Глазами ребенка все выглядит иначе

Саммари: Наташа решила извиниться перед Тони и подготовилась к любой его реакции. __________________________________________________ Сначала Наташа поговорила об этом с Пеппер. Ей не хотелось, чтобы женщина начала паниковать, если Наташа подойдет к Тони. Тем более, что сам мальчик все еще реагировал на любого Мстителя крайне негативно. Но Наташе нужно было поговорить с Тони. Ей нужно было извиниться. Это было словно красной строчкой в бухгалтерской книге ее жизни, и будь она проклята, если натворит больше глупостей до того, как хотя бы попытается разобраться с этим. Пеппер по понятным причинам не хотела соглашаться. Пока Наташа объяснялась, глаза Пеппер сузились, но она все же смогла взять себя в руки и усмирить свои инстинкты мамы-медведицы, чтобы можно было прийти к соглашению. Пока Наташа будет спрашивать Тони о том, могут ли они поговорить, держаться на расстоянии и с уважением отнесется к его ответам, все будет хорошо. У Наташи сразу же возникло желание убежать и запереться в своей комнате, спрятавшись ото всех. Она могла бы надеть маску, превратиться в хамелеона и сделать практически все что угодно, пока у нее были стены, за которыми она скрывалась. Но это?! Быть самой сабой было просто ужасно. Остаться без лживых масок и камуфляжа, за которым можно было спрятаться? Это настоящий кошмар. Наташе никогда не нравилось бояться. Она подождала до тех пор, пока ее не перестало тошнить от одной только мысли обо всем этом. В свое время ей было довольно трудно научиться быть самой собой рядом с Клинтом, разрушить все свои стены и барьеры. Помогло его бесконечное терпение. Потом ей пришлось проделать все тоже самое, только уже со Стивом, который был рядом с ней на каждом шагу, не сдаваясь и не останавливаясь до тех пор, пока Наташа не смогла признаться хотя бы самой себе в том, что она больше не знала, кто она на самом деле. А Брюс... Брюс всегда оставался для нее загадкой, которую она так и не смогла разгадать, а теперь у нее и вовсе не было возможности это сделать. Что касается Тони... На самом деле они никогда не показывали друг другу свою истинную суть. Честно говоря, Тони мог бы даже посоперничать с Наташей в том, что касалось его собственных стен, масок, непробиваемой брони и мастерского умения отвлекать внимание, которыми он себя защищал. Наташа могла сказать это всего о нескольких людях. Единственный раз, когда она заметила в броне Тони уязвимое место, случился на его день рождении, когда он умирал от отравления палладием. Вот только тогда она еще не знала, насколько редко он перед кем-то открывается. И, естественно, когда Тони узнал, кто она такая на самом деле, он больше никогда не позволял ей увидеть себя настоящего. Между ними всегда оставалась стена. И пусть она состояла из дружелюбия, это все равно оставалась стена. И она не могла его в этом винить. Так что все это будет... сложно. Скорее всего, Тони в своем нормальном возрасте и состоянии справился бы с ситуацией играючи. Он повел бы себя достаточно искренне, чтобы Наташа почувствовала себя лучше, независимо от того, принял ли он на самом деле ее извинения или нет. Но тот Тони, с которым ей предстояло иметь дело сейчас... он просто не справится со сложными эмоциями, у него нет наработанных годами защитных механизмов, и он никак не сможет облегчить ей задачу. Тони просто скажет ей всю правду. Скажет и покажет ей то, что на самом деле думает и чувствует. И это очень сильно пугало Наташу. Она боялась узнать, что прятал Тони в глубинах своей души и какая правда скрывалась под масками все это время. Когда она все же заставила себя дойти до апартаментов Тони и Пеппер, находящихся в дальней части Базы, уже наступил вечер. Ей пришлось тщательно себя контролировать, чтобы никто не увидел, насколько сильно она дрожит. Наташа постучала в дверь и сделала медленный глубокий вдох, ожидая примут ли ее или отошлют прочь. Спустя минуту дверь открылась, и Наташа осторожно вошла внутрь. Пеппер нигде не было видно, зато Тони сидел на диване, одетый в новую пижаму с изображением Халка и держащий в руках своего плюшевого робота. Мальчик посмотрел на нее настороженным взглядом, а его тело напряглось, будто он в любую секунду готов был убежать. — Пеппоу сейчас велнется, — сказал Тони, и Наташа сразу поняла по его голосу и выражению лица, что он изо всех сил старается быть смелым. Она старалась не оставаться