Alamos Malbec

Работа идёт полным ходом. Каждодневные репетиции вальса, конечно, надоели, но всё равно приятно наконец свалить спустя одиннадцать лет с этого места. Тут ломали и голос, и психику, и руки на физкультуре. Учителя все по тысяче раз отметили важность сдачи экзамена, а если не сдадите — считай вы никто. Подготовка идёт полным ходом у всех учащихся одиннадцатых классов, кроме Антона. Нет, он готовится: перелистывает учебники с восьмого по свой класс от корки до корки. Смотрит видеоуроки по непонятным для него темам, ну и, конечно же, занимается с Арсом. Со своим парнем он проводит большинство времени, как репетиторства, так и просто наслаждаясь присутствием друг друга. Только вот что означает «кроме Антона»: Учительница химии Галина Михайловна, конечно, дала добро, но потом у неё словно что-то щёлкнуло в голове и она начала валить все тесты с подготовкой, что писал Тоша; все проекты, написанные и в ручном виде, и в виде презентаций на компьютере. Никак не подходило всё, что делал Шастун. Вот несёт парень ей десять страниц с решёнными за пять минут лёгкими тестами, несколько секунд — все листы перечёркнуты красной пастой. Он и скандалил, и умолял, и к директору ходил — без толку. Один раз даже приносил ей цветы и шоколадку, но она молча выбросила букет в урну. Что за женщина?.. Попов тоже был вообще не рад. Мало того, что Галина Михайловна не даёт Антону нормально готовиться к другим предметам на сдачу, так ещё и принижает самого его величество Арсения, что работает по той же специальности, даже выше! И вот он уже стоит возле двести одиннадцатого кабинета и ждёт, пока ему откроют. Постучал три раза костяшками пальцев правой руки по дубовой двери. Послышались шаркающие шаги по ту сторону объекта и последующий одобрительный щёлк в замке. Женщина всегда закрывалась на ключ изнутри — привычка. —Арсенюшка! Проходи мой дорогой, какими судьбами? — учительница повисла на шее у парня и крепко обняла. —Вот решил заглянуть, в прошлый раз не успел зайти. Только хотела ответить химичка, как брюнет перебил её: —А ещё нужно поговорить. Шастун у Вас учится? —Да, у меня. Откуда ты его знаешь? — с толикой осторожности спросила Галина Михайловна. —Неважно. Скажите мне моя дорогая, почему Вы его работы портите? Мальчик старается, даже подарки приносит, а труды Антона всегда оказываются перечёркнутыми красной ручкой. Попов сам не почувствовал, как стал сжимать руки в кулаки, а на лбу — пульсировать тонкая вена. Густые брови сошлись к переносице, а взгляд глаз стал темен, даже голубой цвет сменился на тёмно-синий оттенок. Учительница химии глубоко вздохнула и прошла за свой стол, облокотившись внутренней стороной ладони о грань предмета. Слегка приподняла очки с квадратной оправой, и потёрла глаза указательным и большим пальцами. —Я не допущу его к экзаменам, а если Шастун и пройдёт, я буду принимать у него устно, чтобы не смог списать. —С чего Вы вообще решили, что Тоша списывает?! — он старательно пытался себя контролировать, чтобы не закричать на всё-таки любимую старую учительницу. —Он же не знал ничего, а тут раз, тесты на все сто процентов! — дама негодующе всплеснула руками, отойдя от стола. —Я его репетитор, уже всей школе известно! На её лице в одно мгновение показались сразу несколько выражений, в которых читались: шок, страх и опасение. —Ну, — она кашлянула и поправила очки, —ты, конечно, молодец, но до тебя Антону, как до Китая пешком. Арсений глубоко выдохнул и направился к выходу из кабинета, но прежде чем открыть дверь и свалить из этого места, повернул голову в сторону женщины, и сказал: —Он Вам ещё докажет. Раздался шум хлопка двери, что заполнил весь коридор. Казалось, школа даже опустела после ухода Попова. Место, заполненное столькими воспоминаниями, теперь для него даже пыли не стоит. Он мечтал возвращаться сюда хотя бы раз в пару месяцев. Но сейчас, наблюдая, что происходит и как всё поменялось, никакой даже крошечной мысли здесь находиться — не было.

***

И вот он, самый страшный день, который настигнет каждого — экзамен. Антон очень плохо спал и пытался выучить хоть одну формулу, но никакого толку. Что бы он ни пробовал запомнить, всё через несколько минут забывал. Единственные мысли «спасения» были о том, что парнишка не один такой. Серёжа каждые десять минут строчил ему в чат о своём предсмертном состоянии. Хоть юноша прекрасно знал информатику, казалось, волновался больше Антона. Серж —АНТОН-Я-НЕ-МОГУ-Я-ЩАС-СДОХНУ….. —Я-НИЧЕГО-НЕ-ЗНАЮ!!! —А-А-А-А-А-А СПАСИТЕ КТО-НИБУДЬ…

Тоша

—Меня сейчас тоже уже паралич дёрнет…(((

Серж —Я сегодня даже в церкви был, свечку поставил.

Тоша

—Братан, ты серьёзно…?

—Ты бы ещё икону купил.

Серж —Так я купил, тебе тоже кстати.

