Retrouvailles

"Величайшая уловка дьявола состоит в том, чтобы уверить вас, что его не существует"

Шарль Бодлер "Le joueur généreux"

По второму этажу роскошного пентхауса разносятся звуки ударов по боксёрской груше, заглушаемые тяжелыми басами музыки из колонок. Чонгук хаотично наносит сильные удары по снаряду боксёрскими перчатками, совсем не обращая внимания на прилипшие ко лбу волосы и пот, который стекает по оголённому торсу вниз к кромке домашних серых штанов. На включённом экране телевизора мелькают картинки утренних новостей, в которых репортёры с пеной у рта вещают свежие подробности недавнего скандала с известной французской балериной Клоэ Делон. Девушку обвиняют в употреблении наркотиков в местном клубе вместе с её экс-бойфрендом, за что обоим грозит до пяти лет лишения свободы. Новостные каналы продолжают крутить одни и те же слитые видео и фото с приватного инстаграма Клоэ, а интернет-пользователи — втаптывать остатки репутации некогда любимой танцовщици в грязь. Натали заходит в просторный холл с планшетом в руках и садится возле тренирующегося с утра босса на диван. — Как вы и просили, я отвезла господина Пака к вам в отель и приставила к нему охрану, — отчитывается девушка, перед этим дистанционно выключая музыку с пульта. — Он ничего не сказал по этому поводу? — Чонгук скидывает одну перчатку с руки и подхватывает бутылку с водой. — Лишь поинтересовался, надолго ли его заперли в номере на этот раз, — отвечает Натали, и мужчина улыбается, тут же представляя у себя в голове, как Чимин манерно закатывает глаза, говоря эти слова. — Благодаря скандалу с Клоэ, мы смогли отвлечь внимание общественности от вашего романа с господином Паком. Однако теперь среди наших влиятельных клиентов возник переполох из-за так предполагаемой утечки конфиденциальной информации об их покупках, — говорит секретарь, тыкая острым ногтем с френчем по экрану планшета, а через минуту неутешительно добавляет: — С нашей стороны. — Одни проблемы, сука, — Чонгук со всей силой врезает по груше кулаком, так что та валится вместе со стойкой на пол и оттуда слышится тихий болезненный стон. — Организуй благотворительный вечер на следующей неделе и разошли всем випам приглашения лично. Крыс порой нужно убеждать в том, что их корабль вовсе не тонет, — мужчина накидывает на плечи полотенце и идёт в сторону лестницы. — И приберитесь здесь, — кидает охране, — не терплю всякий мусор в своём доме. Двое телохранителей сразу же подхватываются и вынимают из опрокинутой груши забитое до смерти тело того самого журналиста, Фабио Кальвета. Потому что Чон Карлотти Чонгук так просто никому ничего не прощает.

🗝

— Изменяешь своей тёмной лошадке? — Хосок подходит к припаркованному у ворот особняка фиолетовому авентадору, цвет которого знает только из рассказов самого Чона, и касается пальцами натёртого до блеска капота. — Не хочу привлекать лишнего внимания, пускай старик до сих пор думает, что я беззаботно попиваю Маргариту, греясь под тёплыми лучами Корсиканского солнца, — старший на такое заявление лишь хмыкает, потому что дорогой итальянский спорткар ярко-фиолетового цвета с номерным знаком "JK-001-JK" абсолютно точно не привлекает внимание. Авентадор выезжает на скоростную автотрассу и, быстро минуя тихий и уютный пригород, мчится вдоль Елисейских полей в Шайо, элитный район Парижа, где находится один из самых дорогих и роскошных отелей, принадлежащих семье Карлотти. Carlotti La Paris занимает здание бывшего дворца принца Роланда Бонапарта и расположен прямо напротив Эйфелевой башни, которую видно с каждого номера, как на ладони. Комнаты оформлены в кремовых, белоснежных и синих тонах, сочетая в себе европейские имперские традиции и азиатскую эстетику минимализма, которую Чонгук лично привнёс в дизайн интерьера. На первом этаже