Рисуя тебя

Боль странно опьяняет, разливаясь по телу вместе с кровью, возвращая сознание в реальность. Всё-таки сейчас, касаясь рассеченной губы, чувствуя палящие лучи на ушибленном затылке ещё жарче, а запах цветов — резче, парень думает, что это цена, которую не жалко заплатить. Как сквозь призму, Антону отдаленно слышатся возгласы соперников, но это только распыляет его, и под укрытым светлыми волосами лицом расплывается недобрая улыбка. Пока Ромка молотил какого-то несчастного задохлика и кричал ему в уши, Бабурин осмелел — теперь, когда внимание отвлечено, он может проучить четырёхглазого, задавить, превратить в лепешку. Он снова приближается, возвышаясь над согнувшимся блондином, что-то мерзко хихикает, словно он уже всё доказал и оппонент с крахом повержен. Однако к огромному удивлению лишенных ума глаз, Антон засмеялся в ответ, распрямляясь, и снова возвышаясь с какой-то надменной уверенностью. Всего на секунду. В следующее же мгновение, костлявый кулак с азартом законченного шулера тонет в бугристой щеке. Семён больше не хихикал. Теперь он, похожий на разъярённого красной тряпкой быка, махал засаленными костяшками во все стороны, обрушивая на Антона атаку за атакой. Он бил в лицо. Старался попасть по виску, заехать в глаз, чтобы одержать абсолютный триумф. Оно и верно — Антон уступал в физической силе, но он был быстрее и ловчее, координировал каждое свое движение и раз за разом попадал в цель, заставая новопровозглашенного лидера Свиней врасплох. Очки с хрустом трескают, и Петров отшатывается. Семён ликует, ехидно похрюкивая. Ему нравится демонстрировать, нравится, когда остальные видят. Иначе же нет никакого удовольствия. Пользуясь моментом, Бабурин со всей силы впечатывает кулак Антону в челюсть, и тот с хрипом падает на горячий асфальт пришкольной площадки. В глазах всё мутнеет и расплывается, а стёкла разбитых очков порезали кожу. Он притронулся к ушибленному месту и отбросил оправу куда-то в сторону. Мимо проходили какие-то девчонки и шептали что-то с возбуждёнными возгласами. Наверняка, Катя уже была в курсе. Бяша, раззадоренный появлением своих спасителей, мутузил какого-то здоровяка. Или наоборот. Если боль — опьяняет, то поражение — злит. Когда Семён подошёл вплотную к сидевшему на земле врагу, готовясь сплюнуть очередную гадкую желчь, Антон не сомневался. Он резко обхватил ногами толстую голень и крутанулся, как только мог. Бабурин, не ожидавший такой подставы свыше, упал плашмя. Антон вывернул ему ногу и ловко уселся сверху, скрутив руки за спиной. Этому приёму его научил отец, еще накануне их отъезда. Петров никогда больше не оттачивал свои навыки, но был приятно удивлён собственной усидчивостью. Прыщавый рычал и плевался, ругался и сопротивлялся. Удерживать под собой такую тушу дольше минуты было невозможно, и для верности Антон пару раз ударил того по распухшим ушам. Драка постепенно утихала. Те, кто были мельче, сбежали ещё до того, как Рома пригрозил всем расправой. А те, кто остались, были повержены. Они стояли в стороне и стыдливо смотрели в пол, изредка поднимая затравленный взгляд на всхлипы своего командира. Рома и Бяша, горделиво раскачивая плечами, подошли к Антону. — Ну чё, Свинка? — Пятифанов, чувствуя себя героем дня, не мог удержаться от издевательств. — Похоже, твоя прослойка жира так же бесполезна, как и ты сам. Бяша, всплескивая содраными ладонями в подратых рукавах, поддержал. Антон всё ещё сидел на нём и лупил. Семён всегда докучал ему своими насмешками, и когда появился шанс отомстить ему за все годы унижений, Петров его не упустит. Сбитые кулаки взмыли в воздух, готовясь для ещё одного удара, но остановились, так и не достигнув цели. Бабурин захныкал. Заплакал, словно девчонка, и Антон нелепо, практически жалостливо выдохнул: — Пожалуй, этого достаточно, — Бяша глуповато засмеялся. — Надеюсь, ты понял, что я держу обещания. Антон, шатаясь от переизбытка адреналина и отсутствия двух круглых стёкол, слез с давящегося соплями Семёна. Его встретил одобряющий и гордый взгляд серых глаз. — А я и не думал, что ты так хорош. — Руки расположились перекрестом на распаленной тяжёлым дыханием груди. Антон лишь отмахнулся, улыбаясь, практически смущённо. — Нет, правда, где ты этому научился? Я уже думал идти к тебе на