Тоша

—С-п-а-с-и-б-о!

Серж —Ладно, я пошёл… Господи, помилуй…

Тоша

—Давай, удачи.

Прошло ещё пару минут, Шастун только начал учить очередную формулу, как последовало следующее сообщение: Серж —Слушай, как думаешь, надо святой водой побрызгать бланк с заданиями? Антон не ответил. Бедные одиннадцатиклассники… Да, новая пора, жизнь, куча возможностей и светлое будущее. Но всех раскидает не то что по разным частям России, а даже по другим странам. Грустно будет расставаться с приобретёнными временем друзьями. Оксана и Серёжа даже не просто друзья, они — семья. Столько всего вместе, а главное что не ссорились почти, ну, только если по-дружески. Завтра в десять часов утра решится судьба всех ребят. Не сдашь — потеряешь кучу возможностей. Каждый сдаёт свой предмет по выбору. Как все знают, Антон сдаёт химию. Они с Арсом усердно готовились, прорешали все тесты, задачи, уравнения… в общем, всё, что пригодится.

***

И вот он уже в кабинете. Перед ним сидят смотрители и рядом ещё несколько учеников, которые тоже выбрали химию. Максимально напряжённая атмосфера. Тусклый свет, что иногда мигает на потолке, придаёт чувство паники и тревожности. На его парте стоит бутылка воды и лежит шоколадка. Непрограммируемый калькулятор со слегка потёртыми от времени кнопками и чёрная гелевая ручка. А ещё старая добрая линейка, которую они вместе с Матвиенко разрисовали, как раз на уроке химии, всякими звёздочками, листиками и мини-членами. Так стоп, а что это за отметка на пятнадцати сантиметрах? Антон явно не помнит. Обоев нет, только выкрашенные стены в нежно-розовый цвет, который под таким освещением казался совсем бледным. В коридоре полнейшая тишина. Духота помещения сжимает горло и мешает дышать. Пристальные взгляды смотрителей исподлобья совсем выбивают из колеи и заставляют прятать взгляд за спиной сидящего спереди ученика. Вокруг ни одного знакомого, все с параллельных классов. Ещё и чихают, шмыгают носом. Какая-то девушка на задней парте каждые несколько минут всхлипывала. В общем, такая обстановка, что сконцентрироваться было невозможно. Шастун был в крайнем удивлении, что Иры здесь нет, но вроде как, она сдавала биологию. Будущий врач — не дай бог к такому попасть. Интересно, а почему Оксана не стала брать химию? Понятно конечно, что она поступает в юридический университет. Всё равно, брат-то у неё химик, да и… ну, такой. Очень даже… Единственное что до него сейчас дошло, так это то, что он двадцать минут смотрит в окно и даже не спешит изучить задания, которые, как и говорила Галина Михайловна, он будет отвечать устно. Не весь экзамен конечно, только теорию и то, что можно рассказать на словах, а задачи, само собой, решаются в письменном виде. За окном тёплый май, двадцать шестое число. Зелёная трава уже показала все свои оттенки и прячущихся в ней маленьких жучков. Хорошо было бы сейчас просто бросить всё и пробежаться по полю из одуванчиков, — как в детстве. Но это больше не случится. Наконец парень решил заняться задачами, что написаны на листке под различными номерами. Первую часть он будет отвечать перед экзаменаторами, а остальную — уже на самом листе. Задачи, на удивление, — хотя этому не стоило удивляться, ведь они с парнем готовились по несколько часов, — Тоша решил без особо труда, считая молярную и молекулярную массы, и ню, с помощью слегка обтёрханного калькулятора. Закончив с ними, зеленоглазый поднял руку и ему одобрительно кивнула женщина. Дама лет сорока; брюнетка, волосы заплетены в пучок наверху головы; с терракотового оттенка глазами, что скрыты за чёрной квадратной оправой очков. Подойдя к их столу, Антон передал листочек в руку экзаменаторши. Она взяла немного взмокшую от потных рук мальчика бумагу и задала первый вопрос: —Так… Антон Шастун, верно? —Д-да, — слова прозвучали максимально неуверенно, так что парень кашлянул и продолжил, стараясь сделать тон своего голоса более непоколебимым, —это я. —Отлично, — дама что-то черкнула в своих документах и обвела юношу взглядом. —Итак, первый вопрос: какую общую формулу имеет ряд алканов? В коридоре что-то прошуршало, что заставило Антона обернуться на шум за дверью. Один из смотрителей шмыгнул носом в подставленный кулак и Шастун развернул свою кудрявую голову, вновь смотря на женщину в очках. —Общая формула алканов: CnH2n+2, — без какого-либо затруднения протараторил парень. Дама улыбнулась и продолжила опрос: —Какое из простейших соединений является алканом? Шастун немного начал мять края своего пиджака, но на задание ответил: —Метан. Прошло около пятнадцати-двадцати минут устных ответов, настолько частых и быстрых из уст Тоши, что даже его и без того простывшее горло начало скрести от сухости. —Что-о-о ж, — экзаменаторша прошлась не пишущей стороной красной ручки по