Alamos Malbec

Туман поднялся к пику гор, и утреннее солнышко начало прогревать промёрзшую землю. Март — месяц цветения, грязи, влюблённых парочек на лавочках и орущих котов. Антон, встретившись с Серёжей, шли по таящему снегу на асфальте, который уже не издавал таких мелодичных хрустов под ногами, а лишь звуки растекающейся слякоти. Друзья направлялись на день рождения Оксаны, для которого родители девушки сняли коттедж на сутки, — как-никак ей исполняется восемнадцать. Московские улицы переполнены людьми, особенно цветочные магазины, ведь восьмое марта, как все знают — Международный женский день. Повезло Ксане родиться в такой праздник, два подарка получает. В русой голове Шастуна крутилась мысль: «Ну, вот теперь везде можно будет сигареты покупать, Суркова не откажет». —Серж, — обратился к другу парень, —ты уверен что твой подарок подходит для дня рождения? Матвиенко лишь ухмыльнулся и одобрительно кивнул на вопрос. Подарком, который он подготовил, была раздражающая курица. Шаст не совсем понял для чего, Матвиеныч не собирался рассказывать, как бы зеленоглазый не просил. После той ситуации с Арсением в подъезде, Антон всем богам молился, чтобы тот где-то затерялся и не придёт… … на восьмое марта… … на день рождения родной сестры. Оживлённая улица шумела, кричала, люди в пробках сигналили и ругались матом, отчего Тоша слегка дёргался и оборачивался на резкие звуки. Смотрел на счастливых парочек, радостных девушек с букетами цветов. Антон делил для себя две категории дам: первая — с одним или несколькими маленькими цветочками, но они искренне улыбаются, обнимая своих партнёров; вторая — в богатой одежде, с такими же парнями, огромными корзинами роз, тюльпанов и прочих растений. Засмотревшись, Шастун даже не понял, как его резко оттянули за плечи перед пешеходным переходом. —Тоха, етиттвоюмать! У вас с Арсом настолько всё плохо, что ты под машины бросаешься? — обеспокоенно начал ругаться Сергей. —А? Нет, я просто… что? Ах ты… Антон слегка ударил друга по плечу и оскалился, смотря в карие глаза напротив. Парни перешли дорогу и направились в метро, которое отправлялось в сторону коттеджа.

