Alamos Malbec

Арсений сидит с мамой в комнате и оттягивает края разноцветного вязаного свитера. Он смотрит на тикающие часы, которые освещаются особенно яркой луной через плотно закрытое окно. Когда счёт доходит до девяти вечера, ребёнка с головы до ног охватывает паника и тревога. И без того дрожащие руки от холода начинают дрожать ещё сильнее. Входная дверь в коридоре громко хлопает, и мать прислоняет указательный палец к губам, показывая жест «молчания». Женщина бесшумно поднимается и направляется во входную часть квартиры. В этом году холодная, морозная и суровая зима. Отопления нет, ведь оплатить коммунальные услуги просто нет денег. Проходя по тёмному коридору, дама спотыкается об, так не вовремя помешавший ногам, порог, и летит вниз, больно ударяясь телом об пол. Над ней чувствуется тяжёлое дыхание мужчины, который с рычащими звуками поднимает тело с пола и впечатывает за шею к стене по правую сторону от него. Она не достаёт ногами до ламината и пытается вырваться, стараясь пнуть нижней частью мужа по солнечному сплетению. На это действие Сергей лишь сильнее сжимает Татьяне шею, полностью перекрывая поступление кислорода. Асфиксия начинает постепенно поглощать её, но женщина не сдаётся и усердно впивается ногтями до крови в руку мужчины. Таня чувствует, что сейчас задохнётся и щурит глаза, глядя в противоположные очи. Прежние глаза, которые дама видела, уже не такие, не кристально-голубые, ведь расширившийся зрачок полностью перекрывает радужку, а свирепость передаётся через округлённые глаза. Мальчик, слыша истошный крик мамы, срывается с запрета о тишине и бежит в коридор. Он видит, как с глаз матери текут слёзы, оставляя мокрые дорожки на щеках, но сама женщина уже не видит, может даже не слышит. Сеня не ошибался. Татьяна теряла сознание, всё ещё пытаясь высвободиться, но кислород закончился, в глазах резко потемнело, а в ушах был слышен лишь отдалённый крик сына и звенящая тишина. Голова невольно согнулась набок, рот приоткрылся, но она не до конца ушла. —Папа! Папа! Отпусти маму! — Попов-младший бил отца кулаками по ногам. Сюша не мог ударить слишком сильно, он маленький, слабый и беззащитный. Его маленькие кулачки едва чувствовались на массивном мужчине почти два метра ростом и крепким телосложением. Папа повернулся и со злобным оскалом посмотрел на мальчика, отпуская шею почти задохнувшейся жены, отчего та падает на пол и очень сильно кашляет. —Сгинь чмо малолетнее! Ты не мой сын! — он хватает мальчика за одну руку и бросает в сторону двери в гостиной. Ребёнок больно ударяется затылком и вскрикивает от резкой боли. На это отец не обращает никакого внимания и направляется на кухню, доставая бутылку водки с дверцы холодильника, и рюмку, стоящую на столешнице. Он запрокидывает голову, вливая в себя жидкость, и закусывает лежащим на столе огурцом. Мальчик тем временем с последних сил подползает к маме и утыкается ей в плечо, жалобно плача. —Мама, — шёпотом спрашивает Сеня, —папа нас не любит? Таня поглаживает ребёнка по спине и осторожно целует макушку, прижимая к себе как можно сильнее. —Нет, сыночек, что ты, папа нас очень сильно любит, — также шепча, отвечает мать. —Папа просто устал на работе. —Мамочка, я тогда не хочу работать. Я буду всегда жить с тобой! Женщина пытается выдать что-то наподобие улыбки, но получаются только нервно растянутые уголки губ, поднятые кверху. —Конечно, Сенечка, конечно…