всем написанным заданиям, —отлично, экзамен сдан! Результаты будут позже. Эти слова были словно бальзам на душу. Приятное тепло стало разливаться по телу, — вернее, это кровь наконец-то стала нормально циркулировать. Он выбросил бутылку и пустую пачку от молочного шоколада, и направился к выходу, сочувственно осмотрев оставшихся в кабинете учеников, что проводили его уставшим взглядом. Шаст вышел из помещения через деревянную дверь бежевого цвета. Взор его, с повёрнутой налево головой, уставился в конец коридора, где стоял… Арсений? —Арс?.. Это ты? Тоша с округлёнными глазами медленно шагал — ноги, словно втягивало в пол, покрытый линолеумом, — к человеку в карго штанах и длинной бледно-зелёной футболке. Тёмные волосы слегка кудрявые на концах и… глаза. Голубые глаза. Это он. Он пришёл к нему. Отказался от прогулки с Димой, не пошёл в гости к маме. —Арс! Антон уже побежал в объятия к своему парню, и окончательное чувство расслабления охватило каждую клеточку тела. Парнишка подбежал к мужчине и крепко обнял его за шею. Вдохнул уже родной аромат мятного шампуня и мужского одеколона. —А… а чего ты здесь? — задался вопросом Шаст, немного отодвинувшись от парня. Но вместо объяснительного ответа перед его лицом, со скопившейся влагой в уголках глаз, оказался небольшой букет, состоящий из пятнадцати ярко-жёлтых одуванчиков. Глаза юноши округлились, а зрачки расширились настолько, что зелёная радужка едва была видна. Арсений протянул букет в руки своему мальчику и положил правую ладонь на плечо. Осторожно погладил большим пальцем плечико и мягко улыбнулся своими пухлыми губами. —Ну что? Сдал? Как всё прошло? — начал задавать множество вопросов Попов. А Антон лишь слабо кивнул, вдыхая аромат цветов в руках. Такой красивый букет… Неужели, это оно? То, какие цветы он хотел. То, что он уже сдал экзамены и свободен. То, о чём он мечтал с самого детства. Оторвавшись от цветов, он поднял влюблённый взгляд на мужчину. В его глазах плясали искорки, надежда заполняла душу, а губы подрагивали, предвещая слёзы. Попов почему-то кашлянул и улыбнулся ещё сильнее. Прыснул в кулак, а голубые глаза сощурились. —Ты чего? — Тоша не понимающе вжал шею в плечи. Арс достал из кармана штанов зеркальце. Раскрыл его и поднёс к лицу Антоши. —На нос посмотри, — мужчина старательно сдерживал смех. Шастун посмотрел в отражение в стекле. Так… Привычно кудрявые волосы, которые растрёпаны и слегка прилипли ко лбу, глаза с округлыми синяками под ними. А нос… он был жёлтым. —Тьфу ты… — младший старательно стал протирать рукавом пятно. Тут старший уже не сдержал своего хохота — он раздался гулом по коридору, сливаясь с мелкими ругательствами мальчика. —Что ты ржёшь?! — брови Антона сошлись к переносице, и он закусил нижнюю губу. —Да так, — давясь смехом, Попов старался ответить, —ничего. —Ты такой милый. Вместо ординарной злости, на лице Шаста заиграл розовый румянец, оттеняя его бледную кожу нежным цветом. —Не хочешь прогуляться? — прижимая к себе худое тельце, задал вопрос Попов. —Опять на Набережную? — Тоша обнял его, заводя руки с букетом за спину мужчине. —Не хочу, — юноша уткнулся в грудину. —Нет, просто до твоего дома. —М-да уж, романтика, — Шастун показательно цокнул. —Ладно, идём. Эту минуту хотелось стоять вечность. Быть рядом, вдыхая уже родные ароматы. Слушать умеренный стук двоих сердец о рёбра, ведь при таком простом, но нужном жесте, как объятия, они находятся очень близко. Выходя из школы, улица сразу окрасилась в яркие весенние, приобретённые жизнью — цвета. Наконец-то можно вдохнуть полной грудью и расслабиться. Напряжение постепенно пропадало в бескрайние просторы небытия, давая крови вновь нормально делать свою циркуляцию по телу. Приятный аромат — недавно окрасившаяся в надобный себе цвет трава, — щекотал ноздри. Солнце слепило сегодня по-особенному, не как обычно — неприятно и слезливо, а прогревало лучиками тело даже через одежду. Слегка жмурясь, цвет тёмных изумрудных глаз Антона варьировался до яркого и светлого, что восхитило Арсения. Мужчина не смог сдержать комментарий: —Не видел твои глаза на солнце. Они такие… —Какие «такие»? — в привычке всех перебивать Шастуну не уступал никто. —… особенно прекрасные, словно цвет только что заваренного зелёного чая. Шаст осмотрел его с головы до ног и склонил голову набок. —Ну ты и шутник, конечно, — Тоша хмыкнул и засунул руки в карманы. Сделал несколько шагов по тротуару, направляясь прямо. Но остановился, повернув голову через левое плечо на Попова, что стоял и смотрел вдаль за парнем. —Пошли, меня мама ждёт. Арсений подошёл, и они уже шагали ритмично друг другу. В полной тишине города прозвучало лишь тихое «спасибо» с уст мальчика, заставляя голубоглазого слегка прикрыть глаза и искренне улыбнуться.