***

Перед глазами открылся вид на большое здание с огромными панорамными окнами. Два этажа, весь коттедж отделан белым сайдингом и штукатуркой. Внимание сразу зацепила крупная терраса с колоннами, которая находилась в передней части дома. Вокруг здания был аккуратно посаженный сад, состоящий из ярко-зелёных сосен и елей. Мраморная плитка выстраивала дорожку к входу, как казалось друзьям, царского поместья. Парни прошли к чёрной, дубовой двери и нажали на звонок, который был закреплён по правую сторону от объекта. Вещь при нажатии издала мелодию птички, и послышались шаги с внутренней части дома. На пороге появилась глава торжества — именинница Сана. Девушка была одета просто в прекраснейшее платье, с крупным вырезом на месте шеи, цвет у него васильковый, — идеально подходит к оттенку глаз дамы, — оно переливалось серебристыми блёстками. Яркий макияж подчёркивал черты её милого лица: яркие тени, светло-розовые румяна, стрелки, коричневая тушь и матовая помада с оттенком персика. Волосы собраны в красивый пучок на затылке, закреплённый заколками с жемчужинами на изгибах. Суркова улыбалась белоснежной улыбкой и открылся ряд отбеленных зубов. —Мальчишки-и-и!!! — она бросилась в объятия к друзьям. —С днём рождения наше солнышко! — сказал Антон, вдыхая аромат малины от дорогих духов. Парни протянули подарочные пакеты подруге и вошли в коттедж. Да, тут слишком дорого… Интересно, откуда у тёти Тани такие деньги? В самом здании так же красиво, как и снаружи. Для Тоши красота — равно богатство. Высокий отбеленный потолок; стены, отделанные берёзовыми досками; интерьер расставлен, как с обложки журналов: шкаф, письменный стол, мягкое серое кресло. Подняв голову, внимание сразу зацепила люстра, которая, казалось, была сделана из алюминия, ведь он поблескивал от лампочек в виде свечек, расположенных на ярусах светила. Такие осветители попадались Антону только в книгах о графах. Кстати… о графах. Где этот «любитель сваливать, когда надо»? Зеленоглазый не удивился, если бы узнал, что сиё поместье арендовал именно Арсений, хотя пардон: Арсениймунд Попов II. Проходя далее, уже в глубину комнат, Оксана провела Антошу и Сержа к праздничному столу, и другим гостям. Их было большое количество, вспоминались некоторые с той самой вечеринки, но заострили взор далеко не эти люди. Вот с левой стороны стола, относительно Оксаны, — приближённо к ней же, — сидит Ира. Вся такая из себя: в дорогом платье чёрного цвета; золотое колье красуется на открытой шее и ключицах; волосы накручены в шикарные локоны; яркий макияж сочетается с платьем. Она, скрестив руки на груди, облокотилась на спинку стула. Но как только заметила вошедших мальчиков в комнату, вздрогнула и широко раскрыла глаза, выпрямившись. Объект под именем «Кузнецова» Шастуна не привлекал. А цеплял именно тот самый, взгляд которого отдавался толпой мурашек и холодком по всему телу. Тоша осторожно сел за стол и как назло прямо напротив того человека, чем тот уже пользовался во всю, прожигая в профиле парнишки дыру. Он старался максимально скрыть лицо за растрёпанными кудряшками, опуская голову и смотря в свои сложенные на коленях руки. Казалось, в джинсах скоро дыра будет от такого настойчивого взгляда зелёных глаз. Повисла минутная тишина, но её решил разбавить Арс. Мужчина собрался исполнить традицию — сказать тост. Что там обычно желают? Счастья, здоровья, денег, любви… и прочая херня. Редко когда бывают действительно искренние пожелания. Кажется, что хотят, как можно быстрее пожелать то, что передаётся испокон веков, и быстрее приступить к выпивке заветной жидкости в бокале. Попов встал со стула, поправил галстук, эстетично взял бокал в руку, перед этим немного покрутив его, отчего жидкость оставила бледные следы на стенках стекла. —Дорогая моя сестричка, я от чистого сердца поздравляю тебя с твоим совершеннолетием. —Восемнадцать лет — возраст возможностей и достижений, но я хочу, что бы ты поняла в жизни одно… — темноволосый опёрся левой рукой о стол, замявшись на своей пламенной речи. —… найди себе человека, который действительно будет тебя ценить и любить, — Антон заметил, что говорящий вернул взор на него, предварительно сглотнув скопившуюся слюну, и рвано выдохнув через зубы. Он слегка вздёрнул голову вверх, показывая этим действием важность последующих слов: —А ещё учись на одни пятёр… Ему не дали договорить, ведь Окси издала стон страдания, сползая по стулу чуть вниз. —А давайте лучше во что-нибудь сыграем? — перебивала она брата. —Оксана Александровна! Дайте договорить! — начал делать замечание раздражительный Арсений, стуча левым кулаком по стеклянному столу. Ксана поднялась с бокалом белого игристого вина и протараторила лишь: —За моё здоровье! Идём играть в «Правду или действие», — девушка залила весь напиток, запрокинув голову. Гости посмаковали вино, в отличие от Оксаны, но дружно согласились на идею именинницы. Только Попов буркнул что-то вроде: «—Мелкотня пузатая».

