Музыка в 67ом

Сон, который оставил после себя тень сновидения в памяти, нарушается холодом. Парень открывает глаза, осознавая, что одеяло свалилось, и именно из-за этого его тело замёрзло. Рома медленно поднимается, тут же об этом жалея. Мало того, что голова раскалывалась словно по ней били всю ночь, ещё и тошнота резко подошедшая к горлу утреннее пробуждение не скрасила. Парень рваными и слабыми движениями поднимает плед с пола и, завернувшись в него как в кокон, укладывается обратно на мягкую тёплую подушку. Ком потихоньку уходил из горла, а пульсирующая боль немного стихла. Во рту был ужасно неприятный вкус, хотелось пить и просто провалиться обратно в сон. Ромка не помнил, что именно ему снилось. Что-то однозначно приятное, но как бы он не напрягал память вспомнить было невозможно. Из приоткрытой форточки дул холодный ветер, а зимнее солнце противно било в глаза, отчего хотелось просто вырвать их из глазниц. Пятифан тяжело вздохнул, перекатываясь на другой бок подальше от открытого окна и солнечных лучей. Отбросив попытки вспомнить какой именно сон ему снился, Рома решил вспомнить чем закончилась вчерашняя вечеринка. Он мало что помнил после момента когда компания начали играть в эту дурацкую игру с бумажками, а как именно всё закончилось не запомнил и подавно. Отрывками помнил, как он вместе с Антоном пел песню, как парни стояли на балконе, как потом Рома остался там один. Помнил как постояв на холоде, парень вернулся и выпил ещё немного, а через малое время лёг спать. Но Рома был уверен, что какой-то момент из его памяти просто ускользал, не давая зацепиться за него и вспомнить, что же всё-таки произошло. Рома решил спросить об этом немного позже у Саши или Антона. Пролежав в постели ещё какое-то время, когда чувство жажды стало невыносимым, Пятифан решил, что придётся пересилить себя и сходить попить чего-нибудь. Преодолев тошноту и потемнение в глазах, парень находит в комнате свою кофту и медленным шагом выходит из спальни. В главной комнате остался мусор и бычки от гостей которые не удосужились кидать их хотя бы в мусорку, а ещё пятна от пролитого алкоголя. Противного запаха не осталось, вместо него осталась только морозная свежесть. Окна также были открыты настежь, поэтому холод в этой комнате чувствовался ещё сильнее чем в спальне. На диване спал Саша под двумя одеялами, тихо похрапывая. Память Ромы немного освежилась и он вспомнил как рыжий выпроваживал гостей когда время подошло к четырём часам. В его квартире остались только Рома с Антоном, остальные из их компании побрели по домам, сказав, что хотят проспать до самого вечера. Пятифан задался вопросом, а где сейчас Антон? Он не помнил где видел его в последний раз, поэтому парень надеялся, что тот не свалил домой посреди ночи. Найти Петрова в квартире стало второй задачей которую поставил себе Ромка, первой оставалась задача попить воды и съесть чего-нибудь острого или кислого. Хмурый, с еле терпимой головной болью парень бредёт мимо спящего Сашки прямиком в кухню. На столе он находит кружку и помыв её под струёй воды, Рома наконец утоляет жажду, жадно выпивая всю жидкость из неё. Темноволосый отставляет стакан в сторону и дотрагивается до головы. Помимо боли в висках, в глазах всё плыло, а тошнота не давала покоя. Рома винил себя прямо сейчас за то что вчера так беспечно решил отвлечься от родителей и выпить больше дозволенного. Вот только он забил на то, что похмелье у него проходит куда противнее чем у других людей в компании и пить с ними на ровне плохая идея. Но кем бы был Пятифан если бы не нарушил свои же собственные правила? Правильно, никем. Это была Ромкина натура говорить себе одно и делать совершенно другое. Когда тошнота вновь немного отпустила, Рома по привычке полез в навесные шкафы, и как же он обрадовался, когда увидел пачку Доширака за одной дверцей. Как можно