находится ресторан, удостоенный звездой Мишлен, работники которого совершенно не по-европейски кланяются, когда двое мужчин переступают порог собственного отеля, а после быстро накрывают любимый столик Чонгука возле широкого панорамного окна. — Так значит, ты думаешь, что во всём замешан Бамбуковый союз? — интересуется Хосок, пока Чонгук довольствуется поздней чашкой утреннего рафа и сытными вафлями с шоколадом и фруктами. — Не уверен, что старик успел связаться с верхушкой, но встретиться с шестерками Чэнь Чи-Ли в 13-ом округе не такое уж и трудное дело, — Чонгук расслабленно откидывается на мягкий диван и потягивает ароматный дым кальяна, заправленого черникой. — Судно прибудет в порт уже завтра вечером. Уверен, что всё пройдёт не так гладко, как обычно, поэтому стоит усилить нашу охрану и в этот раз взять с собой больше людей. Приёмом и разгрузкой товара я займусь лично. Если кто-то реально делает ставку на твоё отсутствие, чтобы сорвать поставку, то пускай до конца верит, что у него получилось, — говорит Хосок, попивая виски со льдом, а Чон на это лишь кивает, полностью доверяя старшему, и продолжает пускать клубы ароматного дыма. А когда они рассеиваются, взору Чонгука является явно чем-то недовольный Чимин в небесно-голубом свитере с высоким горлом и серых свободных брюках. Он стоит со скрещенными на груди руками и недовольно притоптывает ногой, ожидая пока его наконец-то заметят. — Значит, запер меня снова в своём отеле, а сам сидит развлекается здесь, — ворчит Пак, а потом просто без приглашения садится возле мужчины на диван и подзывает рукой официанта, чтобы тот принёс карамельный латте и такие же вафли, как у Чонгука. Хосок лишь улыбается, наблюдая за сценой воссоединения этих двоих, а после отходит позвонить, оставляя их наедине. — Надеюсь, ты угостишь меня завтраком, — говорит Чимин, параллельно таская кусочки клубники с тарелки мужчины, не дожидаясь своего заказа. — Что угодно, ma souris, но как ты узнал, что я здесь? — Чонгук придвигается ближе к парню, наблюдая за тем, как тот аппетитно жуёт. — Что ж, о приезде директора отеля совсем не трудно догадаться, когда горничная четвёртый раз за последний час протирает пыль с никому не нужных светильников в коридоре, — спокойно отвечает Чимин и впервые с их знакомства слышит, как мужчина беззаботно и громко смеётся, укладывая голову Паку на плечо. И совершенно не понятно, что его рассмешило больше: дедуктивные методы Чимина или всё же никому не нужные светильники без грамма пыли. Однако смех Чонгука настолько искренний, что даже вернувшийся Хосок с неприкрытым удивлением смотрит на модель, которому каким-то образом удалось рассмешить Чона. Чимин на это лишь пожимает плечами мол он здесь вообще ни при чём и продолжает жевать принесенные ему бельгийские вафли с шоколадом. И в этот момент чувствует лишь тяжесть чужой головы, владелец которой поудобнее укладывается на его плече и что-то печатает в своём телефоне. — Пойдёшь со мной на благотворительный вечер в эту пятницу? — скорее утверждает, чем спрашивает мужчина. — И в качестве кого же? Красивого любовника? — уточняет Чимин прежде, чем дать свой ответ, потому что знает, что журналисты явно не упустят свой шанс вновь раздуть скандал об отношениях влиятельного бизнесмена и популярной модели, назвать последнего красивенькой пассией и в очередной раз полить его дерьмом в комментариях под статьями. — В качестве моей пары, Чимин, — говорит мужчина, и после такого ответа парень всё же соглашается, когда Хосок в это время давится сигаретным дымом, впервые слыша, чтобы Чонгук так открыто заявлял о своих отношениях на публику. Да, и в принципе когда-то в них состоял с кем-то. И кажется ему, что Пак Чимин имеет на Чона куда более серьёзное влияние, чем тот думает, но сам пока об этом даже не догадывается.

