Within the Den

Города, холмы, деревья и грязная земля за окном машины слились в одну мутную полосу, на которой он не мог сосредоточиться. Он решал судоку, просто чтобы не сойти с ума, потом объяснял Феликсу его правила в который раз. Потом наблюдал, как тот решает в его телефоне, потом получал телефон обратно, когда Феликсу надоедало, решал сам и снова смотрел на полосу за окном. Телефон умер на пятый день и заряжать его Хенджин не стал. Все, для чего он ему был нужен-это решать судоку да скроллить ленту, наблюдая за людьми, которые ему не нравились, продолжающими жить свою обычную жизнь, пока сам Хенджин едет неизвестно куда, свернувшись на заднем сиденье и держа Феликса за руку. Так что особых причину лезть и искать зарядку нет. Феликс забрал телефон из его слабых пальцев и сунул в сумку в ногах. Он выглядел напряженным. —Скажи мне, о чем ты думаешь? Чан, услышав это, посмотрел на них в салонное зеркало, отбивая пальцами на руле ритм, слышный только ему. Прошлой ночью Хенджин слышал, как Чан шепнул Феликсу: «Он совсем не такой, как я думал, малыш». Он отвернулся к окну, за которым молниеносно менялась картина- Чан ехал очень быстро. Хенджин предпочел бы, чтобы за рулем был Чанбин, который водил аккуратно, заботясь о безопасности пассажиров, но он спал на своем сиденье. Хотя, Чанбин и так вел почти десять часов, прежде чем сдаться и передать управление Чану. Хенджин слышал, что они уже близки к месту назначения, потому не стоит искать мотель. С каждым часом Феликс становился все более скованным и почти не двигался на своем месте. —Я думаю, нам нужно поискать место для ночлега,—сообщил Хенджин. Чан снова бросил на него взгляд в зеркало. Феликс упрямо игнорировал свое состояние: —Зачем? —Затем, что твоя спина болит и эти сиденья только усугубляют. Брови Феликса сошлись на переносице- смесь страдания и смущения. —Но как ты… —Мы ведь не чужие люди,—буркнул Хенджин и отвернулся. Он хотел, чтобы это звучало язвительно, но вышло грустно. Отчаянно. —Ликс?—вмешался Чан.—У тебя болит спина? —Ничего серьезного. —Ты ничего ему не рассказал,—Хенджин ощущал какое-то злобное удовольствие. —Не было нужды. —Рассказал что?—Чан звучал громче. Его пальцы стучали по рулю интенсивнее. Хенджин молчал- не ему рассказывать о Феликсе, тем более, он был жаден до тех секретов, что касались только их двоих. Феликс потер лицо: —Я сломал спину, когда был подростком. Сейчас все в порядке, просто побаливает иногда. —Ты сломал спину и позволяешь мне укладывать тебя на дерьмовые матрасы и возить без перерывов!—ужаснулся Чан так громко, что Хенджин тут же почувствовал себя виноватым, подняв эту тему, пусть даже Феликс страдал. Чанбин застонал, просыпаясь: —Святые угодники, потише. Что стряслось? —Найди мне ближайшую гостиницу,—рыкнул Чан,—нормальную! Больше никаких сараев! Что-нибудь приличное.—Его взгляд метнулся в зеркало, к Феликсу.—Нужен врач? Массаж? Можно остановиться и купить обезболивающее. Блять, к черту обезболивающее, я могу достать кое-что посерьезнее. Скажи мне, что тебе нужно? Феликс скукожился: —Я в порядке. Серьезно. Хенджин осторожно сжал маленькую кисть в своей руке: —От одного до десяти? Феликс сжал его руку в ответ, все еще смотря в зеркало на Чана: —Четыре. —Ему нужна горячая ванна и восемь часов сна на мягком,— перевел для Чана Хенджин.—У тебя есть пара часов, пока все не стало совсем плохо. После затяжного молчания Чанбин хлопнул Чана по предплечью: —Ты его слышал, успокойся. В получасе езды есть четырехзвездочная гостиница, если свернем налево вон там. —Хорошо,—Чан глубоко вздохнул и медленно выпустил воздух сквозь зубы.—Хорошо. Постукивание пальцев по рулю возобновилось. —Прости.