Within the Den

      Хенджин проснулся первым и был рад покою и тому, что кто-то предусмотрительно оставил дверь ванной открытой настежь. Было темно, но рассвет был не за горами, мерцали последние звезды, когда он выглянул в окно, чища зубы. Затем принял душ, наслаждаясь теплой водой и абсолютной тишиной, свойственной удаленным от крупных населенных пунктов местам. Ни рева моторов, ни производства, ни людских голосов. Он приводил в порядок волосы только под скрип труб в доме и шелеста листвы за окном. Судя по всему, Минхо и Джисон делили один на двоих гель для душа, и Хенджин украл его больше положенного, стремясь смыть с себя весь груз. Из ванной он вышел порозовевший, чистый и благоухающий мандаринами. В отведенной ему комнате Феликс в поисках тепла занял его место, обернувшись вокруг Джисона. Они выглядели мило, но разрыдаться ему не хотелось- хороший знак. Он достал скетчбук и тихо побрел осматривать другую часть дома.       Внутри он оказался больше чем снаружи, просторный и полный света, хотя из-за открытой планировки выглядел немного мрачно, что, впрочем, весьма соответствовало его настроению. Он сел за маленький кухонный стол и уставился на лес за задним двориком. Толком ничего рассмотреть не получалось, но приятно было любоваться занимающимся днем, грызя яблоко, стащенное из вазы. Казалось, с него словно гора упала. Его лучшие друзья спокойно спали, в тепле и безопасности. Его родителям плевать, куда он уехал, но был бы он так же равнодушен, если бы уехали они? Скорее всего, но только потому, что привык, что его бросают. Они не любили его, так что лучше было довериться Чанбину. Хенджин знал, что пользы от него мало, зато он находился с людьми, которым, похоже, нравился. «Я начинаю понимать, почему он такой». Было ощущение, что тот разговор ему приснился, но обычно сны не оставляли после себя такого приятного чувства. Неизвестно, сколько он просидел так, но за спиной скрипнула лестница- он моргнул, оказавшись снова на кухне. Небо уже порозовело и звезды погасли. —Привет.—Минхо прошел мимо него к кофеварке, держа пару туристических ботинок.—Хорошо, что ты уже встал. А то я хотел сварить кофе и идти будить тебя. —Меня?—удивленно протянул Хенджин, все еще в себе. Минхо кивнул и бросил ботинки на пол, когда кофемашина издала тревожный звук. —Ну, Чан же не мог все проебать снова! Хенджин не знал их достаточно, потому посмеяться не решился, молча наблюдая, как Минхо пытается утихомирить аппарат. На нем было беговые леггинсы с шортами, термофутболка и пуловер. Он злобно шипел и кривил лицо, когда машина плескала воду куда попало, но даже в этом состоянии был очень красив. Хенджин мог бы понять, что Минхо мог привлечь Феликса, всегда летящего к опасности подобно мотыльку к пламени. Но Джисон?...Хотя, он ведь изменился очень, возможно, благодаря Минхо. —Хочешь чего-нибудь? Она и горячий шоколад делает,—получив свой черный кофе, сказал Минхо, повернувшись к нему. —Латте, пожалуйста. —Ну, раз ты вежливо попросил…—Минхо улыбнулся уголком рта невероятно очаровательно, и сразу стало понятно, как ему удалось выманить Джисона из его панциря. «Хенджин никуда не пойдет»-вот это точно сном не было, но сейчас, когда Минхо колдовал над кофе, это не звучало угрожающе. —Спасибо,—тут же ответил Хенджин, получив свой напиток. Он предпочитал его с карамелью, но нигде ее не видел. Спросить не решился, не желая выглядеть капризным и неблагодарным, впрочем, напиток и без дополнительной сладости был приятным на вкус. —Не хочу тебя торопить,—сказал Минхо, посматривая на часы,—но времени у нас в обрез, туда и обратно. —В смысле? — Хайкинг. — Хайкинг? —Хайкинг,—спокойно повторил Минхо,—ты ведь не брал с собой плотные ботинки?