🗝

Заброшенный причал в дальней части порта подальше от чужих глаз служит отличным местом для проведения сделок. Там хоть всю ночь ящики с наркотой таскай, хоть перестрелки устраивай — никто ничего не увидит и не услышит. Охранники, давно подкупленные Чоном, даже не суются на эту территорию, предпочитая вместо простреленной головы за чрезмерную любознательность свой укромный пункт наблюдения. Под покровом ночи несколько чёрных внедорожников и один грузовик въезжают на территорию, паркуясь прямо возле причала. Из машин вылезает десяток людей в чёрных костюмах, работающих на семью Карлотти, что видно по одинаковой татуировке красного готического креста за ухом. Из последнего автомобиля выходит Хосок, вдыхая свежий ночной воздух, перед тем, как вновь закурить. Тишина вокруг немного отрезвляет, хоть сегодня и кажется чем-то подозрительным, судя по тому, что скоро к ним могут наведаться гости. Около двух часов ночи непримечательное судно без каких-либо опознавательных знаков и сигнальных маячков, выключеных дабы как можно дольше оставаться незамеченным, наконец-то заходит в порт. Оттуда на землю по трапу спускается человек в деловом костюме с двумя портфелями в руке. Молодой мужчина азиатской внешности оглядывается по сторонам в поисках одного конкретного человека и, когда видит того возле одной из машин, сразу же кидается к нему. — Цзянь Цы, ты как раз вовремя, — Хосок хлопает пару раз помощника по плечу, приказывая забрать у того портфели и наполнить их деньгами. — Оговоренную часть заберёшь себе, а всё остальное раздашь команде и людям на заводе в качестве аванса, понял? — китаец послушно кивает, наблюдая как два кейса заполняются ровными стопками долларовых купюр. — Начинайте разгрузку, — отдаёт указание мужчина своим людям и те тут же приступают к перетаскиванию тяжёлых ящиков с товаром в кузов грузовика. — В этот раз мы заберём всё сразу, слишком опасно оставлять товар на складе, — говорит Хосок своим людям и ещё раз пересчитывает количество ящиков, сверяясь со своими данными из Китая при отправке. Но когда они практически заканчивают грузить товар, на причал въезжает группа бронированных автомобилей, окружая грузовик со всех сторон. Наёмники в масках выскакивают из машин и тут же начинают беспорядочно палить по сторонам. — Вот и гости пожаловали, — Хосок прячется за ближайшей машиной и быстро вытягивает из-за пояса автомат, отстреливаясь в ответ. На лице Чона ни грамма страха, лишь устрашающая вид улыбка. Давненько он не марал свои руки в крови, купая в ней жадных до чужих денег мразей. В собственной же бушует адреналин, когда очередная пуля свистит в сантиметрах от головы и попадает в металлический кейс в руках дрожащего от страха Цзынь Цы, удачно застревая в одной из толстых пачек с деньгами. Хосок обходит автомобиль с другой стороны, прицельно стреляя одному из наёмников прямо в затылок, и грузное тело в ту же секунду мёртвой куклой падает к ногам мужчины. Чон подходит к тому и закатывает рукав чужой куртки, оголяя предплечье, на котором, как и ожидалось, набита бамбуковая ветвь. Значит, за всем этим и правда стоит Бамбуковый союз. — Сука, — Хосок матерится и откидывает труп от себя, пока люди Чона продолжают перестрелку с непрошенными гостями, разбредаясь по причалу. Мужчина проверяет магазин с тремя оставшимися патронами и стреляет в ещё одного человека в маске, который как раз удачно вылазит из своего укрытия. Последние две пули оказываются аккурат в животе очередного громилы, который встаёт у Хосока на пути. Внезапно сзади на Чона накидывают удавку и начинают душить. Хосок тут же хватается руками за тонкий шнур, пытаясь хоть немного ослабить удушающую хватку на своей шее. Мужчина продолжает брыкаться, пока в глазах уже не начинает темнеть от нехватки кислорода, и как раз в этот момент под ноги закатывается дымовая шашка, которая через пару секунд взрывается, окутывая всё вокруг стеной дыма. Пользуясь минутным