тише он поставил чайник и решив времени зря не терять, Рома медленным шагом пошёл на поиски Антона, стараясь не сильно громко хлопать дверьми. Ему не хотелось сжимать зубы и болезненно шипеть из-за резких громких звуков после которых по голове будто кирпичом ударили, да и Сашу разбудить было бы жалко. Пятифан обходит две спальни, но ни в одной из них Антона не было. Его он обнаруживает уже в комнате Саши, где они вчера всей компанией играли с бумажками. В отличие от комнаты Антона, Сашина была в стиле минимализма и дотошно чистая. На стенах не было чего-то интересного, на столе царил почти идеальный порядок и все предметы лежали на своих местах. В углу комнаты стояла на своей подставке акустическая гитара, на стене висел телевизор. На полке с книжками не было ни единой пылинки, а цветы на подоконнике цвели и пахли от тщательного ухода. Балкон был убран и на нём не было хлама как у других людей, лишь пара стульев и небольшой стол. Само помещение было в однотонных цветах, да даже цвет постельного белья был такого же серого оттенка, как и стены. В общем, комната Саши Роме нравилась куда меньше чем Антонова. Здесь он всегда чувствовал себя не как дома, а лишний раз сесть на идеально заправленную кровать было даже как-то стыдно. Но сейчас в этой самой кровати спал Петров на мятых простынях в обнимку со скомканным одеялом. Здесь, в отличие от других комнат, было тепло. Саша открыл окна только там где находились люди от которых запахом алкоголя и табака несло сильнее чем от бомжей на улице. Их запах пропитал комнаты, заполняя пространство собой. К счастью после сна в холоде, неприятных запахов больше не было, что не могло не радовать Рома оглядывает лицо Антона. Расслабленный, с синяками под глазами и с взъерошенными волосами он мирно спал на мягкой постели. На его лице были съехавшие набок очки и складывалось впечатление, что Петров проспал в одной позе всю ночь. Пятифан тихими шагами подошёл ближе и лёгким движением снял очки с его лица. Кончики пальцев задели щёку Антона, отчего тот нахмурился во сне. Рома снова застыл. Почему-то касаться его всё ещё было как-то… необычно? Любые малейшие прикосновения или вызывали мурашки, или от этого щёки позорно краснели. И так происходило только относительно Антона. До того же Саши дотрагиваться при рукопожатии или просто хлопнуть его было привычным делом, он мог сделать это в любой момент. Но прежде чем пожать руку Антону, Ромка часто пребывал в замешательстве и будто не знал как себя вести сейчас и после. Или наоборот, иногда он делал слишком резкие движения, чем вызывал замешательство у обоих сразу. Например, он мог схватить Петрова за руку и потащить его в нужном себе направлении, а потом ему приходилось одёргивать себя и убирать руки в карманы. В общем, как вести себя рядом с Петровым для Ромы оставалось некой загадкой. Вот и сейчас, его пальцы находились в сантиметрах от расслабленного лица Антона. Петров жмурился, видимо, пряди волос щекотали лицо. Рома снова плотно сжал губы и лёгким касанием убрал чёлку с его лица. Волосы у Антона были мягкие, всегда идеально уложенные и приятно пахли зелёным яблоком. Пятифан, словно находясь во сне, перебирал его пряди волос аккуратными движениями, стараясь не разбудить друга. Взгляд Ромы был прикован к расслабленному лицу Антона, к его закрытым глазам и светлым ресницам. Пальцы соскользнули с волос, снова дотрагиваясь до мягкой кожи щеки. Почти невесомо он проводит пальцами по его лицу, совершенно не задумываясь для чего он это делает. Руки словно сами тянулись к нему и гладили. Когда Петров начинает двигаться, Рома резко убирает руку и делает шаг назад. Глаза бегали из стороны в сторону словно в испуге, что Петров не спал. Но к счастью, Антон лишь устроился поудобнее и не проснулся. Что Рома сейчас делал? И зачем? Почему вообще дотрагиваться до Петрова казалось чем-то