—когда Хенджин отрицательно качнул головой, он кивнул,—не страшно, можно взять ботинки Сынмина. —Зачем нам хайкинг? —Днем погода испортится, мы должны вернуться до полудня. —Это мне не говорит о причине,—удивился Хенджин. —Мы пойдем, потому что я так сказал,—ухмыльнулся Минхо и снова посмотрел на него. Немигающе и очень сосредоточенно.—И ты выглядишь так, будто тебе не хватает свежего воздуха. Несколько мгновений Хенджин молчал, слегка напуганный, потом воскликнул:—Эй! Минхо рассмеялся, высоко и звонко, полностью противореча своему напряженному виду, и отпил свой кофе. —Пей, Хенджин, еще десять минут и выходим. Хенджин вернулся к латте, ожидая, что сверху спустятся остальные, но время шло и никто не спускался. Минхо собрал небольшую сумку с водой, парой протеиновых батончиков, салфетками, охотничьим ножом в ножнах и средством от комаров. —Только мы вдвоем?—спросил Хенджин, завязывая шнурки на ботинках Сынмина, оказавшихся великоватыми, но он не знал, как сообщить об этом деликатно, поэтому продолжал затягивать шнурки. —Только мы. Не переживай, что я взял нож, это на случай, если тропа заросла. Я не был там несколько месяцев. —Он меня не беспокоил, пока ты не сказал. —Я могу кусочком тоста нанести тебе столько же увечий, сколько лезвием. Любое оружие опасно настолько, насколько опасен его владелец. —Ты только хуже делаешь! Но Хенджин не особенно верил в свои слова. Не смотря на суровый взгляд Минхо, или даже благодаря ему, Хенджин не чувствовал в нем опасности. В основном Минхо был нейтрален. К тому же, Джисон не позволил бы людям, ему небезразличным, находится с теми, кто может принести вред. Он должен верить, что Джисон именно такой, что он не стал другим, вопреки тому, как сильно изменился. Хотя, в глубине души Хенджин должен был признаться себе, что доверять ему трудно. Только себе. —Она около десяти километров, —сказал Минхо, раздвигая особенно большие ветви и выпуская Хенджина на поляну, на которой, исчезая в деревьях, петляла тропинка. Хенджин был несколько разочарован, что из-за густых крон не видно рассветного неба, но оно временами проглядывало между листьями и он был заворожен маленьким чудом, настолько, что несколько раз спотыкался о корни, чуть не падал и смущался. —Чем тебе так не угодили ботинки Сынмина?—дразнил Минхо. По неизвестной причине Хенджин не чувствовал потребности изворачиваться или защищаться. —Я пытался рассмотреть небо. —Если это так необходимо, в конце недели по другой тропе можем пойти. Здесь есть несколько троп, некоторые ведут к небольшим озерам. Можно рассветом полюбоваться там. —Звучит здорово,—пробормотал Хенджин, тронутый больше, чем произнес вслух. —Смотри под ноги, сжалься над пальцами, они не заслужили такой пытки. Теперь, когда ты здесь, нет необходимости спешить и рассматривать все. Ты еще успеешь не раз увидеть розовое небо. Не то чтобы это помогло, он по-прежнему заглядывался вверх, поэтому Минхо окликал его всякий раз, когда внимание к земле было важнее. Хенджин был так увлечен окружающим, что забывал пожаловаться, как заболели ноги через пару километров. Вокруг было очень красиво. Он снова ощущал себя ребенком, но теперь это умиротворяло. Ничто в мире не имело значения, когда он видел траву, деревья, мощные стволы, устремляющиеся вверх, как и сам Хенджин. Минхо шел несколько впереди, но его из вида не выпускал, и если Хенджин останавливался, допустим, поправить ботинки, Минхо останавливался тоже. Через час или около того он предложил ему батончик, а когда Хенджин отказался- сунул его в кармашек его рубашки. Хенджин вытащил его со вздохом и съел, но дулся только пару секунд- его внимание увлекла огромная синяя с желтым птица, так и требующая себя нарисовать. Но он не взял ни скетчбук с собой, ни телефон, чтобы сделать референсный снимок. Тот мертвым грузом лежал на дне его сумки в хижине. —Сколько еще? —поинтересовался Хенджин между укусами батончика. На вкус он был неплох, но очень уж жестковат, временами попадалось что-то хрустящее и он периодически проводил языком по зубам, проверяя их целостность. —Что значит «сколько»? Любуйся видом. Наслаждайся. —Я и наслаждаюсь,—Хенджин вернулся к привычной защитно-оправдательной манере речи.