***

Он не помнил, как они возвращались после фейерверков домой. Уже не вспомнит, как поднимались в лифте, как замок щёлкнул, запуская двоих в помещение. Не подумает о забытой курице в духовке, и салатах, которые, казалось, так аппетитно стояли на кухонном столе. Арс лишь зашёл в ванную, облокотившись о раковину двумя руками, опуская голову вниз и тяжело дыша. Антон тоже находился в немом шоке. Из этого состояния его вывел хлопок двери в ванной, в которую спешно направился Попов. «Рот пошёл мыть… после меня». На душе заскреблись не то что несколько кошек, а, казалось, целый приют, которым предоставили когтеточку в виде сердца Шастуна. Лёгкие неприятно подхватило, заставляя грудь вздыматься в три раза чаще, чем нужно. Ноги предательски подкашивались и коленки тряслись, словно стиральная машинка выполняет действие отжима. Парень прошёл в гостиную и сел на диван, на котором буквально полчаса назад усердно боролся с чувством возбуждения. А он не собирался мыть рот, у него даже таких мыслей в голову не пришло бы, а появилось кое-что другое. И это “кое-что” ощущение стыда и возбуждения. Почему стыда? Он в край виноват перед Тошей, ведь сроду не следил за своим языком. Не в том плане, что мужчина плохо целуется, вовсе нет, а лишь за сказанные слова. —Ты давай, это, не надо. «Блять. Просто, меня идеально описывает название романа Фёдора Достоевского “Идиот”, ну, вот просто так конкретно!». Голубоглазый посмотрел на своё отражение в зеркале: испуганный взгляд, румяные щеки он очень надеялся что от мороза, покрасневшие губы и широкие зрачки. Мысли перенеслись в картину из прошлого: каждый раз, после девяти часов вечера мама отводила его в гостиную, сама уходила на кухню накрывать ужин, а после выключала свет во всех комнатах. Он тогда не понимал в чём дело, почему его любимый папа Серёжа так “устаёт на работе”. Всё это Арс понял только когда отец ушёл от них. Мужчина — зависимо болен. Сергей не работал, а лишь продавал вещи, получая огромные деньги на жизненно важный белый порошок. Мама работала на нескольких работах, чтобы хоть как-нибудь прокормить себя, сына, и того, кого любила. Арсений испуганно смотрит в зеркало и видит в отражении расширенные зрачки. Но… ведь он не принимал ничего запрещённого. Правильно, его довёл этот мальчишка. Довёл до стука сердца о рёбра; мурашки пробегали острыми иголками по спине. От рук отливала кровь, заставляя их подрагивать от наступающего холода и сильного перенапряжения, потому что парень всё ещё усердно опирался ладонями об раковину. Брюнет рвано выдохнул и включил холодную воду, чтобы хоть немного привести себя в чувства. Ледяной поток полился с серебристого крана, плюхаясь о стенки белой керамики и утекая в своё небытие. Мужчина подставил руки и начал усердно ополаскивать лицо. При касании почувствовался яркий контраст холода и горячих, румяных щёк. Немного взбодрившись, Арсений вытер лицо и вышел с комнаты, хотел пойти к Антону, так скажем, выяснить ситуацию, объяснить, почему он не против. Но дойдя до гостиной, он заметил, что кудряш мирно сопит под, не полностью накрытым его тело, пледом, моментами хмуря лицо. «Мило. Чертовски. Мило». Голубоглазый подошёл и накрыл мальчишку до подбородка, на что тот мягко улыбнулся, вызывая в груди Попова лёгкую эйфорию. Мужчина потянулся ко лбу спящего и невесомо чмокнул в висок. Хотел бы он сейчас лечь рядом и прижать, как казалось, беззащитное тело юноши. Держать возле своей груди не отпуская ни на секунду, чтобы зеленоглазый утыкался носом в плечо мужчины, вдыхая аромат мятного одеколона. Сейчас это не свершится, ведь почувствовался запах горелого мяса с духовки. «Твою мать!».

