Дьявол призвал к прекращению огня

Самое сложное — это начать. Что бы сделал Всемогущий в подобной ситуации? Не самый лучший вопрос. Во-первых, он бы просто не попал в плен к банде второсортных торговцев людьми. Во-вторых, если бы это вдруг все-таки случилось, то он бы просто… пробил себе и другим путь наружу. Изуку так не может по очевидным причинам. — Папа, ну вот что мне делать? — рыдает маленький Изуку, совершенно потерянный. Слишком многое в его жизни изменилось за последнее время. Мама перестала использовать свою причуду рядом с ним, а отец уехал. То, что буквально час назад Каччан порвал его любимую футболку с Всемогущим, лишь подлило масло в огонь. — Знаешь, какой самый ценный инструмент в мире, Изуку? Он шмыгает носом. — Нет?.. — Информация, — говорит отец. — Выясни, что любит твой оппонент. Что ненавидит. Найди ту самую вещь, которая заставит его глаза расшириться от ужаса, заставит его пожалеть о каждом решении, которое он когда-либо принимал. О том, что он вообще родился, — Изуку не нравится, когда папа начинает говорить подобным тоном, но его слова не лишены смысла. — А потом, когда этот кто-то причинит тебе зло, — поучительным тоном продолжает он. — Ты сожжешь его дотла. Мидория давно понял, что подобные советы не стоит давать шестилетнему ребенку. И нет, он не собирается этого делать. Он не может всегда ссылаться на действия Всемогущего и слова отца. Он должен разобраться с этим по-своему, лишь бы хватило сил. Поэтому Изуку наблюдает. Ждет. Впитывает любую крупицу информации, что попадает ему в руки. Он узнает, что работорговцы приносят каждому из них по одной чашке риса в день, сразу после захода солнца, а Хошито появляется через несколько часов после этого — вероятно потому, что его причуда связана с накоплением солнечного света. Он узнает, что трое из бандитов стали таковыми потому, что их мутации помешали им найти работу где-либо еще. Он запоминает их имена, их лица. Он слушает, как они ворчат о смене караула и о том, что пост у задней двери самый плохой, потому что там не с кем даже поговорить. Медленно и осторожно Мидория собирает информацию и начинает формировать что-то вроде плана. Когда случается затишье, он пытается проводить какие-то подобия тренировок, чтобы узнать, на что его пока еще хватает. Большинство работорговцев, за исключением Кавагучи, Ватанабэ и Хошито, имеют причуды с видимыми мутациями. Что примечательно, связанные с водой. Это в сочетании с близким расположением к морю дает ему понять, что в какой-то момент они будут перевезены по воде. Лодка — очевидный, казалось бы, ответ, сопряженный при этом с большим риском, учитывая присутствие береговой охраны и круглосуточное патрулирование берегов экипажем Шелки. Может, у них есть способ, позволяющий перемещать людей под водой. Это достаточно просто при наличии подходящей причуды. Какая-то манипуляция водой или воздухом— — Эй, Изуку? Он говорил все это вслух, не так ли? — Ты нервничаешь, — комментирует Нацуо. Он выглядит еще более потрепано, чем раньше. — Я тоже. — Помогает думать, — признается Мидория. Он прекращает качать пресс и садится, прислонившись к стене и скрестив ноги. — Раз уж вы слышали, о чем я говорил, то понимаете, к чему я клоню. Вопрос такой: что вы умеете? Мами непонимающе смотрит на него, ее руки замерли на почти заплетенной косе Айко. — Мы