—шепнул Хенджин. —Все нормально,—прошептал Феликс в ответ,—и правда побаливает. Чанбин бросил взгляд на Хенджина через зеркало и улыбнулся. От этой улыбки и его заспанного вида сердце Хенджина сжалось и он отвернулся, не зная, как на это реагировать. Гостиница очень напоминала дом, с белым мрамором и блестящим металлом. Вышколенный персонал и бровью не повел от вида четырех потрепанных мужчин, и за допплату заселил их, не смотря на поздний час. —Ты можешь поселиться с Феликсом,—сказал Чанбин, передав один ключ ему.—Уверен, вы привыкли спать вдвоем. —Спасибо. —Номера смежные, стучите в стену, если что-то понадобится,—сказал Чан. Он поцеловал Феликса в шею и улыбнулся Хенджину- сдержанно, но беззлобно.—Спокойной ночи. Феликс тут же отправился набирать ванну, Хенджин закрыл дверь и начал переодеваться в одежду для сна в большой комнате с большим телевизором и большим балконом- как полагается. Он не знал, что и думать. Чанбин предложил ему комнату, потому что думает, что ему с ним некомфортно? Или Чанбину некомфортно с Хенджином? —Ты бы предпочел переночевать с Чаном? —У меня впереди вся жизнь, чтобы ночевать с Чаном. Я рад, что буду с тобой,—сквозь щель приоткрытой двери откликнулся Феликс. Хенджин не заслуживал Феликса, но это для него, в общем-то, не новость. Он расхаживал по комнате, не зная, чем занять руки. Его отражение в зеркале было тощим, нервным и бледнее, чем обычно. Может, переодеться снова и спуститься в бар в холле? Присмотреть какого- нибудь мужика, который трахнет его в своем номере? —Поможешь помыть спину? Так больно, Хенджинни… Он вошел в ванную, присев у свернувшегося Феликса. Не смотря на горячую воду, тот был очень напряжен, при каждом коротком вздохе можно было пересчитать кости. Он провел ладонью по веснушчатой спине решительным, но не грубым жестом. —Насколько высоко? —Чуть ниже середины. Хенджин хмыкнул, закатал рукава и потянулся за мочалкой. Феликс под его прикосновениями расслабился, начав дышать размеренно. Это было приятно. Много времени прошло с тех пор, как он позволял к себе прикоснуться таким образом, во всяком случае, Хенджину. Когда пена была смыта, он тихо спросил: —Помочь еще чем-нибудь? Вытащить, вытереть? —Нет, но спасибо,—пробормотал Феликс. Он выглядел уставшим, сонным и беспомощным- хотелось плакать всякий раз, как он на него смотрел. Он себя не узнавал, поэтому просто кивнул и ушел. Большую часть ночи он провел на балконе, рисуя далекие огоньки. Феликс спал, раскинувшись на двуспальной кровати, временами во сне ища тепло другого тела. И Хенджин точно знал, что не его. Он спустился к завтраку первым, Феликс еще спал. Чанбин пришел вторым, сонный, взъерошенный и усталый, будто не выспался. —Доброе утро,—сказал Чанбин и даже глазом не моргнул, когда Хенджин звучно захлопнул скетчбук.—Уже сделал заказ? —Немного фруктов. —Круто, но надолго этого не хватит. Может, еще что-нибудь съешь? —Не уверен,—его тело было не в форме. С трудом удалось проглотить виноград, хотя он был сочным и вкусным. Чанбин настаивать не стал, только кивнул и вытянул руки над головой, потягиваясь и похрустывая суставами: —Что ж, а я воспользуюсь включённым в счет завтраком и съем все, так что не суди меня слишком строго. Хенджин с ответом задержался, залипнув на перекатывающихся под футболкой трицепсах. —Протеин? —Ты в теме,—улыбнулся и подмигнул Чанбин. К своему ужасу Хенджин почувствовал ,как заливается краской и отвернулся. Чанбин милостиво прекратил свою растяжку и продолжил:—Не пугайся, если не застанешь Феликса в номере. Когда я уходил, он как раз заполз на Чана. —Понятно,—откликнулся Хенджин, довольный, что в голосе не звучит грусть. —Он, как котенок, все время ищет тепло, да? Готов поспорить, что он все ночь не отпускал тебя и ты не мог спать? —Я спал отлично. —Ну да? И потому на балконе свет горел почти до рассвета? Хенджин почувствовал, как напрягся, в затылке неприятно затянуло. Ты всегда был плохим лжецом, не смотря на талант драматизма. —Почему тебя это волнует? —Потому что кровать свободна и мы пробудем здесь до одиннадцати, по просьбе Чана. Так что ты можешь поспать немного, если хочешь. Какое тебе дело?!