***

Праздник, шум, веселье, пронесённый под подолами платьев алкоголь и наигранные слёзы учителей. Одним словом — выпускной. Что ж, одиннадцатый класс позади и наступает новый период жизни. Прошли годы учёбы, прошла беззаботная пора, — насколько она может быть беззаботной, конечно, — всё изменится целиком и полностью. Вот они уже в актовом зале. Сцена украшена шарами серебристого цвета. Все выпускники и выпускницы в нарядных костюмах и платьях. Поверх одежды блестят золотыми буквами на красной основе ленты «Выпускник/Выпускница 20**». На шторах, — удивительно, что их всё-таки купили с тех денег на родительских собраниях, — различные украшения в виде колокольчиков, букетов и прочих вещей из бумаги, которые приколоты к ткани с помощью иголок. Немного поодаль от сцены стоит столик с едой. Столько разных блюд, конечно, они после пойдут в ресторан высшей кухни, но это так, для того чтобы совсем не голодать. Вдруг у кого приступ жажды случится. Как назло Шастун оставил дома телефон. Арсу написать возможности никакой, что доставляет огромный стресс. По крайней мере, он обещал прийти к нему, а чтобы не спалили родители, сделаем вид, что пришёл к Оксане. Весь класс вместе с классной руководительницей Татьяной Алексеевной подготовили культурную программу выпускного. Антон в этом не участвовал. Ему бы сейчас скорее станцевать с Ирой вальс и забыть её как страшный сон, что не даёт покоя ни днём, ни ночью. Зал заполнился волнующимися не меньше детей родителями. Среди таких же красивых взрослых, как и детей, на пятом ряду сели родители Тоши. Майя как обычно с ярким макияжем, на высоких каблуках и в красном платье. Андрей в привычном классическом костюме и натёртыми дочиста туфлями. А вот и Арс, как всегда самый стильный, самый ухоженный и самый модный. Волосы уложены подходяще стилю его одежды; чёрный пиджак, рубашка цвета дёгтя, брюки и очки с круглой оправой. Такому красавцу можно позавидовать, а кто-то даже пытался привлечь внимание. Этим «кто-то» и являлась мама Тоши. «Нарочно» подсела к Попову рядом на сиденье. Ох уж это всепоглощающее чувство ревности, что неприятно отдаёт во всём теле ноющей болью. Скручивает желудок в трубочку и не даёт лёгким нормально забирать себе жизненно необходимый кислород. Ну, тут же есть повод! «Собственная мать клеится к моему парню!» — крутилась мысль в голове Антона, заставляя его прикусывать нижнюю губу. А дама времени не теряла. Присела рядом с тем самым красавчиком, что когда-то в марте месяце заходил к ним, вернее к сыну, но это не особо важно. —Ой, здравствуйте, Арсений Сергеевич! А как Ваши дела? Чего не заходите? Девушка развернулась к парню, складывая ноги в чёрных капроновых колготках и красных туфлях друг на друга. —Здравствуйте, Майя… — Попов никогда не задумывался на счёт её отчества. —Олеговна, но можете просто Майя, — дама кокетливо намотала прядь блондинистых волос на указательный палец. Антон смотрел на это через мутную призму нарастающей ревности, а точнее сквозь прищур глаз и со скрещенными руками на груди. На какие вопросы отвечал там Арс, Тоша не слышал, но осматривал своего парня таким взглядом, что казалось, словно из глаз полетит пуля и прямо в лоб тому, кто просиживает сиденье красного плетёного кресла. —А Вы чего тут? Кто у Вас из родственников? — женщина облокотилась на деревянную ручку своими руками, тем самым оказавшись ещё ближе. —У сестры, Оксаны. Родители не смогли прийти, — оправдание сработало. Тут уже громким звуком прозвучала музыка с колонок, что разлилась по всему залу и отдалась от стенок, создавая ещё больший объём. Майя отодвинулась и стала о чём-то усердно спорить с Андреем. А Арсений посмотрел на Антона. Пронзительный, сковывающий взгляд изумрудных тёмных глаз уставлен прямо на мужчину. Попов решил ему подмигнуть. После этого действия Шастун лишь цокнул и закатил глаза, отворачиваясь к остальной стороне класса. Голубоглазый поставил локти на обвитые брюками колени. Сложил ладони в замок, утыкаясь носом в них, тем самым пряча умилительно-влюблённую улыбку. Этот мальчик вызывал её каждый раз, когда так по-детски обижался на пустяки, даже зная, что Арс никогда не поступит с ним так подло. Вот заиграла музыка вальса. Пары вышли перед сценой, и началось синхронное движение парней и девушек. Красивые хаотичные ритмам музыки движения, аккуратные девушки, словно бабочки, что порхают над летним вечерним лугом. Парни осторожно придерживают изящные руки дам, кружась вместе с ними. Обвивают тонкие талии, что показывают всю безупречность платьев из дорогих материалов. Попов смотрел только на него. На этого высокого парня среди остальных, но всё равно для него такого маленького, что хотелось прямо сейчас выбежать туда и отодвинуть эту Иру возле его парня. Взять его тонкие пальцы в свою массивную руку и закружиться по всей местности актового зала. Чувствовать его запах, что стал таким близким, и без этого аромата уже просто невозможно дышать. Чувствовать соприкосновение их тел, трение, через плотные ткани друг о друга. Чувствовать взгляд, как тогда, на улице, такого же, как под майским солнцем. Тот прекрасный цвет глаз — только что заваренного зелёного чая, что словно даёт второе дыхание и смысл жизни. Чувствовать что они всегда рядом и никак иначе. Шастун думал, когда же это уже закончится. Взор Кузнецовой невозможно было наблюдать, она распиливает Тоху мысленно пополам. Очередное вызубренное движение благодаря учительнице и вдруг, резкая боль в ноге. Ира наступила ему на ногу, прямо на мизинец. Антон даже поперхнулся, но с ритма не сбился, чему был приятно удивлён и горд собой. У Кузнецовой словно случилась катастрофа, стала как не движущаяся деревяшка, что лежит выброшенная на берегу. В карих глазах мелькнули росинки слёз. Что ж это за дама такая… не иначе, пиковая. Последний «штрих» в танце и музыка сменяется аплодисментами со стороны восторженных родителей с камерами, что записывали весь вальс на память, а потом перезапишут всё на диск. Это делается для того, чтобы в далёком будущем они могли вспомнить яркий