беспричудные, — сдержанно подмечает она. — Да ну ты что, это понятно! — хлопает в ладоши Мидория. — Я имею в виду другое. Вот я, к примеру, уже прилично занимаюсь физической подготовкой, так что я в довольно хорошей форме. Звучит нескромно, знаю, но мы должны быть объективными. —О, ты про это! — ухмыляется Кокоро. — Я с детства занимаюсь гимнастикой. И могу, например, так! — она отталкивается от пола и принимает идеальную стойку на руках. Изуку задумчиво хмурит брови. — Как долго ты можешь так стоять? — Обычно довольно долго, однако сейчас у меня уже начали дрожать руки, но я все еще что-то могу, — она опускается на локти и складывается едва ли не втрое для демонстрации. У Изуку от этого зрелища сводит суставы. Нацуо подавился и закашлялся. — Мне больно на тебя смотреть, давай обратно, — он трет глаза рукой. — Ну, слушайте, я не такая машина, чтобы безостановочно жать пресс, — он оскорбленно смотрит на Мидорию. — Серьезно, я со счета сбился, Изуку! Но рукопашные спарринги с отцом никто не отменял. Хоть где-то они пригодиться могут. Если оппонент будет один, может два, у них не будет таких причуд, как у того маньяка, и если вам ничего не будет угрожать, то даже в таком состоянии я все еще смогу их отмудохать, — он болезненно потирает забинтованную грудь. Кокоро чуть щурится и нахально улыбается. — Если мы выберемся, ты дашь мне свой номер, крутой парень. Но как им удалось тебя поймать? — Им повезло, — мрачнеет Нацуо. — Тоже та кальмариха, да? — она сочувствующе смотрит на Нацуо, пытается похлопать того по макушке, но так и не дотягивается. — Как же я понимаю, неприятно, когда тебе плюют чернила в глаза. А тентакли — это вообще чума, приятель. Нацуо стонет от отвращения, игриво толкает ее в бок, даже не трудясь скрыть смешок. — Кстати, зачем ты об этом спрашиваешь, напомни? — оборачивается он обратно к Изуку. — Я прикидываю, как нам отсюда выбраться, — бормочет он. Все в камере навостряют уши. — Есть какие-то конкретные идеи? — лицо Нацуо теперь выражает сосредоточенность. — Да. Ну, я на это надеюсь, — поправляет себя Изуку. — Будет очень непросто. Придется использовать все, что у нас есть. А это… не так уж и много. — Хотя бы попытаемся. Сделаем все, что в наших силах, — твердо говорит Кокоро. Остальные согласно кивают. Мидория опускает голову. Ему действительно важна их поддержка, в одиночку он не справится. Самым трудным будет вырваться из холодильника. Какое счастье, что их держат не в настоящем подвале или погребе — там было бы в разы хуже. — Дверь морозильника открывается внутрь и защелкивается сразу после закрытия — бормочет он, подперев подбородок рукой. — С этой стороны у нас открыть ее шансов нет. Ее должны открыть они… Рассеянный взгляд Изуку поднимается и цепляется за выпотрошенный холодильный агрегат, расположенный прямо посередине потолка камеры. По обе стороны от него тянутся две стальные трубы, закрепленные большими промышленными болтами. Способными выдержать огромные нагрузки и вес… Ага. — Я думаю, — объявляет Изуку. По его лицу расползается ухмылка, энергия наполняет каждую клеточку его тела. — Я знаю, как вытащить нас отсюда. Но сначала… — он опускает глаза с потолка и поворачивается к Тодороки. — Спарринговал, говоришь, с самим Старателем? Драться умеешь, да? — Нацуо вопрошающе поднимает бровь. — Научишь хотя бы основам?

