Музыка в 67ом

Шумный и душный зал, толпы и суета встретили Антона. Сегодня вместе с классом они отправились на какой-то концерт. Петров даже не стал уточнять о чём он, когда услышал, что за появление поставят пятёрку по алгебре. Оценки лишними не бывают, так он ещё и сможет прогулять учебный день. В помещении было жарко и светловолосый уже успел пожалеть о том, что надел свитер и теперь парится в нём. Ещё и при всём при этом их класс разделился и все расселись по разным местам, а их лица разглядеть было крайне сложно в такой толпе. Своей классной руководительницы Антон также не видел, но она, да и одноклассники тоже, не особо его интересовали. Взгляд носился по людям в надежде найти своего приятеля, которого Петров уже успел упустить из виду. - Антоха! - Донеслось до его ушей откуда-то сверху. Антон обернулся и заметил Ромку который, шёл вверх по лестнице и махал, дабы одноклассник его точно заметил. Петров протиснулся через толпу, стремясь скорее догнать друга и составить ему компанию. За две недели парни стали больше общаться, узнавая друг о друге понемногу. И если Антону рассказывать о себе было легко, потому что Ромке он доверял, то самому Роме рассказать о своей семье было сложнее и темы про себя он затрагивал редко. Но Петров ждал, не лез лишний раз, прекрасно его понимая. Так и получилось, что каждое утро они вместе ездили в школу, днём общались чуть реже и в основном на уроках, вечером расходились и часто шли по отдельности, ведь как выражался Ромка: "У нас свои тёрки, как-нить расскажу". Ещё иногда они созванивались посреди ночи и ходили гулять, как раз в такие моменты Пятифан и рассказывал о себе. Ещё Петров заметил, что слушать Рому было интересно. Тот умел преподать свою мысль так, что любой бред казался самой интересной историей. В общем, Ромка оказался совсем другим человеком. Из своих мыслей Антон вынырнул как из омута, уже находясь на самом высоком ряду. Отсюда он увидел кучу людей которые постепенно рассасывались по своим местам. А ещё дядек, которые ходили по рядам и продавали попкорн, сладкую вату, светящиеся браслеты, шарики и всякую подобную ерунду которую могли попросить дети у своих родителей. Ещё Петров заметил, что откуда-то со стороны полетел бумажный самолётик, а потом ещё и ещё… Похоже, кому-то уже наскучило ждать начала и приходилось развлекать себя самостоятельно. Заметив всю эту суету он невольно улыбнулся, вспоминая как родители водили его однажды в далёком детстве в подобное место. Тогда Антону было скучно и сидел мальчишка там только ради попкорна и игрушки с шариком. Сейчас же ему казалось, что сидеть здесь будет куда интереснее, ещё бы узнать о чём будет этот концерт. А вот Ромка счастье Антона не разделял и сидел оглядывая всех и всё со скептицизмом. - Ты чего недовольный такой? Как будто на похороны пришёл. - Подначивал его Антон, усаживаясь рядом. Светловолосый взглянул на него наклонив голову, точно ребёнок который волнуется о состоянии родителей во время простуды. Ромка лишь глубоко вздохнул, складывая руки на груди. Его глаза метались от одного края зала к другому, они будто исследовали всех. - Я лучше бы на похороны сходил чем сюда. Думаешь, если бы нам оценки не пообещали, я б сунулся сюда? Хера с два. - А вдруг тебе понравится. - Ой бля, Тоха, во-первых, у нас актёры погорелого театра, во-вторых, каждое выступление одинаковое. Зуб даю, что сейчас будет лекция о вреде курения, про буллинг, о грабеже. Ну или в крайнем случае танцульки будут. - Рома загинал пальцы, перечисляя возможные варианты. Антон, конечно, был такого же мнения, но каждый раз ему было интересно посмотреть на это, ведь каждый человек выступает по-разному и каждый раз даже одна и та же тема казалась интересной. - А вдруг в этот раз что-то другое будет? - Я даже поспорить с тобой блять готов. - С усмешкой сказал друг и протянул руку для заключения спора. Спорить с Ромкой было дело рисковое, но ведь и Антон не пальцем деланный. - На что спорить будем? - Пятифан задумался, отводя взгляд в сторону. Видимо, Антону просто так не отделаться, а от затянувшейся паузы Петрову даже стало волнительно. - Ладно, Тошик, давай на