выручку. — А как же твоё «Не по понятиям»? — В улыбке угадывались ровные зубы. — Ты у него исключение, на! — Залепетал Бяша, на что остальные дружно расхохотались. Густые кроны высоченных сосен отбрасывали тени и укрывали от жаркого солнца. Товарищи шли вдоль тонкой тропы, очерченной первыми весенними цветами. Бяша что-то увлеченно рассказывал, и парни активно ему кивали. — Нашу победу нужно отпраздновать. — Предложил Рома, и предложение это, исходя из блеска его мутных глаз, не терпело возражений. — И что ты предлагаешь, на? Рома остановился, вынув пачку сигарет из кармана куртки и протянул её друзьям. Бяша охотно согласился, а Антон жестом выразил отказ. — Что, Антошка, боишься, что мамка отругает? — Под щелкающей у рта зажигалкой начертилась, словно выточенная, хищная улыбка. — Ну Тох, сегодня можно уж и согласиться. Петров закатил глаза, но все-таки взял сигарету и позволил Роме ему прикурить. Едкий дым больно щипал и без того невидящие глаза. Парни курили молча. У Антона был разбит нос с губой, и, судя по тому, как ныла челюсть, с ней тоже было не всё в порядке. Его глаза скользнули по тропинке и вверх, на Бяшу. Он пострадал меньше всех, хотя рубашку было и жаль. Но он, кажется, не расстроился — это радовало. У Ромы на щеке красовался красный след от душевного удара, а под носом виднелась засохшая кровь. Пятифанов выпускал клубы дыма, глубоко затягиваясь, и задумчиво смотрел вверх, на голубое небо. Антон бегло, как бы между делом опустил взгляд на его костяшки. Разбитые. Ему шло. Рома докурил до фильтра, сморщился и затушил тлеющую сигарету о дерево. — У меня есть ещё кое-что. — Бяша и Антон заинтриговано переглянулись. Рома снял рюкзак и с загадочностью фокусника расстегнул молнию. Парни посмотрели внутрь. — Серьёзно? — усмехнулся Антон, явно заинтересованный. — Когда ты успел? Пятифанов, крайне довольный собой, пожал плечами. — Ловкость да и только. На перемене смотался, пока ты глаза вырисовывал. Антон восхищённо засмеялся, а Бяша, и того хуже, заорал на весь лес: — Да ну, Балтика! Ромка, ты тот ещё чёрт! Рома принял овации с высоко поднятой головой. «Берите давайте», сказал он. Антон щёлкнул металлической крышечкой и отпил. Пиво уже давно успело согреться, но все равно приятно покалывало язык и расслабляло напряжённые мышцы. — Чувствую себя таким же, как и ты. — Усмехнулся Петров искоса глядя на идущего рядом Рому. — Это каким? — Он нахально вскинул бровь. — Быдловатым. — Антон прыснул в кулак. Ромка изобразил гнев и шутливо занёс ладонь для удара. — Ты и так такой же как я. — Полные губы растянулись в улыбке, но Пятифанов говорил серьёзно. «Такой же как он» — пролетело в мыслях Антона, и почему-то идея быть похожим на уличного задиру его устраивала. *** Расставаться совсем не хотелось. Закат настигал лес первым, и красное марево отражалось от тёмных верхушек далёкой листвы. Пиво давно выпили. — Куда пойдем, на? — Бяша самозабвенно пинал камушки на дорогу. Рома молчал. — Может, пойдем ко мне? — К Антону снизошло озарение. — Родители уехали в город, дома одна Оля. Поиграем в приставку, да и ей будет не так страшно в пустом доме. Друзья встретили эту идею с одобрением. — У вас же там есть хоть какие-то магазины? — Рома уже забыл, когда в последний раз они были у Антона дома. — Да, есть один. А зачем тебе? Пятифанов многозначительно улыбнулся. Бяша расшифровал послание по своему, и глаза его засияли: — Купим жвачки с вкладышами? В прошлый раз мне попалась легендарка. Ромка посмотрел на него, как на дурачка. — Ну, почти. Лично я жажду не утолил. — Только вот не нужно нажираться у меня дома, — Антон взмолился. — Мать потом на порог не пустит. — От пары баночек ничего не случится. — Подмигнув, заверил Рома. Купив всё необходимое, включая жвачку с вкладышами, команда Вольтрона стояла у входа в дом. Прохладный ветерок надвигающегося вечера ласкал их лица. — Эх, хорошо жить! — На выдохе произнес Пятифанов, обхватывая друзей за плечи. Петров ощутил прикосновение тёплой руки и улыбнулся. Его пальцы длинные, сухие, грубые. Они с непривычной нежностью поглаживали ткань куртки. Блондин был выше, и поэтому рука друга с трудом касалась плеча. В доме горел свет. Он немного пробивался сквозь окна. Антон шумно вдохнул свежий воздух. Ромка прав — было хорошо.