- Хенджин хотел спросить снова, решительнее. Ты ведешь себя так со всеми? Или только со мной? Что со мной не так, что так печешься? —Просто предложил, решай сам,—заметил Чанбин, чуть пожав плечами. —Почему ты не спал? —У тебя на балконе горел свет. Возможно, тебе что- то могло понадобиться. —Я бы в стену постучал. —Постучал бы? Уверен? —Ты планируешь не спать совсем, на случай, если мне что-то понадобится? Чанбин молчал некоторое время, рассматривая его и барабаня пальцами по столу. —Только до тех пор, пока не буду уверен, что ты попросишь о помощи, если она тебе нужна. Сгущавшиеся над ними тучи разогнала приветливая официантка, подошедшая к столу. Хенджин понятия не имел, как реагировать на подобные заявления. На всякую его колкость Чанбин отвечал чем- то искренним и добрым, буквально убивая. Хенджин заказал яйца Бенедикт. Чанбин-яичницу, сосиски и бекон. —Я не такой, как Феликс,—снова заговорил он, нарушая неловкое молчание после ухода официантки. —Я знаю. —Я серьезно, я совсем другой. —Я понимаю, Хенджин. Хенджин не понравилось, как он произносит его имя. Не понравилось, как ласково оно звучит. —Чану не стоит говорить с Феликсом так. Он замыкается сразу же. Если нужно что-то выяснить- нужно действовать более деликатно. —Думаешь, он расскажет Чану сам? —Нет.—Феликс мог оказать небольшое сопротивление, если чувствовал себя достаточно сильным в этот день. Обычно же просто соглашался с тем, что скажут, уклоняясь от конфронтации. Именно поэтому Хенджин привык заступаться за него. Он помнил взгляд Феликса на Чана- в нем было опасное, неприкрытое обожание, что означает отсутствие какого- либо сопротивления. Это нервировало, поскольку Хенджину не хотелось бы оказаться между двух огней.—Я поговорю с Чаном позже. —Обязательно. Чан хороший человек и будет благодарен тебе за помощь, даже если услышанное ему не понравится. —Он похитил моего лучшего друга. —А я, фактически, похитил тебя. —Просто взял с собой. Не делай вид, что это одно и тоже,—насмешливо фыркнул Хенджин. —Я вломился в твой дом и поставил перед фактом- либо идешь со мной, либо никогда не увидишь друга. —Дверь не была заперта и ты был безоружен. —Не заперта, но оружие у меня было, просто не доставал. —Какого… —Ты боишься меня? Хенджин чувствовал много всякого в присутствии Чанбина, чего чувствовать не стоило и что он не хотел признавать. Страха там не было и в помине. —Нет. —Чан не хуже меня. Клянусь. —Какое тебе вообще до этого дело?—вырвалось у Хенджина прежде, чем он успел обдумать.—Что с того, что я тебя не боюсь? Что доверяю? —Почему мне должно быть все равно?—удивленно распахнул глаза Чанбин. Потому что:—Забудь. —И не подумаю. Почему мне должно быть наплевать на тебя? Перед ними появились тарелки с едой, принесенные той же солнечной официанткой. Хенджин улыбнулся ей, вызвав милое смущение. Что ж, приятно осознавать, что внешне он не так плох, как ожидал после всего. Если и были у него какие-то достоинства-это его красивое лицо. —Хенджин? —Ты с Сынмином? —Э… —Вы встречаетесь? —О чем ты, черт возьми?! Интересно. Впервые с момента их встречи Чанбин выглядел таким эмоциональным. Больная тема для него или увиливание Хенджина достало? Или то и другое? Или Чанбина раздражает выражение его лица? А может, в целом, его присутствие? Он воткнул зубцы вилки в яйцо, наблюдая, как медленно вытекает желток. Почти так же стекала кровь из уголка рассеченных губ, когда его ударили по лицу. Трещина была такой глубокой, что проведя по ней языком, он ощущал неровные края разорвавшейся плоти. Он был уверен, что останется шрам, но спустя пару недель выглядел так, словно его никто и не трогал. —Мы не вместе,—сказал Чанбин.