bloody maze. / кровавый лабиринт.

Законом сейчас был Учиха и только ему решать, как верно поступить в этой ситуации. Он привык получать своё, не в зависимости от целей, способов и сложности их достижения. Запреты и здравый смысл не заботят, главное результат. В очередную дождливую ночь, после захода солнца, когда жители забиваются, плотно закрывая двери, обладатель Шарингана вновь шустро пролетал над их домами, делая краткие передышки. Планы сейчас были слегка другими, ведь дорога в сей день вела не к дому Харуно, что стало столь привычным делом, а конкретно к её рабочему месту, где после ухода осталось несколько человек, включая объект его косвенных осуждений. Пусть улик не было, следственная экспертиза не показала ничего облачающего, что хоть как-то могло указывать на преступника, он знал, был просто убеждён как никогда, а седьмое чувство в подобных моментах его ни разу не подводило. Он заметил слежку, однозначно, и теперь пытался скрыться за углами коридора. Понимая, что простое наблюдение превращается в тщательную слежку, стремительно подался вперед, разбивая локтем ближайшее окно на втором этаже и покидая пределы госпиталя. В скорости оппоненту он не проигрывал, запутывая следы и умело увиливая от прямого столкновения, озираясь и, словно, фотографируя окружающую среду. Как бы не старался, ему лишь казалось, что такими хитрыми манёврами есть шанс одурачить умелого воина и русоволосый уверенно бежал по, вымощенной Учихой, дорожке. Доудзюцу. Сила глаз, что распространена в настолько же узких кругах, как и его Шаринган с Ренниганом, но на равных им точно не стоять. Ёмои… Редкая вещица, что позволяет так же контролировать противников, предотвращая и предугадывая их следующие ходы, в придачу с неплохим владением гендзюцу. Но эти глаза скорее пользовались гипнотической их стороной, нежели показывали иллюзии. Способные заворожить, очаровать одним лишь взглядом. Насколько сильно они могли быть развиты, Учиха не знал, лишь краткие фрагменты гласили ему об их спектре возможностей накануне, поэтому слишком обесценивать вероятность его ответного удара не стал, ведь это одно из главных правил шиноби. Догоняет противника, забивая в угол высоких острых скал, что раскинулись кругом, создавая идеальную природную ловушку. Соперник не ожидал подобного, и не мудрено, ведь Коноху знал ничтожно слабо, по сравнению с Саске. — Почему не нападаешь, Учиха Саске? — доноситься из темноты противная издёвка и свет серебра его глаз проявляется уже в полной мере. — Я о тебе наслышан, но чем же заинтересовала такого человека моя персона? — пусть было и не видно, но брюнет чётко ощущал всё, вплоть до колебаний чакры и ритма его сердца. — Не включай идиота. Я знаю кто ты такой, — в такие моменты очень важно говорить уверенно. Саске не имел на него ничего, ни единой чёртовой улики. Его никогда не проверяли и не допрашивали, что позволило бы взять генетический материал на экспертизу и сравнить с материалами из следственных дел. Слишком поздно уточнять алиби, ведь некоторым делам больше даже полугода, а гендзюцу на него не действует, поэтому просто так влезть в его воспоминания, как то происходило со всеми остальными, не выйдет. Начальник был убеждён лишь в том, что посчатливилось увидеть вчера, в тусклом свете фонарей, когда в груди ёкнуло от осознания того, с кем бок о бок, всё это время, ходил настоящий монстр. Когда дело касалось остальных, наблюдал с холодной головой, но если доходило до близкого человека, скрывать скопившиеся эмоции ставало всё труднее. Раньше не мог позволить себе злиться на неё, но сейчас злость охватывала просто от мысли о том, что та столь нерассудительна, когда в деревне происходит подобное. Сама же видела, не раз, какие существуют люди, что подбрасывают ей нелёгкой отвратительной работёнки. Послышался смешок со стороны, так