***

Время близилось к позднему вечеру, большинство гостей ушло домой, ведь кому-то завтра на работу, хотя хотелось бы ещё одного выходного в честь восьмого марта, но как-то надо отрабатывать деньги, которые были потрачены на букеты из сто одной розы. В компании остались лишь Серёжа, Антон, какой-то лысый парень, — которого, как выяснилось, зовут Димой. Ещё Арсений, и, собственно, Окси. Друзья расположились на мягком белом ковре, который находился в центре гостиной. Вещь была в форме круга, так что, соответственно, гости сели по его форме. —Правда или действие? — бесконечный раз за прошедшие добрые два часа, прозвучала эта фраза из уст Ксаны. —Правда, — устав окончательно, и находясь подшофе, ответил Тоша. Суркова задумчиво приложила указательный палец к губам, марая его в помаде. Немного обдумав вопрос, она выдала: —Антош, тебе нравится Арсений? Тот, услышав такой вопрос, подавился, сам не знает чем, — предполагал, что воздухом, — и закашлялся. Глубокие глаза Попова заметно округлились и бросали взор то на Сану, то на Шаста. —Нет-нет-нет! — протараторил он, слегка подаваясь корпусом вперёд, для убедительности. —Ладно-ладно, — девушка усмехнулась, и её улыбка растянулась по лицу. —Арс, правда или действие? —Правда… — хотел было закончить предложение темноволосый, но сказал другое. —… хотя нет, хрен тебе, действие. Казалось, что игра всем давно наскучила типичными вопросами, ведь всем было лень что-то выполнять. А тут раз, Арсюшка наш решил раскрасить скучное развлечение. У Сурковой даже искорки в глазах засверкали. Та заметно оживилась, как будто выжидала этот ответ именно от брата. —Та-а-ак, — улыбаясь протянул именитый Дмитрием, что сидел рядом с Матвиенко, —начинается что-то интересное в конце концов. —Арс, тебе действие… — она выдержала паузу. —Останьтесь вместе с Антоном закрытые в спальне на десять минут. Шаст дёрнулся и глазами, полными шока и страха, посмотрел на именинницу, мысленно говоря список самого отборного мата. Но ответ Попова взбудоражил не меньше: —Хорошо. Мужчина сказал это совершенно безэмоционально, что словно холод от его слов прошёл в гостиную, заставляя замёрзшего Серёжу, — который пить много не стал, ему хватило два дня похмелья после того раза, следовательно, не был согрет горячительными напитками, — стараться согреть себя трением ладоней об плечи. Дима, заметив «страдания» неизвестного мальчишки, решил отдать ему свою тёмно-зелёную толстовку. Серёга лишь тихо поблагодарил парня, отводя слегка неловкий взгляд в сторону. Антон ещё больше разозлился и даже начал скалиться, смотря на мужчину. Голубоглазый поднялся с пола, прикрыл глаза и сказал: —Идём. Старший удалился первый, выходя из комнаты, направляясь в правую сторону. Антон осмотрел гостей округлёнными глазами изумрудного цвета. Он чувствовал, что сердце подскочило к горлу и начало биться там, как руки начинают подрагивать, а кончики ледяных пальцев покалывать. С глубоким вдохом, — таким, что лёгкие начали болеть, — младший поднялся, и под улыбчивые взгляды собрался идти. Но перед этим обратился к Оксане, немо шепча: «—Ах ты без струнная балалайка, сука…». Девушка на это лишь стала улыбаться во все тридцать два, щурясь от смеха. Матвиенко и Позов, лишь показывали некие жесты, все поняли какие. Ну что, хотел Тоша казнь? Вот тебе и казнь.