выпускной, что перекрывает гнилую пору обучения. Началась речь педагогов. Опять эти слова как они любят нас, ценят и всегда ждут на пороге школы. Полный бред, согласитесь? Не они ли недавно срывали голос, в попытках докричаться до «наших безмозглых голов»? Убедить, что никто не сдаст экзамены, не поступит в престижные университеты, в конце концов, не сможет устроить свою жизнь. А сейчас, вы только посмотрите! С их уст произносятся подлинные речи полной лжи: —Дорогие выпускники, уважаемые гости, наши бесценные родители! Мы так гордимся нашими ребятами, лучшим наступающим новым поколением великой страны! Экзамены позади, настало время двигаться дальше. —Все вы, конечно, знаете, — классная руководительница повернулась лицом к стоящим около сцены ребятам, —что школа — второй дом, мы рады вас видеть в нём. Последнюю фразу она прочла с листочка на клипборде. Да, их значит, заставляли всю поэму Пушкина «Руслан и Людмила» учить полностью, а сами и одной фразы, даже написанной не от чистого сердца, запомнить не смогли. Все, такие наивные, захлопали в ладоши, что уже слегка покраснели от частых аплодисментов. Началось, как казалось, хоть что-то интересное — конкурсы. Слава богу, хоть тут дали возможность самим выпускникам выбрать то, что им нужно конкретно для себя. Так что конкурсы по типу «Кто отгадает больше слов» и прочих были исключены. Пока бывшие ученики развлекались и уже разошлись по актовому залу, Антон решил подойти к Арсу. Претензии предъявить. —И что это было? — русые брови сошлись к переносице, оттеняя цвет зелёных глаз. —Что? Ты о чём? Антон присел на место мамы, которая отошла за горячительными напитками. Ну, пока дают, чего бы ни брать? Только себе, естественно. А отец затерялся в толпе таких же отцов, которых жёны заставили прийти на эту вакханалию. И вообще, им всем казалось, что детей у них нет. Парень сложил руки на груди и обернулся в сторону девчонок и парней, что нашли увлечение в игре «В следующем году я…». Сегодня прям «вечер обещаний». —Давай отойдём, — после минутной тишины между Антоном и ним самим, сказал мужчина. Тоша лишь хмыкнул, но предложение принял. Двое решили уединиться в туалете третьего этажа. Пустые коридоры, покинутые учениками несколько недель назад. Тишина такая, что слышно немного сбитое дыхание Шаста, — курить надо меньше. Лето наступило. Кто-то теперь гуляет целыми днями, а наши выпускники идут во взрослую жизнь. Хоть кому-то жизнь будет доставлять радость. До определённого возраста, конечно, но, по крайней мере, не сейчас. Теперь в туалет можно зайти. А то обнаглевшие пятиклассники со своими электронными сигаретами запирались там, да с такой силой, что даже физически крепкие одиннадцатиклассники с ними не справлялись. Переступая порог за дверь помещения, Антон оказался прижат к холодной кафельной плитке мраморного цвета, около самой первой белой кабинки, которую вечно нельзя было закрыть, несмотря на присутствие щеколды. —А-арс? — слегка запнувшись на своём вопросе, промямлил Шастун. —Ты меня ревнуешь? — а Попов мямлить не собирался, сразу выдал «с козырей». Антон отодвинул от себя крупное тело стоящего визави, проскользнув ближе к окну с распахнутой створкой. —Нет-нет, что ты! Ты же просто пристаёшь к моей матери, а я тебе не особо интересен. Даже во время вальса на меня не смотрел, — Тоша обиженно надул нижнюю губу и залез с ногами на подоконник. Вспомнилось, как он курил здесь, как думал о сдаче предмета, — за что потом поплатился красным ухом. В кармане, как нельзя кстати, оказалась слегка засаленная временем сигарета. Шаст всё ещё благодарил себя за заначки в любом попавшимся глубоком месте на одежде. Достав вещь, он положил её между губами и спустился с белоснежного, но потрескавшегося подоконника к батарее, за которой лежала пачка спичек. Удивительно, что даже при генеральной уборке их не находили всё время. Спичка черкнула по боку коробка и загорелась ярким пламенем. Огонь стремительно спускался от головки из бертолетовой соли по деревянной палочке, приближаясь к пальцам юноши. Тот не спешил. Поджёг сигарету только тогда, когда оранжевый жар спустился до середины осинового кусочка. Пошёл дым, такой пленительно манящий, что загораживал лицо курящего, перекрывая его серой «тучей». Арсений молчал. Лишь пару раз фыркнул на это действо и приблизился вплотную к вновь присевшему на подоконник парнишке. С окна шёл лёгкий аромат летней травы и вечерняя теплота. Не душная, а нежно призывающая выйти на улицу и вдохнуть полной грудью, освободить себя от внутреннего заточения. —Какой ты дурашка, — Попов глубоко вздохнул. Антон немного не понял, что произошло, ведь Арсений взял с его рук тлеющую сигарету и сделал одну затяжку. Теперь помещение заполнялось не только дымом, а ещё кашлем темноволосого. Шаст засмеялся, смотря на этого несчастного. Ему не хотелось на него обижаться, но он всё равно это делал. Просто надеялся, что это вид проявления любви и привязанности, а не какой-то детский каприз из прошлого. —Она, — мужчина в очередной раз прочистил горло, —просто спросила с кем я тут. —Ну-ну, — русый не хотел подавать вида, что он не дуется. Голубоглазый сделал ещё затяжку, но задержал дым, быстро прижимаясь к губам Антона. Руками он обхватил скулы юноши, немного сжимая их тонкими пальцами. Зелёные глаза округлились и ресницы распахнулись так широко, насколько могли. Дым прошёл между неплотно сомкнутых уст. Оттого часть вышла в противоположный рот, а другая — наружу, сквозь маленькие щёлки между уголками губ. Теперь кашлянул Тоша. Ладно, он точно больше не обижается. Парень спокоен и как никогда счастлив. —Что ты делаешь? — прокашлявшись, спросил Антоша. М-да, оказывается дым с чужого рта ощущается несколько иначе, чем куришь сам, пропуская его через лёгкие. —Да я видел, как Оксана с Ирой делали, тоже решил попробовать. «Цыганочка» вроде называется. —Попов, ты серьёзно? Ответом на это послужило лишь пожатие плечами со стороны опрашиваемого и лёгкая растянувшаяся по лицу ухмылка. —Ты и-ди-от, — Антон отчеканил ответ, складывая руки на груди.

