Within the Den

      Сынмин и Чонин привезли с собой солнечный свет, а также ящик пива и огромный пакет снеков. Приняв холодный душ, Хенджин поспешил вниз, на встречу с незнакомцами и прочь от темных фантазий, где Чанбин сжимает его горло и из уголков рта капает кровь… Он волновался из-за того, что волнуется перед встречей, волновался за Феликса- нужно убедиться, что он не против новых знакомств, волновался, как будет смотреть в глаза Чанбину после своих неуместных фантазий, волновался о встрече с Сынмином, которого Чанбин трахал на кровати, где он сейчас спит…Хенджин обогнул подножие лестницы и столкнулся с Чонином, который даже не шелохнулся, в то время как Хенджин вынужден был сделать несколько шагов назад для восстановления равновесия. —Вау!—воскликнул Чонин, весь в пушистых волосах и ямочках.—Какой крутой кардиган! Волосы Хенджина были еще влажными, он не успел надеть линзы, поэтому на нем были его уродские очки, а джинсы были украдены из шкафа матери. Должно быть, он выглядел как полуутонувший библиотекарь. —Э,—выдавил он,—спасибо. —Не за что! Хенджин, да? Приятно познакомиться! —Взаимно. Чонин сбросил кроссовки, схватил его за локоть и потащил на заднюю террасу, где остальные стояли, сидели, или, в случае Минхо, плясали вокруг гриля. Хенджин не мог промолчать: —А ты вообще чем-нибудь другим занимаешься? Минхо не обернулся, но тыкнул в его сторону щипцами в неясной угрожающей манере: —Ты будешь жилистым, но все равно вкусным, если на медленном огне жарить. Отвали, пока я не поддался искушению нанизать тебя на шампуры. —Следи за языком, пожалуйста, здесь же ребенок,—попросил Чанбин, проходя мимо. Он взъерошил волосы Чонина и тепло улыбнулся Хенджину. Хенджин заставил себя отзеркалить улыбку и поспешил туда, где сидел Феликс, на раскладные стулья. Чанбин был в другой футболке, настолько обтягивающей, что это должно было быть запрещено законом. Хенджин ощущал себя подростком, впервые увидевшим бретельку лифчика, когда Чанбин нагибался за чем-нибудь, обнажая ключицы. —Сегодня вечером испробуем джакузи,—вместо приветствия сообщил Феликс.—Наконец-то. —Круто,—ответил Хенджин, как будто он когда-нибудь позволит себе обнажить свое тело перед кем-то. Хотя, в одежде можно и попробовать. Тогда он будет выглядеть как полностью утонувший библиотекарь. Призрак кого-то забитого и фригидного, с блядскими губами, так и оставшийся не у дел. Он ковырялся в кутикулах, усилием воли пытаясь заглушить голос матери, снова и снова повторяющей ему это. Он пытался расслабится, смотря на своих новых и старых друзей. На мужчину, которого, как Хенджин был уверен, он не должен желать. Чувствовал себя взвинченным и раздраженным, загнанным в угол. После пары дней спокойного равновесия он вновь ощущал себя уязвимым и будто обнаженным. А еще разочарованным, в себе. Ему казалось, что он недостаточно постарался сблизиться, и все вокруг это видят, но тактично молчат. Краем глаза он наблюдал, как Джисон, Чонин и Чанбин ходят между поляной и домом и накрывают на стол; Чан, под предводительством Минхо, нарезал овощи и мясо для гриля. И тут Хенджин вспомнил, что действующих лиц должно быть больше. Словно услышав его мысли, из дома вышел Сынмин со стаканом воды и уселся прямо напротив них с Феликсом. —Доброе утро. Как приятно видеть двух незнакомцев, не стремящихся нас перестрелять. —Доброе,—ответил Феликс, несколько скованно, но все еще дружелюбно.