желание. - Парень улыбнулся, глазея на Антона. Он так и брал его на слабо или рассчитывал, что тот откажется. Петров с готовностью обхватил его ладонь своей и разбил пожатие. Осталось только надеяться, что покажут что-то другое и Антон не проиграет, ведь неизвестно, что второй может пожелать. Ромка снова откидывается на своё сиденье, а Петров замечает мужчину, одного из тех, кто втюхивал людям светящиеся палочки. В голове возникла идея купить таких пару штук для Оли и порадовать сестрёнку. Она уже неделю болеет и никуда не выходит, постепенно угасая от скуки. Такой подарок может её порадовать, да и Антону подобные штуки до сих пор нравились. Он покупает сразу пять палочек разных цветов, чтобы девочка могла сама выбрать понравившиеся. Рома его покупке усмехается, наклоняясь ближе. - Чё, Антошка, украшения себе прикупил? - Петров закатывает глаза, убирая палочки в карман куртки. - Это для Оли, вообще-то. - А я думал очки себе приукрасить хочешь. - Ромка снова отодвигается, недовольно пыхтя из-за затянувшегося начала. Антон же, поджимает губы, чувствуя себя неуютно. Ему всё ещё не нравилось когда затрагивали тему его очков, странного цвета волос, внешности да и всего остального, даже если всё было сказано в шутку. Свет в зале наконец выключается и резкая музыка заполняет зал, который на секунду поглотила тишина. Не было слышно ничего кроме этой самой музыки, но Антон отчётливо расслышал, как Рома сказал: "Не жмись ты как тёлка, идут тебе окуляры твои". Он себя виноватым почувствовал? Или для чего вообще это было сказано? Эти слова даже смутили Антона. Ему то из девочек никто такие комплименты не делал, а тут… Антон удивлённо смотрит на друга, но тот лишь глядел на сцену, будто и слова не сказал в прошлую секунду. И если бы не темнота в зале, Петров бы заметил как Рома хлопнул себя по лицу за свои слова. Но тут же вместо смятения на лице его расплывается улыбка, а рука вытягивается вперёд, указывая на сцену. Петров оборачивается и видит толпу танцовщиц. Из-за темноты их наряды не было видно, лишь веера с множеством тонких ленточек и светодиодов красного цвета. В танце они друг за другом то вспыхивали, то загорались и выглядело это как пламя огня. Хоть и смотрелось красиво, даже завораживающе, мысль о том, что Петров проиграл, засела в его голове. В конце первого выступления свет на сцене снова возвращается и выходит женщина, объявляя о начале. На плечо Антона прилетает рука Ромы, а сбоку доносится его голос. - Не парься, так уж и быть загадаю что-нибудь не очень сложное. - Петров уже успел разочароваться, как ведущая со сцены поблагодарила группу танцовщиц, а потом объявила, что сегодня состоится что-то на подобии соревнования городских школ. Объявили номера учебных заведений которые будут сегодня здесь участвовать, потом судей, а дальше Антон не слушал. Значит, сегодня не танцы и не лекции о вреде здоровья? Светловолосый победно улыбнулся и обернулся на друга. Глаза его были чуть ли не по пять копеек и в них отчётливо виднелось удивление. - Схавал? - Пиздец, бля. - Рома почесал затылок, наконец, осознав своё поражение. Пятифан, по-видимому, проигрывал редко и проигрыш не кому-то там, а Антону, стал для него огромной неожиданностью. Светловолосый довольно откинулся назад и продолжил смотреть начавшееся выступление. Сидели они здесь уже часа полтора, а когда именно будет конец, Антон понятия не имел. Все конечности уже затекли от неподвижности, но это ещё не главная проблема. Сначала всё было не так уж и плохо. Ребята из разных школ показывали презентации, танцевали и делали сценки. Он с Ромкой успел поспорить какая именно школа выиграет, и было даже весело. Вот только уже около получаса они слушали вой, потому что назвать это пением было не то что сложно, а просто невозможно. От каждой школы по очереди выходили люди и пели, если можно так сказать. С каждой минутой нахождение здесь казалось невыносимым и скучным, Антон успел пожалеть о том, что вообще сюда сунулся. Во время выступление какой-то девочки лет десяти, Рома с раздражением обратился к Антону. - Блять у меня щас уши в трубочку завернутся. Пошли отсюда. - Нам не влетит