***

— Давайте, сопляки, — объявляет дежурный бандит, держа в руках поднос с рисом. Он пинком открыл дверь и теперь придерживает ее коленом. Странно, что внутри не горит свет, но он не заостряет на этом внимание. Скорее всего, просто лампочка перегорела. — Время ужина, так что идите сюда и возьмите— Он моргает. Камера пуста. — Черт, — шипит он. Он несколько раз нажимает на выключатель, но тот упорно отказывается включить свет. Как они смогли выбраться? Ему недостаточно платят за это дерьмо. Он оставляет поднос и делает еще один шаг вглубь камеры. Стены сделаны из толстого металла. Нет ни окон, ни других дверей, и единственное, что отдаленно напоминает вентиляционное отверстие — это старый сломанный холодильный агрегат… Бандит замолкает. Поднимает голову. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как пара ног в красных кроссовках летит в его лицо. Головорез отшатывается, с грохотом сносит оставленную позади посуду с рисом и падает на пол. Потрясенный, он натыкается на седого мускулистого парня, до этого скрывавшегося в углу за дверью, вне поля его зрения. Девушка тоже стоит там и тянет руку с лампочкой парню. Тот забирает ее и замахивается на мужчину. — Получай, гад, — шипит он и разбивает лампочку о голову шокированного бандита. После еще несколько раз бьет его в висок кулаком и в завершение разбивает затылок о железный пол. — У-у-у, Нацуо, он хоть живой? — спрашивает висящая на второй трубе Кокоро. Не дождавшись ответа, она прыгает вниз, гася удар от приземления коротким техничным кульбитом, и, сморщив нос, потирает спину. Изуку обязательно научится этому. — Выпендриваешься, — ворчит Нацуо. Кокоро показывает ему язык. — Давайте, поторапливаемся, — напоминает им Мидория, судорожно вглядывается в пространство за дверью. Мами вытаскивает Айко из-под стеллажа для хранения. — Если честно, я не верила, что это сработает, — признается она. Это, возможно, звучало бы слегка обидно, но сам Мидория тоже не верил, поэтому ладно. Пять человек гуськом выходят за дверь, запирая задвижку как раз в тот момент, когда лежащий на полу бандит начинает подавать какие-то признаки жизни. Руки Изуку слегка дрожат от того, что они сейчас делают, и еще немного от продолжительного висения под потолком. — Мы справимся, — шепчет он, активно жестикулируя остальным. — Нужно просто подняться по этой лестнице и пройти через аварийный выход. Давайте! Они едва успевают сделать шаг в ее сторону, как их путь преграждает золотая мерцающая стена. На лестничной клетке объявляется Хошито. На два часа раньше, чем обычно. Ком скручивается в желудке Мидории. Они были так близко. — О, я должен был подготовить вас к отправке, — тянет слова злодей. — А вы и без меня уже рветесь в путь! — он раздвигает барьер перед собой. — Как мило с вашей стороны! — Отходите назад, — предупреждает Изуку и встает перед всеми, игнорируя протесты Нацуо. — Я тебе не позволю. — Играешь в героя, малыш? Небольшой совет… — Хошито размеренно шагает вперед. — Из-за этого дерьма тебя рано или поздно грохнут. Его невнимательность на руку Изуку. Он бежит вперед и наотмашь бьет маньяка в кадык, как учил Нацуо. Злодей хватается за шею и отшатывается, задыхаясь. Кусок барьера отламывается и летит в Мидорию. Он распадается еще на несколько более мелких, и осколки прошивают одежду Изуку, отбрасывая его в стену и пригвождая к ней, словно жука. Хошито хрипит, не в силах выровнять дыхание. Он несколько раз щелкает пальцами, образует золотую сеть вокруг остальных пленников и шагает вперед. — Маленький ублюдок, — выплевывает он с неприкрытой яростью. Сверкающие частички кружат на костяшках его пальцев и выстраивают большие зловещие когти с зазубренными острыми краями. Острие давит на ногу Изуку, прожигая дыру прямо сквозь тонкую грязную ткань его спортивных штанов. Хошито ухмыляется. — Я буду наслаждаться этим. Конец когтя рассекает кожу Мидории, и она горит. Изуку