—Но ноги болят. —Ты такой же вредный, как Джисон!—пожаловался Минхо.—Тот тоже, сначала зовет гулять, а потом сидит в траве и скулит! —Может, стоит гулять не так долго? —Ему нравятся долгие прогулки, просто он королева драмы. —Почему?—спросил Хенджин и удивился сам себе.—Почему ты согласился работать на его семью? —Потому что думал, что это легкие деньги,—оглянувшись, ответил Минхо. —О,—протянул Хенджин, ожидая услышать что угодно, но не это. —Я был нанят защищать его, но не делал этого, до тех пор, пока не увез. Только проводил с ним время, так что это были легкие деньги. —Я рад, что ты вернулся за ним,—прошептал Хенджин, надеясь, что его не услышат. Но Минхо, конечно же, услышал. —И я рад. И благодарен тебе, что дал возможность ему связаться со мной и сообщить, что я должен приехать раньше. Если бы я не успел… Хенджин не позволял себе думать об этом. Что сделал бы Джисон, если бы оставался и дальше с матерью и Намгилом? Интересно, преследуют ли эти мысли Минхо? А Джисона? —Он говорил о тебе чаще, чем о Феликсе. —Что?—Хенджин потерянно уставился себе под ноги. —Восхищался тобой, твоим самообладанием и своеволием. Тем, что ты мог постоять за себя так, как не мог он. Хенджин не мог сдержать смех, не скрывая недоверчивого тона:—Ты ведь шутишь. —Нисколько. И поэтому мы все сейчас в, э-э, растерянности. Ты выглядишь так, будто сдался. —Не сдавался я,—ответил Хенджин, звуча неубедительно даже для себя. —Это нормально. Ты через многое прошел, Хенджин, ты не можешь быть сильным всегда. —Ни через что я не проходил,—рыкнул Хенджин, чувствуя, как до боли напряглись плечи —Джисон говорил, что твои родители очень консервативны,—Минхо замедлил шаг, чтобы поравняться с ним,—что живут только так, как положено, каждый день праздник. Немного, но этого достаточно, чтобы я увидел твои шрамы, едва ты вышел из машины. Они не такие, как у Джисона или Феликса, но они есть. —Ничего подобного. Меня никогда не били и не обижали. —он больше не наслаждался природой. Спрятаться было негде, а убежать от Минхо он в любом случае не смог бы, даже пытаться не стоит. —Ты красивый,—как ни в чем не бывало продолжил Минхо.—Держу пари, ты похож на свою мать. И почти уверен, что они терпеть это не могли. Такие люди, как твой отец, очень предсказуемы, я их сотни повидал. На твое совершеннолетие он потащил тебя в стрипклуб, не так ли? —На двадцатилетие,—сдавленно прошептал Хенджин, сквозь ком в горле. Он приложил немало усилий, чтобы выбросить ту ночь из головы, но некоторые воспоминания словно на подкорке выгравировались. Он помнил ощущение западни в своем теле, в этом кресле, в этом клубе с мерцающими огнями, переполненном потными, голодными мужиками, пускающими слюну на стриптизерш; визгливый женский смех, наркотики и его отец, разъярённо пытающийся выяснить у него, почему это Хенджин не хочет ничем из этого воспользоваться. —Но это не привело к тому результату, на который он рассчитывал? Не сделало тебя более мужественным. Ты никогда не выглядел так, как им нужно, не вел себя так, как положено, по их мнению. И они четко дали тебе понять это, верно? Минхо и без своего ножа умудрился залезть ему под ребра. Детство Хенджина было наполнено не его весельем, вечеринками, криками и вонью алкоголя. А еще бесконечными сравнениями и