Дьявол призвал к прекращению огня

Шота Айзава является профессиональным героем уже почти пятнадцать лет. Он участвовал в бесчисленном количестве миссий, работал с героями из самых разных стран и слоев общества. Он присутствовал на множестве брифингов и инструктажей, при этом был вынужден руководить едва ли не половиной из них. Он полжизни водит дружбу с Сущим Миком. Он повидал всякое. Он отвык удивляться. Но то, что он видит и слышит сейчас — настоящий театр абсурда, и он искренне поражен. Шота знает, что допущение Всемогущего к делу — большая ошибка. Он знал это еще до того, как два здания в верхней части Мусутафу превратились в груду обломков. Он смотрит на открытую папку в своих руках в надежде на то, что хотя бы сейчас ему повезет, и где-нибудь между ее страниц завалялась пара таблеток от нарастающей со скоростью света мигрени. Проходит пару минут, но они так и не находятся. Не повезло. Он захлопывает дело и вздыхает. — Прежде чем мы начнем, — говорит Айзава. — Может, вы все-таки скажете мне, кто это такой? — он кивает в дальний угол затхлого мрачного подвального помещения, которое они почему-то решили использовать в качестве места для совещания. Мужчину у противоположного угла стола трудно не заметить и еще тяжелее забыть. Он сидит вальяжно, подперев кулаком подбородок. Черная маска словно вторая кожа скрывает его лицо. Кажется, в позе этого человека нет ничего угрожающего. По крайней мере, мышцы его расслаблены. Шота никогда не был любителем заключать пари, но если бы он им был, то поставил бы приличную сумму на то, что под маской сейчас скрывается гадская самодовольная ухмылка. Сотриголова также не считает себя параноиком, но что-то в этом мужчине… настораживает. Он снова переключает внимание на Тсукаучи и Всемогущего, стоящих в стороне от него, ближе к странному человеку. Они обмениваются нечитаемыми взглядами. — Он, — Всемогущий слегка колеблется. — Консультант. «— А ты плохой лжец», — не говоря ни слова, Айзава выжидающе смотрит на детектива. — Он тот, кто сообщил нам о местонахождении группировки, — признается тот с таким лицом, будто едва сдерживает рвотные позывы. — Участие в рейде было одним из его условий. Шота обращает взгляд к потолку и мысленно считает до десяти. — И никто из вас даже не подумал посоветоваться со мной. Тсукаучи — хороший человек и просто незаменимый детектив, но дружба с Героем Номер Один на него плохо влияет. — Понятно, — вздыхает Айзава. Он оборачивается к незнакомцу в маске, который, определенно, наслаждается представлением. — Вам лучше не доставлять хлопот. — Даже и мысли не было, Сотриголова, — мужчина, кажется, расплывается в улыбке. — Это ложь, — спокойным тоном указывает Тсукаучи. — О, детектив с причудой детектора лжи. Она полностью пассивна? Или вы настроили ее только на меня? — удовлетворенно мурлычет «консультант». — Вы улавливаете изменение интонации? Частоту сердечных сокращений? Как она реагирует на полуправду? А что, если в одной фразе содержится и истина, и ложь? Интересно… К примеру, что-то такое: «У меня нет скрытых мотивов, но вы ничего не могли бы поделать, если бы они у меня были. Ваши подозрения на мой счет ничем не оправданы и являются пустой тратой времени». Тсукаучи быстро моргает. Что-то похожее на ужас пробегает по его заурядному лицу. Шота использует Стирание на обоих, прямо как на провинившихся учениках. Он не уверен, что это что-то дало в случае с незнакомцем. Насколько Айзава может судить, тот вообще не использовал причуду. — А вот это несколько сбивает с толку, — человек в маске склоняет голову. — Какая чудесная способность. Временное подавление причуды на генном уровне? Требует концентрации или… ах, конечно, зрительного контакта. Моргаете, и эффект пропадает, — нараспев продолжает он. — Было бы