всегда мечтал о причуде. Но более важно то, что он мечтал о своей причуде. Похожей на огненное дыхание отца или телекинез матери, или о комбинации их обоих. О неповторимой причуде, полностью принадлежащей ему. Несмотря на восхищение Изуку причудами — одержимость ими, если быть точнее — он никогда не был склонен к зависти. Ему нравится разбираться в причудах. Выяснять, как они работают, придумывать креативные способы их применения, о которых даже сами владельцы не в курсе. Но никогда он не размышлял о том, что было бы намного лучше, если бы та или иная причуда принадлежала именно ему. Он не думал об этом ни разу. До этого момента. Мидория смотрит на лицо Хошито, маниакально вгоняющего коготь за когтем в его бедро и думает: «Какая же невероятно полезная причуда». Но используют ее не для того. Если бы у Изуку была такая причуда, то не было бы никаких сомнений о том, становиться героем или нет. Если бы у Изуку была такая причуда, то он с легкостью бы вытащил Айко и остальных отсюда. Если бы только у Изуку была эта причуда, а у Хошито — нет… И тут его настигает воспоминание. — Папа, — спрашивает Изуку. — Какого это — иметь причуду? Отец поднимает взгляд от бумаг, разбросанных по столу. Для Изуку эти документы слишком сложные и заумные. Управление быстроразвивающейся исследовательско-аналитической компанией — это, должно быть, тяжелая работа. — Хм, интересный вопрос. И я не уверен, что знаю, как ответить, — Изуку разочарованно вздыхает. — Можешь хотя бы попробовать? Отец смеется, треплет его по голове. — А каково не иметь ни одну из них? — Грустно, папа. — Хм-м, — мужчина замолкает. Изуку подсаживается рядом. — Это ощущается как… пустота, я думаю. Как бездонное пространство внутри. И оно голодно — пожирает все, что я ему даю. — Как пожар? Это потому, что твоя причуда связана с огнем? — Да… именно так. Изуку похлопывает отца по плечу. — Это тоже звучит печально, папа. — Да, — отец перехватывает детскую руку. — Полагаю, что так оно и есть. И спустя целых десять лет после объявления того рокового диагноза, после крайнего срока проявления причуды, Мидория чувствует, будто внутри образуется дыра. Темная, страшная и бесконечно голодная. Словно на каких-то инстинктах, стиснув зубы от боли в ноги, Изуку поднимает руку к Хошито и тянет. Каким-то чудесным образом ему поддается нечто. Конструкции, созданные Хошито, обращаются в золотую пыль с яркой вспышкой. Когда через несколько секунд после этого новые конструкции так и не появляются, кривая улыбка сползает с лица маньяка. Он пытается выпрямиться, но ноги его охватывает тремор. — Что ты сделал? — спрашивает он дрожащим голосом. — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?! — повторяет он куда громче. Изуку чувствует, как причуда Хошито расползается в теле, будто ей там самое место. Пространство внутри становится чуть менее пустым. От одной только мысли о ней на кончиках пальцев появляются золотые искры. Мидория смотрит на них с широко распахнутыми глазами. Теперь он может управлять твердым светом Хошито? Не беспричудный. Вовсе не беспричудный. Вид собственной причуды в руках Мидории приводит Хошито в ярость, и мужчина бросается на него с кулаками. Изуку едва осознает реальность, но ему удается перекатиться в сторону. Айко и остальные все еще стоят поодаль. Он вскакивает на ноги, игнорируя тупую боль в бедре. Иногда проще на ходу переработать планы, нежели пытаться действовать согласно изначальной схеме. Его руки искрятся. Хошито стоит напротив, бледный и вспотевший, в глазах его плещется отчаяние. — Отдай обратно! — вопит он. — Верни, верни назад! Хошито, как и многие другие люди с сильными причудами, уделял больше внимания своей причуде, чем телу. Хошито, возможно, старше Изуку на десятилетие-другое и определенно злее, но его физическая форма просто несравнима с Изуку или Нацуо. У него нет гибкости Кокоро, которую она оттачивала годами. Даже