***

В горле ужасно сухо. Наверное, всю ночь Шастун дышал ртом, потому что не до конца выздоровел. Парень приподнялся на локтях, осматривая обстановку вокруг. В глаза сразу бросилось, что он заботливо накрыт пледом, понятное дело кем. Внутри появилось согревающее сердце тепло. «Семейное это у них с Оксаной». Но, к сожалению, чувство быстро исчезло. Слова, сказанные его объектом обожания, набатом отдавались в голове и мыслях. Кудрявый поднялся с дивана, и, сделав десять шагов, оказался в коридоре. Старался делать всё максимально тихо. «Надо бы уходить…». Слишком нагло. Очень нагло оставаться не пойми у кого, пользоваться его едой, водой, одеждой. Ведь, правда… кто они друг другу? Правильно, никто. Не более чем учитель и ученик, знакомые, старший брат лучшей подруги. Что уж говорить про отношения, потому что они даже не друзья. Ну, или только Тоша считал его “особенным другом”, ближе, чем просто товарищ. Обстановка очень тихая, но напряжённая. Нагнетающая тишина давила на разум. Было слышно слабое тиканье часов, что добивало атмосферу накала. Даже Арса не слышно, наверное, настолько устал от общества с Антоном, что спит как убитый. Шаст спешно обулся и снял телефон с зарядки. Он негромко завибрировал и выдал несколько уведомлений с разных чатов, которые парень решил прочитать по пути. Единственный вопрос, мучавший его, куда он пойдёт? «Ладно, позвоню Серёже, он обещал, что приедет ближе к обеду». Так же Тоша взял потрёпанный рюкзак, который был брошен в углу коридора. Вещь совсем порчена: одна из лямок держалась сверху на одной ниточке, во внутренней части карман полностью порван, снаружи закреплён значок с потёртым изображением фразы: «If you know, what I mean». Выходя на лестничную клетку, юноша потянулся в карман джинс за пачкой «Marlboro», но, не нащупав её, лишь издал звук самого разочарованного человека на планете. Слава всем богам, что в левом кармане парень ощутил три купюры и убедился что они сторублёвые, достав их, и мысленно гордясь за оставленные заначки, направляясь на улицу. По крайней мере, сейчас ему есть чем заняться. Прочитать все пришедшие сообщения, отправленные больше чем неделю назад. Почему он не заходил и не читал? Не было желания. В первую очередь Шаст проверил общую беседу под названием: «Типа пока не созреешь». Угадайте, кто придумал. Ксана сурок. 13:42. (23 декабря). —В смысле заболел, совсем офигел что ли?! Хач с Раши. 13:43. —Я тут вообще у тёти Люси, молчите ;( Ксана сурок. 15:38. —Я задолбалась с этим полудурком по магазину ходить. Хач с Раши. 15:45. —С кем? Ксана сурок. 15:51. —Да с братом, с Арсом. Хач с Раши. 15:51. —Ясно. Ксана сурок. 15:53. —Брат звонил, говорит к себе забрал, котёноШек @Шастун-мантун :3 Хач с Раши. 15:53. —Уважаемый Арс, если Вы это читаете, не насилуйте моего друга, молю… Ксана сурок. 15:54. —АХАХАХАХАХАХАХАХАХА. Он пролистал немного ниже, ведь читать постоянные перекидки мемами было не столь увлекательно. Ксана сурок. 21:59. (31 декабря). —Серый, как отмечается? Хач с Раши. 22:08. —“Замечательно”.. —Земля вызывает Тоху. Ответь!! Ксана сурок. 22:10. Отвечено на: «—“Замечательно”..» от Хач с Раши. —:))) Хач с Раши. 22:47. —Тош, я уже не знаю что думать. —Не отвечать неделю — это перебор!!(!(!( Ксана сурок. 22:50. —Может с телефоном чё та. Хач с Раши. 22:53. —Я знаю, чем вы c её братом занимаетесь. —Пользуйтесь защитой, детишки.. Ксана сурок. 22:55. —МАТВИЕНЫЧ, ФУ-У-У!!! «Вот же… вот же… слов нет таких какой…», — подумал Антон, потирая глаза указательным и большим пальцами. Хач с Раши. 00:01. (1 января). —С НОВЫМ ГОДО-О-О-ОМ!!! Ксана сурок. 00:02. —УРА-А-А-А!!!!!!!!!!!!!!!! —ЛЮБЛЮ ВАС ПИПЯО!!!! —Кстати, Сергунь, с тебя шоколадка (p.s. желательно с ликёром). Хач с Раши. 00:07. —Э-э-э, за что?! Ксана сурок. 00:09. —Я тебе обещала, что с Арсом познакомлю? ВООТ. Предоплата)) Хач с Раши. 00:09. —Сана-Сусанна. Парень искренне улыбнулся. Его друзья с каждым годом не меняются — всё те же приколисты. Только… погодите, это ещё что за уговор на шоколадку? Вот же… Серёжа. Он пролистал несколько чатов, и рука сама дрогнула от нарастающей тревоги внутри. Там было поздравление от именно той женщины. Мамочка. 00:13. (1 января). —С Новым Годом, сыночек! —Я узнала про твою роль в спектакле… возвращайся.