—Мы…пробовали пару лет назад, но наши взгляды на жизнь слишком не совпадают. Поэтому просто остались друзьями. «Просто друзья». —Это круто,—Хенджин не поднимал глаз от тарелки.—Очень мудро. —Ты должен поесть хоть немного. —Это ты должен поесть. Чанбин со стоном потер лицо. —Тогда, может, оба немного поедим? Он выглядел таким изможденным, что Хенджин почувствовал укол совести. И, хотя, он по-прежнему не чувствовал голода, он согласно кивнул. После завтрака он поспал пару часов в номере, один. Феликс был у Чана до самого отъезда, Чанбин ушел в спортзал. Когда пришло время собираться, вернулся Феликс, посвежевший, сияющий и, как раньше, прилипчивый, что Хенджин воспринимал спокойно только от него. —Вы занимались сексом, не так ли?—поинтересовался Хенджин, пытаясь застелить постель одной рукой. На другой висел Феликс. —Разве нет других поводов для счастья? —Конечно есть. Но тебя таким радостным я давно не видел. Не получив дополнительных вопросов, Феликс надулся:—Да, у нас был секс. Хенджин не мог не рассмеяться:—Я знаю. Это очевидно. Он попытался растрясти подушки, но Феликс заграбастал и другую его руку, обхватив полностью, пахнущего гостиничными туалетными принадлежностями и химическим жасмином. —Прости меня,—Феликс уткнулся в изгиб его шеи и спрятал лицо.—Прости, что оставил тебя. Я очень сожалею. —Ликс, не надо.—Хенджин не видел его лица, но все признаки знал- судорожная хватка, напряженная поза-Феликс плакал. Он отстранился и отер его щеки большими пальцами.—Не плачь. И извиняться тебе не за что. —Было плохо?—голос Феликса надломился.—Одиноко? —Я скучал по тебе,—вместо ответа прошептал Хенджин, продолжая вытирать безостановочный поток слез.—Но теперь мы вместе, верно? —Ты никогда не рассказывал, что случилось после моего отъезда. —Это неважно теперь. —Ты никогда ничего не скрывал от меня раньше. —Могу сказать о тебе то же самое,— как можно мягче ответил Хенджин. Феликс всхлипнул. —Прости. —Не нужно. Все наладится. Феликс кивнул и прижался еще ближе. Когда заговорил- его голос был таким же неуверенным, как и голос Хенджина:—Надеюсь. —Я хочу, чтоб ты знал, что можешь говорить со мной о чем угодно, —позже в тот же день сказал ему Чан, отозвав в сторонку. Каждый раз, когда их взгляды пересекались, он все больше понимал, почему Феликс так привязался к нему- Чан всегда смотрел на тебя, как на самое ценное в этом мире. —Особенно если речь идет о болях или безопасности, или об общем состоянии любого из нас. Ты всегда можешь сказать мне. Пожалуйста, скажи мне. Хенджин кивнул и некоторое время молчал, пытаясь найти способ обрисовать ситуацию так, чтобы не ухудшить и без того шаткое состояние внутри их группы. —Ты будешь оберегать Феликса, верно? —Да!—ни на секунду не сомневаясь, ответил Чан.—Ценой своей жизни. —Хорошо,—кивнул Хенджин и отошел.—Замечательно. Не смотря на все усилия, им не удалось добраться до хижины до заката, поэтому Чан нашел приличный отель и Чанбин привез их туда, пока Феликс дремал на плече Хенджина. Оставшись вместе в номере, в этот раз Феликс бодрствовал, пока не убедился, что Хенджин тоже лег в постель. —Ты нравишься Чанбину. —Ага. — Серьезно! Когда он впервые увидел меня- я пришелся ему не по вкусу, но с тобой все иначе. Хенджин выключил светильники и терпеливо подождал, пока Феликс навошкается, принимая удобную позу у него под боком. —Ну конечно. —Я не шучу! Но у Хенджина были основания сомневаться в его словах- Феликс никогда не замечал, что им очарованы, пока его не ставили перед фактом. Поэтому Чанбин, увидев Феликса