учитывая истощение после плена, что он может против пяти человек без преимущества в виде причуды? Изуку откровенно злорадствует. — Мы справимся, все в порядке! — взволнованно восклицает он. — Мы уйдем отсюда! Изуку наблюдает, как осознание проступает на лицах экс-пленников. К ним возвращается надежда и решимость. Нацуо ориентируется быстрее всех и рыком влетает в Хошито, отбрасывает его назад и с грохотом впечатывает тело маньяка в железную лестницу. После он заламывает руки неспособного сопротивляться злодея и несколько раз ударяет его голову о металлические ступени. Кокоро и Мами уже было заспешили ему на помощь, но Тодороки выпускает голову Хошито из рук, и тот без чувств валится на пол. Нацуо стряхивает несколько больших клоков светлых волос с ладони. Око за око. — Площадь поверхности конструкций прямо пропорциональна количеству поглощаемого в течение дня солнечного света, — бормочет Изуку себе под нос. Его и остальных держали в подвале с тех пор, как их привезли сюда. По логике вещей, конструкции Изуку должны быть намного меньше, чем то, что Хошито демонстрировал до сих пор. Похоже, самое большее, что он сейчас может — поверхность площадью не больше блокнотного листочка. Не так много, но и этого должно быть достаточно. Он сосредотачивается на новом ощущении причуды и представляет у себя в голове наручники. На удивление, золотые наручники действительно появляются перед ним и в реальности. Он поднимает руки преступника и защелкивает на них наручники, продев их через перила. Вероятно, из-за недостатка солнечного света, а может и из-за неопытности Мидории, его конструкции не такие обжигающе горячие. Они все еще доставляют дискомфорт своей температурой, но Изуку это волнует мало. Этот человек заслуживает худшего. — Теперь, когда с ним покончено, — восторженно говорит Кокоро. — Изуку, у тебя появилась причуда?! А Изуку-то и не знает, что ответить. Он пока сам не очень понимает, что произошло. — Э-э, может быть, что-то вроде… да? — Изуку, ты не подумай, я это сейчас с максимальным уважением и благодарностью, — наконец, отдышался Нацуо. — Но, блять, чувак, какого хуя это сейчас было? — Извини?.. — Почему ты извиняешься? Нет, это было круто, но какого хуя? Теперь, когда адреналин отхлынул, мозг Изуку лихорадочно заработал. У него есть причуда. Которая заимствует причуды других. Он слышал о причудах, которые копируют другие, и о таких причудах, как Стирание, которые временно их блокируют. И то, и другое встречается крайне редко. Неужели у него причуда именно такого типа? Есть ли какие-то временные рамки, когда к Хошито вернется его сила? Может ли он заимствовать больше одной причуды за раз? Он так много не знает. Изуку читал разные истории в темных уголках интернета. К примеру, на разных конспирологических сайтах, которые он изредка посещал. Слухи, в основном, о причуде, которая может украсть другие причуды. То были словно ужастики о привидениях, у них не было никаких оснований и доказательств. Изуку никогда не верил в подобные истории, выходящие за все теоретические рамки, но— Кто-то дергает его за край толстовки, возвращая к реальности. — Изуку, — тихо говорит Айко. — Ты бормочешь. — О-ой, точно, — у него еще будет время, чтобы разобраться. Сейчас не до этого. — Нужно убираться. — Подождите минуту, — Айко убирает руку с Изуку и подходит к распластавшемуся по полу телу Хошито. Она бросает на него самый злобный детский взгляд из тех, что Изуку когда-либо видел, отводит ногу назад и со всей силы пинает его в голень. Уже пришедший в себя Хошито шипит. — Ты мразь, — говорит она с куда большей ненавистью, чем положено шестилетнему ребенку. Мами мягко отстраняет ее за плечи и ведет вверх по лестнице. Остальные не отстают и идут на шаг позади них. — Туда его, Айко, — Кокоро легко посмеивается. — Молодец. — Не поощряй ее, — ругается Мами, но никто не принимает ее всерьез. Она улыбается слишком широко.