замешательством нападающего, Хосок резко дёргает удавку, отталкивая наёмника от себя ногой в живот. Человек в маске отшатывается от Чона, сгибаясь пополам от боли. А тот, достав из внутреннего кармана складной нож, одним точным движением перерезает наёмнику горло, заставляя захлёбываться в собственной крови. Хосок движется ближе к причалу, в самое пекло, убивая на своём пути всех, кто попадается под руку. В глазах, привыкших видеть иначе, словно пожары взрываются алые пятна, что нещадно марают рукава белоснежной рубашки. Вокруг становится слишком много крови, она затапливают радужку болезненным красным, отчего Чон жмурится и трёт глаза рукой, а через пару секунд уже опять с лёгкостью вспарывает одному из непрошенных гостей ножом-бабочкой брюхо. Люди клана, продолжая беспощадную пальбу, вылавливают тех немногих, кто остался жив, и тащат их прямиком к боссу. Пара тайваньцев валится лицом наземь к ногам Хосока, тихо шипя проклятия от боли из-за сломанного носа. — На склад их, — отдаёт приказ Чон, отправляя фото пойманных наёмников Чонгуку, иронично добавляя к нему эмодзи подарка. В этот же момент телефон начинает вибрировать от входящего вызова. — Ты в порядке? — уточняет Чонгук у старшего и, после положительного ответа, интересуется, как всё прошло. — Как и ожидалось, кто-то, кто знал о поставке, слил информацию людям Бамбукового союза. Осталось лишь выяснить, кто именно вложил приглашения на закрытую вечеринку им в руки и узнать, для чего тайванцам это вообще нужно, — Хосок заходит в полуразрушеное здание завода, подкуривая на ходу сигарету. — Мне приехать? — спрашивает Чонгук, хотя отлично знает, насколько старший может быть изощрённо жестоким во время своих пыток, от которых порой самому хочется незамедлительно вскрыться. — Лучше угости свою кореяночку сытным завтраком с утра, уж больно он худой у тебя, — подшучивает над младшим Хосок и скидывает звонок. Ночь сегодня предстоит быть долгой.

🗝

Мужчина подходит к двум металлическим стульям, на которых сидят туго связанные верёвками двое тайваньцев, и тушит тлеющую сигарету об штанину одного из них. Наёмник начинает сразу же дёргаться и мычать от боли, на что получает лишь несдержанную ухмылку. Хосок обходит вопящего пленника с боку и резким движением руки разрезает рукав чёрной рубашки на плече, отчего тот просто ниспадает на пол жалким куском ткани. Татуировка бамбуковой ветви у этого наёмника начинается в районе запястья и тянется вверх по предплечью, не доходя до локтя. — Бесполезная шестёрка, — кривится Чон, подходя к другому тайванцу и проделывая с ним то же самое. Однако у него бамбуковая ветвь начинается на фалангах пальцев и заканчивается возле надплечья. От этой находки Хосок довольно улыбается, ведь в Бамбуковом союзе водится одно правило: чем длиннее бамбук, тем выше статус подчинённого в клане, и в тем больше тайн клана он посвящён. — Есть, что сказать перед тем, как мы начнём? — спрашивает мужчина, однако в ответ ему прилетает лишь тишина. — Ну, я так и думал, — говорит Хосок и отдаёт приказ своим парням принести его "игрушки". Двое парней вволакивают в помещение большое ведро с водой, а остальные приносят мешок соли и эксцентриковую шлифмашинку. — Знаете, в Китае я узнал множество видов пыток, однако этот, как по мне, самый действенный, — мужчина берёт в руки машинку, надевая на неё диск из наждачной бумаги, в то время как с наёмников снимают штаны. Тайванец с коротким бамбуком на руке пытается истошно орать сквозь заклеенный скотчем рот, чем очень сильно выводит утомлённого за день Хосока из себя. — Кихён, заткни его уже, твою мать, — рявкает Чон на парня и тот без промедления пускает вопящему пулю прямо в лоб, отчего заручник замертво валится на бетонный пол склада. — Я, конечно, не это имел ввиду, но ладно. Всё равно от него никакой пользы, — Хосок подходит к единственному выжившему наёмнику, который до сих пор не проронил и звука, и одобряюще