ужасно неправильным и запретным? Пятифан этого понять не мог, загадка была слишком запутанной, а разбираться с ней на больную голову не хотелось вовсе. Темноволосый быстро ретировался из комнаты обратно на кухню, подальше от спящего Антона. В комнате пахнет лапшой быстрого приготовления. Запах пусть и химозный, но до ужаса аппетитный, чуть ли слюни не текут. Рома сидел за столом, медленно поедая лапшу. От острого вкуса тошнота стала не такой ощутимой, лишь больная пульсация в голове не давала расслабленно сидеть перед тарелкой. Пятифан решил, что когда проснётся Саня он обязательно попросит у него какие-нибудь таблетки, а пока Рома включает свой телефон. Зарядки было мало, но на некоторое время точно хватит. Парень не сидел в соцсетях, таких, как например Инстаграм или Вк, только иногда листал ленту ТикТока, да и то редко. Сейчас же он решил посмотреть общие фотографии которые сделали остальные. Рома заходит в группу со своей компанией где было около тридцати сообщений и пятидесяти фоток. В три часа ночи ребята отправили совместные кадры, среди которых был и Слава с разрисованной рожей, и видео, где Рома пытается отгадать персонажа из франшизы Гарри Поттера. Пятифан усмехнулся со своего взгляда в никуда на протяжении нескольких минут, потом понял, что Антон выглядел ничуть не лучше и улыбнулся шире. Парень подумал, что ему и правда нельзя столько пить, а то выглядит он как примат, если не хуже. Следующим было видео в котором он вместе с Антоном пел. Парень усмехнулся, когда услышал надорванные голоса. Со стороны их маленькое выступление выглядело даже комично… Ромка задумчиво постукивал пальцами по столешнице, вспоминая этот момент, вытягивая его из своей памяти со всеми подробностями. Он отчётливо помнил растерянный и даже немного испуганный взгляд Антона. Рома, вопреки своим словам, решил большую часть песни спеть сам, ибо смотреть на Петрова в таком виде ему было неприятно. Скорее всего, любого другого человека он бы посчитал слабаком, раз он даже спеть прилюдно не может. Но не Антона. Рома старался избавить его от страха и сам того не осознавая пытался показать, что стыдиться здесь вовсе нечего. К счастью, его немое послание Антон уловил, что обрадовало его. Пятифан даже остался доволен тем, что смог оказать на друга влияние, что смог усмирить его волнение и помочь. От осознания, что Роме удалось внушить Антону уверенность, внутри стало по-особенному тепло. Ромка, прочитав несколько сообщений с группы, закрывает общий чат. Рядом с контактом Саши было указано пять непрочитанных сообщений и последнее из них являлось фотографией. В переписке было несколько сообщений, которые по-видимому рыжий писал когда Рома с Антоном стояли на балконе. «Ромыч, куда пропал?» «Самое интересное пропускаете. Тут чела пивом с ног до головы облили, потом фотку отправлю» «Пиздец» «А ты не рассказывал об этом» Рома читал последние два сообщения с непониманием. Чего он мог ему не рассказать? Должно быть Саша писал их после фотографии, но пришли они раньше. Пятифан ткнул на загрузку фотки и отвернулся от экрана, наматывая лапшу на вилку. Проглотив еду, Рома снова переключает своё внимание на телефон и смотрит наконец загрузившуюся фотографию. Его глаза округляются в удивлении, а вилка выпадает из рук громко ударяясь о бортики стеклянной тарелки. Пятифан радовался, что не посмотрел фотографию немного раньше иначе бы точно подавился. В голове наконец появляется забытый момент который крутился в мозгу, но никак не всплывал в памяти. Момент, когда он поцеловал Антона. Стыд смешался с удивлением и омерзением от своего поступка. Парень скривился, откладывая телефон в сторону. Как он вообще мог сделать такое? Стало ужасно тревожно от осознания, что он целовался с парнем, так ещё и с Петровым мать вашу! А если он это запомнил? Он же перестанет с ним общаться после такого. Любой