***

Полнейшая тишина. Правильно, ведь первого числа одна половина страны — мёртвая, а другая — пьяная. Антон относил себя к обеим категориям. В ладони он сжимал три купюры по сто рублей, которые были свёрнуты в трубочку. Недалеко от его старого дома находился ларёк, — единственное место, где не запрашивают паспорт. Продавщица тётя Аня — старая женщина, живущая с мужем-алкоголиком. Чтобы как-нибудь заработать деньги, продаёт весь имеющийся товар. Причём, совершенно неважно кому.˴ Этим пользовались семилетки, которым беспрепятственно продавали пиво. Бегают, блюют потом, — забавное зрелище. Уголок был темен, обветшалая вывеска слабо подсвечивалась севшими светодиодами. Название ларька: «Киоск», но буквы были не все, а только «К-ос-». Рядом с помещением по всей территории был разбросан разный мусор: стеклянные бутылки из под алкоголя, бычки от разных марок сигарет и просто какие-то гнилые продукты. Зайдя внутрь было не лучше: обшарпанные стены, грязное стекло на витрине, оставшиеся весы со времён СССР; у Анны та же форма, — фиолетовый фартук с жёлтой окантовкой, — душок весьма тошнотворен, некая смесь водки с самым приторным табаком. —Здравствуйте, тёть Ань, — со вздохом произнёс юноша. —Антошенька, здравствуй! — женщина отвлеклась от чтения газеты. —Чего тебе? —Как обычно. Дама прошла к стеллажу с сигаретами, поднимая крышку и вынимая оттуда свежую пачку «Marlboro». В глазах Шастуна заиграли радостные искорки, а в душе — чувство эйфории. —Двести двадцать девять рублей, — продавщица подала ему упаковку. Мальчик протянул деньги и обратил внимание на смутившиеся выражение лица женщины, которая рассматривала купюры. —Ой, Антошенька, у меня не будет сдачи, может, возьмёшь что-нибудь ещё? — она жалобно посмотрела в глаза стоящему за кассой. —Ну… давайте вот это, — Шаст указал пальцем на буханку свежего хлеба. —Дай Бог тебе здоровья! — Анна прощёлкала на калькуляторе, добавив плюс двадцать девять рублей. —Так, — женщина что-то невнятно пробормотала, но продолжила, —держи, сорок два рубля. Она, протянув юноше деньги, солнечно улыбнулась. Тоша сложил мелочь в карман джинс, с пачкой сделал то же самое, а булку белого взял подмышку. —Спасибо, до свидания! Вышел с ларька и стал шарить в кармане в поиске зажигалки. Обнаружив её, несказанно обрадовался и достал купленную пачку, вытаскивая никотиновую палочку. Но тут же разочарование накрыло его с головой, ведь огниво не хотело работать. Щёлкнув ещё пару раз, Антон в конец убедился, что вещь не работает. Неподалёку стоял некий мужчина, — это Шастун понял по его телосложению и мужской одежде, — который что-то усердно высматривал вдали. Он был повёрнут спиной, так что не особо было видно, куда конкретно мужик смотрит. «Может у него есть чем поджечь? Пойду, спрошу». Зеленоглазый направился прямиком вперёд. Дойдя до неизвестного, парень слегка похлопал его за левое плечо, говоря: —Извините, пожалуйста, не будет чем поджечь? Тело повернулось к лицу Тоши, и юношу сковала паника и боль. До боли в мышцах знакомое лицо. Это был отец. Ещё с минуту они, молча, рассматривали друг друга. Как ни странно, Шастун-младший был очень рад что не убрал руку с плеча папы, ведь мог сейчас просто полететь своей нагло-курящей мордой на засыпанный снегом асфальт. Несколько секунд и Андрей крепко сжал слабое тельце в своих массивных руках. Почувствовалось сильное тепло, исходящее от него, вперемешку с запахом типичного мужского одеколона. —Сыночка… —Ну как ты? Где… живёшь? —Нормально всё, — с хрипотцой в голосе отозвался сын, —у Серёжи живу. Сам не хотел врать, но если бы отец узнал про неизвестного для него мужчину, которого мальчик ещё и любит, точно бы полетел жить в метро. —Давай домой, мама волнуется. Ещё один болевой разряд тока прошёлся внутри, заставляя слёзы скапливаться в уголках глаз. Но, выбежать им наружу, было не суждено, Антон слишком много пережил, чтобы просто заплакать от слов. —А что это у тебя там? — Шастун-старший слегка отодвинулся от него и указал на булку хлеба. —А… это хлеб. —Отлично! — папа заметно оживился. —Меня мать как раз за хлебом отправила. В голове пронёсся мем про отца и хлеб, так что Антон слегка хмыкнул, немного втягивая шею. —Пошли домой. Юноша даже не сопротивлялся. Идеальный момент подвернулся, пусть мать будет орать, но он хотя бы не будет спать на улице.

***

Дома была приятная теплота, слегка душная, но после холодной январской улицы было очень даже неплохо. Почувствовался аромат запечённого теста, видимо, пирожков с картошкой, которые до безумия сильно любил Шастун-младший. Мама вышла с кухни. Майя была одета в фартук, на плече красовалось зелёное вафельное полотенце. Руки матери были испачканы в муке, скорее всего, мальчик правильно подумал, что на обед была приготовлена его любимая выпечка. —Сыночек! Женщина бросилась на шею сына, крепко прижимая ребёнка к себе, как можно сильнее стараясь передать своё тепло. —Прости меня, пожалуйста! Я не знала про спектакль! — на её глазах выступали слёзы. Сердце Тоши сжалось ещё сильнее, когда он увидел искреннее отчаяние и просьбу о прощении. —Да, ничего, — только и смог выдать Антон, строя кривую улыбку на лице, отводя взгляд в сторону отца, который тем временем ухмылялся во все тридцать два. Дама слегка отодвинулась от сына и прикоснулась к его носу пальцем, испачканным в муке, оставляя белое пятно на кончике носа. Она оглядела мальчика с ног до головы, но тут резко одёрнула футболку юноши вверх. —Мама! Что ты делаешь?! — заливаясь румянцем, протараторил парень. —Господи, какой ты худой! А ну быстро за стол! — Майя свела брови к переносице и упёрла руки в бока. На столе стояла большая кастрюля, доверху заполненная выпечкой — пирожками с картошкой. Также там находились тарелки сырного супа, с блюда поднимался пар. Теперь Антон в край не знает слова «натуральный», — оно читается только на картонной коробке яблочного сока.