— Как добрались? —Я-то нормально, а вот видели бы вы остальных. Хенджин нахмурился, Феликс тоже, неловкость повисла в воздухе. Хенджин мысленно выругался- Сынмин был, возможно, самым красивым мужчиной, которого ему приходилось встречать, только этого не хватало. Как он мог с ним соперничать, пусть даже в своем воображении? —Проклятье!—пробормотал Сынмин.—Непростая публика. Ладно, давайте с другой стороны зайдем, у кого-нибудь есть постыдная интимная история? —Это слишком, Сынмин!—воскликнул Чан. —В твои пятьдесят пора бы повзрослеть. —Мне всего двадцать пять!—очаровательно возмутился Чан, вскинув голову. —У тебя каждый год за два идет. Хенджин услышал хихиканье, лишь пару секунд сообразив, что принадлежит оно ему, и тут же захлопнул рот. Сынмин бросил на него быстрый, испытывающий взгляд, никакой враждебности в нем не было, но Хенджин чувствовал, будто с него в толпе одежду сорвали. Он постарался не двигаться и снова занервничал. —Все в порядке, ты можешь смеяться,—сказал Сынмин тише и только для Хенджина.—Я и вправду забавный. Напряжение не покинуло его, но Хенджин снова улыбнулся. Вероятно, все дело в Сынмине. Серьезный и остроумный одновременно. Возможно, он даже не ненавидит Хенджина. —И очень скромный,—сказал Хенджин, унизительно довольный, что его голос оставался спокойным. —Скромность для слабаков. Кто будет прославлять тебя, кроме тебя самого? —Я буду,—громко сказал Джисон, выходя из дома со стопкой тарелок. —Не кричи такие вещи, а то твой дикий кот опять начнет ревновать. Минхо помахал им щипцами:—Вас обоих- на шашлык. —Чанбин меня защитит,—сказал Сынмин. Минхо вопросительно поднял бровь, повернувшись к Чанбину- тот откинул голову назад и приподнял подбородок в знак протеста: —Чанбин хочет жить, поэтому вмешиваться не будет. Хенджин едва сдерживался, чтобы спросить: «А меня? Ты защитишь меня?». Он не хотел этого знать, не хотел видеть, как Чанбин лжет. Не хотелось признавать тот факт, что ты- не особенный. Ты просто красивый и доступный, но совсем не важный, особенно в сравнении с друзьями, которых Чанбин знает, возможно, с детства. Что ж Хенджин за человек такой? Ему не позволено хотеть всего этого. Он такая сволочь. —И это после всего, что между нами было?—наигранно оскорбился Сынмин. Не смотря на все усилия, взгляд Хенджина метнулся к Чанбину. Его очки сползли на нос, а лицо украшала милая кроткая улыбка, пока руки ловко раскладывали приборы на столе. —Вот из-за того, что между нами было, я и не буду вмешиваться. Ты и сам прекрасно можешь за себя постоять. Более никто ничего не сказал, и Хенджин решил, что поддразнивания закончились, но когда обернулся- Сынмин рассматривал его в упор- не враждебно или вызывающе, а будто изучал. Наконец он сказал «Интересно» и снова замолчал. Феликс просунул свою руку под руку Хеджина и сплел их пальцы, легонько сжав: —Что интересного? —Как стремительно развиваются события,—ответил Сынмин, не отрывая глаз от Хенджина, но обращаясь к Феликсу.—Почему ты запал на Чана? Твои помыслы чисты? Или ты планируешь украсть его льготный пенсионный проездной? Феликс нежно улыбнулся- лицо, означающее скорые неприятности. —Ну, по правде говоря, Чан самый молодой из всех бойфрендов, что у меня были. Лет на пятнадцать, думаю. —Серийный похититель льготных проездных!—ахнул Сынмин. Хенджину это не понравилось: —В этом нет ничего постыдного. —Разве я осуждаю? Мы ведь только встретились, нужно время, чтобы познакомиться. Вы оба заинтриговали меня. —Не будь странным!—крикнул Джисон. —Это все равно, что сказать рыбе «не плыви»,—пробормотал Чанбин, подходя к ним и передавая Хенджину зеленый чай, а Феликсу- горячий шоколад.