***

Закрыв спальню внутри, Попов включил свет и поставил таймер на десять минут в телефоне. Первая минута была самая долгая. Парни, молча, рассматривали друг друга, моментами отводя взгляд на другие предметы в комнате. Антон расположился на одном краю кровати, Арсений на другом. Тишина давила на обоих, никто не решался начать диалог. Хотя им стоило, наконец-то, поговорить. Что они чувствуют? Почему молчат об этом? Неужели всё, что они ощущали, останется таким же не озвученным до конца? Антон поставил локти на колени, уткнувшись своим всегда холодным носом в сложенные замком руки. —Ну, они там будут что-то делать или нет?! — прислонившись правым ухом к дубовой двери, Оксана нетерпеливо ждала хоть единого словечка. —Ксюнь, поверь, я Арса не первый год знаю, а вот, — он придвинул рукой Сержа к себе за талию, —Серёжа — Антона. —Они сейчас десять минут молча просидят, пошли, доедим суши. Матвиенко закивал, заливаясь румянцем, ведь: «слишком-близко-твою-мать». Дама лишь раздражительно топнула ногой, но с друзьями согласилась. Слыша, как остальные спускаются по лестнице, Арсений, наконец, решился заговорить с неким «соседом по комнате». —Тош… Шастун сразу обратил внимание на прозвучавшее его имя, которое разрезало тишину. Мальчик поднял взгляд, но голову нет. Тут Арс резко встал и подошёл к нему, садясь перед парнишкой на корточки. Взяв его ледяные руки в свои горячие ладони, он начал говорить: —Прости, что оставил тебя на такой большой срок. Я искал тебя, приходил, писал, но так и не отправил заветных трёх слов. Я караулил тебя возле школы, даже пришлось пообещать Оксане, что буду увозить её оттуда домой… —Маньяк, — высказался Антон, строя из себя обиженного. Мужчина лишь свёл брови к переносице, и крепче сжал руки юноши. —Пытался приходить, но ваша консьержа не пропускала меня ни в какую. Пропади она пропадом, — буркнул он. —Да, Марья Николаевна такая… и как она тебя в итоге пропустила? —Я заплатил ей, — обыденно ответил Попов. —Не думал, что она взяточница, сколько ты ей дал? — Тоша максимально старался отвести тему. —Десять тысяч рублей. Относительно дёшево. Антон кашлянул, но ничего не сказал. Арсений тоже промолчал. Тот встал и отошёл на пару шагов от парня, повернувшись спиной, вызывая негодование на лице Шаста. Антон собрал последние силы в яйца в кулак и спросил то, чего он ждал более двух месяцев: —Арсений Сергеевич, кто мы друг для друга? Арс был благодарен себе, что повёрнут спиной и Тоша не увидит его шока. Глаза метались из стороны в сторону, дыхание, как и сердцебиение, участилось, кровь начала отливать от рук, сводя их в лёгкие судороги. —А сам ты, что хочешь? — не подавая вида о своём состоянии через голос, трактовал темноволосый. —Я… — а вот Шастун как раз замялся, но была не была, решил сказать, что он действительно думает. —Хочу, чтобы ты был моим парнем. Сердце ёкнуло у двоих. Зелёные глаза поднялись на стоящее тело. «Что я только что сказал? Твою мать!», — уже жалея о своих словах, и в принципе о своём существовании, пронеслось в голове кудрявого. —Хорошо, мы встречаемся, — поворачиваясь всем корпусом, сказал мужчина. —А… С наивысшей скоростью к нему приблизился объект обожания. Взяв чужой подбородок рукой, придерживая его большим пальцем, он трепетно коснулся чужих, но таких манящих губ. Стало слишком жарко, градус и тела, и воздуха, повысился на сто делений вверх. Старший сминал губы напротив, проходя по их контуру языком, а потом проник внутрь, по-свойски хозяйничая внутри рта мальчика. Языки сплетались между собой, полностью обмениваясь своей влажностью. Тихие причмокивания объёмными звуками разносились по комнате. Шаст раздвинул ноги в стороны и отодвинулся чуть дальше на кровати, подпуская Попова ближе к себе. Парнишка держался на локтях, пока мужчина над ним придерживал его голову за подбородок. Поцелуй выходил страстным, даже учитывая тот факт, что губы младшего были сухими, обветренными и бледными. У него довольно-таки интересная форма губ — верхняя была чуть тоньше нижней. А Арсений у нас Аполлон во плоти — с пухлыми, пунцовыми устами. Взгляд двоих был мутным, скрытым под пушистыми ресницами и тонкими веками. Так нехотя отодвигаясь от своего мальчика, между ними протянулась ниточка слюны, которая в эту же секунду разорвалась в воздухе. От такого высокого градуса жары весь лоб покрылся испариной, так что кудряшки Шаста прилипли. Арс после отстранения от поцелуя заботливо поправил причёску юноши, заправляя выпавшие пряди за ухо. Из-за этого щёки парня покрылись ещё бóльшим румянцем. Тут телефон завибрировал в кармане темноволосого, и тот, достав его, показал экран, на котором отобразился ранее поставленный таймер, который вещал об окончании времени. —Время вышло, — с надменным взглядом по-океански голубых глаз, интерпретировал он. Протягивая руку к русому, потрепал его взмокшие кудри и, развернувшись, открыл замок, выходя в коридор. А Антон остался. В шоке, возбуждении и с растрёпанными волосами.

***

—И раз-два-три, раз-два-три! — хаотично ритму вальса, который играл в колонках в актовом зале, тараторила Елена Андреевна, руководя «парадом». Происходила репетиция вальса, никто не знал, зачем его репетировать в конце марта. Выпускной будет в окончании мая, а спектакль состоится в начале последнего месяца весны. Шастун, честно сказать, пропускал любые репетиции. Не в его приоритете танцевать с девчонкой, которой имя Ира Кузнецова, — она сама потребовала поставить её к Антону. Шаст, конечно, протестовал, но увидев строгий взгляд измученного директора Станислава Владимировича, просто смирился. Но посещать мероприятия не собирался. Ему более интересно сидеть и слушать лекции от его парня Арсения. Пусть он и ненавидит химию, но с уст Попова все эти формулы звучали такими идеальными, что хотелось прямо сейчас сдать экзамен и пойти учиться в университет, где работает Арс. —Антон! Обними её за талию-то, наконец! — учительница биологии срывалась на крик, ведь музыка была чересчур громкой. Глаза Иры загорелись яркими звёздами, когда Тоша, вздохнув, левой рукой, притянул её чуть ближе к себе за талию. Казалось, что дама сейчас взвизгнет от наступающего счастья. Парочки крутились в ритм музыки, переставляя ноги по форме «ромба», всевозможно стараясь не наступить на чужие пальцы. —Всё, стоп! —Репетиция на сегодня окончена, все молодцы. Свободны. Отцепившись от девушки, юноша радостно заулыбался, ведь сегодня занятие репетиторством и Арс должен забрать его на своём Форд Фокусе. Антон ждал этого все семь мучительных уроков. Но не суждено ему убежать так быстро. —А Шастун останется. Задержись на пару минут. Страдательный вздох, но портфель с плеча он снял и присел на сиденье, которое было оплетено красными нитками. То слегка проскрипело, это было услышано, ведь в опустевшем актовом зале каждая падающая пылинка была слышна. —Ты вообще собираешься что-то сдавать? — уже спокойным голосом с ноткой усталости начала Елена Андреевна. —Конечно, химию. —Да ты что мой дорогой! А кто тебе сказал, что ты будешь вообще допущен к экзаменам? У тебя сплошные пропуски и прогулы! —Елена Андреевна, ну только Вы не начинайте… — на вздохе высказался парень. —Всё я сдам и сделаю, уже договорился с Галиной Михайловной о сдаче её предмета. Тут у него завибрировал телефон, который оповестил его о сообщении в чате от «Любимого». Арс —У тебя всё хорошо? Уже все вышли, ты один копаешься. —Жду у входа). —Ладно, но учти, ещё один прогул или пропуск репетиции, я пойду напрямую к родителям! —Да-да-да, я Вас понял, — живо начал собираться Антоша и побежал в сторону белых дверей. Он даже не слушал, что она сказала. У парня есть дела гораздо интереснее.