***

—Выше давай! Вот так. —Кузнецова, ну сколько можно?! Фразу: «О, рыцарь мой, я у тебя в долгу!», — с интонацией произнесла она, —говорить громче! Атмосфера рабочей обстановки для Шастуна была не из приятных. Категорически не любил напряжение и огромное скопление людей. —Шастун! Ты спишь что ли? — Елена Андреевна, — по совместительству учительница биологии, — бегала, словно таракан в муравейнике, пытаясь успокоить детей. —Нет-нет, Елена Андреевна, я просто, устал, — парень развалился на стуле, скрестив руки на груди и откинув голову на спинку; глаза прикрыл, ведь от такой отвратительной обстановки они слипались. Работать с Ирой было самое тяжёлое наказание всех веков, юноша даже подумал, что это из-за того что он курит, или влюбился в парня. —О, рыцарь мой, я у тебя в долгу. Пройди ты испытания скорее и буду я женой твоею, — совершенно безэмоционально трактовала Ира, для своей «пары» в виде одноклассника Олега. —Так всё! Перерыв, — с криком выдала учительница, потирая глаза большим и указательным пальцем около переносицы. Послышались расстроенные и мучительные вздохи со стороны сцены и зала. Елена Андреевна что-то пробормотала нескольким ученикам, прежде чем выйти из актового зала, громко хлопнув белыми дверьми. Шастун лишь недовольно хмыкнул и решил свалить с этой вакханалии, пока нет должного контроля, ведь тут он старше всех. Встав со стула, он лениво побрёл к выходу, но его окликнул до боли знакомый голос: —Антоша! Антоша, подожди! — Ира слегка подалась вперёд, активно жестикулируя руками. —Что-о-о? — максимально недовольно высказался парень, растягивая гласную на уставшем выдохе. —Подойди-ка сюда, — она откровенно кокетничала. А Шастун что? А Шастун ничего. Глупый малый, он никогда не понимал, какое огромное количество дам пытались получить от него знаки внимания. Но, увы, не суждено их мечтам сбыться. Юноша подошёл к Кузнецовой, которая настолько была счастлива, что казалось, вот-вот подпрыгнет. —Ну и чего теб… — Антон не успел договорить, как его схватили под локоть и потащили за сцену в закулисье. За плотно зашторенной тканью в помещении было настолько темно, что как будто зрачок заполнил всю радужку. Пыльный хлам добавлял атмосферу давно забытой комнаты. Потом Риша соизволила дёрнуть за верёвочку, и включился тот самый ночник из девяностых годов, видимо, давно забытый тут ещё со времен СССР. Его блеклый свет еле достигал краёв комнаты, заставляя щурить очи и хмурить брови. Дугообразные полоски из волос у Шаста были сдвинуты к переносице. —Тоша, садись, — Ира прошла пару шагов и села на стул, сиденье которого было обшито красными нитями. Шаст поступил также, попутно чихая и получая на это действие жалобно сказанное: «—Будь здоров». —Ира, мне тут делать нечего, давай говори быстрее, что тебе нужно, и я домой. —Антоша… Антон, — в более серьёзном тоне продолжила девушка, —знаешь, я очень переживала когда ты заболел, — она слегка замялась. Потом одно мгновенье и лицо дамы оказалось визави от Шастуна, настолько близко, что чувствовался аромат лаванды и сбивчивое горячее дыхание. —Тош, ты мне так нравишься, — было видно, что Кузнецова волнуется, но старалась всем видом не показывать это. Антон прижался к спинке стула всем телом, хватая вещь за деревянные ножки находящиеся сзади. Ком в горле неприятно начал давить на глотку, кислорода катастрофически не хватало, ведь температура воздуха, — как думал Шаст, — стала, словно только что извержённая лава в самом кратере. Девушка приблизилась к губам парня, — которые он кусал почти до крови, — медленно касаясь своими чужих, оставляя ярко-вишнёвую помаду. Ему было неприятно. Он даже и не думал, что когда к тебе тянутся для такого интимно-романтического момента, будет максимально отвратно. Чувствовал себя крайне паршиво, словно изменил кому-то. А может дело в нём? Ну, вернее в его ориентации. Портит ли она ему жизнь? На этот вопрос парень ответа не знает. Стараясь сминать чужие губы, дама прикрыла карие глаза, и пару кудрявых прядей упали на лицо юноше. Они неприятно щекотали кожу. Приходя в сознание от панических мыслей, он оттолкнул Кузнецову за плечи, отодвигаясь на стуле где-то на метр. Резко вскочив в сиденья, Шастун испуганным взглядом осмотрел непонимающую девушку. —Ты вообще сдурела что ли?! — юноша подался корпусом вперёд, срываясь на крик. Она молчала. Округлёнными очами рассматривала испуганную зелень в глазах противоположного, которые, наверное, даже потемнели от нарастающего приступа ярости. —Сталкерша недоделанная! Шаст быстро направился к выходу из закулисья, игнорируя: —Тош, Тоша стой! Ты не так всё понял! Юноша бежал из актового зала, не обращая внимания на вопросительные взгляды коллег по спектаклю. Антон стремительно спустился по лестнице, а двери, громко хлопнув за ним, дали Ире знать о побеге её объекта обожания. —Ты мой. Только. Мой. На телефоне прозвучали характерные звуки набора номера. —Алло? Сана, слушай…