славно иметь такую причуду. По какой-то неизвестной причине этот, казалось бы, безобидный комментарий заставляет Всемогущего напрячься всем телом. Обе его руки сжимаются в кулаки. — Не посмеешь— — О, расслабься, герой, — беззаботно перебивает его незнакомец, откидываясь на спинку кресла. — Я пришел сюда, к тебе, чтобы по собственной доброй воле помочь. А ты обращаешься со мной так, словно я обычный преступник, — он кладет руку себе на грудь. — Это ранит меня, Всемогущий. Оказывается, до этого момента Шота ни разу не видел Героя Номер Один по-настоящему разгневанным. Раздраженным — да. Однако никогда не было такого глубокого, холодного гнева, что исходит от Всемогущего сейчас. Если бы взглядом можно было убивать, то блеск этих пронзительно-голубых глаз вырвал бы голову незнакомца вместе с маской, а тело оставил бы остывать где-нибудь в грязном переулке. Шота кожей чувствует здесь историю. Кровавую, темную историю. Он точно никогда не встречал этого человека? Нет, скорее всего, нет. Он молча корректирует свое мнение о незнакомце. Любого, кто способствует появлению такого выражения лица у самого Символа Мира, недооценивать нельзя. — Какая-то проблема? — безапелляционно спрашивает Сотриголова. Мужчина в маске отмахивается от его вопроса. — Вовсе нет. Если он будет вести себя прилично, то и я смогу. Все присутствующие в комнате, как один, оборачиваются ко Всемогущему. Герой медленно отводит от незнакомца взгляд и многозначительно смотрит в пол. — Ты знаешь, от чего это зависит, — всем очевидно, к кому он обращается. А Шота еще думал, что детские конфликты самые энергозатратные. Тсукаучи ободряюще похлопывает Всемогущего по плечу, а после идет к стоящему наготове цифровому проектору. Незнакомец в маске выглядит слишком самодовольным. Спустя несколько минут прибывают и другие участники совещания, в основном офицеры и техники. А ведь до вмешательства Всемогущего дело было довольно-таки скромным, несмотря на то, что оно связано с торговлей людьми. Из про-героев на него сразу откликнулся лишь Айзава. Вроде как, его отправляли на рассмотрение и в агентство Старателя, но там заявили, что подобные расследования — не их профиль, и что их работа — это, скорее, прямые конфронтации. Пусть Шота и согласен, что Старатель плохо бы подошел для этого дела, но у его агентства явно были люди и ресурсы, которых без особых проблем и убытков можно было выделить для поиска украденных детей. Тсукаучи хватает пульт от проектора и включает экран, на котором тут же загорается подробная карта города — Давайте начнем, — объявляет он. Полицейские немедленно переключают внимание на него. Шота рад, что хотя бы они продолжают сохранять профессионализм. — Наша цель на сегодняшний вечер — группировка, торгующая людьми. Они действуют на протяжении уже более трех месяцев. Основываясь на полученных нами данных, сейчас у них по меньшей мере трое пленных— — Пять, — лениво прерывает его мужчина в маске. — По словам Кавагучи. — Пятеро пленников, — поправляет себя Тсукаучи. Айзава подозревает, что это не последний раз, когда их будут вот так прерывать. — Согласно информации, полученной от Кавагучи Кенты, пленники содержатся… — он нажимает кнопку на пульте, изображение карты увеличивается. — Здесь. У набережной. — Здание представляет собой старый рыбоперерабатывающий завод с открытым доступом к воде, что подтверждает наши подозрения о том, что жертв перевозят на лодке. Мы связались с нашими друзьями из береговой охраны, — Тсукаучи делает паузу и кивает капитану, сидящему недалеко от входа в помещение. — Чтобы незаметно оцепить периметр. Тсукаучи нажимает другую кнопку, и картинка сменяется. Теперь перед ними предстает изображение поэтажного плана здания в разрезе. — Пленников, скорее всего, держат в подвале. Один