—Сынминни, может оставим развлекающие игры на послеобеденное время? Они и так волнуются. —Но я же безобидный,—нахмурился Сынмин.—Буквально самый безвредный человек здесь, ну, после Джисона. —Но они то этого не знают. Покажи им,—Чанбин подтвердил свои слова легким щелчком по лбу Сынмина и пошел обратно к столу. Проходя мимо Хенджина, он легко сжал его плечо- прикосновение обожгло огнем. —Прошу прощения,—проследив за этими манипуляциями, Сынмин снова обратился к ним.—Я думал, что все будет так, как в первую встречу с Джисоном. Он сразу был готов поделиться всем подряд. —Я просто не привык, что есть люди, которые хотят со мной поговорить,—смущенно простонал Джисон. Хенджину даже со своего места было видно, как его накрыл смущенный румянец, как Минхо бросил гриль и обнял его, полностью скрыв в объятиях. Джисон действительно сильно изменился. Теперь ему есть, с кем пообщаться. А не только с одним Хенджином. —Все в порядке,—сказал Феликс с легкой полуулыбкой,—как только я найду проездной- моя цель будет достигнута. —Ты будешь королем общественного транспорта, сможешь поехать куда угодно, и платить за это катарактой и ржавыми суставами не придется! Хенджин хотел бы быть таким же свободным, расслабленно перебрасываться легкими шутками с людьми, которым ему нужно довериться. Он некоторое время наблюдал за их беседой, темы варьировались от самых безрассудных поступков до любимой начинки для пиццы, и чем дальше шло время- тем туже закручивались его внутренности, пока не стало казаться, что он лопнет от малейшего дуновения ветерка. —Хенджин, пей свой чай,—крикнул Минхо,—иначе я принесу воронку и волью его в тебя силой! Он опустил голову, невидящим взглядом уставясь на чашку с дымящейся зеленоватой жидкостью. Его мозг работал слишком быстро, в то время как тело- еле-еле. —А ты как думаешь? Хенджин поднял глаза, встретившись взглядом с Сынмином и Феликсом:—М? —Чем больше друзей- тем веселей, верно? Ты уже ненавидишь меня? Увидел, какой я изнутри, да?- хотел спросить Хенджин, но вместо этого произнес : «Конечно». Сынмин улыбнулся- это была невероятно добрая улыбка, Хенджин тут же устыдился своих обвинений в его адрес, пусть и не произнесенных. —Хорошо, получается, мы все согласны,—кивнул Сынмин.—Что до неловких историй- я начну. Однажды я нес парня к кровати, но на полпути упал, вывихнув плечо себе и сломал запястье ему. —Что ж тут интимного, если до секса не дошло?— спросил Феликс. Он снова поддел свою руку под хенджинову и легонько сжимал его пальцы. —Секс у нас все таки был, после того, как вернулись из травмпункта. Обезболивающие здорово помешали, но я упорный. Он сказал это так просто, без смущения и колебаний. Вкупе с его легкой рубашкой и светлыми джинсами, приятным открытым лицом и улыбкой он вызывал в Хенджине неведомые чувства; его то морозило, то обдавало жаром, хотелось спрятаться куда-нибудь, как страус. Взгляд Сынмина был слишком пристальным. Он явно чувствовал себя комфортно и непринужденно, именно так, как всегда хотел для себя Хенджин. Завидовал, злился и мечтал быть таким же. —Мне, чтобы рассказать что-то подобное, нужно напиться,—сказал Феликс.—Так что, если никто не против, оставим это до вечера. —Конечно, я поделился не с целью оказать давление. —Я понимаю,—Феликс мягко улыбнулся.—Спасибо, что поделился информацией для возможного шантажа. Сынмин торжественно кивнул. Хенджин хотел написать его. Хотел увидеть, как он целуется с Чанбином, чтобы убедиться, так ли идеально они смотрятся вместе, как на тех фотографиях? Он хотел знать, что Сынмин понимает под опасностью, если считает себя безобидным. Он хотел знать, что видит Сынмин, когда смотрит на него. —Твой чай остывает, Хенджин,—Сынмин обращался к нему, снова чуть тише.