Поле одуванчиков

      Час. Назначенное место.       Погода была вполне приятная — было уже не холодно, снег медленно исчезал из виду, ветра не было, а люди были невероятно счастливые. Кажется, проходящие мимо молодые семьи, компании детей, весело хохотавших на всю округу, светились ярче, чем солнце на небе. Но видимых причин для этого Зарип не находил. Начало весны было не лучшим временем для прогулок в парке. Ветки были голыми, на них только начали появляться какие-то признаки жизни, земля оставалась сырой, и все еще было холодно. — Из-за этого подозрительного парня я не смог нормально поговорить с Айной, а ты так и не спросила, как она оказалась у тебя дома, — сидя на лавке, Зарип выказывал свое недовольство. — Что-то не нравится — иди домой. Я тебя не заставляю.       Верницкая продолжая смотреть в пустоту. Она была раздражена не меньше Зарипа, но держалась спокойнее. Какое-то время они сидели в тишине. В это время Зарип вспоминал о том, как Таша посоветовала ему курсы, на которые ходил ее старший брат, который оказался лучшим другом Санжара. В таком случае его смерть и пропажа Айны могли быть связаны. Заметив вдалеке приближающуюся фигуру, она локтем ткнула в бок одноклассника. — Кстати, забыл спросить, а что Влад из себя вообще представляет? Он казался странным? — Опомнился Зарип, глядя на сияющую под лучами первых весенних лучей фигуру, направляющуюся в сторону лавочек. — Знаешь, для меня все люди странные. Особенно обладатели игрек хромосомы.       Она вышла из прострации, когда заметила, как подпрыгивают при быстрой ходьбе локоны приближающегося шатена. — Что? Почему? — Нахмурился молодой человек, готовясь вытащить руки из карманов. — Разве того, что они построили общество, преклоняющееся перед ними, и веками угнетали женщин из-за надкушенного яблока недостаточно? Есть еще куча разных причин, но тебе не стоит знать о них, а то еще оскорбишься. — И поэтому сегодня у тебя встреча с малознакомым парнем.       Зарип перевел взгляд на Ташу. Староста усмехнулась, глядя собеседнику прямо в безразличное лицо. Но как только к скамье подошел молодой человек, они поднялись с места и надели на лица приветливую маску.       Влад сразу протянул руку Зарипу, и он резко соскочил места и принял рукопожатие. Таше пришлось представить одноклассника, как друга ее брата, который попросил присмотреть за ней, что имело долю правды. Трое медленно начали идти к выходу из парка. Влад выглядел совсем не расстроенным внезапным появлением третьего человека в их компании, напротив, он выглядел даже довольным. Зарип тут же подметил этот факт, Влад казался ему слишком радостным для того, кто позвал на встречу девушку, но встретился с третьим лишним.       Когда они узнали друг о друге чуть больше, чем имена и возраст, Влад начал рассказывать разные веселые случаи из его жизни, Таша тоже что-то вспоминала и их разговор постепенно перетекал с темы на тему. Впервые Зарип видел старосту, общающуюся с парнем. Обычно она было окружена одноклассницами и лишь односложно отвечала одноклассникам, если они что-то спрашивали или просили помощи. Сейчас, казалось, она была не такой зажатой, какой выглядит в школе. И хоть она и говорила, что не доверяет мужчинам, по ее спокойной походке и полуулыбке на лице Зарип заключил, что она дала шанс Владу. Положив руки в карманы, Зарип старался не отставать от парочки, но старался не слишком вмешиваться, ведь о его появлении Влада не предупреждали. Когда какую-то отчужденность в брюнете заметил организатор встречи, он с улыбкой попросил не отделяться от них.       