Музыка в 67ом

Рома быстрым шагом двигался в сторону школы, стараясь максимально аккуратно обходить лужи грязи. Последние дни февраля становились всё теплее и теплее, и пусть теперь на улице грязи было больше чем снега зимой, Рому радовал тот факт, что совсем скоро можно будет ходить без тяжёлых курток и в лёгкой одежде. Всё же лето ему было больше по душе, чем другие времена года. Он уже успел соскучиться по тёплым дням, приятной ночной прохладе, мелкому дождю и прогулкам до ночи со своей компанией, а с ними ещё и точно будет Антон. В общем, Пятифан ждал июня с большим нетерпением. Ещё он опоздал на первый урок и спешил дойти как можно быстрее, чтобы успеть на второй. В любом другом случае Рома бы и не пошел сегодня в школу, но там его ждали Петров и самостоятельная работа, так что пришлось наспех одеваться и нестись сломя голову. Всё же у входа он умудряется наступить ногой в лужу и на штанинах появляются крупные пятна грязи. Рома ругнулся про себя, ведь как назло именно сегодня он позаботился о чистоте одежды. Не обращая внимания на недовольство уборщицы, которой придётся вытирать грязные пятна от обуви, парень спешит на второй этаж к кабинету алгебры. У него было ещё три минуты до конца перемены, а значит, выговор от учительницы слушать Ромке не придётся. В кабинете, как и всегда, стоит шум. Рома не помнил когда их класс вообще в последний раз находился в тишине, если не считать моменты во время экзаменов в прошлом году. Начиная с самой начальной школы они были до ужаса шумными. И казалось, уже десятиклассники, но всё равно вели себя по-детски, постоянно носились по кабинету, кидались пеналами, громко общались и занимались прочими делами неподобающими для их возраста. Это касалось всех, кроме, конечно же, Смирновой и Антона. Ну, ещё и частично Ромы. Он тоже не был большим любителем орать на весь кабинет. Подходя к своей парте он поприветствовал Антона короткой улыбкой, к сожалению, большего делать было нельзя, а очень хотелось хотя бы обнять его. Петров ответил вялой улыбкой и задумчивым взглядом, он сидел, подперев щёку ладошкой. Ромка быстренько достал тетрадь и учебник с ручкой из рюкзака, звонок прозвенел, но математички всё ещё не было в классе. Он развернулся к Антону, оглядывая его настырным взглядом. Пятифан подозревал, что что-то случилось, но Петров упорно молчал и ничего не говорил. – Чё стряслось? – Всё нормально, с чего ты взял? - С лица Ромы медленно сползла улыбка, он наклонился немного ближе, стал рассматривать его пристальнее. Антон всё уводил взгляд, постукивал ручкой по парте и сжимал пальцы. Сомнений, что что-то случилось, не осталось. Рома, сделав резкое движение навстречу, взял его за руку, на которую тот облокотился. – Рома, бля… - Ромка повернул его лицо за подбородок двумя пальцами. Хорошо, что среди всего этот шума и гама на них никто не обращал внимание, даже внимательные глаза Катьки были устремлены в другую сторону. Хотя, это даже не особо волновало, ведь у Петрова на щеке красовалось красное пятно след от удара. Антон поджал губы когда Рома всё же убрал холодные руки, смотря на того с открытым недопониманием. – Ты куда уже вляпаться успел? - Рома надеялся на его ответ, сидел, сжимая пальцы, которые секунду назад были на его лице. Но Антон отмахнулся, поправляя свою чёлку. – Да с Олей утром подушками кидались, она задела меня сильно. – У тебя Оля борец профессиональный? Антон, не ври мне бля. - Больше раздражал и волновал не тот факт, что Петров пытался скрыть этот след, а то, что он врал. Рома терпеть не мог ложь, а когда она была от близкого человека, это и вовсе вызывало щемящее чувство. В голове сразу возникла туча вопросов. Антон ему не доверял? Или боялся