неодобрением. Почему ты не ведешь себя так, как положено? Почему не берешь пример с Енбока? Неужели у тебя нет никаких полезных увлечений? Что толку от твоей мазни, если ты не способен решить простое уравнение? Если собираешься пялиться на мужчин- делай это соответственно статусу, хотя бы! Смени прическу, похож на блядь. Прекрати вести себя как мальчишка в образе мужчины. —Они ужасны. Они плохие люди и еще худшие родители. Если бы тогда я знал об этом, я бы забрал тебя и Феликса вместе с Джисоном. Если у меня когда-нибудь появится шанс научить твоего отца ценить то, что у него было, я непременно им воспользуюсь. —Ты не обязан,—Хенджин запрокинул голову, стремясь сдержать слезы. Не хотелось плакать при Минхо, не хотелось говорить. Хотелось упасть под ближайшим деревом и провалиться сквозь землю. —Ты тоже не был обязан помогать Джисону. Но сделал это, потому что друг —Ты меня не знаешь,—упрямо отпирался Хенджин,—мы не друзья. —Ага,—ограничился ответом Минхо, отодвинул длинную ветку, пропуская вперед Хенджина, а после отпустил и она хлопнула парня по лбу, оставив красную полосу, которую он заметил, только когда смывал себя пот и грязь в хижине. Хенжин был рад протеиновому батончику, ибо благодаря ему он смог вернуться к хижине. Он был слаб и измучен, Минхо выглядел так, словно только что из дома вышел: ни пота, ни грязи, ни всклоченных волос. Не удержавшись, Хенджин показал ему язык, а тот, приподняв брови, легким ударом под колени повалил его на землю. Он ссыпался на мягкую траву без всякого достоинства, под мягкий смех Феликса. Скосив глаза, он увидел, что Феликс сидит на ступенях с кружкой пива, Джисон выглядывает из окна и машет рукой. Небо над хижиной было темным и зловещим, но никто не выглядел обеспокоенным угрозой бури. Вышел Чанбин, хлопнул Минхо по плечу и протянул ему руку. После секундного колебания Хенджин схватил ее и встал на ноги. Больно, но терпимо. —Повеселился?—спросил Чанбин, подходя максимально близко, поглаживая его предплечье и осматривая с таким рвением, будто искал раны. Это было смело, Хенджин был уверен, что потом от него несет за километр. —Я бы не назвал это весельем. —В конце недели снова пойдем,—бросил Минхо, заходя в дом.—Это приглашение для всех, кроме Хенджина. —Почему это кроме?!—обиженно воскликнул Хенджин. —Что ж, ты сам предрешил свою судьбу, лапатуля, я вытащу тебя за волосы наружу, если ты не проснешься вовремя. —Хватит издеваться! Минхо захихикал и скрылся, Чанбин рассмеялся тоже, отчего кудряшки весело запрыгали вокруг его лица. —Я рад, что вы с ним так хорошо ладите. —Это, по твоему, называется «хорошо ладить»?! —Ну конечно. Ты отлично влился в коллектив. Хенджин почувствовал, как новая волна тепла поднимается по шее к лицу. —Мне нужно в душ. —Минхо устанавливает гриль, но ты можешь не торопиться, мы в любом случае оставим тебе мяса. —Спасибо,—едва оказавшись в ванной, Хенджин ощутил острую потребность закончить побыстрее и бежать вниз, чтобы сидеть на свежем воздухе рядом с Феликсом и смотреть, как Минхо готовит в этом своем дурацком спортивном костюме. Чтобы Чанбин снова погладил его, сказал приятные слова и заставил почувствовать себя самым желанным гостем. Уже второй раз за день он вышел из ванной, благоухая мандаринами; теперь небо было светлым. На столе его ждал латте, а на Минхо был фартук с надписью: «Поцелуешь повара- почувствуешь на вкус его правый хук». Джисон надпись откровенно игнорировал, прижимался к спине Минхо и временами покрывал поцелуями его шею. Чан в резиновых перчатках чистил джакузи, периодически издавая тошнотворные звуки, когда натыкался на что-то неприятное. —Разве это не на поминает альтернативную реальность?