хлопает того по плечу, следом включая шлифмашинку. Наждачный диск, соприкасаясь с кожей на бёдрах, начинает ничтожно рвать её до мяса, оставляя после себя кровавое месиво в виде круга. Чон наживую сдирает кожу тайванцу шлифмашинкой, пока тот громко мычит и дёргает связанными конечностями. Вены на лбу пленника набухают от невыносимой боли, что жжётся сейчас в районе правого бедра. Люди клана в это время высыпают соль в ведро с водой и тащат его поближе к боссу. — Спрошу в последний раз, расскажешь, откуда Бамбуковый союз узнал дату и место очередной поставки? — Хосок наклоняется ближе к наёмнику, упираясь ладонями в кровавые круги на его ногах. Тот загнанно мычит от боли, однако выдавать подельников отказывается. — Как хочешь, — мужчина зачёрпывает из ведра горку набухшей от воды соли и прикладывает её к стёртому диском кругу. Тайванец истерически орёт от боли и валится со стулом на пол, пытаясь убрать разъедающую ткани массу с кожи. Того сразу же насильно усаживают обратно и обдают холодной водой из ведра, после чего Хосок продолжает свою пытку дальше. Когда над заброшенным причалом встаёт солнце и первые утренние лучи проникают в единственное не забитое фанерой окно, еле дышащий от нечеловеческой боли тайванец, чьё тело усеяно кровоточащими язвами от соли и шлифмашинки, наконец-то сдаётся. Надрывно рыдая, мужчина просит Чона остановиться, и Хосок тут же сдирает с его рта кусок скотча. — Я скажу, пожалуйста, я всё расскажу, — молит о пощаде наёмник, сплёвывая на бетонный пол вязкую слюну вперемешку с кровью. — Так бы сразу, — хлопает его по плечу Чон и усаживается перед ним на корточки. — Откуда вы узнали о поставке? — Всю информацию Бамбуковый союз получил через доверенного человека из клана Карлотти, — Хосок выглядит крайне удивлённым, потому что неужели среди них и правда завелась крыса? — Знаешь, кто это был? Может, видел его лицо? — Он не приходил на встречи лично. Насколько я знаю, он передавал всё через того старика-модельера, — тайванец шипит от боли и Хосок приказывает принести тому воды. Теперь становится понятно, почему Фошар несколько раз ездил в китайский квартал, однако на кой чёрт ему так подставляться и влезать в дела между двумя кланами? — Какие у Фошара были договорённости с вашим боссом? — Он должен был задержать поставку, чтобы мы могли, как следует подготовиться. Но он сделал даже больше, — тайванец ехидно посмеивается, после корчась от боли, — благодаря тому скандалу с его моделькой, он вообще выкинул Чонгука из игры. Кто ж знал, что Чон так скоро спустит свою верную псину с цепи. На лице Хосока на несколько секунд мелькает улыбка, после чего мужчина встаёт и со всей силой толкает тайванца в грудь с ноги так, что тот с грохотом заваливается назад на холодный пол. Чон нависает над скорчившимся наёмником и улыбается ещё больше, напоминая психопата. В эту же секунду грубый ботинок давит на зияющую рану на ноге, заставляя тайванца снова жалобно скулить от боли. — Даю тебе три секунды, чтобы ответить. Зачем вам нужны были наши наркотики? — Тайванская мафия хочет расширить своё влияние на европейский континент, поэтому.. — судорожно мямлит наёмник, практически теряя сознание от болевого шока. — Дальше, сука! — заёбанный до предела Хосок хватает пленника за волосы и даёт тому звонкую пощёчину. — Если бы китайцы узнали, что их наркота попала в руки к тайванцам, они бы тут же прекратили вести все дела с Чонгуком. У него просто не было бы другого выбора, как сотрудничать с Бамбуковым союзом, чтобы вернуть свою дурь обратно! — выпаливает тот на одном дыхании и Чон тут же отпускает теперь уже бесполезного тайванца, приказывая своим людям закругляться. — Отпустите меня, я всё вам рассказал, — хрипит наёмник вслед уходящему мужчине. — Отправьте его к своим. Слышал, тайванцы любят пускать предателей на потроха, — кидает Кихёну Хосок и покидает склад, пока массивные двери склада снова глушат душераздирающий крик.