***

—Так, все на месте? Учительница пересчитывала выпускников. Они собирались прямо на улицу, ведь время подходило к рассвету. Многолетняя традиция этой школы — встречать рассвет после вечера выпускного. Это сближало всех. Даже казалось, отпускало все школьные проблемы и конфликты, передряги и скандалы. В общем, всё плохое, что осталось между ними. Ну и, конечно же, их простыми душами. —Отлично, все на месте. Радуешь, Шастун, — Татьяна Алексеевна подмигнула юноше. Тот сделал многозначительное лицо и поправил указательным пальцем воображаемые очки. Учительница лишь ухмыльнулась и жестом показала, что уже пора идти. Тишина летней ночи, сейчас около четырёх часов утра. Постепенно круг в виде солнца на горизонте начинает раскрашивать жёлтыми, оранжевыми цветами голубоватое небо. Приятные первые лучики касаются лиц ребят и учительницы, которая хотела бы поскорее идти на корпоратив с другими педагогами. —А куда мы идём? — какой-то юноша из толпы задал вполне логичный вопрос. —На Тверскую улицу, конечно. —Как давно меня там не было… — с сарказмом высказался Шастун. Толпа бывших школьников, — будущих студентов, — двинулась в сторону Тверской. Ира шла под руку с Оксаной, слава богу, Антону удалось отцепиться от неё, получая внимание от Серёжи, который что-то тараторил про сдачу экзамена по информатике.