называемого, Ишши, что заставило Учиху значительно напрячься. — Ты и впрямь чрезвычайно умён, — цокает языком, заранее снимая белый халат. — Я сожалею, — наигранно протянул ассистент, плавно выходя из закутка, словно специально, вальяжно переваливаясь с одной ноги на другую и старая улыбка растворяется. — Сожалею, что до этой встречи, не успел отодрать нашего прекрасного чуткого врача, — наконец показал лицо и после конечной фразы, Саске с воинственным рёвом полетел в сторону противника. Может выпустить кишки подонку здесь и сейчас, без колебаний. Но ему нельзя, должен довести в целости и сохранности до камеры, чтобы свершить настоящее правосудие, по всем правилам, а уже после всех судебных прелюдий, замучить ублюдка до смерти, способами, которые больше придутся по душе. И это мешало, сохранить такую ущербную жизнь, намного сложнее, когда в голове крутиться лишь картина мучительной гибели. — Не смей упоминать Сакуру, тварь, — достаёт катану из левой стороны ножн, нанося первый удар, но тот спешно блокирует его и отталкивается в другую часть ущелья. — Она не смотрит в глаза, а даже если и так — мой гипноз на неё не действовал. Наверняка, твоя сноровка, — голос был настолько же спокойным, как и каждое движение, отчего Учиха понимал, насколько парень глуп, коль раздразнивая его своими речами, словно зазывает воткнуть лезвие в самую глотку. — Это показалось таким занимательным занятием, ведь те девчонки просто бесславно застывали от страха. Скука. Скажем так, пожертвовали собой, чтобы компенсировать мою неудовлетворённость, — бешеными очами взирает за наследником клана, подстраиваясь под телодвижения. Чистосердечное. Он даже не пытался оправдываться, придумывать отмазки или иные формулировки. Хотел, чтобы его поймали? Чего добивается? Таким людям свойственно подобное поведение, долго сидят в своих укрытиях, наслаждаясь беспомощностью общества, что не может их распознать в толпе прохожих, а после обнаружения — ликуют. Таких невозможно изменить, если однажды ощутили власть и силу, останавливать бесполезно. Бой продолжался, рассекая холодный воздух скрежетом метала и звуками нередкими звуками столкновений. Их глаза позволяли драться бесконечно, тот или иной раз лишь блокируя новые атаки. Учиха добился того, за чем пришёл, остальное в другом обстановке. Нужно было как можно скорее заканчивать, и сравнив возможности, парень быстро уловил, что запасы чакры преступника уступают его запасам в разы. Лучшим решением будет изнурить как пса и он стремительно приблизился. Когда медик на секунду потерял бдительность благодаря отброшенной каменной пыли в лицо, пробив кулаком блок и нанёс новую подачу ногой в области живота, от чего русовласый на скорости влетел в каменную глыбу, застывая в положении. Саске, без перерыва на отдышку, надвигается снова, нанося последний удар прямо в область шеи, что мгновенно отключило Ишши, ведь именно там для Ёмои он весь бой концентрировал чакру. Новость потрясла Коноху. Большинство людей понятия не имели, что преступления подобного характера могут быть серийными и мало того, совершёнными людьми, которых видят или мельком встречают день ото дня. Человеком, что обрабатывал их раны, забегал перед работой за кофе или покупал в лавке цветы. Был всегда приветлив и добр, без намёка на, описанные в полицейских бумагах, кровавые бесчеловечные деяния. Не верили до последнего, думали, что стартовала новая эра бесчинства во главе последнего Учихи и тот не руководствуется ясным рассудком. Пока Ишши, а как выявилось на одном из жестоких допросов, Ибики Тейзура, нукенин страны Шпилей, совершивший казнь над собственной матерью и сестрой, не появился в зале суда. Он не каялся, уже широко улыбаясь, глядя в глаза родителей своих жертв. Даже скованный цепями, стоя за широкими металлическими прутьями упивался их страданиями.