***

На первом этаже тише, чем ожидал Изуку, и он надеется, что это к лучшему. Однако он все равно ничего не может поделать с комом страха, скрутившимся в животе. Первый его план уже провалился. Это вполне может случиться снова. Ну вот, он уже подумал об этом. Лишь бы не сглазить. Он тихо ведет группу за угол, ближе к запасному выходу. Он надеется, что правильно помнит дорогу. Ни один бандит не вылазит им навстречу, никто не бьет тревогу, не слышно ни одного крика. Если повезет, то единственным охранником, с которым они пересекутся, будет тот, кто дежурит у двери, и с ним будет справиться куда проще, чем с Хошито. Как только Изуку начинает немного легче дышать, оглушающий взрыв эхом разносится по зданию, заставляя крышу и все оборудование внутри дребезжать. Кусок штукатурки отваливается с потолка и падает рядом с ногами Айко. — Черт, что это было? — восклицает Нацуо в тот момент, как девочка взвизгивает и со всех ног бросается прочь. Они не успевают поймать Айко, она скрывается за горой ржавого металлолома. — Айко, вернись! — кричит Мами. — Тише, — Изуку мягко хватает девушку за плечи, удерживает ее на месте. — Я схожу за ней. А вы все давайте к выходу. В конец коридора, — указывает он. Кокоро кивает, от пота на лбу ее челка торчит во все стороны. — Только осторожнее, — она трясущейся рукой поднимает вверх большой палец и осторожно тянет Мами с Нацуо туда, куда показал Мидория. Он находит Айко с противоположной стороны этажа, прижавшуюся к какой-то старой машине и закрывающую уши руками. Маленькие слезинки беззвучно стекают по ее лицу. Изуку медленно опускается на колено рядом с ней. — Эй, все в порядке. Я знаю, да, тот шум был немного страшным, — он пытается улыбнуться, хотя знает, как неправдоподобно сейчас выглядит его улыбка. — Но давай уходить отсюда, хорошо? Айко дрожит, но все равно неуверенно улыбается ему в ответ, а сердце Изуку наполняется радостью. Она вкладывает свою маленькую ладошку в его, и он ободряюще сжимает ее. Мидория собирается отвести ее обратно, но он замечает движение в конце прохода. К ним быстро приближается главарь банды, выглядящий гораздо более разозленным, чем несколько ночей назад. Мужчина останавливается поодаль, делает глубокий вдох и выдыхает мощную струю раскаленного докрасна пламени. Это, должно быть, какая-то шутка. Изуку накрывает крошечное тельце Айко своим собственным и прижимается к полу, волосы едва не задевает огонь. Он отталкивает Айко под конвейерную ленту, разделяющую зал на две части. К счастью, она цела и невредима. — Сиди тихо, не привлекай внимания, — он оборачивается к Ватанабэ. Тот шествует вдоль старого оборудования, из его рта сердито вырывается огонь. — Мне не въебалось все это дерьмо, — рычит лидер банды. Пепел оседает у него на плечах. — Сначала обосрался Кента, и сейчас мне на пятки наступают ебучие герои, — он с злости пинает ящик, дерево разлетается в щепки. — А теперь еще вы. Сделай мне одолжение, малыш, и вернись в чертов холодильник. Изуку твердо стоит на ногах, не обращая внимания на пульсирующую боль в ноге. Этот бросок явно не пошел ему на пользу. Он не сможет бегать в ближайшее время. — Дай мне подумать об этом... — у него нет плана. Чем он занимается? Тянет время. Он потратил большую часть энергии причуды Хошито на наручники. Может быть, может попытаться перенять причуду Ватанабэ? В любом случае, он не может позволить Ватанабэ добраться до Айко. Изуку встречается взглядом с главарем. — Нет. Изуку незаметно протягивает руку в надежде провернуть такой же трюк, как с Хошито, но ничего не выходит. Причуда не работает дистанционно? Он не чувствует той пустоты. Он может использовать только одну чужую причуду? Он что-то делает неправильно. Ему не хватает опыта. Он должен что-то придумать. Ватанабэ пользуется невнимательностью Мидории и выпускает еще одну струю пламени. Изуку уворачивается, но нога дает о себе знать. Он запинается о торчащую железку и плашмя падает