—ровным голосом спросил у него Феликс, смотря при этом на деревья. —Я не знаю,—честно ответил Хенджин. Он был расслаблен, грел ладони о чашку и потягивал ароматный напиток. Мимо прошел Чанбин с закатанными рукавами и топором. —А теперь будто кадры из «Супер Майка»,—проворчал Феликс достаточно громко, чтобы слышали все. Хенджин не смог сдержать смеха, громкого и искреннего, даже чашку пришлось поставить, чтобы не пролить. От этого звука Чанбин повернулся, посмотрел ему прямо в глаза и улыбнулся кротко и так щемяще нежно, что у Хенджина под ребрами скололо. Остаток дня он периодически возвращался к мысли о том, почему это не кажется ему чем-то плохим- когда на тебя смотрят, как на нечто исключительно ценное. Дождь затянулся до обеда, а потом пошел настоящий ливень, так что джакузи, к огорчению Феликса, пришлось накрыть, и остаток дня они провели в гостиной, на диване/полу, по очереди выбирая фильмы. Ночью Хенджин опять оказался в одной постели с Феликсом и Джисоном, и задался вопросом, для него они это делают, или для всех? Озвучивать это не стал- уже понял, что не все из его многочисленных вопросов заслуживают ответ. Следующие несколько дней слились в один: он проводил много времени в одиночестве, делая наброски, но кто-то неизменно был поблизости. Джисон писал музыку, уткнувшись в ноутбук и покусывая нижнюю губу. Феликс и Чан просто сидели рядом, держась за руки, и молча смотрели друг на друга, будто никого, кроме них, в мире не существовало, одновременно и милые и мерзкие. Минхо занимался уборкой, готовкой или спарринговал с Чанбином. И Чанбин, на удивление мало времени проводивший рядом. Он часто куда-то уезжал на машине, иногда по несколько раз в день. Когда Хенджин поймал момент, чтобы хоть немного непринужденно поинтересоваться, куда это парень все время пропадает, Джисон только плечами пожал: —Он общительный малый, с кучей друзей, и большинство из них не знают…ну, ты понял, но он все равно со всеми поддерживает связь. —И он каждый раз мотается туда-сюда, когда приезжает к вам? —Нет, но последние два года мы были либо в бегах, либо на дне, теперь более менее спокойно и ему нужно многое наверстать. Однажды Чанбин вернулся после очередного отъезда с увесистым пакетом с логотипом известного супермаркета для рукоделия и вручил его Хенджину. —Я не знал, что выбрать, и дозвониться не получалось, так что я попросил консультанта выбрать самое лучшее. Вот. Дай знать, если нужно что-то еще, в следующий раз привезу. Хенджин заглянул в пакет, потрясенный. Там был блокнот с хлопковыми листами, поднос для акварельных красок, горсть хорошо выделанных кистей, холсты разного размера, палитра, коробка с акриловыми красками, несколько линеров. —Ты не обязан это делать,—пробормотал он, глядя на пакет, который стоил, должно быть, целое состояние. Во всяком случае, никто не тратил столько на его хобби раньше, кроме него самого. —Конечно не обязан,—Хенджин не смотрел на него, но прекрасно слышал, что Чанбин недоволен.—Я сделал это, чтобы у тебя была возможность делать то, что приносит удовольствие. Нужно ли еще что-то? Хенджин смотрел на пакет так долго, что зрение расфокусировалось, линзы, казалось, намертво въелись в глазное яблоко. —Может быть жидкость для разведения акриловой краски, и…и скипидар для очистки… —Я раздобуду немного, когда поеду в следующий раз в город. Хенджин моргнул несколько раз и поднял голову, тут же пожалев, что не посмотрел на него раньше. —Спасибо большое. —Не за что. Он привлекательно порозовел, сердце Хенджина ухнуло вниз. Чанбин отошёл, потрепал двусмысленно ухмыляющегося Джисона за ухо до недовольного писка последнего. Хенджин думал об этом подарке постоянно. На следующее утро он проснулся даже раньше Минхо и просидел до рассвета, рисуя светлое небо акварелью. —Почему вы скучаете со мной, а не трахаетесь со своими парнями?