🗝

Чёрный Бугатти подъезжает к главному входу отеля ровно в восемь часов вечера. Чимин с Натали, которая ранее привезла парню костюм для благотворительного вечера, выходят из отеля и направляются к припаркованному автомобилю. Секретарь любезно открывает перед ним заднюю дверь, а сама садится вперёд на пассажирское сиденье. Пак негромко вздыхает, ощущая до боли знакомый запах мужских духов и табака, и поворачивает голову в бок, тут же встречаясь взглядом с тёмными радужками мужчины. Чонгук рассматривает его с ног до головы, проходясь по длинным и стройным ногам, упрятанным в узкие шёлковые брюки, и оголённой груди, едва прикрытой белым пиджаком. На шее юноши между глубоких надключичных ямочек висит массивное золотое колье, а на тонких запястьях блестит несколько золотых браслетов того же ювелирного бренда. Чимин выглядит роскошно, с его натуральными тёмными волосами, уложенными небрежными прядями на лице, с его пухлыми и розовыми от блеска губами и дымчатыми тенями на веках. Чем дольше Чон смотрит, тем сильнее ему это нравится. Он, не отрывая взгляда от парня, придвигается к нему практически вплотную и укладывает свою руку тому на бедро, сразу же чувствуя чужое напряжение. — Если бы не благотворительный вечер, я бы вряд-ли выпустил тебя из этой машины, — не говорит, ласкает словами ушную раковину, раскладывая их по слогам. Чимин от такого подбирается весь, но попыток отодвинуться от мужчины не предпринимает. Тот оставляет едва ощутимый поцелуй у края челюсти и отодвигается обратно на своё место. Машина въезжает на территорию роскошного особняка, где уже повсюду снуют дамы в кутюрных платьях и их спутники в чёрных классических костюмах. Просторный банкетный зал заставлен столами с угощениями для гостей, а официанты едва успевают вовремя подливать шампанское в стеклянные бокалы. Отовсюду слышатся незатейливые разговоры о моде и политике, чей-то звонкий смех и восхищённые возгласы светских див, которые хвастаются друг другу своими новыми сумочками. Чонгук под руку с Чимином заходят в общий зал, тут же привлекая к себе всеобщее внимание. Мужчина, здороваясь на ходу со всеми гостями вечера, подводит парня к столу с закусками, предлагая тому немного перекусить и выпить, пока он будет говорить с партнёрами. Как только Чонгук уходит, Чимин залпом осушает два бокала шампанского с подноса от нахлынувшего волнения. В голову продолжают лезть надоедливые мысли о том, что абсолютно каждый в зале сейчас рассматривает его, как глупую красивенькую модель, которую Чонгук решил вывести в свет. Он оборачивается по сторонам в поисках тех самых косых и осуждающих взглядов, однако гости вовсе не обращают на него внимания, занимаясь своими делами: дамы возле него ведут увлечённую беседу о новых веяниях моды, несколько пар в центре зала танцуют под живую музыку, а кто-то продолжает дегустировать тарталетки и прочие угощения, не отходя от стола весь вечер. Чимин пытается найти в зале Чонгука, однако тот скорее всего удалился с остальными мужчинами в комнату для игры в покер и обсуждения бизнеса. Пак бредёт вдоль длинного коридора, рассматривая картины французских художников, коими были увешаны стены по обе стороны. В конце коридора он обнаруживает лестницу, которая ведёт на второй этаж особняка. Чимин поднимается по мраморным ступенькам наверх и выходит на открытый балкон, где вовсе не слышно музыку и громкий смех захмелевших богачей. Он чувствует себя безумно одиноко среди всех этих людей, которые пришли сюда совершенно не для того чтобы пожертвовать свои деньги на благое