чего-то? Или просто не хотел посвящать в свои проблемы? Пятифан не знал и гадать мог ещё долгое время, но его мысль и слова обрывает хлопок двери. В кабинет зашла учительница, она важным шагом прошла к своему столу. Антон в свою очередь отвернулся. Тема была закрыта, а Рома теперь не мог перестать строить догадки. Весь урок взгляд так и порывался лишний раз посмотреть на щеку Антона, который пытался прикрыть рукой красное пятно. Он, похоже, намеренно не смотрел в сторону Пятифана, делая вид, что максимально сосредоточен на уроке. Эта игра в молчанку напрягала, даже в какой-то мере изводила и на перемене Рома уже не выдержал. Идя по полному коридору, он решил вновь попытать удачу. – Бля, ну Тоха. Скажи уже, кто тебе вмазал? – Ром, это просто ушиб. Не перелом, а обычный ушиб. Это не имеет значения. - Слова заставили поджать губы, ему резко стало обидно. – Тебя папаша ударил? – Что? Нет! Рома, ну правда, не беспокойся ты! Я сам нарвался. – Никогда в жизни я не поверю, что ты мог нарваться. - Продолжать спор и доводить его до ссоры не хотелось, но внутри бурлила обида. Обида на то, что Антон что-то скрывал. Причём скрывал он что-то важное, отчего на него хотелось одновременно и обидеться, и разузнать всё, помочь. В итоге, решив, что продолжать этот разговор не нужно, Пятифан уходит вперёд, оставляя Петрова где-то позади. Он, конечно, узнает, что всё-таки произошло, но перед этим ему нужно остыть. Как выведать у Антона правды Ромка не знал, прекрасно понимая, что Петров слишком упрям и стоять на своём будет до последнего. Уроки проходили поистине скучно и долго, а всё потому что с Антоном Рома и не общался особо. Конечно, Пятифан не раз жаловался на друга, которому только дай повод обидеться, и Рома его поведение называл то детским, то бабским… Но у самого Ромы была весомая причина чтобы на протяжении пяти уроков сидеть молча и изредка списывать что-то с тетрадки Петрова. Антон тоже попытался предпринять попытку поговорить, сказать, что не хотел задеть, но вскоре отстал, увидев, что Ромка никак не реагирует. На последних минутах физики время тянулось ещё медленнее, а Роме казалось, что оно и вовсе застыло. В классе стоял тихий гул, все шептались о чём-то своём. Рома в их разговоры не вслушивался, пристально наблюдая за улицей с окна. Ему хотелось скорее выйти отсюда и поспать часок другой, позабыв о всех и вся. Он представлял как коснётся своей тёплой и мягкой подушки, провалится в спокойный сон и проспит так до полуночи, пока снова не проснётся от резкого шума. От всех этих размышлений о сне, его веки то и дело опускались, Рома готов был вот-вот разлечься прямо здесь. К счастью, раздаётся долгожданная трель звонка, а мирный гул в классе исчезает, сменяясь грохотом рюкзаков и стульев. Рома по привычке ждёт Антона, выходит вместе с ним, идёт к остановке, но они оба всё ещё молчат, не проронив ни слова. Уже в автобусе Антон явно не выдерживает напряжения и, повернувшись лицом к Роме, говорит с максимально серьёзным и одновременно извиняющимся взглядом: – Бля, Ромка, ну извини ты! Я ж не хотел тебя обижать. Но правда, не нужно заострять на этом внимание. – Ты не доверяешь мне? – Ёбнулся что-ли? Доверяю, конечно! – Ну так бля, чё то я не наблюдаю этого. – Я просто сам хочу разобраться с ситуацией. Я обязательно попрошу у тебя помощи, если не смогу. Ладно? - Пятифан с сомнением оглядывает его лицо, заостряет внимание на уже посиневшем синяке и через скрежет зубов кивает ему. Он лишь надеялся, что Антон знает, что делает. Роме явно не хотелось, чтобы на протяжении какого-то времени Петров получал новые болячки. Пришло время выходить, они легонько сжимают ладони друг друга, прощаясь. Рома вновь плохо спал, а