нормальный человек бы перестал! Пятифан руками сжимает спутанные волосы. Его зрачки бегают по столешнице, стараясь вспомнить зачем он это сделал. Перепил? Почему тогда раньше он ничего подобного не вытворял? Парень напрягал голову, стараясь вспомнить всё до мельчайших подробностей. Он помнил, что снял с него очки только для того, чтобы примерить их на себя. Потом он собирался вернуть их обратно, но что-то пошло не так. В голове появились отголоски того, о чём думал Пятифан в тот момент. Напуганный и встревоженный взгляд Антона бегал по лицу Ромы, совершенно не понимая, что происходит. Пальцы Пятифана потянулись к его лицу, хотелось дотронуться до него прямо сейчас. Антон казался каким-то другим, его хотелось узнать, потрогать, ощутить. Искушение исполнить свои намерения стало невыносимым, потому Рома разрушает последние сантиметры и дотрагивается до его щеки ледяной ладонью. Под подушечками пальцев он чувствовал холодную кожу, ощутил как друг вздрогнул от неожиданного прикосновения. Ромка шагнул ещё ближе, проводя пальцами по его лицу так, как ему хотелось. Он не думал, что он ведёт себя как-то не так, но разве это волновало его в тот момент? Совершенно нет. Помимо песни за стенкой он слышал быстрое сердцебиение Антона. Боится что-ли? - Что же у тебя, Антошка, сердце бьётся будто я тебя убить собираюсь? – Предложение слетело с его губ непроизвольно, он не думал о чём говорит. Слова шли быстрее их осознания. Алкоголь пьянил, спутывал мысли и делал действия совершенно неправильными, неразумными. Но Роме надоело думать отчего же ему так боязно лишний раз дотронуться до друга, отчего каждый раз кожу покрывают сотни тысяч мурашек и почему даже лёгкие и мимолётные касания доставляли усладу. Стоило разобраться прямо сейчас, когда он не будет задумываться над своими действиями и жалеть о том, что сделал. Рома тянется ближе, накрывает его губы своими и прикрывает тяжёлые веки. Пальцы плотно лежат на его щеке, не давая лишний раз двинуться. Петров, видимо, тоже перепил потому что через несколько секунд отвечает на поцелуй. Он не сопротивляется и не отгоняет, а стоит рядом закрыв глаза, поддавшись. Рому такое более чем устраивает и инициативу проявляет именно он. Антоновы податливые и горячие губы были расслаблены, позволяли делать то, что Роме хотелось. Поцелуй был мягким, ненастойчивым, неумелым, но в то же время казался сладким. Разрывать его не было ни единого желания. Хотелось остаться здесь, особенно из-за того что Антон стоит так близко и обнимает его, позволяет делать подобные запретные вещи… Пьяную голову в один момент отрезвляет, сквозь пелену появляется осознание вместе со страхом. Роме приходится разорвать тёплые объятия и отогнать от себя Антона на некоторое время. Рома остаётся наедине с собой. Он прокручивает момент в голове несколько раз, не обращая внимания на замёрзшие руки. Пятифан только что поцеловался с Антоном и не мог сказать, что ему было противно от этого. – Блядь, чё я веду себя как пидарас малолетний… – Пятифан сжал пальцы в кулаки, мигом ища оправдание на свои чувства и ощущения. Да, ему не было противно и отвратно, но ведь ему и не понравилось? Именно. А для чего он сделал это? Точно! Чтобы понять, нравится ли ему Петров. Подобные мысли проскальзывали в его голове несколько раз, но они оказались настолько омерзительными, что Пятифан старался отгонять их. Во-первых, не может быть такого, что ему понравится парень. Во-вторых, ему тем более не может нравиться Антон, такое даже в голове не укладывается. Как объяснить свои неоднозначные чувства насчёт прикосновений Ромка не знал. Но по крайней мере убедился, что к Антону он ничего не чувствует, пусть и таким изощрённым способом. Теперь нужно сходить запить то что случилось и надеяться, что Антон утром ничего не вспомнит. *** Антон то может и не вспомнит, а вот Рома сейчас совершенно