — Просим вбить в голову этой маленькой дряни, что если она не угомонит порывы своего безумия, мы снова вернём её в палату «Психиатрик Кэр», — ещё более злобно, чем до этого, пробухтел мистер Этертон. Мерсе проводил своих гостей до двери и пообещал со всем разобраться. У противоположной стены раздался шум. Пара учебников свалилась с книжных полок. Джулия выбралась из шкафа. — У тебя ведь уже получилось найти подход ко мне, — смеясь, произнесла она и по-хозяйски уселась на колени учителя. — Что такого ты сделала бедняге синему воротничку, что он забрызгал мне весь кабинет своими слюнями? — Уолтер погладил светлые волосы девушки и откинул чёлку со лба. Там желтоватым пятном расплылся синяк. — Значит, про «вбить» он не шутил? — Этот жирный ублюдок никогда не шутит, — прошипела Джулия и закрыла синяк волосами. Она расстегнула ещё несколько пуговиц гавайской рубашки и бросила к мужчине игривый взгляд. — Уолтер, ты можешь убить его? Проследишь за ним ночью, когда он будет возвращаться с заправки, и вдаришь ему молотком по голове. Кто будет расследовать смерть пивного борова? Мерсе снисходительно улыбнулся и застегнул пуговицы обратно. Он всё смотрел на крашенные женские ногти с характерными царапинами. Джулия отлично играла на гитаре. Ей нравился рок-н-ролл и ещё больше панк-рок, о котором она могла рассказывать часами. Раньше она даже пробовала писать собственные песни вместе с Джоном Кейли, пока его мать не пожаловалась Этертонам на плохое влияние со стороны Джулии. Опекуны продали гитару и всю технику. Она приходила играть домой к Рону Уилси. С тех пор Джулия стала язвительной в разговоре с Джоном. Ко всему прочему прибавилось недоверие к друзьям. Все они с легкостью променяли бы её на новые коньки, кассеты с фильмами или туфли от итальянских модных домов. — Я не Тед Банди, Джул, я только школьный учитель, — Уолтер взял женские руки в свои. — Но кое-что я бы мог для тебя сделать. — Что же? — Джулия поёрзала на его коленях и проявила больше внимания, чем обычно. — Только не предлагай идти к шерифу, пожалуйста. Он на их стороне. Знаешь, как он ехидничал, когда люди в белой одежде пихали меня в машину? «Бешеной собаке место в клетке». Так он сказал. Мерсе мотнул головой, притянул Джулию к себе и поцеловал. Девушка ответила, резво оседлала его колени и обняла шею. Одним глазом мужчина глянул на часы, урок должен был начаться через четверть часа. В коридоре уже шумели голоса. Хорошо, что в его двери и классе не было окон, ведших в школьный коридор. — Я присматриваю дом где-нибудь неподалёку. Ты сможешь жить у меня, а не с опекунами. Они ведь не будут скучать по тебе. Скажешь, что ночуешь у подружки, а потом они привыкнут... — Класс, — сквозь поцелуй протянула Джулия. — Но Хэнк точно будет скучать по соку пастернака в пене для бритья. Уолтер рассмеялся и крепче обнял девушку. Перед ним стояла одна из сложнейших задач. Он должен был превратить дьяволёнка, замученного окружающими людьми, в человека, которому хватает ума не показывать на людях свои странные пристрастия. Люди бояться жестокости. Бояться бесчувственности и холодности. Это признак психопатии. Джулия, учитывая её расстройство, обязана научиться быть как все. Иначе ей не выжить.