Первое время Зарип чувствовал, что должен что-то говорить, но у него не была такая уж интересная жизнь, потому он просто шел рядом. Обязанность вступления в разговор давила, и чем дольше, тем сложнее было разговориться. Но Влад, говоря о чем-то, всегда оставлял крючки, за которые можно было зацепиться, задавал вопросы и внимательно слушал Ташу. Когда чувство обязанности участия исчезло, влиться в беседу удалось. Теперь Влад выглядел совсем не как кто-то, кому нельзя доверять, он живо жестикулировал, рассказывал все так эмоционально. Улыбка с его лица практически не сходила и казалось, что все трое деле были знакомы уже давно, даже со стороны они выглядели как старые друзья.       Он был так хорош в общении, что смог расположить к себе Зарипа так, что тот начать дурачиться вместе с ним. Убежав с его шапкой, Влад поспорил что его не догонят. Это с самого начала была провальная затея, потому что Зарип в отличие от любителя активностей, Влада, предпочитал пассивный отдых. Но под действием дружеской атмосферы, он поддался. Бежать по безлюдной улице хоть и было приятно, но, когда холодный воздух начал царапать горло, он решил найти другую стратегию. Опершись на колени, он пытался отдышаться, а Влад только больше подтрунивал парня. Таша все это время не вмешивалась, и только изредка подгоняла одноклассника.       Позади Зарип начал слышать скрип снега от шагов приближавшейся одноклассницы. Ему в голову пришла гениальная по своей глупости идея. Пришла она из-за недавно увиденного из окна детского сражения. Он начал обстреливать Влада, размахивавшего вязанной шапкой, словно победным флагом, наспех скомканными снежками. Вероятно, это была последняя возможность поиграть в снежки этой зимой, потому Зарип с такой радостью решился на этот шаг. Снег не держал форму и сыпался комками из рук. Он по ощущениям напоминал перемолотый лед и был не клейким. Так что приходилось дольше держать комок в руках, чтобы тот растаял и не рассыпался в воздухе.       Заметив сопротивление, Влад решил остановиться. Снежки чаще пролетали слишком далеко, а если и летели ровно, ему удавалось уворачиваться. Он так давно не делал этого, потому сложив шапку с карман, принялся лепить снежки, чтобы дать ответный удар. Таша с улыбкой смотрела на эту обреченную на провал одностороннюю битву.       Снежки Влада были плотные, потому летели плавнее и чаще попадали в неуклюжего и уставшего Зарипа. Уши и лицо начинали краснеть, а пальцы стали распухать от холода. Игра могла бы продолжаться долго, но одному снежку угораздило попасть в плечо ничего не замечавшего прохожего, и одиннадцатиклассникам пришлось вместе спрятаться за деревьями. Это заставило Ташу рассмеяться, так они шли вместе, смеясь над самими собой.       И в этот прекрасный момент, Зарип почувствовал вибрацию в кармане. Он не хотел даже проверять, что это было за уведомление, но вспомнив об обещании матери убрать телефон с беззвучного режима, которое он конечно не выполнил, он вытащил телефон из кармана пальто. Взглянув на экран телефона, он увидел сообщение от Путеводного: «Идешь по правильному пути, не сворачивай».       Зарип вдруг очень разозлился, на лице его выступила корявая улыбка. Он решил, что за их компанией идет слежка, но пытался вести себя привычно. Влад наклонился, чтобы взглянуть на экран телефона, его глаза вмиг увеличились в размерах, и он выдал: — О! Моей знакомой тоже писал этот человек. Его сообщения всегда такие странные.       Таша резко встрепенулась и переглянулась с одноклассником, который выглядел пораженным. — Хм, значит, у него был определенный ориентир в поиске жертв, — наконец, вернув свой телефон на место, произнес Зарип. — В каком смысле?       Влад впервые за день нахмурился. — Ты знаешь, зачем он писал ей? Он что-то требовал от нее или хотел ей что-то рассказать? Может, угрожал? — перевела тему в другое русло Таша. В этот миг в ее голове все конспирологические схемы рухнули. Оставалось только получать информацию. — Он писал только о каком-то отсчете. И что-то связанное с цифрами. Но он разговаривает шифрами, поэтому никто из нас так и не понял, что он несет. Я сказал ей заблокировать этого типа. — Он не писал с того дня? Когда это было?       