дело, а просто в очередной раз покичиться своим богатством и дорогими нарядами. Парень вдыхает свежий ночной воздух и немного ежится от прохладного ветра, который задувает под тонкую ткань пиджака. — А я всё думал, куда же спрятался мой мышонок, — его со спины обнимают мужские руки, заучено обхватывая пальцами хрупкую талию, а от чужого размеренного дыхания в шею сразу становится тепло. Чимин поворачивается лицом к Чонгуку и его тут же увлекают в поцелуй. Сначала медленно и осторожно, а после — грубо и несдержанно Чонгук терзает пухлые губы модели своими, всё глубже проникая языком в чужой рот, и тот тихо стонет в поцелуй, наконец-то понимая, почему же его всё-таки прозвали "французским". Пак плавится под натиском сильных мужских рук, которые легко подхватывают его под бёдра и усаживают на перила, тут же устраиваясь между широко разведённых ног. Прямо сейчас Чимин открыт перед Чонгуком. Он не боится его, не отталкивает от себя и не просит остановиться, роняя горячие слезы на пол, не запрещает тому фривольно блуждать руками по своему телу и касаться везде, где хочется. У Чонгука в пиджаке начинает звонить телефон, однако тот упорно его игнорирует, продолжая зацеловывать губы модели. Вибрация от звонка разносится по их прижатых к друг другу телах до тех пор, пока Чимин всё же не разрывает поцелуй, чтобы восстановить сбитое дыхание. — Ответь на звонок, — загнанно дышит парень, хватаясь руками за пиджак мужчины, чтобы не упасть. Чон, жутко недовольный тем, что их прервали, всё же вытаскивает телефон из кармана и принимает вызов, прикладывая его к уху. Чимин не слышит, что ему говорит звонивший, однако спустя несколько минут мимолётная улыбка на лице мужчины пропадает, а между бровей залегает хмурая складка. — Я скоро вернусь, — говорит Чонгук, касаясь рукой скулы парня, следом оставляя на ней поцелуй, а после спешно покидает балкон, вновь оставляя Чимина одного.

🗝

Чонгук выходит через чёрный выход особняка на задний двор и проходит по вымощенной камнями дорожке вглубь сада, подальше от любопытных глаз. Посередине идеально подстриженного утром газона стоит Хосок вместе с парочкой телохранителей, а на земле у его ног валяется связаный старик в одном нижнем белье. — Пытался сбежать из Парижа, наши парни словили его на выезде в Амьен, — старший брезгливо пихает модельера носком ботинка в бок, отчего тот сразу же начинает жалобно скулить. Чонгук понятливо кивает и присаживается возле Фошара, сдирая с его рта скотч, отчего старик тут же заходится криком. — Не убивайте, не убивайте меня, прошу! — верещит модельер, катаясь по земле в своих убогих белых панталонах. Чон никак не реагирует на это, лишь стягивая с его глаз повязку. — Чонгук, мальчик мой, они угрожали мне, они угрожали всей моей семье! — вопит бывший партнёр по бизнесу, хватаясь связанными руками за штанины Чона. — Разве ты не помнишь, что одно из главных правил семьи Карлотти — это забота о своих людях? — спрашивает Чонгук, отпинывая от себе жалкого предателя. Чимин в это время спускается с балкона вниз, держа в руках в спешке оставленный Чоном телефон. Он не знает, где ему искать мужчину, чтобы отдать тому его вещь, поэтому решает просто вернуться в общий зал с гостями и дождаться Чонгука там. Однако на первом этаже он замечает Натали, идущую по коридору в другую сторону, и решает отдать телефон ей. Всё-таки, секретарь Чона должен лучше знать, где сейчас находится её босс. — Натали, подождите! — зовёт девушку Чимин, но та, видимо, его не слышит и заворачивает за угол. Пак спешит за секретарём