вход, он же по совместительству и выход. Охрана должна быть размещена здесь, — он указывает на площадку у воды. — А дежурный патруль здесь, — он перемещает руку на выход в сторону улицы. — Мы ожидаем, что внутри будет менее дюжины бандитов. — Лидер группировки — этот человек, — перед Тсукаучи появляется фотография среднего возраста мужчины с непримечательным лицом, редкими темными волосами и мутными бесцветными глазами. — Ватанабэ Косуке. В реестре он значится как беспричудный, — Шота едва не шипит в ответ на эти слова. Какой же сволочью должен быть этот человек, раз извлекает выгоду из несчастий таких же людей как он. На экране тем временем добавляются еще два фото, на которых изображены женщины, похожие внешне на кальмаров. — Эти двое — его партнеры, сестры Симидзу. Мы подтвердили присутствие всех троих. Шота быстро оглядывает помещение. Все внимательно слушают. Хорошо. Он уже собирается повернуться обратно, но движение со стороны Всемогущего привлекает его внимание. Его будущий коллега не отрывает взгляда от человека в маске, который, в свою очередь, сидит, сложив руки на коленях, нарочито игнорируя героя и строя из себя святошу. Просто картина маслом. Дети. Он всю свою чертову жизнь окружен детьми. А еще он жалеет, что забыл захватить спальный мешок. — Будет две команды, — продолжает Тсукаучи. Он периодически с опаской поглядывает на незнакомца. — Первая, во главе с Сотриголовой, тихо зайдет со стороны воды. Всемогущий же спереди привлечет внимание бандитов. Приоритетная задача — спасение заложников. Целыми и невредимыми, — детектив вздыхает, теперь его глаза горят пронзительной решимостью. — Наш «консультант» хочет добавить еще что-то? Головы присутствующих синхронно поворачиваются к концу стола. Человек в маске плавно поднимается на ноги. Его невозмутимая фигура излучает тихую мощь, а аура подавляет. — Вы разъяснили все, детектив, — вкрадчиво произносит он. — Хотя, учитывая соотношение пленников к бандитам, я думаю, стоит ожидать там присутствие по крайней мере одного более серьезного злодея с мощной причудой, позволяющей контролировать целую территорию. — Хорошо. Тогда, если нет вопросов… — Тсукаучи обводит взглядом каждого за столом. — Выдвигаемся через два часа. Давайте вернем детей домой. Хор голосов отвечает детективу чистым воодушевлением. — У нас есть только один шанс, — предупреждает их Шота. — После того, что произошло в Мусутафу, они, определенно, на взводе. Тот погром был для них предупреждением. Скорее всего, они попытаются перевезти пленников сегодня ночью. Если мы им это позволим, то это конец. — Этого не случится, — произносит незнакомец, и в его голосе слышатся навязчивые холодные нотки. Отлично, у странного мужчины есть какая-то личная заинтересованность. У Шоты на его счет теперь есть хотя бы призрачные гарантии. Они обмениваются еще несколькими дежурными фразами, уточняют кое-какие детали, и люди начинают потихоньку расходиться. Два часа — не так уж много времени, чтобы подготовиться к штурму, но команда Тсукаучи — одна из лучших. Они справятся. Шота провожает последних уходящих офицеров взглядом, а сам остается сидеть на своем месте, лениво перелистывая содержимое лежащего перед ним файла. Он задерживается на списке потенциальных похищенных. Каждое имя сопровождается небольшим портретом. Дети, начиная с младшего школьного возраста и заканчивая поступающими в колледж. Он пытается запомнить их лица. Всемогущий порывисто вздыхает, нарушая тишину опустевшей комнаты. — Ожидание — самая тяжелая часть. — Но нам ничего не остается, кроме как терпеть. Нужно убедиться, что все готово, — соглашается с героем Тсукаучи. — Кстати говоря, — Шота хлопает бумагами по поверхности стола. — Что будет делать этот человек? Вы так ни разу и не упомянули. А затем ему в