***

—Ну и чего мы так долго? — отвлекаясь от записей в телефоне и немного закоченев, недовольно высказался Попов. —Прости, пожалуйста, меня училка задержала, — буквально вваливаясь в салон автомобиля, запнувшись на некоторых словах своего оправдания, говорил Шастун. Вот, казалось бы, пару дней назад Арс ошарашил юношу предложением встречаться, как сейчас они вовсю одаривают друг друга мягкими поцелуями в щёки и он забирает его со школы домой. Их никто не замечал, оно и к лучшему. Россия всё-таки, а даже если не брать масштабы страны, родители не поймут. Кстати об отце старший никак не кололся, мол: «—Не знаю где он и знать не хочу». Всё равно когда начинались подобные диалоги, младший замечал напряжение Попова, которое тот сам не показывал, но мимика выдавала истинные чувства: то бровь дёрнется, то скула шевельнётся, а иногда просто он облизывал пересохшую нижнюю губу. Антон как всегда начал пламенную речь о сегодняшнем дне, попутно пиная коленом бардачок и ругаясь матом. Проклинал это учреждение, от самого подвала до верхушки крыши, со всеми её обитателями. Казалось, что от его крика треснут стёкла, а сиденье сломается и запрокинется назад. —Нет, ну ты прикинь! Коза такая: «Да ты ничего не сдашь, бла-бла-бла». Корова плешивая, чтоб она… Договорить ему не дали, осторожно поцеловав в лоб, отчего тот замолк и залился румянцем. Немного выдержав паузу и потрепав парня за волосы, голубоглазый сказал: —Поехали уже, кудряшка недовольная, — мужчина тепло улыбнулся и нажал на газ. Тоша пристегнулся и пронаблюдал взгляд глубоких лазурных глаз. Машина тронулась с места и поехала к дому Арса. Их ждёт интересное занятие.

***

Полный зал гостей, которые ни на секунду не замолкали, чем создавали огромный шум, такой, что человек не мог услышать собственного голоса. Сегодня состоится долгожданная премьера спектакля. Ребята все волнуются, мечутся туда-сюда в закулисье. Кто-то нервно наматывает круги в помещении, другие повторяют текст с мятых бумажек, обязательно запинаясь, и на полукрике выдавая, что они не справятся, и вообще ничего не знают. Шастун не исключение. Сидит в дальнем углу, слегка отделяясь от центра суматохи, но волнуется не меньше. Теребит края своего костюма, который раздражал его из-за ужаснейшего стиля и ярких цветов. Около его ног лежит маленькая труба, звук которой будет имитирован колонками. Казалось бы, у юноши вообще не сложная роль, ведь его выход состоит из всего пару строчек в начале и конце представления. Но он волнуется наравне с главными героями спектакля. Ира вообще с ума сходит, срываясь на каждого, кто к ней приблизится более чем на один метр. Только её партнёр Олег, помалкивая, смотрит на даму и прикусывает внутреннюю часть щеки. Родители парня, естественно, не пришли. Маме не было особо интересно разглядывать сына в начале и конце, Майя требовала дать главную роль для Антона. Слава Богу, Елена Андреевна понимала, что даже если ему выдать важное предназначение, то он перестанет вообще посещать репетиции и их старания пойдут ко дну. Ей даже гораздо интереснее было выйти на контакт с репетитором мальчика. Слишком Арсений Сергеевич женщине приглянулся. Про отца, наверное, комментарии не нужны. Бизнес, бизнес и только бизнес. —Так, все попили, в туалет сходили? Сейчас уже будет начало, — уточняла учительница. —Если хотите, то бегом туда и обратно. Тоша поднял руку, и ему кивнули. Тот поднялся с корточек и через запасной выход вышел в коридор. Почувствовалась морозная прохлада. Антон даже на пару секунд остановился подышать. В закулисье чересчур душно. Причём не только из-за нехватки кислорода, люди там тоже играют особую роль в духоте. Зайдя в туалет, где было достаточно темно, он достал из кармана тёмных джинс телефон. Включив его, сразу написал в чат Арсению.