—Поторопись, пока Минхо не нашел свою воронку. Он сделал глоток. Сынмин ласково ему улыбнулся. Хенджин почувствовал, как пружина внутри понемногу ослабевает. Обед был замечательным, потому что Минхо раздражающе прекрасно готовил. После они отправились на прогулку, Хенджин оказался в хвосте их маленького строя, обсуждая с Чонином одежду и искусство. С ним было легко, во первых, у Чонина были ямочки на щечках, во-вторых, он охотно поддерживал любую тему, которую Хенджин неловко поднимал, при этом выражение его лица ни разу не показало раздражение или скуку. Сынмин, похоже, быстро нашел общий язык с Феликсом, что было…хорошо, наверное. Хенджин испытывал смешанные чувства, но он не позволял себе погружаться в самоанализ. Сынмин был хорошим, а Феликс выглядел радостным, пока дразнился и игриво толкался до тех пор, пока Сынмин не укусил его, оставив с надутыми губами и недовольным. —Как вы познакомились?—спросил Хенджин, наблюдая, как Сынмин толкает Феликса с точно рассчитанной силой, чтоб заставить его отшатнуться, но не стереть дразнящее выражение с лица. —В школе. А с остальными чуть позже, через Минхо. —Как Минхо познакомился с вами? —Он знает Сынмина с раннего детства,—ответил Чонин, срывая по пути маленький желтый цветок и передавая его Хенджину.— Он с Чаном и Чанбином вместе тренировался, но ведь эту часть ты уже знаешь? —Не особенно,—он засунул цветок за ухо, стараясь не подавать вида, что смущен.—Спасибо. Он очень красивый. —Он прекрасно смотрится в твоих волосах,—Чонин подарил ему еще одну ямочковую улыбку, способную растопить северные льды.—Они все прошли подготовку в сфере личной охраны, хотя Чанбин на год позже, вроде бы. Они были очень близки, даже после окончания обучения и разъезда по разным городам. Когда Минхо встретил Джисона, он все еще поддерживал с ними связь, поэтому Чан, и особенно Чанбин, быстро поняли, что ситуация становится, м, неуправляемой, если можно так сказать. Они видели, что Минхо делает гораздо больше, чем обычные профессиональные обязанности, поэтому рано или поздно что-то пошло бы наперекосяк.—Чонин расстроенно выпятил губу.—А нас с Сынмином даже не попросили помочь. —Так просто? Они рисковали своими жизнями, просто потому, что Минхо попросил? —Но и ты рисковал своей жизнью ради Феликса.—Хенджин отвел взгляд и Чонин продолжил:—Они знают Минхо. Мы все знаем, какой он- не боится ни боли ни смерти. И если бы он в одиночку отправился вызволять Джисона- устроил бы маленькую войну и, скорее всего, был бы убит. —Ты, похоже, не очень то уверен в его способностях? —Чан и Чанбини говорили, что он не превзойдён в бою, но планирование не его сильная сторона. Он умный и сильный, но иногда действует необдуманно. Спец по стратегии у нас Чан. Хенджин посмотрел вперед- Чан и Чанбин о чем-то спорили, громко и драматично, Минхо с Джисоном шли следом, размахивая соединенными руками. —А в чем преимущество Чанбина? —Адаптивность. Минхо говорил, что Чанбин из тех людей, которые всегда должны быть в твоей команде, потому что легко способны исполнять любую роль. Он тот человек, к которому всегда можно обратиться за помощью. Хенджин кивнул- это он уже успел заметить. —Чем вы с Сынмином занимаетесь? —Я ассистент преподавателя, а Сынмин занимается бухгалтерией. Хенджин не сразу сообразил, что неподдельный шок на его лице может быть оскорбителен. —Ох, я…Извини, я не ожидал. —Видимо поэтому они не позволяют нам вмешиваться. Чтобы не портить будущее. —Они очень хорошие. —Да,—Чонин с тоской посмотрел на впереди идущих.