Зарип почесал подбородок. — Около недели назад. Нет. С других аккаунтов не писал. — Кажется, это займет больше времени, чем мы думали, — заявил Зарип, что-то печатая в телефоне. Влад выглядел очень встревоженным и смотрел на Ташу вопросительно. — Он настолько опасен, что вы так беспокоитесь о нем? Что он вообще за человек такой? — Если бы мы сами знали, было бы гораздо проще. — Вы, ребята выглядите так, будто что-то скрываете от меня. Мне как-то не по себе. — Слушай, может, ты дашь нам контакты твоей подруги, чтобы мы смогли поговорить с ней? — Заметив, что разговор пошел не в том направлении, сообразила Таша. — Думаю, нет. Она немного социофоб. Даже не так, она очень социофобная и вряд ли решит выйти с вами на контакт. И я серьезно. Она целыми днями сидит в своей комнате, избегая контактов с людьми. – Но тогда, как ты узнал о том, что ей… — Она была слишком напугана, поэтому, не зная, что делать, она и написала мне. — Вот как. Ладно, значит она одна из жертв. — Почему вы продолжаете повторять «жертва»? Звучит не очень. Мы не майя, если вы понимаете о чем я.       Влад остановился, пока Таша с Зарипом продолжали путь. – Это долгая история, но не волнуйся, с твоей подругой все будет хорошо, — слегка улыбнувшись, дабы вызвать доверие, ответил Зарип, обернувшись к новому знакомому. — Давайте, поговорим о чем-то, не связанном со всем этим?       Таша закатила глаза. Ей изрядно поднадоело говорить о каких-то сложных вещах, она просто хотела хорошо провести время. В конце концов, в свои семнадцать она решила развеяться за все предыдущие годы стресса. — Как насчет видеоигр? Здесь недалеко есть неплохое место, — вдруг выдал Зарип.       «А я-то думала, этот книжный червь только дома сидит. Но он знает город лучше меня. Досада» — Думала Таша по пути в «неплохое место», глядя на то, что некоторое время назад не доверявшие друг другу парни начали достаточно серьезное обсуждение, из которого девушка ничего не понимала.       Первые несколько минут Таша не могла найти себе места, она чувствовала себя, как рыбка, выпрыгнувшая из аквариума. Проходя мимо стойки администратора, когда Зарип здоровался со всеми, довольно улыбаясь, она чувствовала только волнение, которое обхватило ее шею, не пропуская воздух в легкие. Вокруг было слишком много людей, техники и мало кислорода. Инициатор же протискивался к одному свободному экрану, к которому придвинул два крупных мягких мешка, на одном из которых удобно устроившись, начал игру. Староста сидела на мягком мешке рядом и никак не понимала, что происходит, а Влад продолжал что-то увлеченно обсуждать с ее одноклассником. — А что вообще надо делать? — С недоумением спрашивала Таша, глядя на широкий экран телевизора. — Подойди ближе, я покажу, как играть.       Влад объяснил, как пользоваться джойстиком, показал действия, которые можно было делать. Таша внимательно наблюдала за происходящим на экране, в ней загорелся интерес и желание попробовать самой. Но вместо этого, она решила понаблюдать за игрой Влада против Зарипа. Заметив, что одноклассник вот-вот выиграет, она начала его подбадривать. А бывший одноклассник был шутя возмущался выбору Таши. После своего поражения он предложил свое место ей, но она попросила реванш.       Владу удалось отыграться, но теперь нужно было провести решающий раунд. Для себя Таша решила сыграть с проигравшим. Зарип не стал бы ее щадить потому, она снова поддерживала его. А Влад из-за этого напрягся еще больше. Так он и вышел победителем. Соскочил с места, и ожидал услышать похвалу от бывшей одноклассницы, но она только вздохнула и подсела ближе к Зарипу. Одноклассник размял шею и приготовился к новому раунду.       