Тоша —Попов, ты придёшь? Сейчас через пару минут начало.

Арс —Конечно, уже выхожу из квартиры.

Тоша —ИЗДЕВАЕШЬСЯ?!! —АРС, ТЫ СЕРЬЕЗНО, ЧТО ЛИ???

Арс —Да шучу, сейчас буду).

Тоша —… —Бесишь…

Арс —Целую :). Убирая гаджет обратно в карман, тот подошёл к раковине. Решил сполоснуть руки, ведь они вспотели от непереносимой жары. Холодные струйки воды полились на тонкие костлявые пальцы, охлаждая их резким ледяным потоком. Как ни странно, обычно Тоша предпочитал больше тепло, чем холод, а сейчас наоборот очень рад прохладе. Встряхнув кистями, капли слетели на пол. Мальчишка не хотел вытирать руки о костюм, ведь получил бы суровое наказание. Спешно вернулся обратно в закулисье, в нём все уже сидели тихо. Елена Андреевна вышла на сцену объявлять о начале представления. Зайдя обратно, схватила Шаста под локоть со словами, которые адресовала не только парню: —Всё! Тихо! Начинаем.

***

Мальчик стоит на сцене, в зале более трёх ста людей. Он ужасно нервничает и ищет глазами маму. Ребята, стоящие рядом с ним, начинают рассказывать стишки. Все заметили пришедших родителей и стали улыбаться, без толики волнения говоря строчки стиха. Антоша не видит никого. Сидят чужие мамы и папы. Все смотрят на детей, кто-то снимает, а взрослые ребёнка, который рассказывает в данный момент, немо говорят вместе с ним, с большим восторгом глядя на их маленькое чудо. Очередь доходит до него. Шастун забыл всё, что учил дома. Мама ругала его за маленькие ошибки в словах, а если начинал рассказывать вообще не то, могла замахнуться над ним кухонной тряпкой. Он молчит, полностью забыв даже первые строки. Он дрожит от страха, который поглощает каждую клетку его тела. Он понимает, что не любим и никогда не был.

***

Шастун выходит на сцену с воспоминаниями, которые пронизывают его голову изнутри. Проходя пару шагов, он подносит трубу к губам и звук из колонок подаёт острый тембр инструмента. —Ну, здравствуй, собранный народ! —Готовься услышать историю, поведанную рыцарем достойным, о нелёгкой любви его к принцессе, что в замке том была под властью мести, полученной грехом от короля. —Ладоней своих от аплодисментов не скрывай и эмоции смело выражай, наслаждаясь представлением, дослушай, будешь благодарен, без сомнения. На своё же удивление Антон не запнулся и не потерял сознание — успех. Только вот одна вещь очень сильно давила на открытые раны: где Арсений? «Может я не заметил, наверное, не увидел…» «Да, точно, он же явно там был, Арс обещал…» Шаст присел на корточки подальше от всех остальных, кто был в закулисье. На сцену вышли Ира и ещё один парень с её класса, что играл роль её отца. Зал восторженно преподнёс их выход бурными аплодисментами. Спектакль начался. —Отец, что-то тоскливо на душе, и хоть молюсь я Богу каждый день, чувство грусти не даёт мне жить, а заставляет думать о любви к тому рыцарю чудесному, что приходил просить руки моей и сердца. Кузнецова по-актёрски кружилась, прикладывала тыльную сторону ладони ко лбу. В общем, делала всё, что было прописано в сценарии учительницей, которая сейчас, казалось, начнёт жевать как раз таки ту самую бумажку с текстом. —Я сто раз уже сказал, — начал грубым тоном «царь», —замуж ты за него не выйдешь! —Ты глянь-то только на него, ни силы, ни ума, а только жажда взять престол мой — великого царя! —Послушай, а ты проверял, на что способен этот парень? Давай устроим состязанье, с другими молодцами, что так стремятся вступить в союз со мной. Юноша прошёл пару шагов и взмахнул мантией. Принцесса присела на стул около имитированного из картона подоконника, смотря в воображаемое окно. —Что ж, права ты, дочь моя. Сообщи об этом пажу и посла мне позови сейчас, пусть пишет документ. Они удалились со сцены, вызывая в зале овации и восхищение. Зрители ждут продолжения.