—Нам не хватает их, когда уезжаем. Это наш дом. Когда стемнело, Минхо развел костер и принес пиво; все отправились переодеваться к джакузи, Хенджин тоже поднялся наверх- подключить свой телефон заряжаться. Он был в приподнятом настроении, но не настолько, чтоб снять рубашку в окружении несправедливо привлекательных мужчин, поэтому просто присел у стены, занимаясь наброском сынминового рта и губ. Около получаса он просидел в одиночестве, в неясном предчувствии чего-то нехорошего, как в дверь постучали и вошел Чанбин, сразу же протягивая ему пиво. —Как ты? Хенджин резко захлопнул скетчбук, стараясь не выглядеть попавшимся. —Да я…в порядке, просто не сторонник горячих ванн. —Аналогично,—Чанбин стукнул их банки.—Но я пойду, если ты пойдешь. Как смотришь на это? Он не смог отказать. Виной тому было ли пиво или Чанбин с этим его всепонимающим взглядом, или он просто устал от постоянного напряжения, чувства неловкости и страха. Он хотел, чтобы они видели, что он тоже старается. Поэтому резко встал и сдернул с себя кардиган:—У меня нет плавок. —Возьмем у Джисона. —Я не буду снимать рубашку. —Я тоже. И Минхо, полагаю. В любом случае, главное, чтобы тебе было удобно. Более Хенджин не приводил доводов, переоделся и спустился вниз, не сдержав смешка при виде Феликса, разморенного и почти засыпающего на коленях у Чана, прижавшись щекой к его плечу. —Так здорово, Хенджинни…Запрыгивай, мы скучали по тебе. Хенджин осторожно забрался внутрь, держась за любезно предоставленную руку Чанбина. Воды было много и она была горячей, но вечер был прохладным, так что это было даже приятно. Он развернул ладонь, теперь предоставляя опору для Чанбина, и тот подарил ему одну из своих милых кротких полуулыбок, усаживаясь рядом. Как и говорил Чанбин, Минхо тоже не обнажил верх. Он подмигнул ему и сказал: —Хорошо, что ты присоединился к нам, лапша для купания. —Лапша?! Ну ты и засранец. —Порадуйся, это куда приятнее, чем то, как он называет меня,—хмыкнул Сынмин. —Ты грязный лжец, Ким Сынмин,—спокойно откликнулся Минхо. —Давайте не будем препираться хотя бы в джакузи,—сонно попросил Джисон.—Я пытаюсь обрести внутренний покой и был бы благодарен за покой внешний. Хенджин был так поглощен беседой, что только спустя десять минут осознал, что все еще держит Чанбина за руку. И тот также не отпускает его ладонь. Пока они сидели в джакузи- стойко держались, но стоило им выбраться на поляну и рассесться вокруг костра- всех быстро разнесло от алкоголя. Градус спора повысился. Хенджин напрочь забыл о своей неловкости. —То есть, ты хочешь сказать, что если пара еще в браке и живут вместе, это не измена, если кто-то из них трахается на стороне?— говорил Сынмин. —Нет, если они разорвали отношения! —Даже если все еще живут вместе? —Если пара решила расстаться, это не измена, пусть даже это мерзко. Тем более, разводы могут длиться годами, что же теперь, соблюдать целибат все это время?! И вообще, почему это брак обязательно подразумевает отношения? —Но если один из них хочет вернуть отношения? —Отношения не отношения, если формируются только с одной стороны! —А если один считает, что второй тоже хочет все вернуть? —Тогда это измена, но только если желание все вернуть не нафантазировано его парой! Должно быть четко оговорено обоими, что все кончено, иначе –измена! —Что думаешь по поводу эмоциональной неверности? —Обычная измена! —Развлекаешься?