—поинтересовался Хенджин тем вечером, устраиваясь между Джисоном и Феликсом на кровати. Джисон ответил первым: —То, что я с тобой, не означает, что я не занимаюсь сексом. Это значит, что я не занимаюсь сексом прямо сейчас. —Аналогично,—медленно и тихо протянул Феликс. Он весь день занимался выпечкой с Минхо и вымотался больше обычного. —Чанни оттарахал меня в ванной после ужина. Так приятно… —Вы ее почистили?— немедленно вскинулся Джисон. —Конечно, мы не такие уж засранцы… —Спорно. Феликс в ответ только хмыкнул и поудобнее растянулся на Хенджине. После некоторого молчания Джисон тихо спросил: —Я никогда не спрашивал, Джинни, у тебя есть пара? —Нет,—Хенджин не смог сдержать насмешливого фырканья. —Хенджинни романтик,—пробормотал Феликс на грани сна,— он ждет принца на белом коне. —Никого я не жду,—сказал Хенджин прежде, чем подумал. Феликс на нем ощутимо напрягся. Вот черт, да почему ж его рот не может быть закрыт! Феликс ведь никогда не обвинял его ни в чем, от него не нужно защищаться. Черт-черт-черт.—Я имел ввиду, что мне надоела эта тема. —Нам нужно это обсудить,—Феликс привстал, мигом растеряв весь сон. —Не сейчас. —Хотите, я вас наедине оставлю,—пробормотал Джисон, смутившись. —Не хочу,—Хенджин подтянул его к себе еще ближе.—Давайте спать. —Хенджин. Кто это был? Я его знаю? —Не хочу это обсуждать. —Тебе понравилось хотя бы? Было приятно? И тогда Хенджин услышал в его голосе страх. Феликс не любопытствовал, он был напуган тем, что произошло в месяцы его отсутствия. Хенджин расслабился и потянул его вниз, снова укладывая. —Все было хорошо, мне понравилось,—он поцеловал натянутого, как струна, Феликса в макушку.—Не переживай так. —Прости,—прошептал Феликс с душераздирающим вздохом. —Не извиняйся. Мне приятно, что ты заботишься обо мне. —Я тоже забочусь,—пробормотал Джисон с другой стороны.—Я не могу тебя защитить, но Минхо может, я предоставлю его тебе по первой же просьбе. —Спасибо,—ответил Хенджин, бесконечно благодарный, что не смотря ни на что эти двое по-прежнему с ним. —Тебе не нужно предоставлять Минхо, достаточно просто сказать Чанбину,—дразняще хохотнул Феликс и ойкнул, когда Хенджин ущипнул его за бок. —И то правда,—согласился Джисон, чем немало удивил Хенджина. Ладно Феликс, но он? —Я думаю, у него есть дела поважнее, чем вступаться за меня,—пробормотал он, сомневаясь больше обычно, ведь в кои то веки эти двое пришли к согласию в вопросе. —Ты еще недостаточно хорошо его знаешь, поэтому вполне естественно, что думаешь так.—заметил Джисон.—Но он не менее способный, чем Минхо или Чан. —Ничуть не сомневаюсь в его способностях. —Он может делать ужасные вещи,—заговорщицки прошептал Феликс.—Я видел, как он задушил человека одной рукой. —Прекрати возбуждать меня насилием. —А это работает?—немедленно поинтересовался Джисон. Хенджин резко сел: —Вы оба- чудовища. Они смотрели на него с ухмылкой. Хенджин же, каждый раз, как моргал, видел перед мысленным взором, как накаченная рука Чанбина сжимает чье-то горло. Его желудок сжался, и не понятно, от отвращения ли или чего-то другого. —Я видел, как ты смотришь на него,—мягко шептал Феликс,—бесконечно романтичный Хенджинни. —Не понимаю, что ты имеешь ввиду, и знать не хочу. —Он также смотрит на тебя, но опасается перегнуть палку,—в той же манере зашептал Джисон.—Иногда, когда ты рисуешь в саду, он смотрит на тебя также, как ты смотришь на цветы. —Он не причинит тебе вреда,—сказал Феликс. —Но причинит вред за тебя,—сказал Джисон. Хенджин подскочил с постели. —Я пойду за водой, а когда вернусь, вы должны спать или молчать. —Ого?!—Джисон всплеснул руками.