впервые, чувствовал только тревогу и желание позаботиться, иначе и быть не могло. И уж тем более невозможен тот факт, что Хенджин мог понравится кому-то раньше Феликса. Это даже смех вызвало, он хмыкнул и попытался улечься поудобнее- спать не хотелось, но и включенный свет мог спровоцировать бессонную ночь волнующегося Чанбина. —Он думал, что от меня одни неприятности. И не доверял мне. —Ты и есть маленькая беда. Феликс слегка куснул его руку в знак несогласия:—Он сказал мне, что считает тебя прекрасным. Даже в темноте Хенджин перепугался, что кто-то увидит его румянец:—Он солгал. —Почему ты так воспринимаешь комплименты? —Потому что я не прекрасный,—на самом деле, иногда он выглядел таковым, но чаще под чудесными лепестками розы таилась гниль. Феликс тяжко вздохнул, согревая его руку дыханием. Он знал Хенджина большую часть жизни, но не всю:—Но ведь это не так. —Я рад, что ты так думаешь. Давай немного отдохнем.—Это был осознанный выбор Хенджина, оставить такого хорошего человека, как Феликс, в своей жизни. И он не собирался ходить по лезвию опасных тем, расшатывая их и без того нестойкое положение. Феликс согласно кивнул и добавил тихо, пару мгновения спустя: —Будь осторожен с Минхо. Он странный. —Как это?—Хенджин держал глаза закрытыми, пытаясь заснуть. —Я еще не знаю, как объяснить,—и, прежде чем Хенджин успел озвучить следующий вопрос, Феликс уже спал. Каким бы не был странным этот Минхо, домик у него был замечательный. Не захудалая лачуга, как предполагал Хенджин, а теплый и уютный дом, окруженный высокими деревьями с пологом из листвы. За ним небо казалось темно-серым и очень далеким. Чан посигналил, подъезжая, и в дверь высунулся мужчина с беспорядочно торчащими каштановыми волосами и резкими чертами лица. —Прогресс,—пробормотал Чанбин, выбираясь из машины,—он даже не тычет в нас пушкой,—и крикнул гораздо громче,—йоу, позови Джисона, у нас для него кое- что есть! Хенджин вышел тоже, прогоняя все те мрачные мысли, что терзали его: о жутком, полуразрушенном доме, о безликих мужчинах и боли. Мысли о Джисоне переполняли его противоречивыми эмоциями, с которым совладать он даже не пытался. Но домик выглядел милым, пейзаж- приятным, под кроссовками хрустели иголки и листва, вокруг витал запах дикого чеснока и герани. Впереди Чан и Чанбин переносили сумки, Феликс вел с Минхо приглушенную, осторожную беседу, заложив руки за спину. А потом дверь открылась снова и появился Джисон-с большими глазами и круглым лицом, обрамленным отросшими, посветлевшими волосами. Он уставился на Хенджина- от того испуганного мальчика не осталось и следа. Не понятно, кто двинулся первым- в одну секунду он смотрит на ошарашенного Джисона, а в другую тот обнимает его, обхватив так крепко, что трудно дышать, но это и не важно, все равно Хенджин рыдает, беспомощно цепляясь за него. Джисон вел себя не лучше. —Не могу поверить, что ты здесь!—перемежая слова со всхлипами, бормотал Джисон.—Я…мне так жаль, что я уехал без тебя! Я думал, что у тебя остался Феликс, а он…Прости… Колени Хенджина отказались держать его вес, а Джисон отказался отпускать Хенджина и они оба осели на землю, не разрывая объятий. Хенджин безмолвствовал, только плакал безостановочно и сжимал рубашку Джисона на спине. Он давно перестал надеяться, что когда-нибудь снова увидит его, но вот он- жив и здоров, в неизвестной глуши с человеком, готовым в любой момент броситься на его защиту. Он хорошо выглядел и схватил его с силой, какой Хенджин у него никогда не видел. Это все, что он для него желал. И для Феликса. И для себя, наверное. Маленькая ладошка погладила его затылок: —Хенджинни, скоро дождь пойдет. Наверное, нужно было что-то сказать или сделать, но Хенджин просто не мог- его разум был как в тумане и он ни