не знает, что ему делать. В голове метались две фразы: «Нахуя я пил вообще вчера?» и «На что я вообще надеялся, когда целовал его?». Ответить Рома не мог и единственным аргументом было только то, что он просто перепил. Да, оправдание такое себе, но он уверен, что парни его не привлекают и вызывают только отвращение. Пятифан снова берёт в руки телефон в котором всё ещё был открыт чат с Сашей. С рыжим проблем не было, сказать пару слов и тот отстанет. А вот Антон… Он сто процентов всё помнит, просто потому что пил только пиво. Перед ним было страшно и стыдно, парень не знал куда себя засунуть, лишь бы не смотреть ему в глаза. И так пугала эта чёртова тяга коснуться его лишний раз, взять за предплечье и потащить в сторону, приобнять за плечи или ещё что-нибудь, а тут ещё и этот поцелуй, который испортил всё в край. От слова «поцелуй» его каждый раз передёргивало, стоило только подумать об этом. «Я желание одному пидору повёрнутому проспорил. Не думай бля что я по собственному желанию к нему сосаться полез. И вообще, я потом рот с мылом помыл» «И удали это фото нахуй, тошно от него» Отправив эти два сообщения рыжему, Рома выключает почти разрядившейся телефон и возвращается к остывшей еде. Сейчас и крошка в горло не лезла, так ещё и как назло в голове снова всплыл тот момент как наяву, от которого внутри всё застывало. Роме показалось, что он чувствует прикосновение к губам, а кончики пальцев которыми он прикасался к его лицу и волосам горели. Темноволосый чувствовал, что щёки как назло приняли красный оттенок. Рома недовольно мычит и откидывается на спинку стула, прикрывая лицо ладонями. Думать о том, что сейчас происходит не хотелось вообще и парень снова откладывает эту тему в самые закрома своих мыслей. Он не знал как будет теперь смотреть на Антона, как говорить с ним и как обсудить этот момент. Просидев в таком положении пару минут, когда мысли очистились, а краснота ушла с лица, парень снова берёт в руки вилку наматывает на неё лапшу. Услышав шаркающие шаги, Рома слишком резко поднимает голову. Взгляд улавливает заспанного Антона, который поправлял очки на переносице. Глаза блондина сфокусировались на Роме, он махнул ему рукой и уселся рядом. Сам Рома опускает голову вниз, не желая встречаться с ним взглядами. – Ты давно встал? – Пятифан прокашливается и отрицательно качает головой. Вилка оказывается во рту, а Рома мельком всё же оглядел Петрова когда он отвернулся. Тот запустил пальцы в свои волосы, задумчиво пялясь куда-то в сторону. Темноволосый подтолкнул ему стакан с соком, прекрасно зная что Петров сейчас чувствует. Ромка несколько раз тихо вздыхает, справляясь со своими мыслями. Он старается сделать вид, будто ничего не было и выдаёт фразу: – Мда, видок у тебя такой себе. Будто по тебе слоны прошлись. - Да иди ты… Уверен, что ты сам когда проснулся как обезьяна выглядел, а сейчас сидишь выёбываешься. – Рома усмехается его словам, ведь Антон был совершенно прав. Увидев своё отражение в зеркале в ванной, Рома даже испугался, хотя никогда не волновался о том в каком состоянии находится. Петров осушает стакан и морщится от звука когда ставит его на столешницу слишком громко. Парни ещё некоторое время сидят в тишине. Рома потому что не знал как начать разговор, а Антон потому что ещё не проснулся и мучился от больной головы. В конце концов, просверлив тарелку с лапшой взглядом, Петров отыскивает в ящике вилку и садится ближе к Роме. – Эй, я вообще-то только себе порцию делал. - Харя треснет если один столько съешь. - Я лучше знаю, что у меня треснет, а что нет. - Тебе жалко что-ли? Неужели тебе не жаль меня и мою больную голову? - Кто же виноват, что тебя в детстве вниз головой роняли? Ай, бля… - Рома получает лёгкий подзатыльник и морщится, чувствуя, что головная боль опять возвращается. Или он её просто не замечал, пока раздумывал над