потом? - Да поебать, тут же невыносимо сидеть, бляха… - Петров с сомнением огляделся и казалось, что остальные считали голос девчушки ангельским, ведь в отличие от этих двоих даже умудрялись ей подпевать. Пятифан уже встал со своего места и двинулся в сторону лестницы, снова оглядываясь на Антона. Тот мигом схватил свою куртку и пошёл следом, ведь Ромка был совершенно прав и находиться здесь было нереально. Оба шагом спустились вниз и как можно быстрее добежали до дверей, чтобы не дай боже их увидела классная руководительница. Так они и вышли на улицу, радуясь тишине и свету. Парни поспешили выйти из душного помещения на улицу, где крупными хлопьями шёл снег. Петров даже глазом моргнуть не успел, как наступило десятое число первого месяца зимы. Холод стал ещё невыносимее, заставлял надевать на себя пятьдесят слоёв одежды или сидеть дома в тепле и уюте. Антон поспешно надевал шапку и обматывал шею тёплым шарфом, желая укрыть тело от любого контакта с наружностью. А вот Рома, видимо, чувствовал себя лучше некуда, будто на дворе всё ещё стояла осень. Без шапки и шарфа, с расстёгнутой до половины курткой он шёл по тротуару в сторону остановки. От его вида Петров дрогнул, шагая за другом следом. - Чё ты, Тошик, приуныл? - Да тебя увидел, аж сам замёрз. - Рома замер, глядя на друга исподлобья. - А чё тебя не устраивает? Или я по твоему как снегурочка должен шубку и варежки шерстяные одевать? - На его лице вспыхнула усмешка, он намекал на Антона что-ли? - Эй блять, чё это я снегурочка? - Заметь, я не сказал про тебя и слова. Это ты у себя в голове уже принял, Тошик. - Ромка развёл руками по сторонам, догадываясь, что Антон стоит в ступоре. Петров тем временем набирает в руки комья мокрого снега и лепит снежок, который благополучно прилетает Пятифану по затылку, а потом попадает за шиворот. - Ах ты гнида! - Темноволосый резко разворачивается, морщась от снега под одеждой. Волосы встали дыбом, а сам парень со всей злостью смотрел на друга, как бы говоря, что тот получит по полной. Антон со смехом срывается с места и бежит в сторону парка, надеясь хотя бы не поскользнуться. Сзади он слышит маты от Ромы, который не отставал и даже наоборот, нагонял, прямо как волк во время охоты. Время, казалось, застыло и люди вместе с ним, лишь Антона и Рому это обошло стороной. Бежать в зимней одежде было тяжело, а дорожка ещё и покрыта корочкой льда. Петров решил побежать между деревьев, ведь там только снег и меньше шансов упасть. Вот только он не рассчитал, что Рома настроен крайне серьёзно и сделает всё чтобы его поймать. Пятифан решает не плохой идеей прыгнуть на Антона, а потому оба валятся с ног. - Попался, блядь такая! - Ромка оказался сильным, что неудивительно, а вырваться из его хватки ещё и в тяжёлой куртке задача не из простых. Рома держит Антона за капюшон, засыпая снегом второй рукой. Ему тоже прилетает, ведь Петров барахтается и всё ещё пытается высвободиться. Через время, когда у обоих замёрзли руки, а одежда промокла, парни соглашаются на мир и уже через парк идут на остановку. Антон холода особо не чувствует, а руки в карманах уже согрелись. Но Рома, видимо, чувствовал себя хуже. Было видно, что тому холодно, но он упорно молчал и невозмутимо шёл дальше. Он застегнул куртку и пытался незаметно уткнуться в воротник, но и это не особо помогало. Петров, немного погодя, стягивает с себя шарф, ощущая холод пробирающий до костей. И как Рома его терпит? Антон протягивает другу вещь, на что тот закатывает глаза и рукой отодвигает его от себя. - Ой бля, давай ты не будешь ко мне лезть? Я не буду такую хуйню носить. - Ну, во-первых, это не хуйня, а шарф. Во-вторых, тебе холодно. Я же вижу. - И чё с того? Ты мне не мать, чтобы заботиться о том, холодно мне или нет. - Я хоть и не мать, но мне больно смотреть на то, что ты дрожишь как эпилептик. - Антон снова тянет ему шарф, настаивая на своём до последнего. Рома раздражённо вздыхает, но вещь берёт и медленно раскрасневшимися руками оборачивает ею шею. Петров смотрит на него, довольный тем, что смог всё-таки уговорить. - Теперь ты тоже снегурка, а? - Иди на хуй, Петров. - Тебе того же, Пятифан.