за что не хотел отпускать Джисона, боясь, что тот исчезнет снова. Это был неконтролируемый, животный страх. Его мучали кошмары о Джисоне и возможных вариантов с ним происходящего. Он часами разговаривал с Намгилом, пытаясь выудить хоть крохи информации, которая в итоге ничего ему не дала. В Париже? Где именно? Почему? Можно навестить? У него есть там друзья? Ты вообще говорил с ним? Он жив?! Интуитивно Хенджин знал, что когда Феликс исчез в первый раз- он сбежал. Но Джисон был не в том положении, чтоб сбежать, не один, во всяком случае. Он думал о матери Джисона, ее постоянно каменном выражении лица и том отвращении, с которым она смотрела на Хенджина без особого повода, просто потому, что он выглядел взрослым. «Держи свои грязные лапы подальше от моего мальчика!» —Хенджин,—снова позвал Феликс из-за его спины,—сможешь встать? —Нет,—едва разлепив губы, пробормотал Хенджин. Даже под дулом пистолета он не мог бы подняться, казалось, мышцы отказали. Из глаз непрерывно текло и внутри груди все рассыпалось. Джисон и Феликс в безопасности, стало быть, единственная цель его существования (хоть он и следовал ей из рук вон плохо) достигнута. Теперь, наверное, можно уйти? —Джисон,—раздался из-за спины незнакомый голос,—убрать его от тебя? —Нет, все в порядке,—голос Джисона был напряженным.—Дождь-это пустяки, мы придем, когда он будет готов. —Не могу поверить, что с тобой все хорошо,—прошептал Хенджин неизвестно сколько времени спустя. Джисон успокаивающее погладил его загривок. —Благодаря тебе. —Нет,— только успокоившиеся слезы выступили снова. Все совсем не так.—Я не сделал ничего. Ты все сам. Я рад, что ты решился. —Феликс не знает, да? Что мы близки? Хенджин отрицательно мотнул головой. Прямо сейчас он очень ненавидел себя за это. Он намеренно не делал ничего, чтобы укрепить дружеские связи между Феликсом и Джисоном, хотя все они нуждались в друзьях. Хенджин был жадным собственником, в глубине души страшащийся, что они подружатся слишком тесно и он станет им не нужен. Честно говоря, он бы не стал их винить. —Должно быть, это тяжело, хранить столько разных секретов разных людей. Ты очень сильный, Хенджин. —Не надо,—хрипло проскулил Хенджин. Первые холодные капли упали на шею.—Иди в дом, мне нужно еще пару минут. —Я тебя одного тут не оставлю. Брось, за кого ты меня принимаешь? Два года прошло. Он не знал теперь Джисона. —Не хочу, чтобы ты заболел, пожалуйста, иди в дом. —Пойдем со мной. —Не могу,—Хенджин даже не стал пытаться встать с земли- ноги будто атрофировались. Джисон изучающе уставился на него. Его глаза были все такими же карими, добрыми и очень красивыми. Через мгновение Джисон повернул голову в сторону дома и крикнул : «Чанбин!». Взываемый появился в дверях в ту же минуту и крикнул в ответ странным плаксивым тоном, какого Хенджин у него не слышал раньше: —Как ты смеешь кричать вот так, сопляк?! —Пожалуйста, вынеси зонтик! —Просто зайдите внутрь! —Он пока не может,—сказал Джисон гораздо тише. Чанбин исчез, обулся и вышел прямо под ливень. Он снова надел очки, в отличие от забывчивого Хенджина. —Вернись в дом, твои очки помутнеют от воды,—Чанбин проигнорировал, подошел почти вплотную и присел перед ним на корточки. —Ты позволишь отнести тебя? —Нет. Я больше тебя и тяжелый. —Пальмовые листья тоже больше меня, но я могу их поднять. —Он легко поднимает Чана, не волнуйся, не уронит,—встрял Джисон, отряхивая колени и тряся мокрыми волосами, завивающимися от влаги. Хенджин отрицательно мотнул головой- он не боялся, что его уронят: —Я правда тяжелый , ты надорвешься. —Посмотри на меня,—мягко позвал Чанбин и терпеливо дождался, пока Хенджин поднимает опухшее от слез лицо.