—сухо поинтересовался Чанбин. —Да,—ответил Сынмин одновременно с хенджиновым «Нет!» —Гипотетически…—вступил Феликс, а Джисон застонал:—Умоляю, мы так до утра проспорим… Но Феликс упрямо продолжил: —Гипотетически, если ты бросишь кого-то у алтаря поняв, что любишь другого-это измена? —Да!—воскликнул Хенджин. Его лицо пылало, он чувствовал, что на лбу вена пульсирует, очки были где-то потеряны еще несколько часов назад.—Потому что эмоционально обманывал. —Но если ты не знал? —То ты все равно обманщик, только глупый! —Но ты же не знал, а когда понял- отменил свадьбу, разве это делает тебя плохим человеком? —Это делает тебя глупцом. —Но с точки зрения морали- плохим? —Какая разница,—встрял Минхо,—есть хорошие люди, совершающие плохие поступки, есть плохие люди, совершающие хорошие, таков уж мир, кроха. Феликс очаровательно покраснел, в отличие от Хенджина-тот был уверен, что напоминает сейчас сумасшедшего. —Я это понимаю,—настаивал Феликс,—но если ты пытаешься поступить правильно- влияет ли это на результат? —По моему, нет,—Минхо пожал плечами,—как я уже говорил, и хорошие люди делают плохие вещи. Иногда приходится жить с тем фактом, что, не смотря на благую цель, ты поступил плохо. Это несколько отрезвило остальных; Феликс повесил голову. Хенджин подумал о том, что тот спал с женатыми мужчинами. Что Чан, Минхо и Чанбин убивали людей. Определенно , у них не было никакого права рассуждать о морали и людских поступках. Ему пришла мысль перевести тему на ту, что Сынмин предлагал утром, но в его запасе была только одна неловкая интимная история, которую он не мог заставить себя озвучить среди влюбленных. Он говорил звать его по имени, но Хенджин никак не мог его вспомнить. И сейчас не помнил, только легкую дымку удовольствия, а потом- опустошенность, когда он остался один. И больше ничего. —На этом, пожалуй, расстанемся,—заключил Сынмин, вставая и потягиваясь, а затем протягивая руку Чонину, целуя того.—До завтра. Все хором попрощались, и Хенджин некоторое время смотрел им вслед, затем спросив: —Они вместе? —Вроде того,—ответил Чанбин.—Они встречаются и с другими, но между ними двумя определенно все не просто. —А это измена?—спросил Феликс не споря, но явно растерянно. —Нет, если их обоих все устраивает. —машинально ответил Хенджин, хотя и не был уверен, что может обсуждать их отношения, учитывая, что знакомы они часов двенадцать. Чанбин снова улыбнулся ему: —Приятно видеть тебя таким открытым. —Это ты еще ничего не видел,—хмыкнул Джисон. —На что это ты намекаешь?—встрепенулся Хенджин. —Всегда с удовольствием вспоминаю, как ты вылил бутылку красного вина на рубашку мужика, который тебя оскорбил. Хенджин это тоже помнил. За этот поступок он был наказан на три недели. За то, что поставил своих родителей в неловкое положение, но они и не слышали того, что сказал ему тот мужик. Ты такой красивый, что это выглядит неестественно. Твои родители постарались? Сколько они «вложили» в твое лицо? Компенсируют пустоту в этой очаровательной головке? А потому-ему на ухо: чтобы отсосать- не нужно быть умным, достаточно встать на колени и открыть рот. Я могу подыскать укромное местечко. —Ему повезло, что он отделался только вином,—обманчиво легкомысленно заметил Феликс.—Многие мужчины были жестоки с Хенджинни. Возможно, если бы Хенджин был трезв, он бы кивнул и промолчал. Но он был нетрезв. —С тобой тоже, Феликс. С вами обоими. —Это пиздец,—согласился Джисон.