на пол. — Я много работал, чтобы добиться того, что сейчас имею, — рычит Ватанабэ, выпуская изо рта облако пара. Он хватает Мидорию за воротник и швыряет в одну из машин. Голова со глухим стуком ударяется о металл. У него звенит в ушах. — Раньше я был никем, я не просто так оказался здесь, и я не позволю никчемному маленькому сопляку мешать мне! — Да, прячешься на старом складе и продаешь детей, получая легкие деньги, — произносит Мидория заплетающимся языком. — Ты действительно многого добился. Оглушенный Изуку снова пытается предпринять попытку использовать причуду Хошито, не видя больше способа защититься. Перед ним материализуются две золотые стрелы. Он запускает одну стрелу в Ватанабэ, но она лишь слегка задевает его шею. Вторая же просто распадается на части. Голова Мидории раскалывается, в глазах двоится. Не сотрясение ли у него? — Ребенок, — Изуку видит золотые искры, отражающиеся в глазах Ватанабэ. Хватка мужчины на плече Изуку усиливается. — Откуда это у тебя? Изуку зажмуривает глаза, тщетно пытаясь подняться с грязного пола, но его внимание привлекает какой-то звук. Звук ботинок, постукивающих по бетону. — Это… вы… — выдыхает Ватанабэ, и в его хриплом голосе слышится что-то похожее на благоговейный трепет. Мидория заставляет себя поднять ноющую голову и посмотреть. У входа в зал стоит мужчина, одетый в простой черный костюм, его белая рубашка почти светится в мрачном помещении. Лицо мужчины закрыто странной маской — вероятно, каким-то респиратором, судя по ряду трубок, выступающих по бокам. Аура этого человека ломает кости. Изуку с тихим ужасом наблюдает, как мужчина степенно направляется к ним, каждый его шаг подобен падению гильотины. Он наблюдает, как Ватанабэ умоляет, а человек в маске любезно, но холодно отказывает ему. Наступает долгий, удушающий момент тишины, и Изуку абсолютно убежден, что вот-вот станет свидетелем убийства. Он не уверен, что может издать хоть какой-нибудь звук. Затем человек в маске замечает его, лежащего на полу, и давление в воздухе ослабевает. Изуку наблюдает, как незнакомец отбрасывает Ватанабэ в сторону, словно тот ничего не весит, и снова поворачивается к нему лицом. Он ведь совсем недавно вспоминал про сайты со странными неправдоподобными историями. Человек в маске подавляет, он и мизинцем не может пошевелить. И, к несчастью, все его внимание сосредоточено на Изуку. Однако у Изуку не хватает сил, чтобы бояться. — Вы забрали его причуду, — бормочет он в пространство. — Конечно, — отвечает человек в маске. Что-то в этом глубоком голосе кажется невероятно знакомым. — Я отдал ее ему, могу и забрать. Справедливо, не находишь? — Отдавать… забирать, — Изуку смотрит вниз, на свои руки, его мозолистые пальцы сгибаются сами по себе. — Это ваша причуда? — А как думаешь ты? — А как думаешь ты? — спрашивает его отец на середине рассказа о новой команде героев-спасателей, которая дебютировала совсем недавно. — Пап, это нечестно, — стонет Изуку. — Я первый спросил. — У тебя есть мозг, Изуку, — замечает отец, в его голосе слышится веселье. — Нужно использовать его. Маленькие ручки Изуку крепче сжимают телефон, прижатый к уху. Он сглатывает. —Но я же спросил не просто так. Я не так хорош, как ты, — тихо признает он. — У меня было значительно больше практики, — его отец вздыхает. — Ты умен, Изуку. Когда-нибудь ты сможешь догнать меня в анализе причуд. — Думаешь? — Уверен. Если ты будешь использовать мозг. А теперь скажи мне, как ты думаешь, что за причуда у женщины с зелеными волосами? Ты сказал, что-то ментальное? Изуку поднимается на дрожащие ноги. Он делает глубокий вдох. — Ну, это могло бы быть подавлением фактора причудливости, но я нахожу более вероятным то, что вы… стерли ее, — грудь Мидории сдавливает обжигающее, как и сама сила Хошито, чувство вины. Причуда злодея теперь висит на сердце мертвым грузом. — Возможно, чтобы сделать это, вам нужен контакт кожи к коже, потому что в один момент, когда