Влад был расстроен недолго. К нему подошел наблюдавший за всеми битвами сотрудник. Пока у него был перерыв, он решил пару раз сыграть с победителем. И пока соседствовавшая Таша сетовала на свои неумелые пальцы, Влад слушал советы от Максима, работавшего в этой сфере уже не первый год. С огнем в глазах он кивал, пока Таша проигрывала в десятый раз подряд. Ей было тяжело смирятся с мыслью, что кто-то был лучше нее, даже если это дело требовало опыта. Желание быть лучшей во всем проявлялось во всем. И сейчас из-за того, что ничего не выходит, хотя со стороны выглядело просто, она хотела сдаться. — Не все получается с первой попытки, — подбадривал Ташу работник.       Максим поднялся с места. Десятиминутный отдых закончился, и ему нужно было заменить своего напарника. Он раздал ребятам пятюни и отошел попить воды. Это был коренастый молодой человек на вид лет двадцати четырех, который мог поговорить на любую тему и, как казалось Таше, знал все что можно и нельзя тоже. Он окончательно расстегнул рубашку, под которой была белая футболка. На руке у него была татуировка головы кудрявого мужчины в стиле скульптур классицизма. Таша поняла, что это мог быть кто-то из греческой мифологии. — Да, с начала бывает сложно влиться. Но потом привыкаешь, — попытался утешить Зарип. — Поэтому и не жалеешь меня. — Надо было сразу идти ко мне, — с довольным выражением лица ответил Влад. — Тогда Зарипу будет нечего делать. Посижу лучше, устала пытаться. — Погодите, — Прервал Максим. Он подозвал паренька в капюшоне толстовки, только зашедшего в зал, — Сыграешь с ними?       Таша с Зарипом успели узнать парня,вынимавшего с недоумением наушники из ушей. Разглядев лица ребят, молодой человек усмехнулся. — Не ожидал увидеть вас здесь. Обоих. Вместе, — говорил Денис. Он холодно смотрел на незнакомца, пока пожимал руку Зарипа, и сжал ладонь Влада немного сильнее обычного. – Старые знакомые? – Одноклассники, — подправил Денис, — Ладно, давайте по-быстрому. Хрустнув сплетенные пальцами, он сел на место Таши. — И как это понимать? — Произнесла Таша. – Хочу показать, на что способен. Будешь влезать — быстро помрешь.       Староста ничего не поняла, но начинать спорить она не хотела, потому отошла к Владу. Тот просил всегда ли этот парень, которого окружала какая-то темная атмосфера, так пугающе говорит. Та ответила утвердительно. Вместе они смотрели на то, как без особого труда Денис победил сосредоточенного Зарипа. — Я предупреждал. Вы мне не соперники, играйте между собой теперь, — ухмыльнулся Денис, хрустя пальцами. — Когда это ты предупреждал? — Не надо лезть на рожон, раз ничего не смыслишь. Не только игр касается.       Бросив взгляд на компанию, Денис поднял с пола рюкзак и исчез в глубине зала. Влад был возмущен, хотел догнать, но Таша его остановила. К ним периодически подходил Макс и наблюдал за тем, как Таша пытается освоиться с управлением.

***

      После ухода Дениса ребята просидели еще час. За это время Таша успела попробовать себя во всем, но получалось не очень хорошо. Потому после множества попыток, она решила сдаться. Смотреть на напряженные сражения Влада с Зарипом было приятнее, чем мучиться самой. Часто она просто слушала речи о реваншах и разные ругательства Влада во время проигрышей.       Перед выходом Таша спросила все-таки у Максима о его тату. Он поднял закатанный рукав, чтобы лучше продемонстрировать татуировку. Он сказал, что это Александр Македонский. На другие вопросыне отвечал.       Как бы сильно Влад не был увлечен, его дома ждали домашние дела, потому он сообщил о своем уходе. Он посчитал, что ребята могут еще посидеть вместе, ведь по сложившемуся впечатлению они были достаточно близки. Но одноклассники в один голос согласились его проводить. Так по пути к трамвайной остановке, они продолжали обсуждать проведенные сражения. Влад пытался отшучиваться, когда речь шла о его неуклюжести в играх, а Таша, поджав губы, сдерживала смех.       