—Ты не тяжелый. Не для меня. Хенджин не осмелился дальше спорить, хотя очень хотелось сказать «Ты просто еще не попробовал», но вмешался Джисон: —Или так или он возьмет тебя за ноги, а я- за руки, и так отволочем,—и радостно усмехнулся, когда оба на него удивленно уставились. Хенджин искренне не мог понять, как Намгил может быть дядей этому солнцу. Как его мать могла создать нечто совершенно прекрасное. Сначала он все же попытался подняться сам, но ноги тряслись, как у новорожденного олененка, неизбежно его повело в сторону, но Чанбин успел обхватить его за талию: —Ну же, ангел, дай я помогу. Похоже, они и вправду не собирались уходить без него. Джисон все также стоял рядом, уже насквозь промокший, Чанбин выглядел не лучше. Тепло его руки на талии приятно успокаивало нервы, чего не должно быть. —Ладно,—прошептал Хенджин, не поднимая глаз. —Беги сушиться,—сказал Чанбин Джисону, а после Хенджину:—спереди или сзади? Он бы непременно пошутил по этому поводу, но был просто не в состоянии:—Сзади. Чанбин присел перед ним, потянув за бедра, Хенджин слегка подпрыгнул, что в любое другое время вызвало бы у него смех либо возмущения. Сейчас- ничего. —Видишь?—тихо сказал Чанбин, пружинисто вышагивая к дому.—Я ж говорил, пушинка. Хенджин молча обернул руки вокруг его плеч. Теперь он был рад, что решил пойти с ним тогда из дома, пусть даже он не совсем понимал, зачем. Когда слезы снова полились- никто не видел. Чанбин уложил его в постель, большую, но не хозяйскую, судя по всему. Хенджин был слишком вымотан, чтобы смущаться внезапной сцены на улице и тому, как заботливо Чанбин помогает ему переодеться и осторожно вытирает волосы большим мягким полотенцем. —Я обычно в этой комнате живу. Хенджин хотел спросить- значит в этой постели ты трахался с Сынмином?-но прошептал только «Спасибо», чувствуя себя хрупким стеклянным сосудом, готовым со звоном рассыпаться. —Не за что. Поспи, мы будем рядом, когда будешь готов. Он проснулся, когда уже стемнело. Под правым боком тихо похрапывал Феликс, слева у изголовья, свесив голову до груди, полусидел спящий Джисон. Дверь была открыта, внизу горел свет и доносились голоса. Послышался довольный хохот, принадлежавший, по-видимому, Чанбину, а после Чан устало, но игриво произнес: —Ну и что мы, блять, делаем? —А на что это похоже? —ответил другой мужчина, судя по голосу- Минхо.—Создаем семью. Защищаем людей, которые в этом нуждаются. —От самих себя,—сказал Чан. —От кого угодно. Как бы то ни было, мы все слишком увязли в этом, чтобы вернуться к началу. —Но не Хенджин. —Он никуда не уйдет,—сказал Минхо таким мрачным тоном, что Хенджин запаниковал. —Только если сам захочет,—вклинился Чанбин. —Ты же видел его. Неясно, что там у него произошло, но это его подкосило. Он совсем не такой, как Джисон рассказывал. —И совсем не тот, каким его описывал Феликс,—добавил Чан. —Он долгое время опекал их обоих, а потом они оба исчезли,—сказал Чанбин. Какое-то время висела напряженная тишина, во время которой Хенджин судорожно сглотнул и старался выбросить мысли о побеге в окно. Не хотел, чтобы его обсуждали или жалели или критиковали. —Сынмин привезет Чонина на следующей неделе,—снова заговорил Минхо, более уравновешенным тоном.—Хоть какой-то глоток нормальности будет. —Феликс с ними не знаком,—добавил Чанбин,—для Хенджина так даже лучше. Сейчас он, наверное, чувствует себя лишним чужаком. —Он тебе нравится? —Он сложный.— Хенджин едва удержался, чтоб не потрясти Феликса и ткнуть в это, вот, мол, я не прекрасный, я- сложный!—Но не слишком, просто не любит простые пути. Понемногу начинаю понимать, почему. И…да, он мне нравится. Хенджин повернулся на бок, стремясь поскорее уснуть. Он не хотел ничего слышать. И хотел слышать все. Феликс повернулся следом, обняв его за талию, и уткнулся холодным носом в шею, довольно прошептав: —А я говорил.