***

Тверская как всегда прекрасна. Почти весь свет в окнах жилых домов и зданий погас, что увеличивает атмосферу наступающего рассвета. Казалось, некий художник раскрашивал небо своей самостоятельно созданной палитрой с большой кисточкой в руках. Антон не был художником, не пробовал и даже в какой-то степени не понимал, как можно получать удовольствие от «мазни по холсту». Пару раз пыталась рисовать и Оксана, но также безуспешно. Она всё-таки юрист, а не творческий человек. Для этой девушки легче работать по уже установившимся большим количеством времени законам, чем связываться с сочетанием оттенков, что потом выходят в работы мирового масштаба. Что насчёт Серёжи? Тот у нас художник конечно великий. Если нарисованные фаллосы на полях тетради Шастуна армяшкой, считаются искусством. Лёгкие кучевые облака расстилались по небу и слегка загораживали вид на поднимающееся солнце. Двигались со средней скоростью, утекая куда-то в другие города. Ребята остановились около небольшого пустого места, где ещё не настроили множество зданий, — словно страны Запада в средние века, в которых расстояние между объектами составляло около семидесяти сантиметров. Пару человек вместе с Татьяной Алексеевной расстелили пледы, которых было около семи штук, так что все поместились. Кто-то достал чипсы, остальные — фрукты, а Ира умудрилась пронести вино из мини-бара своей квартиры — бутылку красного сухого вина. Первый раз эта особа оказалась полезной. Через пару минут достали одноразовые стаканчики, разливая красную жидкость в белый пластик. «Самое настоящее умерщвление такого драгоценного напитка!» — Матвиенко и Шастун мысленно перекидывались такими словами. Ментальная связь — такая вещь, благодаря которой близкие люди могут понять друг друга, даже не произнося и первых букв слов. Пока классная руководительница отвлеклась на звонок, немного отойдя в сторону дороги, все уже успели опрокинуть добрых пятьдесят миллилитров вина. Учительница поняла это как вернулась по тому, что лица некоторых девушек скривились, а парни как-то подозрительно заулыбались. Хотела выразить своё недовольство, сказав типичную фразу: «Я сейчас родителям позвоню!» Но… теперь им по восемнадцать, взрослые люди, это будет только смешить. Вместо слов она глубоко вздохнула и цокнула, скрестив руки на груди. Села обратно на своё место, смотря в светлеющее небо. Спустя час ребята, разгорячённые напитком, уже начали смеяться во весь голос. В такой ситуации даже шутка «Колобок повесился» казалась самой смешной в мире. Олег, — который в мае играл пару для Иры в спектакле, — принёс с собой гитару. Такая чёрная, идеального очертания дека, натянутые струны, что парнишка подкрутил для правильной частоты издаваемого звука. Тоша всегда хотел научиться игре на этом инструменте, но после того, как его родители записали в музыкальную школу, после уроков — которые действительно были отчасти бесполезны, — сольфеджио и хора, криков учителей, Шаст решил забросить это дело, а гитара нашла себе место в далёком углу кладовой в его квартире. Тонкие пальцы Олежи скользнули по острым струнам из нейлона и издали постепенно переходящий от низкого, до самого высокого звук. Правая рука была готова задевать струны, издавая бит льющейся мелодии, а левая — зажимать аккорды.

Am, Em: «Пустынной улицей вдвоём…»

Постепенно аккорды становятся полноценной гармоничной песней с битом. Слова начинают подстраиваться под звучание струн. Одиннадцатиклассники и даже учительница стали подпевать столь известную песню Виктора Цоя «Восьмиклассница». Странно ли было её петь? Возможно, но… они пришли ностальгировать, а не поддаваться принципам общественных норм.

C, G: «С тобой куда-то мы идём…»

Девочки переглядываются, солнечно улыбаясь. Некоторые из них — иронично то, что Тоша даже не помнил их имён, — обнимаются. Ещё какие-то девушки, обе зеленоглазки — русая сидит на коленках у брюнетки, — осторожно, пытаются отвернуться. Для чего? Кто бы их знал.

F, G, C: «Я курю, а ты конфеты ешь…»

На строчке «Я курю» все разом посмотрели на Шастуна, на что тот слегка покраснел. Татьяна Алексеевна покачала головой. Ещё несколько строчек и дошли до припева этой сладостно-звучащей песни. Теперь начал петь каждый, словно отдавая долг выпускного.

F, G, C, Am: «М-м-м-м-м, восьмиклассница-а-а-а…»

***

Песня была допета, пальцы обоих рук Олега скользнули по струнам и сделали финальный аккорд, что одновременно оповещал о следующем действии. Ребята встали и начали громким возгласом рассказывать уже на тысячу раз выученный «Стих Выпускников»: Ура! Школьная жизнь позади, А светлое будущее — впереди, Обещаем мы школу не забывать, Каждые несколько лет навещать! Одиннадцатый класс был тяжёлой порой, Прошли мы всё вместе, словно игрой. Теперь прощай пора беззаботных надежд, Мы вместе дойдём, и хоть кто-то невежд. Крики последних слов перекрыли радостные аплодисменты и свистки. —Ребята, пожалуйста, минуточку внимания! — сквозь шум проник голос Татьяны Алексеевны. Все затихли и обернулись на маленькую женщину. Она держала в руке включённый телефон и её глаза сверкали радостью. —Мы едем в Санкт-Петербург на следующей неделе! Тишина продлилась недолго. Несколько секунд и, казалось, вся улица заполнилась радостными криками, повторными хлопками и визжащими девочками. Шастун приобнял Матвиенко и растрепал кулаком правой руки его хвостик на голове, улыбаясь во все тридцать два.

Наконец-то, жизнь наладилась.