ранний подъём дался ему с большим трудом. Веки слипались, ноги заплетались, утренний холод неприятно морозил щиколотки. Он снова опоздал на встречу с Антоном, потому путь до школы опять таки проходил один. Урок шёл уже десять минут, а Пятифан только-только подошёл к школьному двору, сонно зевая. Он собрался провести время за школой, где обычно курил. Туда не выходили окна кабинетов и шанс того, что его спалят был очень мал. Но выходя из-за угла здания, перед его глазами помаячили Петров с Семёном. На лице Бабурина Рома успел разглядеть несколько следов от ударов, взъерошенные сальные волосы и очень раздражённый взгляд. Сам Антон был в менее хорошем положении, ему явно влетело больше и дрался он уже без охотки. Руки сжались сами по себе, Рома поспешил остановить потасовку и при этом держать себя в руках, хотя кулаки так и чесались проехаться по его толстому лицу. – Так, блять! Я чё то не понял, что за херня тут происходит? Я по-моему в прошлый раз тебе всё предельно ясно расписал, Сёма. - Ромка встаёт спереди Антона, смотрит в глаза напротив. Семён весь подобрался, не сдавая своих позиций, он утёр рукавом кровь с губы. – Ты свою бабу подальше держи и никаких проблем не будет. – Слышь, Кинг Конг необузданный, пасть свою завали. Если ходишь тут ластами своими машешь направо и налево, тебя это красавчиком не делает. Пшёл отсюда, если зубы свои с лужи вылавливать не хочешь. - Пятифан для пущего эффекта ещё и замахнулся на него. Но Семёну и слов хватило, он сам прекрасно понимал, что Рома два раза не говорит, в особенности в сторону тех, к кому была большая неприязнь. Бабурин среди таких был на первом месте, даже Катю обгонял. Трусливый, слабоумный, не знающий чувство меры, Бабурин стал раздражать просто своим присутствием. Рома уже жалел, что когда-то позволил ему находиться в их компашке. Убедившись, что тот ушёл, Рома резким движением разворачивается к Антону, взволнованно его осматривая. Тот стоял, опустив взгляд вниз, словно ему было до ужаса стыдно или он в чём-то провинился. Пятифан тянется пальцами к его волосам, поправляет растрёпанную чёлку, заставляя посмотреть на него. – Сильно влетело? – Да не особо. - Рома оглядел его беглым взором, лицо и правда пострадало не так сильно. Пара синяков, рассечённая бровь, разбитая губа - всё быстро заживёт. – Теперь то расскажешь чё стряслось? – Ну, вчера у школы я увидел как Сёма к какому-то пацану лез, он явно младше нас. Я вступился, он и треснул меня по лицу… Сегодня та же история, только он совсем разошёлся… – А мне почему не сказал ничего? – Потому что он и так меня бабой называет, ты и сам слышал. А тут ещё бы и стукач прибавился. Я же знаю тебя, ты бы сразу пошёл к нему разбираться. А я стою тут, как додик какой-то, и слова в свою защиту сказать не могу. – Ну, как раз таки слово ты и скажешь... – Да ну тебя. - Выдавив улыбку, Антон толкнул его в плечо. Рома, пусть и злился на Семёна, всё же понимал, что Петров в какой-то степени прав. Но всё же, рассказал бы Антон ему о конфликте вчера, возможно, сегодняшней драки и не было бы. – Но за того пацана я ему всё равно по роже дам разок. – Ты неисправим. – Это да, но я хочу, чтобы ты пообещал, что будешь мне рассказывать о таких конфликтах, ладно? Если бы ты вчера мне всё рассказал, сегодня бы по рожице своей не получил. – Ладно, договорились. – Пообещай говорю. Чё мне твоё договорились? – Хорошо, я обещаю, что буду тебе всё рассказывать. – Замечательно. - Ромка взъерошил его и без того спутанные волосы и оставил лёгкий поцелуй на макушке. Отстраняясь, он увидел на лице Антона лёгкую улыбку. Похоже, что разбитая губа больно засаднила, Петров зашипел, прикрывая веки. – На урок мы уже не успеем? - Спрашивает