***

Он бежит с другом к одуванчиковому полю сразу после приезда к бабушке. Мальчик переоделся в типичную деревенскую одежду: длинная футболка с коротким рукавом; испачканные в краске синие шорты; тапочки зелёного цвета с изображением лягушек. Конец августа был достаточно тёплым и благоприятным для цветов. Всё это лето они провели вместе с этим простым деревенским мальчишкой. Юноша всегда обещал, что приедет на следующий год на каникулах и сдерживал своё обещание. —Женя! Давай быстрее! Я уже скоро уезжаю, родители приедут с минуты на минуту! — тараторил городской парень. —Да бегу я! — спотыкаясь о коряги по дороге, спешно отвечал ему Евгеша. Открылся прекрасный вид на бескрайнее поле, каждым сантиметром усеянное одуванчиками. Слабый аромат травы щекотал ноздри, заставляя аллергика Женю чихать и потирать глаза. Половина растений уже перешли в фазу семянки, отчего контрастировали с ярко-жёлтыми цветками на фоне и уже заканчивающей свой цикл цветения — травой. Они добежали очень близко к цели. Светловолосый нагнулся корпусом вперёд, упираясь руками в колени, отдышка сильно сдавливала горло, а сухость дополняла это действо. Немного отдышавшись, парни посмотрели на территорию, к которой стремились. Сердце бушевало от эмоций, глаза с искоркой смотрели на разноцветные пятна расстилавшихся «ковром» цветов. —Капец, тут как всегда просто прекрасно, — возвращаясь обратно в ту же позу и рассматривая вид впереди, сказал мальчик. —Согласен, — отозвался друг. —Апчхи! — спешно закрывая лицо руками, Евгеха чихнул. —Да хорош уже чихать, — цокнув, пробормотал парень. Они прошли ближе к центру поля и светловолосый развалился на цветах. Разноцветные пятна окружили его тело. Ему всё равно, что он запачкается. Ему всё равно, что там, скорее всего, много жуков и муравьёв. Ему всё равно, что может быть, никогда сюда не вернётся. Мальчик прикрыл глаза. Где-то глубоко внутри разливалось тепло, согревающее каждую частичку тела. Последние лучики летнего солнца согревают это место. Следующий учебный год, будет тяжёлый, как и все остальные. Тяжело осознавать, что бабушка переезжает в другую часть Москвы, но свой бывший дом, — который стал дачей, — бросать не собирается. Евгеша присел в позу “лотоса” по правую сторону от головы лежащего, пришедшего в экстаз. Он рассматривал большие, слегка оттопыренные, уши; кудрявые от природы русые волосы; худощавое телосложение, для такого большого роста. Парень сорвал один из близко растущих цветов и притронулся к уху друга, вставляя за него стебель цветка, аккуратно поправляя цветную макушку. Тот непонимающе раскрыл зелёные глаза, немного приподнявшись на локтях. Вздёрнув левую бровь вверх, он подтвердил свой вопросительный взгляд. —Ты красивый… — его щёки покрылись румянцем. Но тут Женя схватил чужие ладони в свои сложенные замком руки, оказавшись около согнутых в коленях ног лежащего на земле. —Антош… Антоша, ты мне нравишься! Обещай, что ты ещё приедешь! Кареглазый брюнет, с крупной родинкой на щеке, с большой надеждой смотрел на Шастуна, в ожидании ответа на мучающие его сердце событие. —Жень, — Шаст одёрнул руки из хватки, —я… не знаю, приеду ли ещё… —Это всё как-то неправильно, ты мальчик, я тоже, а… меня девочки интересуют, — Тоша не был уверен в своём ответе, но решил, что сказать именно так — будет вернее. Не могли они в семь лет решать что правильно, а что нет. Не могли понять, что им нужно. Они больше не увиделись следующим летом.

