Глазами ребенка все выглядит иначе

Саммари: Наташа рассказывает Тору подробности о том времени, когда его не было, Тони демонстрирует свой новый наряд, а Хэппи приносит подарок. _______________________________________________________ — Наташа? — Тор топтался в дверях ее комнаты, испытывая совершенно нехарактерную для него нерешительность. Наташа сидела на полу, складывая оригами в виде цветов, которыми было уже усыпано все вокруг. Она посмотрела на Тора и провела ногтем по сгибу бумаги, тщательно его разглаживая. — Привет. Заходи. Тор вошел в комнату и устроился на изящном, украшенном красивой резьбой стуле за рабочим столом, чувствуя себя несколько скованно. Какое-то время он просто наблюдал за действиями Наташа — она медленно, но верно превращала лист бледно-розовой бумаги в цветок с пятью лепестками. — О чем ты думаешь? — спросила Наташа, откидывая цветок в стопку его собратьев и доставая новый лист для оригами, на этот раз на пару тонов темнее предыдущего. — Думаю... пришло время мне разобраться в том, что же между вами произошло, пока меня не было. Я считал все это лишь незначительной ссорой, однако сейчас мне кажется, что это было что-то гораздо большее. — Да, это было чем-то большим. — Это сломало вас. Всех вас. Разрушило нашу команду. — Да, — вздохнула Наташа и прикрыла глаза. Даже ее руки на мгновение замерли. — Так все и было. — Расскажи мне. Пожалуйста. Мне нужно обо всем узнать, прежде чем я совершу еще одну ошибку. Наташа быстро справилась с эмоциями и продолжила складывать из бумаги цветы. Она начала свой рассказ, не приукрашивая события чувствами или ненужными подробностями. Она просто перечисляла факты один за одним. Это больше было похоже на механический рассказ, но Тор отчетливо чувствовал скрытые за словами эмоции, которые Наташа умело подавляла. — Я не уверена в том, что именно произошло в Сибири после того, как Земо показал им то видео. Стив не особо разговорчив на эту тему. Единственное, что я знаю, так это что он и Барнс подрались с Тони, и эта драка была... мягко сказать, не слишком хорошей. Все они вышли из случившегося с травмами... вернее Стив и Барнс вышли. Из того, что мне удалось выяснить позже, костюм Тони был очень сильно поврежден, так что ему пришлось ждать, когда за ним прилетит квинджет. Я не знаю подробностей, но, честно сказать, нисколько не удивилась бы, если бы мне сказали, что ему с трудом удалось выжить после этого. Тор успел заметить, что руки Наташи слегка подрагивали, когда она добавила в ступку еще один бумажный цветок. На этот раз белый. — Тони считает Барнса ответственным за то, что произошло? — Не знаю. Я не стала задерживаться здесь, чтобы это проверить, — впервые с начала их разговора в словах Наташи прозвучал намек на эмоции. Тор наклонился и положил руку на ее плечо. Наташа накрыла его пальцы ладонью и мягко сжала. — Спасибо, что рассказала мне. Жаль, что меня не было рядом. Возможно, я смог бы найти способ все это остановить. Или... — Тор вздохнул и склонил голову. — Или я сделал бы все только еще хуже. — Мы никогда об этом не узнаем, — Наташа взяла в руки все сделанные цветы и поднялась на ноги. Тор наблюдал за тем, как она подошла к кровати, сложила на нее цветы, а потом достала из-под нее плоскую коробку. Когда Наташа сняла с нее крышку, Тор увидел, что вся она была заполнена сотнями бумажных цветов в белых и светло-розовых оттенках. Наташа сложила в коробку новые цветы, закрыла и убрала на место. — Зачем они тебе? — спросил Тор, не уверенный в том, получит ли ответ. Наташа покачала головой. — Незачем. Для меня это просто способ занять руки и отвлечь голову. — Они очень красивые. — Поэтому я и делаю именно их. Это сакура. Или цветки вишни. Я понятия не имею, что с ними делать, но я знаю, что лучше собирать их, чем заниматься чем-то еще, когда я в таком состоянии. Думая о том, что ему посчастливилось узнать о Черной Вдове что-то такое, чего не знал больше никто, Тор поднялся со своего места и порывисто, но нежно обнял Наташу. — Спокойной ночи, Наташа. Спасибо, что поговорила со мной. — Спокойной ночи. __________________________________________________________ Следующим утром Пеппер проснулась первой, но вместо того чтобы разбудить Тони или встать с постели, она просто решила понаблюдать за спящим ребенком. Прошлым вечером он заснул, свернувшись калачиком и положив голову на ее грудь, но за ночь переместился и теперь лежал на спине. Его ноги и руки были раскинуты в стороны, словно у морской звезды, в рот слегка приоткрыт. Время от времени Тони дергался, видимо, начиная просыпаться. Пеппер видела, как его маленькая ножка начала шевелиться под одеялом, а рука зарылась в волосы, чтобы накрутить на палец прядку. Дыхание мальчика изменилось, глаза двигались под веками, а ресницы начали трепетать. Стоило только его глазам, все еще тяжелым после сна, открыться, как все лицо ребенка озарилось радостью. — Пливет, Пеппоу, — счастливо сказал он, потирая