через весь коридор и выходит вслед за ней через заднюю дверь на улицу. Юноша оглядывается по сторонам в поисках пропавшего из вида секретаря, однако той и след простыл. Чимин уже хочет бросить эту затею и вернуться обратно в особняк, когда слышит вдалеке чьи-то приглушенные крики. Парень тихо пробирается сквозь густые заросли кустарников, шипя от острых веток, которые лезут в глаза и цепляются за ткань дорогого пиджака, и прячется в тени одного из кустов, замечая недалеко от себя группу мужчин. — Чонгук, прошу тебя, я правда не хотел подставлять тебя! — до Пака доносится знакомый голос главного модельера, который почему-то стоит сейчас перед Чонгуком на коленях весь избитый до крови, отчего Чимин в ужасе прикрывает рот рукой, чтобы ненароком не выдать своё присутствие. Натали стоит возле Хосока и тоже молча наблюдает за происходящем. — Допустим, я тебе поверил, — говорит Чон, хватая мужчину за волосы и притягивая того к себе: — Значит ли это, что я должен тебя помиловать? — Фошар начинает судорожно кивать головой и умолять отпустить его к жене и детям. — Видишь лесок по ту сторону сада? — мужчина грубо поворачивает голову Пьера в сторону. — Если добежишь туда за тридцать секунд, останешься жив. — Насчёт три, договорились? — Чонгук словно насмехается над жалким стариком, развязывая тому его отёкшие конечности. — Один.. — нарочно медленно считает Чон, наблюдая, как уже окочоневший от холода модельер пытается встать на трясущихся ногах. — Два.. — секунды тянутся невероятно долго, надрывая терпение наблюдающих за этой картиной безмолвных зрителей. Хосок лишь улыбается, глядя на корчащегося от боли Фошара, который, не дождавшись от страха финального третьего счёта, сломя голову бросается бежать в сторону небольшого леса. В ту же секунду сад пронзает оглушающий звук выстрела — и грузное тело модельера замертво валится на землю. Чимин напуганно закрывает уши руками и вываливается из своего укрытия перед охраной. — Я же сказал, насчёт три, — Чонгук устало вздыхает и чешет висок дулом пистолета, после пряча его за пояс. Хосок оборачивается на шум позади себя и его глаза вмиг расширяются, когда он видит побелевшего от страха Чимина, который явно только что стал немым свидетелем убийства старика. — Чонгук, — окликает мужчину старший и тот тоже оборачивается, встречаясь с напуганными глазами своего мышонка. Тот смотрит дико, словно загнанный в ловушку зверёк, а когда мужчина подрывается к нему, то в истерике начинает отползать назад, сдирая ладони в кровь об колючую траву. — Не подходи ко мне! Ты сумасшедший убийца! — телохранители Чона тут же подхватывают Чимина с двух сторон под руки и поднимают на ноги. Чонгук замирает и лишь в последний раз обводит взглядом рыдающего парня, которого, кажется, сломал окончательно. Того, кто ещё недавно ему доверился и позволил себя поцеловать, кто заставлял восхищаться своей красотой и дал хрупкое разрешение быть присвоенным. Тот, кто сейчас смотрит на него с отвращением и бурлящей ненавистью. — Отправь его обратно в Сеул, — надломленно просит мужчина своего секретаря. — И проследи, чтобы он был там в безопасности, — Натали коротко кивает в ответ и удаляется вслед за охраной, которая тащит уже бессознательное тело Чимина через сад к выходу из особняка. Сердце Чонгука сгорает дотла в пожаре первых лучах солнца и опасно кренится, с грохотом падая, словно шпиль Нотр-Дама. Потому что Чимин оставляет его, покидая Париж на рассвете. И тот вновь падает, истерзанный однажды Великой революцией, а после убитый осколками разбитого сердца.