тем, что было. – А вот нечего жадничать. Зажопил и сидит довольный. - Да не зажопил я…ешь на здоровье. – Они снова погружаются в тишину, опять раздумывая каждый о своём. Когда тарелка опустела, Рома наконец решается начать разговор. Он тихо постукивает вилкой по деревянному столу, стараясь не глядеть в сторону Антона и уж тем более не натыкаться на его взгляд. Рома покусывает губы, старательно отгоняя все воспоминания на задний план. – Слушай, Тоха. Ты… помнишь, что вчера на балконе было? – Спокойный взгляд Петрова сменяется на напряжённый. Он подпирает голову рукой и с хмурым выражением лица молчит некоторое время. Пятифан выжидающе поглядывал на него исподлобья. – Ну, помню… - С растерянностью отвечает светловолосый. Похоже, он боялся последующих ответов и реакции Ромы, который был напряжён ничуть не меньше. Он прикусил губу ещё сильнее и ощутил вкус крови на языке. Ему было бы гораздо легче если бы Антон сказал, что понятия не имеет о чём Рома говорит… Но судьба не на его стороне. Пятифан пытается сформулировать мысли, но из-за стыда за свой поступок в итоге говорит скомкано, уперев взгляд в пустую тарелку. – Ты не подумай, что я пидарас какой-то. Я просто перепил вчера, даже не сразу вспомнил что мы… В общем я правда не знаю чем думал тогда, жопой походу. Ты мне дорог как друг, поэтому извини за этот проёб. Мне противно от того, что я сделал. – Рома откладывает столовый прибор в сторону, вновь сжимая волосы руками. Пусть Ромка и вёл себя чаще всего как быдло, мог толкнуть, обозвать, неприятно подшутить… И слова такие он говорил редко, но искренне, как и сейчас. Рома не выдерживает напряжения и наконец осмеливается поднять взгляд на друга. Молчание длится около минуты, но Пятифану казалось, что намного дольше. По взгляду Петрова было сложно сказать, что он думает. Он снова в один миг закрылся, не показывая своих настоящих эмоций. Антон вздыхает и говорит: - Да ладно, забыли. Я и сам перепил, мог бы по роже тебе дать. - Значит, забыли? - Забыли. – Снова говорит Антон, складывая руки на груди. Пятифан улыбается, в отличие от Петрова. Он не замечает как тот нервничает и сжимает складки свитера, стараясь занять чем-нибудь руки. Рома облегчённо выдыхает и напряжение спадает. Теперь контактировать с Антоном ему будет неловко, но по крайней мере, конфликт улажен. Осталось только разобраться почему на прикосновения он реагировал с таким огромным трепетом и забыть их поцелуй. – Давай по домам? Время уже десять, меня мама с Олькой потеряли уже наверное. - Щас, я чечел заберу только. Парни едут на своём автобусе, когда время подходит ближе к двенадцати. До выхода оставалось несколько минут, они уже успели попрощаться. Напряжение между ними сошло на нет, чему Пятифан не мог не радоваться. Рома ловит на себе взгляд Антона, выжидающий и одновременно вопросительный. Ну вот, ему опять стало неловко. Чего-то темноволосый сегодня расклеился, то краснеет, то стыдится в глаза ему смотреть. – Че ты пялишься на меня как на вора? - Хотел спросить, придёшь к нам сегодня всё-таки? – Ромка замялся. Ему и до этого было как-то стыдно соглашаться на такое предложение, пусть оно и было весьма заманчивым. А сейчас после всей этой ситуации хотелось хотя бы день не видеть Петрова, ибо при каждом взгляде на него в Ромкиной памяти всё же проявлялся тот момент и мозг предательски останавливался. – Не знаю даже. - Бля, чего ты ломаешься? Я тебя жду и никаких отказов не принимаю, понял? - Понял, понял. Приду часам к одиннадцати, сойдёт? - Договорились. – Они машут друг другу на прощание и Рома выходит на своей остановке с тяжёлым вздохом. Ну что же, этот новый год обещает быть интересным. Пятифан даже рад провести его в компании Антона, пусть и теперь не только дотрагиваться, но и смотреть на него было стыдно. Возможно со временем это пройдёт, а может совсем наоборот, кто знает?