голову приходит несвоевременный вопрос. Как его зовут? Почему никто ни разу не назвал имени странного незнакомца? Он, на самом деле, даже и не уверен, что хочет знать ответ. — Я, конечно же, пойду с Сотриголовой, — подает голос мужчина в маске. Всемогущий хлопает ладонями по столу с такой силой, что свет начинает мигать, а Айзава едва не валится со стула. — Ни в коем случае! — рявкает он. — О? Ты беспокоишься обо мне? — незнакомец заговорщически наклоняется вперед. — Уверяю, я буду вести себя хорошо. — Под моим надзором, — непреклонно отвечает Всемогущий. — Ты со мной, никак иначе. — Не давай ему трепать свои нервы, — слышит Шота шепот Тсукаучи. — Спокойнее. — Очень хорошо, — человек в маске пожимает плечами. Айзава видит, как под маской приподнимается его бровь. — У вас всегда все такие нервные? — тот обращается к подпольному герою. — Вы, как я понимаю, не работник геройской сферы? — фыркает Сотриголова. — Ах, вы правы, — издает он сухой смешок. — Но причуды всегда были моей страстью. Знаете, я думаю, работа героя хорошо подошла бы мне. Возможно, мне стоит сменить профессию. Всемогущий издает такой звук, будто хочет повесить безымянного мужчину на его же галстуке. — Я откажу вам в присутствии на рейде, если после этого разговора я расценю вас как угрозу его удачному завершению, — сухо говорит Шота. — Нет необходимости беспокоиться, у меня, можно сказать, многовековой опыт. И, естественно, за мной будет присматривать Герой Номер Один, — глубокий голос становится лукавым. — На вашем месте, я бы больше о нем беспокоился. Он может выйти из себя и невзначай обрушить здание кому-нибудь на голову. — Но заметь, я не тот, кто регулярно разрушает человеческие жизни, — парирует Всемогущий, мышцы его напряжены. Тсукаучи, по-видимому, отказался от всех попыток по становлению миротворцем и вместо этого сидит, обхватив голову руками и раздраженно зажмурив глаза. Шота не может винить его. — Ладно, хватит вам уже, — Шота активировал бы свою причуду снова, если бы не был слегка обеспокоен эффектом, который она произведет на Всемогущего. Поменяет ли он свою форму? Сотриголова не будет выяснять это сейчас. — Ты же хочешь вернуть этого своего Мидорию, да, Всемогущий? Тогда давайте посидим спокойно, без споров. Всемогущий в ужасе разворачивается в его сторону. С чего это он? Словно в ответ на безмолвный вопрос Айзавы, незнакомец подается вперед в своем кресле. — Мидория?.. Черт. Имя его ученика было секретом? Тогда почему его об этом не предупредили? — Всемогущий, а не нашел ли ты, случаем, преемника? — слова незнакомца легки, но в его плечах чувствуется странное напряжение, которого раньше не было. Всемогущий же этого не замечает. — Тебе нет до этого никакого дела, — с заметной угрозой произносит он в ответ. — Хорошо. Я надеюсь, что этот молодой человек сделан из более прочного теста, чем твой предшественник. — Как смеешь ты!.. — Всемогущий срывается в сторону человека в маске. С Айзавы достаточно. Он использует свои ленты и обматывает руку героя. Он не питает иллюзий, что сможет удержать его, но, возможно, он хотя бы напомнит, где именно они сейчас находятся. — Что я только что говорил? Лицо Всемогущего проясняется, он расслабляется и откидывается на спину стула. — Ты прав, извини. — Этого больше не повторится, — на удивление мрачно и задумчиво говорит незнакомец. Оружие захвата Сотриголовы наматывается обратно на его шею. — Надеюсь, что так. Он решает покинуть комнату и добраться до кофемашины. Если бы он чуть хуже знал Всемогущего, то решил бы, что он привлек к санкционированной полицией героической операции чертового злодея высшего ранга. Но этого, конечно, не может быть. Это было бы безумно глупо и необдуманно. Он продолжит внимательно следить за ситуацией. Просто на всякий случай.