всё же Антон, хоть и по его виду можно было понять, что тот не имеет ни малейшего желания идти туда. Конечно, парни могли бы прийти сейчас, но пришлось бы писать объяснительные о причине своего опоздания. Легче было явиться на второй и сказать, что мол, проспали. – Если хочешь у директрисы нашей постоять, можем пойти. Но я против этой идеи, тебе лицо обработать надо. Так что после этого урока пойдём. – Да ты заботливый прям я погляжу. – Ну, а кто о тебе дураке позаботится кроме меня? - Качнув головой с самодовольной улыбкой, Рома идёт ближе к турникам, заняться ведь всё равно было нечем. Пошли бы они сейчас в медпункт, скорее всего нарвались б на охранника или того хуже завуча. Так что остаётся только вариант подождать двадцать минут на улице. Под турниками были огромные лужи грязи, но это не помешало Роме подпрыгнуть и ухватиться за железную перекладину покрепче. – Эй, может не стоит? – Да ладно, чё такого? – Щас шею сломаешь, я потом что делать буду? – Рома ничего ему не ответил, взобрался не турник и сел, откидываясь назад. Обычно Рома застывал в таком положении вниз головой на пару секунд и спрыгивал, он хотел сделать также и сейчас. Как неудивительно, паре трюкам его научил именно Бяша. Сам Ромка первое время испытывал страх при мысли, что ему придётся откидываться назад и висеть на одних лишь ногах, подстраховывая себя руками. Сейчас такого не было, он вполне себе доверял, а потому плохие мысли даже и не проскальзывали в голове. Пятифан хотел ухватиться руками за турник, но руки предательски стали соскальзывать. Ночью, похоже, был дождь и перекладина вся промокла. Руки соскользнули полностью, ноги разогнулись словно сами по себе и с громким матом, парень упал прямиком в лужу. Грязь была везде. На волосах, на лице, вся одежда была полностью испачкана. Антон подходит, стараясь сдержать свой смех из-за ссадин на лице, которые всё ещё болели. – Ну что за пиздец… - Рома встаёт с разочарованным и брезгливым выражением на лице. Он оглядывает себя, недовольно и громко вздыхает, в частности и из-за Антона. И так весь был грязный, словно из свинарника вышел, спиной неприятно ударился, так ещё и Петров тут под боком непонятные звуки издаёт, сдерживая свой хохот. – Я же говорил, что не надо туда лезть! Вот ты грязнуля, Ромочка, совсем за собой не следишь. – А ты вообще как алкаш выглядишь с щеками своими опухшими. – Да пошёл бы ты. - Рома чувствует чуть ли не комки грязи на лице, он хмурится ещё больше, когда игнорировать это становится невыносимо. Вообще сам Пятифан удивлялся тому, что хоть и рос в такой семье, при этом был ужасно брезглив. Скорее всего, он выглядел нелепо, стоя в таком виде и со страдальческим выражением. Антон, к счастью, вместо того чтобы начать ржать с его лица, лишь подходит ближе и рукавом своей куртки стирает грязь с Ромкиных щёк. – М-да… Потопали домой, Тошка. Нам тут с таким видом явно делать нечего. – Впервые поддерживаю твоё предложение свалить. Только это, ко мне не получится, а то мама точно нагоняй мне устроит. – До тебя всё равно дольше идти, так даже лучше. – Идти? – Ну бля, Тошенька, меня в таком виде не в один автобус не пустят. Пошли давай, мне холодно уже. Щас придём, я тебя зелёнкой разукрашу. – Ты помни, что я рисовать умею. Нарисую тебе всякого на лице пока спать будешь. – На меня твои угрозы не действуют, Антош. – Больно надо. - Они ушли со школьного двора, один весь побитый, второй грязный, словно намеренно валялся в луже. Что Рому, что Антона, косые взгляды со стороны никак не смущали, они на них попросту не обращали внимание. Парни шли, погружаясь в разговор как и во все прошлые дни. А Пятифан дал себе обещание, что на мокрые турники больше никогда не полезет.