О чем плачут ивы

Луной уходящей она вошла в покои. Метнула взгляд, что стрелу — приковала к постели. Глаза покорные за веками, те — за воздухом потяжелевшим мгновенно. Самой ночи тишь необъятна. Шелк заструился — трепетный к ней, и он — за ним. Рябью подернулся, точно прежде покойные воды. К свежести стоп росой пал. В белизне рук тонких путы — воздела негласно; как извечно. Ей — запястьем шевельнуть, ему — жасмин вдохнуть. Договоренность привычна. Путы ему — что путь — пространны. Тепла узость и близость свободы желанней. На что ему в хватке?.. Росчерк ногтя по горлу — на берегу милосердно жестока. Губы ожили в улыбке, и он — за ними, хмельный под звездами. Во тьме очей полыхают, свод небесный украшают. Он — средь них утопленник. Сыщет ли кто во глуби? Ниже касание, к ребру от ключицы. Шрамом, в плоть вошедшим. Тканей тлен — пламнем лисьим занялись. Пепел в лодочке — вобрала весь. Дуновенье — пустила по ветру. Глаз укол хладен, но кожи тонкость — очагом обратилась. Открыт и наг пред ней — покорность. Чела поклон, колена целование. По хребту острием — вспорола. Плоти свежесть на ветру дыханья. Красивой полыхает — пусть слеп во тьме. Тем крепче мутит. Зла, о зла!.. По внутренности струя горячеет. Выше — упиванье чернеющее. Не видит, но — знает: там — губ, точно по приказу нитей вшитых, растяжение. И взор тусклый. Дыма кольца впитал — во клетях плывут, тоску вбирают и — множат. Палец о трубку, сердце о гибель. Тело ее — гниль храмовая, песок, в стенах погребенный. Средоточие раба-духа. Саван мысли. Покорностью несет; слово — у свежести рукавной, увяданье — за кожи мягкостью, тлен — костей глубже. Не знает, но — видит: изящна. Белизны омовение, ночи изморозь — впитала. Силы шествие великой. Слов мириады — нужды нет. Один ход. Легок шаг; носка подъем — объятие небес макушкой, пяты спуск — грация обрушилась потоком. Он — ох, он испьет до дна. Шеи ласка — вишен ветвь о жар. Уста снежные покрыли всего. Трепет. К солнцу притяжение. Луч пронзает — ее. Его — лишь бередит, что рану. Гной, а упоенья полон. Раболепие пред светом. Тот — кузнец, раскаливший меч докрасна. Укол плоти. Острие внутри — несет. Дворцы прахом, прах дворцами. Целованная, кровоточит. Очей блеск болезный — для одной. Укол. На ложе белом кутан сажей. В горле — горклость. Смех девичий, старушечьи слезы. Тропы морщинистые пудрой устланы. Змеиность кожи маслами поена. Чар дымок в нос — тем сладостнее ночь. Ему одному. Ножи и ножны оземь, водоросли тканьи вьются, точно не вьюжный воздух за окном. Тут — в печи кование, студень — по сторону другую. Вверяет, верит. Слепым ладонь берет, ведет чуть ниже, глубже. Выдохом берет ее, именем ее. Тошнота. На ложе белом кутана сажей. Выше — упиванье чернеющее. Клокот в лице, хватка стальная. Скольжение оков с запястья на иное. Путы ей — что путь — тесны. Свобода всего желанней. Горечью поит ее.