К счастью для ответственного брата его трамвай приехал, когда ребята подходили к остановке. Потому он, улыбаясь до ушей, помахал новым друзьям и побежал к открытым дверям, из которых лился теплый желтый свет. На улице уже значительно потемнело, но заметили оставшиеся в темноте ребята, только из-за того, что проезжавшие мимо машины освещали дорогу фарами. Стоило Владу исчезнуть, тут же нависло молчание. В этой холодной тишине эти двое и дошли до автобусной остановки. — Тебе ведь в другую сторону, — прервала молчание Таша. Она с осторожностью бросила взгляд на одноклассника. Он глубоко погрузился в свои мысли, сначала даже не обратил внимание не нее и ответил лишь, когда она переспросила. — Я еду к Айне. — Нет, не едешь. Уже почти шесть, пока доедем, пройдет еще полчаса, а в девять автобусы перестанут ходить. — Такси вызову. Если и не уеду, то не страшно. У вас дома много комнат, — твердо дал отпор Зарип. — Зачем тебе Айна? Просто езжай домой. Она приносит столько проблем.       Таша с каждым словом начинала поднимать голос. Она бросила строгий взгляд на Зарипа, тот вздохнув, ответил: — Из-за этого больного придурка, Айне приходится прятаться, даже позвонить нельзя, понимаешь. И не смей говорить о том, что она проблемная. Я должен сказать кое-что. И это, действительно, важно.       Он считал все сказанное им было чем-то не требующим произнесения вслух, думал, что Верницкая и так все понимает, от чего выглядел подавленным. В глазах Таши был жалок, поэтому ничего не ответив, она перевела взгляд на подъезжающий автобус. Двое запрыгнули в него. Заняв места друг за другом, они сидели молча. Полупустой автобус ускорялся перед светофором, чтобы успеть проехать на зеленый. Тут староста услышала сзади голос Зарипа. — Слушай, тебе не кажется странным, что мы встретились с Денисом? Он очень редко появляется в этом месте. — Откуда знаешь? — У нас с ним были терки из-за того, что он вечно побивал мои рекорды. Я, конечно, не знал, что это был он. Теперь я уверен, что тот 667 это Денис. Я конечно больше этим всем не занимаюсь, но он придурок, мог бы и сказать, рас уж знал.       Подавив смешок, Таша попыталась оправдаться. — Так вот почему ты не лучший ученик школы. — Это никогда не было моей целью. Я ведь не ты. В отличие от старосты, Зарип не был настроен шутить. В его голове будто щелкнул переключатель, и он даже не понимал, что смешного в его словах нашла эта блондинка. — Не говори так, будто хоть что-то знаешь обо мне.       Серьезность снова вернулась на лицо девушки. Вместе с ней, вероятно, и какие-то мысли, от которых ей ненадолго удалось сбежать сегодня. Ее глаза резко потускнели, и она откинулась на сиденье, битым искусственной протертой кожей. Глядя на отражение в стекле, она поняла, что Зарип, закрыв глаза слушает музыку. Она была рада, что ей удалось очертить границы между ними и потому, наконец, вздохнула со спокойствием. Теперь она могла спокойно слушать гудение мотора и тарахтение автобуса, шум за постоянно раскрывающимися дверьми, голоса детей с другого конца.       Все свои 17 лет жизни она провела в компании репетиторов и учителей. Друзья, поддержка, понимание - все то, о чем она знает лишь понаслышке. А друзья детства, разлученные по вине странного случая, раздражали ее больше всего. Они мало ценили эту связь.       Из окон автобуса лился по-домашнему теплый свет, оставляя на мокром асфальте желтый след. Со стороны тротуаров стояли высокие фонари, где-то светившие тусклым желтым, а где-то ярким белым светом. Людей было немного, а автобус всю дорогу оставался то наполовину полным, но почти пустым. В салоне было тепло и тихо, дверцы автобуса еле открывались, с шумом заходили пассажиры, но к концу маршрута было тихо и почти безлюдно, только фары пролетавших на большой скорости мимо машин напоминали о жизни в районе. Автобус с трудом поднимался на холм, на котором была нужная Таше остановка.