***

Сцена с башней. Каждый спектакль с историческими корнями обязан был в себя включать подобные действия. Ира стоит за раскрашенным в виде кирпича плотным картоном. Не объёмным, за ним просто стоит высокая стремянка, на которой, собственно, и располагалась Кузнецова. Вечернее освещение, башня, романтика, прям целое амур-тужур. —Милый, услышь меня. Рыцарь мой, я у тебя в долгу. Пройди ты испытания скорее и буду я женой твоею. Отец велел, таков у нас закон, — девушка совсем вошла во вкус и даже не заметила, как пропустила некоторые строчки, хотя и без них вышло очень даже неплохо. —Я жду тебя возле часовни ровно в полночь, мы встретимся и погуляем вновь, — на этой окончательной фразе она послала ему воздушный поцелуй. Елена Андреевна лишь прошипела сквозь зубы: «Снова без эмоций и негромко…». Рыцарь молча кивнул и поправил свои кованые латы, направляясь в сторону замка. Его ждут испытания в скачках, по стрельбе и, конечно же, соревнование с главным противником, что тоже хочет жениться на принцессе.

***

Доходя до эпизода борьбы рыцаря с соперниками, Олег убивает своего противника, но тот успевает ранить и его, отчего рыцарь падает на сцене. Кузнецова подбегает, трагично садится на корточки около павшего тела и начинает рыдать. Слёзы попали на сердце, бла-бла-бла, всё как обычно. Чем себя развлекал Шастун? Просто имитировал говорящих на сцене руками, вернее, их речь. А ещё каждые пять минут проверял в сети ли Попов. Не понимал свои чувства. Вот вроде бы и не знает, есть Арс в зале или же нет, но ужасная обида проникает в каждую не то что клетку, а даже в каждый атом тела. Вот наступил апофеоз. Тоше самое время выходить и объявлять, что всё там хорошо стало, поженились и прочее. —И вот они вместе, рядом навсегда, а рыцарь теперь встал на трон короля! Спасибо за внимание! — завершил этими словами паж. Все участники облегчённо выдохнув, взялись за руки и под хлопки со стороны гостей, и их же свист, поклонились. Было не удивительно, что с одной стороны за его руку держалась Кузнецова. Чтоб её… Подняв голову, злость и неприязнь рассеялась. Он увидел его, там, далеко, на предпоследнем ряду из имеющихся сорока пяти, но это был Арс. Сидел ровно, в костюме, как обычно, — зануда. Антон широко улыбнулся и махнул ему рукой, на что тот сделал такой же жест. Все ушли в закулисье. Кто ругался матом про себя, кто жаловался, что хочет пить, а иной, — то есть Антоша, — был счастлив. —Всё ребятки, молодцы, всем пятёрки! — радостно трепетала и обнимала всех учительница биологии. —Но завтра как штык на репетицию вальса, Шастун, тебя особенно касается. Парень лишь цокнул и, накинув рюкзак на плечо, поспешил скорее удалиться отсюда, но не домой, а к Попову. Идя по школьным коридорам, зеленоглазый открыл чат в телефоне. «Любимый» уже настрочил ему парочку сообщений. Арс —Мне было скучно. —Грустно, что не увидел твоих кудряшек под дурацкой шляпой.

Тоша —Уже выхожу со школы, ты гей? —*где

Арс —… —Жду на улице. Тоха поржал со своего режима Т9, а ведь он хотел его выключить, хорошо что его что-то остановило. На улице уже достаточно темно, прохладно, но юноша без куртки. Сейчас за это отхватит, но пусть лучше так, чем молча обсуждать этот дебильный спектакль.