глаза кулачком и улыбаясь. — Я люблю тебя. Пеппер притянула к себе мальчика и обняла его так крепко, как только осмелилась, чувствуя, что буквально растаяла от его слов. — Доброе утро, милый. Я тоже тебя люблю. И мне очень нравится твоя улыбка, ты знаешь об этом? Мне всегда нравилась твоя улыбка. Сонно хихикнув, Тони прижался к ней еще крепче, уткнувшись лицом ей в шею. На самом деле это было ей более чем знакомо. Тони частенько просыпался по утрам и прятал лицо в сгибе шеи и плеча Пеппер, щекоча ее кожу своей бородкой. Внезапное чувство тоски пронзило ее, и Пеппер поняла, что безумно сильно скучает по своему Тони. По взрослому Тони. По тому, в кого была влюблена. — Ты глустишь, Пеппоу? — Тони смог уловить ее настроение, и Пеппер даже подумала о том, что, возможно, печально вздохнула и даже не заметила. — Нет, милый, не грущу. Я просто очень скучаю по твоим объятиям. Твоим взрослым объятиям, — ответила она, нежно сжимая мальчика в своих руках. — Но я все равно люблю твои маленькие ручки. Ты очень хорошо обнимаешься. Он сжал ее в ответ, прикладывая очень много усилий в эти объятия, если судить по тому как он запыхался, когда отстранился. — Вот. Так лучше. — Ты прав, — ответила Пеппер в его растрепанные со сна кудряшки. — Так лучше. Они пролежали вместе еще несколько минут. Тони улегся прямо на Пеппер, пытаясь проснуться, а потом с надеждой в голосе прошептал: — Кофе? Пеппер не смогла сдержать смех. Перед завтраком Тони отправился одеваться, и сегодня он выбрал тот красивый крошечный костюм, купленный специально для Хэппи. Ребенок выглядел самодовольным и явно находился в восторге от наряда, хотя его маленьким пальчикам было сложно справиться со всеми пуговками. Но, тем не менее, Тони даже смог завязать на своей шее маленький черный галстук. — Я готов! — весело сказал он, вытягивая руки в стороны и позволяя Пеппер себя осмотреть. — Выглядишь настоящим модником, — сказала ему Пеппер. — Но мне нравится. Давай найдем Хэппи и заставим его разволноваться и покраснеть. Тони хихикнул — почти демонически — и потянул Пеппер за собой, выбегая из комнаты. Он готов был встретить этот день со всем пылом своих детских лет. Хэппи уже ждал их на кухне, готовя картофельные оладьи. Тони тут же подтащил поближе специальную лесенку, чтобы понаблюдать за процессом готовки. — Привет, маленький босс. Как де... ты надел костюм? Тони просиял восторгом и посмотрел на Хэппи. — Да, сегодня мы с тобой одинаково одеты, — заговорщически прошептал он, и Пеппер усмехнулась, когда Хэппи начал покрываться румянцем. — У тебя... у тебя есть костюм, который ты надел специально для меня? Тони кивнул, отчего его кудряшки забавно подпрыгнули, а глаза заблестели озорством. — Я даже сам завязал галстук! — мальчик схватил свой галстук и продемонстрировал завязанный им узел. Хэппи был так занят, пытаясь не показывать свой восторг, что Пеппер пришлось спасать оладьи от участи быть сожженными. Как только они расселись за столом (Тони потягивал кофе со сливками и сахаром из крошечной чашки для эспрессо), Хэппи наклонился и взял с одного из стульев яркий пакет. — Я кое-что принес, — сказал он, отдавая пакет Тони. Ребенок едва не пролил свой кофе, когда торопился поставить чашку на стол и взять свой подарок. Разрывая упаковку, он не замолкая спрашивал, что же там находится, а когда ему все же удалось забраться внутрь, то его рот приоткрылся, а глаза широко распахнулись. Внутри оказался плюшевый робот. Об был большим, массивным и мягким. С квадратной улыбкой и огромными круглыми глазами. А еще у робота были ребристые руки и ноги, и кнопка в форме сердца, при нажатии на которую, лампочки на груди и антенне начинали мигать. Тони несколько секунд смотрел на это чудо, потеряв дар речи, а потом взвизгнул от восторга и, едва не свалившись со стула, бросился к Хэппи. — Я ОБОЖАЮ ЕГО! — выкрикнул Тони, пытаясь обнять Хэппи так, чтобы не выпускать из рук робота, который был размером примерно в половину ребенка. — Я ОБОЖАЮ СВОЕГО ЛОБОТА! Хэппи снова покраснел, когда поднял Тони на руки и обнял его, а Пеппер быстро взяла телефон и сделала несколько снимков. В одинаковых костюмах они выглядели просто неотразимо. Им с трудом удалось успокоить Тони и заставить его доесть свой завтрак (он насыпал в свою овсянку как минимум две лишние ложки коричневого сахара, пока спорил с Пеппер о том, нужно ли ему выпить еще кофе), но, слава Богу, они поели, убрали за собой посуду и пошли в лабораторию. Это была идея Роуди — попросить Тони посмотреть информацию, которую им удалось собрать, и проверить, сможет ли он им помочь. Он прекрасно помнил всех людей из своей жизни и потратил около десяти минут на спор с Роуди о том, имеет ли хоть какой-то смысл тот факт, что в Звездных войнах парсеки были мерой определения расстояния, а не времени. Так что его гениальный интеллект и обширные познания в разных областях все еще были при нем. И было бы глупо все это не использовать.