вы схватили Ватанабэ, вы сделали странное движение рукой. Вы бросили его с нечеловеческой силой, а здесь, насколько я знаю, нет людей с усиляющими причудами, поэтому вы можете не только использовать полученные способности, но и сохранять их какое-то время. Теоретически, вы можете еще и развивать стертую — точнее, изъятую причуду, как и обычный носитель. — Хорошо, ты практиковался. Изуку не слышит мужчину. Губы его продолжают двигаться. Он не знает, как это остановить. — Это… словно бездонная яма. Черная дыра, она затягивает. Внутри не остается ничего, лишь пустое пространство. Если ты не думаешь о нем, то все в порядке. Но если думаешь — то ты должен… тебе почти физически необходимо попытаться заполнить его. — Что же… — глубокий голос приобретает странный насмешливый оттенок. У человека на лице будто растягивается ухмылка. — Это звучит не как теоретическое предположение, а как личный опыт. Изуку сглатывает комок, который внезапно образовался у него в горле. Человек в маске протягивает руку. — Не покажешь мне? Изуку поднимает ладонь в ответ, но останавливается. Он колеблется, а голова словно в тумане. Однако человек в маске не намерен ждать: он быстро хватает руку Мидории, не оставляя путей для отступления. Если причуда Хошито была подобна ядру с кристаллизованным светом в центре, то этот человек — черная дыра, даже больше, чем та, что была внутри самого Изуку. По ее краям вращаются десятки, сотни звезд. Они жужжат, как светлячки, отчаянно пытаются освободиться, но в конечном счете крепко застревают, будто в паутине. Те, что ближе к центру, начинают размазываться, растаскиваемые гравитацией. Зрелище завораживает, но при этом очень устрашает. От него отделяется одна звезда. Маленькая искра оседает на руке Изуку, проникает глубоко под кожу. Изуку помещает искру на место в своем сознании. У него изо рта вырывается крошечная струйка пламени. Ох… — Заключим сделку, — снова заговорил мужчина. — Ты вернешь ее мне, как только справишься со всеми препятствиями на своем пути и полноценно встанешь на ноги. — Это ты… тебя не было так долго, — выдыхает Изуку. На его языке стоит вкус пепла. — Так долго. Я не знал, куда ты делся, где был все эти годы… Но ты ведь снова пропадешь, верно? Я не смогу найти тебя— — Я уверен, что ты добьешься своего, чего бы ни задумал, — человек в маске заводит руки за спину. — Я с нетерпением жду момента, когда увижу, кем же ты все-таки станешь. Изуку жмурится, мотает головой. Глаза его защипало. — Я— — Юный Мидория! — знакомый силуэт несется между рядов ржавого оборудования. Костюм Героя Номер Один чуть потрепан, но сам он выглядит почти невредимым. — Всемогущий! — радостно восклицает Мидория. Тепло разливается у него в груди. Он не позволял себе сомневаться в герое. Он верил, что Всемогущий придет за ним. Он правда верил. Правда. И не зря. Человек в маске отступает на шаг. — Кажется, время вышло, — подмечает он. — Назад, Все За Одного, — рычит герой. Такого пугающего выражения лица Изуку не видел у него никогда. — Ты хочешь делать это здесь, на глазах у мальчика? Действительно? — мужчина в костюме выдыхает, словно разочарованный родитель. Он почти непринужденно поворачивается к Изуку. — Я никогда не понимал твоего увлечения им. Настолько сбитым с толку Изуку не был еще никогда. — Довольно! — каждый мускул в теле Всемогущего напряжен, от него начинает подниматься пар. Его время на исходе. — Я забираю тебя в Тартар. Мужчина заливается зловещим смехом, который эхом отзывается в теле и отражается от голых стен склада. Всемогущий хмурится еще сильнее. — Я так не думаю, — наклоняет голову человек в маске. — Еще увидимся, Изуку. Воздух перед ним дрожит. Струящийся по полу темный туман деформирует пространство, в нем будто образовывается дыра. — Это было… интересно, Всемогущий. Давай как-нибудь больше не будем этого повторять, м? Отец Изуку уходит в портал, туман смыкается за его спиной и растворяется без следа.