—Еще и под носом у наших родителей. —Пожалуйста, не напоминай мне,—попросил Минхо тихо, вероятно, чтобы услышал только Джисон, и если бы он был трезв- он бы замолчал. Но Джисон тоже был пьян. —Ты всегда знал, как с ними обращаться, —сказал он Хенджину,—а я…завидовать- не то слово, но я хотел бы быть таким, как ты. —Я же ничего не сделал,—пробормотал Хенджин, отводя взгляд от этого явного восхищения.—Просто вылил вино, это же пустяк. А он на следующей вечеринке пришел с подмогой в виде своих дружков и говорил вещи и похуже, чем в тот вечер. О той вечеринке он даже думать не хотел. Неожиданно что-то коснулось его ноги, заставив его вздрогнуть, но это была просто рука Чанбина. Он легко сжал его колено и тут же руку убрал: —Пока ты здесь, мы научим тебя нескольким приемам для самообороны. Так, на всякий случай. —Потому что я похож на лапшу для купания?—помрачнел Хенджин. —Потому что тебя достаточно поимели,—сказал Минхо.—Самое время сообщить им об этом. —Меня тоже кое-чему научили,—согласился Джисон.—Я не ахти, конечно, но это все равно выручает! Это помогает чувствовать себя в большей безопасности. —Тебе тоже стоит,—обратился Чан к Феликсу.—Вам обоим нужно научиться постоять за себя, особенно после того, как были с нами. —Почему ты говоришь в прошедшем времени?!—плаксиво воскликнул Феликс.—Словно все заканчивается?! —Ничего подобного, малыш,—Чан успокаивающе погладил его щеку.—Я имел ввиду, что не всегда кто-то из нас будет с тобой, а поскольку тебя вместе с нами видели- это повышенный риск. Ты должен четко знать, что делать, если кто-то попытается навредить тебе. —Например, похитить тебя,—с сарказмом заметил Хенджин. Чанбин хихикнул и сжал губы, когда Чан кинул на них суровый взгляд. Это развеселило и Хенджина, и он тоже сжал губы, заговорщицки переглянувшись с Чанбином. Напряжение вокруг немного спало, и в голову Хенджина вновь полезли запретные мысли. Любопытно, он хочет сейчас поцеловать Чанбина, потому что он пьян? Или потому что Чанбин-красивый? Или потому, что Чанбин смотрит на него нежно-восхищенно, хотя он сейчас наверняка похож на нахмуренное чучело. А потом и другие темные мысли, теперь облаченные в слова: —Джисон, а тебя заводит, когда Минхо бросается на твою защиту? —Конечно! Правда потом у меня начинаются приступы паники и все портят… Хенджин кивнул, отчаянно краснея и не понимая, зачем вообще завел этот разговор. Феликс добавил: —Меня тоже возбуждает это. —Как Минхо защищает тебя?! —Да нет же, Чанни… —Я думаю, парни, что вы слишком пьяны, чтобы обсуждать это при нас,—вмешался Чан.—Почему бы вам не подняться к себе и продолжить дискуссию там, желательно закрыв двери? —Не уверен, что смогу принять вертикальное положение,—признался Джисон. Минхо со стоном поднялся и перекинул его через плечо, не обращая внимания на изумленный писк. —Дайте нам десять минут,—сказал он и побрел внутрь, пока Джисон возмущался и хлопал его по заднице. Хенджин наблюдал за ними с немалой долей умиления. —Ты тоже понесешь меня?—поинтересовался Феликс и поцеловал Чана, потом еще и еще- ничего вульгарного, простые целомудренные поцелуи, но и они повергли того в оцепенение.—Пожалуйста? —Дай и им десять минут, не повторяй моих ошибок. Мне тогда совсем не понравилось, что я увидел,—предостерег Чанбин Хенджина и тот не смог сдержать искреннего смеха. Чанбин выпалил:—Так красиво… —Что? —Твой смех. Красивый и заразительный. —Но ты не смеешься. —Я слушаю его. Хенджин неизвестно в какой раз покраснел, теперь, казалось, даже под кожей. Острые игры пронзали шею, лицо, даже затылок, он смущенно ойкнул. Чанбин потер лицо ладонями. —Прости. Пьян. —Все в порядке.