—Кому-то нужно охладиться, да? —Да, потому что я близок к тому, чтобы ударить вас обоих. —Мне так страшно,—ахнул Феликс, прижимаясь к Джисону в притворном ужасе.—Ты бил меня раньше, это было похоже на падение снежинки на щеку! Ах! —С каких это пор вы стали такими негодяями?—Хенджин не мог не рассмеяться. Феликс ответил: —Я всегда был таким. Но только теперь это не считается чем-то ужасным. Джисон согласно кивнул. —Стало быть, я должен принести вашим парням благодарности,—сказал Хенджин. Вели они себя действительно ужасно, но были искренне счастливы, свободные от пут страха. —Поспеши,—Феликс аккуратно сжал его запястье,—мы будем скучать без тебя. Не смотря на это Хенджин неторопливо спустился на кухню, собираясь с мыслями. Нет, нельзя о таком даже думать. Конечно, секс с Чанбином будет прекрасным, иначе и быть не может. Чанбин слишком внимательный, чтобы допустить какую-то оплошность. И сильный. И ласковый. Позади скрипнула ступенька, заставив его принять нейтральное выражение лица. —О, привет,—Чан неловко махнул ему рукой, другой держа ноутбук.—Помешал? —Нет,—Хенджин посмотрел на все еще пустой стакан.—Я…просто пью. —Не спится? Мне тоже, решил вот поработать. —Что за работа? —Бухгалтерия. У меня много разных счетов, нужно следить за движением средств. Чан сел за кухонный стол и попытался пригладить свою буйную шевелюру.—Кроме того, делал для Феликса поддельные документы, страховку, права. Тебе нужны? —Тебе стоит научить его водить прежде всего,—сухо откликнулся Хенджин.—Думаешь, мне они понадобятся? —Зависит от твоей семьи. Будут ли они искать тебя? Подавать заявление о пропаже в полицию? Нанимать людей для поиска? —Я не думаю, что они будут делать что-то из этого, — невольно заражаясь суровой решительностью Чана, ответил Хенджин. Он, наконец, наполнил стакан и сделал глоток. —Все же сделаю для тебя комплект. Лучше иметь их под рукой, знаешь. —Спасибо. Чан на это искренне и по-доброму улыбнулся:—Пожалуйста. Попробуй поспать, хорошо? Если что- зови, я буду здесь. —Спасибо,—снова повторил Хенджин, мягче. Он все еще не определился, как именно он к Чану относится, но в нем явно было больше хорошего, чем плохого. Он забрал стакан и побрел наверх, ожидая увидеть обоих парней спящими. Но те в ожидании освободили ему место в середине. —Ты долго,—сказал Джисон. —Дрочил?— полюбопытствовал Феликс. Хенджин плеснул воду ему в лицо. На самом деле, он не гордился этим поступком, но и вины не чувствовал, когда Феликс завопил неожиданно высоким голосом, и в спальню, пару мгновений спустя, ворвались Чан, Минхо и Чанбин в разном состоянии паники. Джисон смеялся так, что заплакал. Хенджин одним махом выпил остаток воды и забрался на кровать, игнорируя жалобы Феликса. Сквозь открытую дверь он видел, как Чан роется в поисках полотенца; Минхо ушел к себе, Чанбин стоял рядом с Чаном, улыбаясь с какой-то грустной нежностью. Его волосы были всклочены ото сна, в правой руке он сжимал нож керамбит. Хенджин жалел, что допил воду, потому что во рту пересохло. Он не помнил, откуда знал название этого ножа, но в руках Чанбина он смотрелся очень органично. Как будто тот знал, как именно им пользоваться. —У вас все в порядке?—спросил он, когда Феликс затих и вытерся. —Замечательно,—простонал Джисон, все еще пытаясь успокоится. Под одеялом он незаметно сжал бедро Хенджина и кивнул на нож.—Слушай, ты что, действительно использовал бы его? Чанбин удивленно посмотрел на орудие:—Если бы было нужно. Ладно, спокойной ночи. —Спокойной ночи!—хором ответили Феликс и Джисон. —Спокойной ночи,—сказал Хенджин тише. —Сладких снов,—добавил Чанбин, ласково улыбнувшись. Но сны Хенджина отнюдь не были сладкими. Он проснулся на рассвете под звук подъезжающей машины и хлопающих дверей, один в постели. И был возбужден до такой степени, что было больно.