с мальчиком наедине с тех самых пор, как ребенок испугался Тора, защищая от него свое горло. Ей просто не хотелось знать, какая кошмарная версия ее самой живет в сознании Тони. Потому что выбор этих версий был довольно большой. — Тони, ты не против, если я с тобой поговорю? Я останусь здесь и не буду подходить близко. Мальчик выглядел настолько беспокойным, что его маленькое личико исказилось, отражая на себе страх. — Зачем? — Я хочу перед тобой извиниться. Она явно удивила его этими словами, потому что его и без того большие глаза стали еще больше. — За что? — За то что была тебе не самым лучшим другом. С моей стороны это было нехорошо, и мне следовало вести себя лучше. Прости. Он несколько раз моргнул, находясь в явном замешательстве, а потом опустил взгляд в пол, позволяя тишине заполнить комнату. Наташа не знала, что ей делать дальше. Должна ли она подождать? Или, может, сказать что-нибудь? Или просто уйти? Тони перевел взгляд на своего плюшевого робота, поглаживая своими маленькими пальчиками его ребристые руки и ноги. А потом Наташа заметила пару слезинок, упавших на плюшевую игрушку. Наташа не часто ловила себя на мысли о том, что ей хочется кого-то обнять или чтобы кто-то другой обнял ее. Она была для этого слишком замкнутым человеком, да и потребность в физическом контакте не была тем, чему ее обучали. Но сейчас она почему-то подошла к Тони еще до того, как успела подумать, что именно делает. Желание успокоить грустного маленького мальчика было таким сильным, что она просто не смогла его побороть. Тони заметил, что она подошла ближе и отпрянул в сторону. Его робот упал на пол, а сам мальчик обхватил себя руками за шею. — Не тыкай в меня ничем! — взвизгнул он, едва не свалившись с дивана в попытке убежать. Наташа застыла на месте так быстро, что сама чуть не упала от силы инерции. Ей потребовалось всего мгновение, чтобы проанализировать его слова и найти в воспоминаниях их общего прошлого тот момент, который больше всего испугал Тони. Это случилось очень давно. Сразу после того, как наружу вылезло ее самое первое предательство (Боже, как же она ненавидела тот факт, что в отношении Тони с ее стороны их было куда больше одного). Тони вспомнил тот момент, когда она сделала ему инъекцию оксида лития в кафе, когда он узнал, что Натали Рашман была совсем не той, за кого себя выдавала. На самом деле тот поступок для нее самой ничего не значил. Она был шпионкой и убийцей, и поступала с людьми куда хуже, чем обман и укол в шею. Тогда она просто не думала ни о последствиях, ни о чем-либо еще, понимая, что если Тони узнает обо всем, то остановит ее. Но сейчас что-то внутри нее съеживалось от одной только мысли о том, насколько все это было иронично. Она вечно отмахивалась от каких-либо проблем, и каждый раз они возвращались, чтобы куснуть ее за задницу. Это хоть когда-нибудь закончится? Сделав шаг назад, Наташа вздохнула и скрестила руки на груди, успокаиваясь. — Я не буду делать никаких уколов. Я не причиню тебе вреда. Но Тони был так напуган, что без заминки выпалил всю правду о своих мыслях и чувствах: — Вы все так говолите, но все лавно пличиняете мне боль. Все вы думаете, что это весело, — в его глазах заблестели слезы от разочарования. — Все пличиняют мне боль, а потом плосто смеются надо мной, будто лазыграли отличную шутку, — грудь мальчика сотрясалась от рыданий, которые он просто не мог подавить. — Но в этом нет ничего смешного. Ненавижу все это! Слышать это было невыносимо, а пытаться понять, о каких именно ситуациях шла речь и вовсе невозможно. Наташа просто... не могла больше этого выносить. — Мне очень жаль, Тони, — хрипло сказала она, сжимая пальцы и впиваясь ногтями в ладони. — Мы... — она не смогла закончить фразу, извиняясь за всю команду. Потому что перекладывать собственную вину на всех было бы неправильно. — Прости. Заплаканные карие глаза, которые выглядели огромными на маленьком детском личике, смотрели на нее настороженно и подозрительно. Губы Тони скривились. Именно в этот момент в комнату вошла Пеппер с влажными после душа волосами, и ее взгляд тут же заметался между Тони и Наташей, а брови нахмурились. — Я тебе не велю, — сказал Тони дрожащим голосом, но смотрел он при этом прямо в глаза Наташе. — Ты постоянно влешь и постоянно меня блосаешь. Я тебе не велю. Она не смогла вспомнить ни единого раза, когда давала бы ему повод подумать о себе как-то иначе.