***

Последующие два месяца прошли очень обычно и скучно. Никаких событий, никаких ситуаций, никаких занятием репетиторством. Арсений молчит, Антон практически о нём не знает, спрашивал у Оксаны, на что она холодно отвечала, что: «—Занят» или «—Уехал в гости» и прочую ерунду. Шастун вернулся после уроков, где ему полностью промыли мозги с этими экзаменами, к которым он благополучно не готовился. Спектакль должен быть ближе к концу мая, то есть через чуть больше полтора месяца. Тоша, кстати, был очень даже рад своей роли, хотя поначалу казалось, что она самая ужасная. Весь его выход в начале: с имитировать игру на трубе со словами: «—Жила была принцесса Изольда, послушайте историю о ней и ладоней для аплодисментов не жалей». За окном начало марта. Прошло достаточное количество времени с той ситуации с Арсом, а она всё ещё не выходила из кудрявой головы. Нежный, жаркий поцелуй отдавался внизу живота распространяющимся теплом. Он множество раз возвращался в чат к объекту обожания, упорно игнорируя знаки внимания от Иры. Видел, что Попов был в сети и облегчённо выдыхал. Ещё и Серж вечно подначивал своими глупыми шутками. Хоть они и шутили друг над другом, всё равно оставались теми же преданными друзьями, играющими в приставку, купленную родителями Матвиенко ему в подарок на Новый Год. Парень развалился на незаправленной постели, молясь на египтян за то, что они придумали такую божественную вещь, как кровать. Мама шумела на кухне столовыми приборами. Отец читал свежую прессу проклиная правительство за… да практически за всё. На фоне телевизор рассказывал кучу печальных новостей. На ужин будет борщ с мясом. —Майя, видишь, что творится! — размахивая газетой, отзывался Андрей. —Да вижу, ужас! — подтверждала женщина. Тут по квартире раздалась длинная мелодия дверного звонка. Родители на секунду утихомирились и вопросительно посмотрели в коридор на входную дверь квартиры. Напряг слух и мальчик в комнате, думая: «Кого это черти принесли в девять часов вечера». Мать вытерла мокрые руки полотенцем и направилась в проход. Дверь открылась и перед глазами появилась картина: мужчина лет двадцати пяти, тёмные волосы, чистые голубые глаза. Неизвестный хоть и был одет в богатую одежду, — казалось выглаженную так, что не оставалось ни единой складочки; и хоть под глазами были огромные и тёмные синяки, женщина не посчитала его как некого алкаша. —Здравствуйте, я Арсений Попов, репетитор вашего сына Антона по химии, я правильно попал? Глаза мамы заметно округлились, дама подметила для себя симпатичность пришедшего, кивнула и сказала: —Здравствуйте! Да-да! Проходите, пожалуйста. Она, словно специально покачивая бёдрами, прошла от двери, позволяя брюнету пройти в квартиру. Тот осторожно вошёл, здороваясь с отцом, сидевшим на кухне за столом, который откровенно разглядывал гостя. Антон услышал знакомый голос, и паника перекрыла кислород. На автомате он спрятался под одеяло, — в этот раз он был благодарен себе за свою халатность к уборке постели. «Ну нет… Ну не-е-ет… Только не этот Пидорович…». Казалось бы, он думал о нём и проверял на сто раз знакомую переписку в чате, а сейчас пытается спрятать свою красную морду под толщей одеяла. —Проходите-проходите, — женщина кокетничала с голубоглазым. —Присаживайтесь. Андрей оглядел гостя с ног до головы и грустно вздохнул, вспоминая свои молодые годы. Когда-то и он был таким красавчиком. —Будете борщ? Мой собственный рецепт! — подметила она и даже не дожидаясь ответа, поставила как казалось, выбрала самую красивую тарелку с горячим супом. —Благодарю, — Арсений неловко потёр затылок. —Антон!!! — мальчик аж дёрнулся от неожиданного крика своего имени. —Иди есть! Сколько можно звать, я тебе что, попугай?! «Она не меняется. Мама не звала и одного раза». Ноги стали ватными и ему совершенно не хотелось двигаться вперёд. Он шёл словно на казнь в шестнадцатом веке. Казнь — потому что хотелось, чтобы красная голова отлетела на метров пять с этим глупо-влюблённым выражением лица. Парень босыми ногами ступил на холодный кухонный кафель, заставляя мурашки холодными иголками пробежаться по телу. Арс украдкой посмотрел на юношу и вернул взгляд на поставленную перед ним тарелку свежесваренного борща. Чувства Антона описывать можно долго. Страх, непонимание, смятение, полное отсутствие рассудка и здравого смысла. Всё перемешалось в одну огромную кучу и вместо того чтобы выразить все эмоции и ощущения на словах, в горле застрял огромный ком, который не то что говорить, а даже дышать не позволял. Он сел ровно напротив пришедшего гостя и старался как можно меньше обращать внимания на его существование. Лишь боковым зрением подмечал, что тот сверлит его пронзительным взглядом исподлобья. «Не смотри. Не смотри. Не смотри-и-и!», — крутилось у Шастуна-младшего в голове. Мальчик взял ложку и набрал небольшое количество жидкости в неё, дрожащими руками поднося ко рту. К счастью или сожалению, Попов сам соизволил начать диалог. —Ты готовишься к экзамену? — обратился он к парню, который чуть не подавился супом от неожиданного вопроса. —А Вы его готовите, Арсений? Прошу прощения, не знаю по отчеству, — сказала мама, не дав сыну даже открыть рта. —Сергеевич. Да, только, в