***

Антон подходит к дому, ужасно уставший, слегка подшофе, но знает, что сейчас он примкнёт к чужому телу и спокойно выдохнет. Попов ждёт его возле подъезда. Терпеливо, несколько раз звонил, но Тоша не отвечал, Арсений списал это на то, что его парню некогда было отвечать, выпускной — веселье всё-таки. Шастун приблизился к мужчине и сразу, как думал, прижался своим тощим телом к массивному телу Попова. Вдохнул родной аромат мужского одеколона. Голубоглазый обвил талию зеленоглазого руками, и придвинул ещё ближе к себе так, что чувствовалось сбивчивое дыхание юноши и лёгкий аромат вина. Поднял его кудрявую голову и поцеловал в нос, на что Тоша начал слегка хмуриться, словно маленький ребёнок. Арс поинтересовался, где телефон Тоши. Он, конечно, понимал, что на выпускном не до телефона. Но вдруг в гардеробе оставил, это он может. —А где твой телефон? —Дома оставил, наверное, на тумбочке, а что? — усталым и слегка хриплым голосом просипел Антон. —Просто звонил тебе, — он успокаивающе погладил мальчишку по спине. Антон «кошачьими» глазами посмотрел в противоположные очи. Арсению намекать долго не нужно. Осторожно взял Тошу большим пальцем за подбородок и примкнул к его пересохшим губам. Они соприкоснулись. Снова эти бабочки в животе бились о рёбра, заставляя сердце ускоренно стучать. Кровь согревала гораздо сильнее, чем тёплая летняя погода на улице. Сминает чужие губы, потихоньку проникая языком. Почувствовалась горечь — вкус терпкого красного вина. Попов хотел выпить сегодня алкоголя для храбрости, но теперь он пьянел не от напитка, а от вкуса его мальчика. Сводил с ума ещё аромат яблочного шампуня, мужчина зарывался свободной рукой в длинные кудри, осторожно сжимая их и приближая к себе. Шаст был красным не только от смущения, но и от восемнадцати процентного алкоголя. Ещё один поцелуй был не столько страстен, больше смазанный, но так же приносящий наслаждение. —Ну что, домой идёшь? — закончив поцелуй, задал вопрос Арс. —Да… уже пора, а то ты же знаешь мою маму, — Антоша выдохнул несколько печально. Но продолжил: —Представляешь, нам предоставили поездку в Питер! — в глазах цвета летней травы блеснула искра. —Вау, — Арсений тоже был рад и начал улыбаться, —поздравляю! Тоша сощурил глаза и ухмыльнулся, проводя холодным носом по шее своего парня. Они крепко обнялись, и Антон зашёл в подъезд, Арсений проводил парня взглядом прикрытых ресниц.

***

Антон осторожно зашёл в квартиру, горел свет на кухне. Отец, скорее всего, уже спит. А мама… ждёт. Мальчик аккуратно закрыл входную дверь, стараясь не хлопнуть слишком громко — за это можно было знатно получить. —Мам, я дома, — вполголоса произнёс Тоша, снимая обувь. Как он предполагал, Майя вышла с кухни и встала в нескольких метрах от юноши. Скрестила руки на груди, но не включила тот фирменный взгляд. А смотрела наоборот, как-то ласково, с любопытством. Антону так казалось, пока он не заметил в её руках свой телефон. «Твою…», — маты полились также как песня с сегодняшнего рассвета, а пальцы начали содрогаться в лёгком треморе. —Сынок, — женщина решила зайти издалека, —как всё прошло? До Шаста долго доходил вопрос, но он всё-таки ответил: —Нормально. «Браво, гениально, многословно! Надёжно как Швейцарские часы!». —А кто это тебе звонил? Написано «Любимый». Я не успела трубку поднять, — её голос был, на удивление, спокойным, но выражение лица сменилось. На этот вопрос мальчик не ответил. Миллиарды мыслей прокручивались в голове, которая и так не могла нормально работать под приличным градусом принятого алкоголя. —Что это, Антон?! — мама сорвалась на крик, бросая телефон на тумбочку. Слова встали комом в горле. Дурак, чёртов слабак. Тебе уже восемнадцать, а ты всё ещё боишься матери. Позор… Максимум что он мог сделать, так это сжать кулаки до побеления костяшек пальцев. Свёл сухие губы в тонкую трубочку, а голову вместе с взглядом опустил на пол. Майя нервно улыбнулась и опёрлась на пострадавшую от телефона тумбочку. —Я так и знала… ТАК И ЗНАЛА! — гортанный крик вырвался с глотки дамы и яркой волной агрессии заставил спазмы от страха в животе Тоши проткнуть ему желудок. —ЗНАЛА, ЧТО ТЫ К СЕРЁЖЕ ХОДИШЬ НЕ ПРОСТО ТАК! ПОЗОР СЕМЬИ!!! — от криков Майи даже летели слюни, а уши глохли. —Какой тебе Питер… Никакого! Тут слёзы солёными струйками стали стекать по щекам парня. Мальчик стал всхлипывать и дрожать всем телом. —А ну-ка марш в комнату! — мама одну руку упёрла в бок, а второй указала на дверь в комнату Антона. Сама с ругательствами удалилась на кухню. Шастун постоял около тридцати секунд, а потом схватил телефон с тумбочки, — слава богу, он не разбился, — и продефилировал в свою комнату, которая казалась сейчас единственным спасением. Лёг на не заправленную постель, включил телефон и зашёл в чат к «Любимому». Повезло, что спалили только звонок, а не переписку. Арс —Уже дома, как ты?

Тоша

—Я не поеду в Питер…

Арс —Что? Почему? Что случилось?

Тоша

—Мама спалила нас… вернее, подумала, что я встречаюсь с Серёжей.

Арс —…

Тоша

—Извини…

Арс —Всё хорошо сладкий, просто как-то странно, ну, хоть так. —Сладких снов, я обязательно свожу тебя в Питер.

Тоша

—Спасибо… Спокойной ночи.

Парень отложил телефон и накрылся одеялом с головой.

Блять, а жизнь ведь только начала налаживаться…