***

—А-а-арс! Антоша бежит в объятия к тому, о ком думал всё время. Его заключают в них: нежные, осторожные, но крепкие. —Я думал ты не придёшь, — еле слышно проговорил младший, так как уткнулся носом в грудину старшего. —Как бы я не пришёл, — с мягкой улыбкой ответил Попов. Но тут он отстранился и скрестил руки на груди. Брови сошлись переносице, а глаза, которые были слегка прикрыты веками, смотрели с некой надменностью. —Я тебе значит, хочешь, Антоша, репетиторство? Держи тебе репетиторство. Хочешь, приду на мероприятие? Пришёл. —А ты что? — задал вопрос, как будто сам знает ответ, но хочет услышать его от юноши. —Да что я уже сделал? — Шаст глубоко выдохнул, произнеся фразу с особой усталостью в голосе. —Ты меня геем назвал. Антон состроил хитрую ухмылку и выдал: —На правду не обижаются. Тоша уже придумывал план и маршрут побега, ведь за такие фразочки ему могло влететь хлестче отсутствия куртки. Но наказания не последовало. Последовала лишь протянутая рука Попова, ладонь которой потрепала Шаста по русой, кудрявой голове. Зеленоглазый залился лёгким румянцем, насупился и сложил губы в трубочку. Голубоглазый только солнечно улыбнулся. —Ты никуда не спешишь? — задался вопросом Арсений, когда двое садились в Форд Фокус. —Нет в принципе, мама будет конечно недовольна, что я поздно вернусь, — Шастун, наконец, научился пристёгиваться в этой машине. —Ну, тогда отлично, — Попов кладёт руки на руль, а ноги ставит на педаль, —тогда поехали на Кремлёвскую Набережную. Машина тронулась с места и направилась точно по адресу. Благо, пробок сегодня не много.

***

—М-да уж, интересное место для свидания ты выбрал… — сказал Антон максимально недовольным тоном. —А что с ним не так? —Я тут уже тысячу раз был! — для утверждения своих слов он даже топнул ногой. —Балованный мальчик ты, — констатировал Арс. Они шли по тротуару, наслаждаясь прекрасными видами на Красную площадь. Это место расцветало по большей части ночью, ведь множество огней отражаются в воде и создают картину прекрасного ночного города. С неё так же открываются виды на Москву-реку, что так прекрасно колышет волнами под луной. А её главным украшением являлся Московский кремль. Столько красоты вокруг, всё так сочетается друг с другом. Арсений любит этот город: достопримечательности в нём, атмосферу и шумиху. Но никогда не вернётся сюда жить. Тут, безусловно, прекрасно, но то, что происходило здесь в его детские и подростковые годы, полностью отрубают желание возвратиться в это место. Он боится, что вернётся. Тут есть, что тянет обратно в дыру воспоминаний. Как бы ни хотелось, но придётся. Надо сделать пару дел и возвращаться в Санкт-Петербург. Отпуск, который ему выдали за все годы работы в университете, ведь в прошлом он настоятельно отказывался от него, заканчивается. А эти полгода, — начиная с ноября заканчивая маем, — он провёл здесь. Как можно дольше оттягивал момент встречи с человеком, что испортил его детство. —… но если они хотят, то я точно нет. Попов, блять! Ты меня слушаешь вообще? — с огромным возмущением выдал Антон. Видимо он рассказывал что-то явно важное и серьёзное. Арс слишком отвлёкся на внутренние мысли. —Да-да… конечно, я думаю, ты прав, — темноволосый сказал первое, что пришло в голову. —Серьёзно? Я был вообще не уверен, что ты меня поймёшь. —Наверное, нам стоит позже вернуться к этому диалогу, — на выдохе произнёс мужчина. Антон лишь буркнул себе что-то под нос и отошёл в сторону, направляясь посмотреть на Москву-реку. Видел её не один раз и даже не десять, а во много тысяч раз больше. Несмотря на это она всё ещё прекрасна, особенно под Луной. В этот раз она красивее, чем обычно. Волны спокойны, на них блеск чётко зримой, не спрятанной за тучами этой ночью — планеты; казалось, вода блистает искрами, что где-то далеко пускают свой свет. На горизонте виднеются очертания зашедшего Солнца. А ещё он не смотрит её с теми, кто его раздражает и ненавидит, не в одиночку, а с любимым и важным для себя человеком. Попов подходит к парню и при обнимает его правой рукой за талию. Непривычно, неловко, но приятно до самого ускоренного стука сердца. —Чувствую себя одиннадцатиклассницей в мини-юбке, — протараторил Тоша, явно недовольным гласом. —А ты разве не она? — подкалывал его Арс, щекоча бок парнишке. Шастун вначале закатил глаза, но как только почувствовал лёгкие касания, что вызывали мурашки и хохот, посмеялся и улыбнулся, щуря глаза. Сейчас вроде всё хорошо, они рядом, не ругаются и не избегают друг друга. Но почему-то очень плохое предчувствие, будто скоро случится масштабная трагедия или очередной крах в жизни юноши. Тоша списал это на то, что сейчас мама начнёт ругаться, ведь сын не пойми где, не пойми с кем. Мам, прости, я его люблю. Что ж, спектакль прошёл, можно выдохнуть. А потом снова вдохнуть…

Через неделю выпускной.