последнее время он пропускает занятия, — брюнет принялся за дегустацию борща. —Да Вы что-о-о, — мама театрально придвинулась к гостю, —ну мы с ним поговорим об этом, — Майя бросила озлобленный взгляд в сторону Тоши. —Арсений Сергеевич, а Вы откуда? Женат? Дети есть? —Майя! Да прекрати ты! — не выдержал Андрей, сминая газету в руках, и максимально старался скрыть нарастающую злость. Мама лишь недовольно хмыкнула. Не в её приоритетах слушать ревность мужа. Арсу несказанно льстило, что на него обращают внимание дамы, но к её сожалению, приехал «принц на белом коне» не за ней, а за её прекрасным сыном. —Антон, — набатом глубоко в голове раздалось его имя, —у Оксаны восьмого марта день рождения, она приглашает тебя. Тоша специально закатил глаза и цокнул, чтобы создать впечатление того что: «да-вообще-насрать-мне-на-тебя-и-твои-предложения». Попов лишь выдохнул, поняв, что ответа от кудряша он не дождётся. —Антоша, веди себя приличней! — высказалась на его жесты мама. Шастун-младший лишь скрестил руки на груди и немного съехал по спинке стула, откидывая голову назад. Минута молчания. Никто не решался начать говорить о чём-либо. Только телевизор вещал о том, что: «где-то там, на какой-то улице, кого-то там оштрафовали». Наконец гость решил покинуть эту квартиру, где ему были рады-не рады. —Что ж, пойду, дела, — поднявшись из-за стола, трактовал Арсений Сергеевич. —Конечно-конечно… — с некой пассивной агрессией ответил Андрей, исподлобья глядя на уходящего и вернулся к чтению уже мятой газеты. Тоша в глубине души уже ликовал, что Арсений свалит, и надеялся, что больше не появится. Но фраза матери испортила все «радужные» планы: —Антон Вас проводит! Глаза зеленоглазого стали по пять копеек, с испугом смотря то на Майю, то на Арса. —Давай-давай, вперёд и с песней. Женщина, немного придвинувшись к уходящему гостю, прошептала ему на ухо просьбу с номером телефона, на что Попов замялся и осторожно кивнул, сглатывая накопившуюся слюну. Шастун-младший с недовольными вздохами поднялся со стула, отчего тот слегка проскрипел по кафелю. Хотелось бы развернуться и послать Арса в лес за грибами ядовитыми, но перечить маме было вообще не лучшей идеей. Гость спешно обулся и посмотрел на максимально медленно делающего движения, Антона. Ничего не сказав, лишь тяжело вздохнул. Выйдя на лестничную клетку и закрыв дверь, Шаст запнулся о не завязанный шнурок кеда и полетел в сторону Попова, тут же оказавшись на массивной груди мужчины. Тот в свою очередь среагировал очень быстро, обхватывая мальчишку и прижимая слабое тело к себе. Следующим рывком Тоша уже был прижат к стене, и над ним красовалось нависшее тело голубоглазого. Чувствовалось сбивчивое дыхание обоих, аромат до боли знакомого мятного одеколона ударил в нос, щекоча ноздри. Сердце сорвалось на бешеный темп, казалось, уже стуча о косточки рёбер, отдавая стук глубоко внутрь. Руки Попова были по обе стороны от тушки Шастуна, не давая тому и шанса на лишнее телодвижение, хотя даже «тушкодвижение». —Тош… — с хрипотцой в голосе начал Арсений. —Почему ты убежал? Я… я даже… сказать не успел, то есть ты всё не так понял… — мужчина слегка замялся. Антон посмотрел в океанскую глубину глаз напротив. Только сейчас он заметил огромные синие круги под ними, которые, казалось, перекрывали всю некогда светлую кожу под очами. Лицо через несколько секунд оказалось настолько близко, что парень, наконец, смог рассмотреть ближе голубую радужку. В глазах, под пушистыми, тёмными ресницами, читалось искреннее отчаяние и страх отвержения. Говорят, глаза — зеркало души. Сейчас Шаст был в этом как никогда убеждён. 1… Руки Арса легли на талию стоящего спиной к стене. 2… Глаза скрылись за ресницами, пряча кристальные очи под веками. 3… Губы коснулись противоположных, аккуратно прикасаясь к ним, сминая и проводя языком. Шастун не понял, как начал отвечать на поцелуй. Не понял, как положил руки на широкие плечи Попова. Не понял, что это их второй поцелуй, но разница в том, что этот инициировал Арс. Мальчик старался что-то вытворять своим язычком в глубине чужого рта, но получалось очень неумело. Языки переплетались с особой нежностью. Причмокивания, казалось, разносились эхом по всему подъезду. В глубоких далях сознания Антоша ненавидел себя, что он так просто отдался в руки к «этому». Но сейчас им слишком хорошо. Слишком, чтобы просто уйти и забыть о существовании друг друга. На несколько сантиметров они отдалились друг от друга, и ниточка слюны разорвалась в воздухе. Брюнет перешёл на шею русого и впился зубами в молочную кожу. С губ Шаста сорвался возбуждённый стон, который он сумел подавить, закрывая рот дрожащей ладонью. На шее остался багровый след, цвет который он приобрёл за счёт наливания крови в это место. —Прости… Арс развернулся и спешно, ускоряя шаг, стремился покинуть подъезд. Антон скатился по стене, опускаясь на корточки. Мысли перемешались в один большой ком. Руки дрожали; губы горели, словно к ним приложили раскалённый утюг; новая «метка» ноющей болью не давала о себе забыть. Что. Только. Что. Вашу. Мать. Произошло. В голове должны были крутиться воспоминания о жарком поцелуе, но: «У этого придурка кредо такое — сваливать после поцелуя?!».