—Хотя что может быть в порядке- никто и никогда не говорил комплименты ему смеху.—Мне твой тоже нравится. —Ну да? —Я не ожидал, что он будет таким высоким. Чанбин смущенно улыбнулся:—У меня мамин смех. —Мы прогуляемся,—внезапно вмешался Феликс, подскакивая и утягивая за собой пребывающего в прострации Чана, а потом смешно вытаращил глаза, уставившись на Хенджина—Увидимся в кровати. Не торопись. Это было так странно и откровенно, что Хенджин буквально разрывался от желания треснуть его по шее или стремглав умчаться в лес, но Чанбин отвлек его, что-то положив на колени. Это оказались его очки. —Я весь день искал их!—хотя это было не совсем так, но он хотел показать, что Чанбин его очень выручил. —Они тебе идут. —Спасибо,—он неосознанно поморщился.—Я их ненавижу. Чанбин рассмеялся. Хенджин тоже слушал его смех и думал, гордится ли его мама своим сыном. Он надеялся, что она его любит. Потому что как можно было не любить Чанбина? После этого наступила уютная тишина, костер почти погас и звезды засияли еще ярче. Они были ближе, чем когда-либо. —Ты позволишь когда-нибудь взглянуть на твои картины? Хенджин посмотрел на него, но Чанбин тоже, похоже, смотрел на звезды, откинув голову назад. —Зачем? —Я видел их только мельком, но это было потрясающе. Ты невероятно талантлив. В этот момент он почувствовал, что может разорваться от смущения. Ну что он за человек такой, не способен принимать ни критику ни похвалу. Неосознанно он вернулся к расковыриванию кутикулы. —Не знаю…Не хочу тебя разочаровывать,—сейчас отчаянно хотелось покрутить в руках сигарету. И закурить. Чанбин легонько пихнул его плечом. —Это просто невозможно. С первой минуты знакомства ты преподносишь только приятные сюрпризы. Хенджин засмеялся, но это был не радостный звук. Не тот, который Чанбин назвал красивым. —Пожалуйста, не лги мне. —Хорошо. Вообще, я не лгал, но позволь объяснить кое-что. Некоторые моменты, о которых ты иногда упоминаешь, очень расстраивают, но не из-за тебя. Все, что я узнал о тебе самом, для меня приятная неожиданность. —Не понимаю, почему. —Неужели никто не говорил тебе, какой ты особенный?—это звучало, как шутка, будто Чанбин ожидал, что он сейчас воскликнет, мол, ну конечно же говорили! Но он просил Чанбина не лгать и должен ответить тем же: —Феликс говорил. —И все? —Ну, в сущности, хорошо меня никто больше и не знает. —Ну и ну! Досадное упущение,—Хенджин на это едва слышно фыркнул.—Я буду говорить тебе это, чтобы напоминать.—Он снова слегка пихнул его.—Каждый день. Каждый час. Я хочу чтобы ты поцеловал меня. Я так хочу, чтобы ты желал меня тоже. —Ты очень добр. —Я просто любезен с теми людьми, которые этого заслуживают. А теперь иди наверх и поспи немного, ангел. Я потушу огонь. Хенджин ушел. Потому что если бы остался- сделал бы что-нибудь нелепое. Например, забрался бы на колени Чанбина. Феликс и Джисон уже были в постели, о чем-то шушукаясь. Они поприветствовали его и снова вернулись к своим важным разговорам, пока Хенджин ушел в ванную ополоснуться и переодеться. В груди свербило. Хотелось прямо так выскочить из ванной, бросится обратно на поляну и крепко-крепко поцеловать Чанбина. Вместо этого он вытерся и вернулся в комнату, машинально глянув на экран телефона. Двадцать семь пропущенных вызовов. Тошнота подкатила к горлу, качнувшись, он осел на пол. Феликс подскочил с кровати, взволнованно интересуясь его состоянием. Восемнадцать пропущенных от родителей. Девять от…Намгила?