***

      На первом этаже дома Верницких было тихо и темно. Таша нехотя включала свет в коридорах. Тогда лампочки, словно звезды, загораясь на потолке, освещали помпезные коридоры и являли дорогие шелковые ковры, добавляющие изысканности дому, дизайнерские вазы с нежными желтыми розами, стоявшие на невысоких столиках, ножки которых оплетены деревянными цветами. Только в одной комнате горел свет и вместе с криками летали подушки и прочие предметы. Одноклассники поспешили на второй этаж.       Когда двое зашли, Айна сжала губы так, что они побелели, хотя все лицо краснело от слез, девушка прижимала к себе дневник Санжара. Зарип тут же бросился к ней, а Таша застыла, не понимая, что ей следует сделать. Крупные слезы скатывались быстро по красным щекам и останавливались на подбородке, скапливались и падали на шелковое одеяло, которое уже покрылось крупными темными пятнами, ведь успело вобрать в себя соленую жидкость. Айна пыталась скрыть опухшие глаза рукой, но смысла никакого не было. И, казалось, даже на вкус можно ощутить горечь этих слез. От этого вида, в сердце начинало покалывать. — Что он сделал, за что мир так жесток? Я ведь права? Он никак не навредил этому гаду, так за что? — Прерываясь после каждого слова, и шмыгая носом, дрожащим голосом произнесла Айна. И крикнула. — Теперь я еще и сплю в комнате убийцы! В доме убийц!       Таша мгновенно вышла из себя настолько, что это ощущалось даже кончиками пальцев. Единственная вещь, за которую она не могла бы ее простить это оскорбление ее семьи. Она быстро подошла к постели пострадавшей и схватила за волосы. — Кого ты назвала убийцей? Еще раз, повтори! — Крикнула Таша, казалось, вот-вот из ее глаз полетят искры, она могла быть спокойна практически в любой ситуации, но не тогда, когда дело касается ее семьи.       На что Айна, начала активно сопротивляться, крича от злости, мотала головой. Видимо обессилев, Айна тяжело вздохнула, доставая из дневника фото, подписанное как «старый друг лучше новых двух». Зарип стоял в стороне, не веря своим глазам. Руки мгновенно похолодели, когда он все же решил разнять воюющих. Положил руку на кулак, сжимавший клок волос. Девушка медленно разжала пальцы, на пол упало несколько черных волосинок. — Почему ты так уверена. Есть доказательства? — Спрашивала Таша, шепотом, будто сдерживаясь. — Он написал об этом в дневнике. В последний день своей жизни он должен был встретиться с твоим драгоценным братом, а что было дальше, сама знаешь. И это.       Айна протянула свернутую бумажку. Таша, развернув сверток, обнаружила внутри маленькую серьгу-гвоздик, которая действительно была оформлена, как обыкновенный гвоздь. Она не понимала, почему это можно считать доказательством. — Серьга с уха Санжара, когда тело нашли, то заметили, что одной не хватает. Она лежала в этой комнате, завернутая в эту бумагу, будто последний мусор.       Айна снова начала плакать. Напряжение проявлялось у Зарипа в виде дрожавшей челюсти. Но он ничего не предпринимал. — Почему ты так уверена, что это принадлежало Санжару? — Уже осознавая значимость найденных доказательств, пыталась защитить имя своего брата Таша, перебирая варианты, которыми можно было доказать непричастность Ромы к делу. — Кончик немного согнут, это те самые, я уверена.       Айна говорила, едва переведя дыхание, пока слезы продолжали скатываться по ее лицу. Таша отдала сверток Зарипу, нервно усмехнулась и, хлопнув дверью, скрылась. Она никак не могла поверить, что ее брат мог поступить так со своим же другом, человеком, с которым делил все горести и радости. Она не могла прийти в себя после всего, что произошло за этот день. Она чувствовала, как к горлу подходит ком. От всей этой ситуации начинало подташнивать.       Брат, с самого детства получавший все, что он хотел, делавший все не по указке, который получал похвалу и любовь родителей, оказался убийцей? Гнев разрывал изнутри. Ей хотелось швырнуть стулом в стену, разбить все бесполезные статуэтки в своей комнате. Казалось, вселенная просто издевалась над ней, не в силах держать тело на ногах, она упала на кровать.

***

      Зарип сел рядом с Айной, провел по ее коротким не расчёсанным волосам, прижал ее обессиленное тело к себе, пытаясь успокоить. Так всегда делала его мать, когда он был ребенком, потому он и сделал это неосознанно. Слезы продолжали катиться с глаз девушки, она обвила руками талию Зарипа и капли соленой воды на ее глазах начали уходить в шерстяную кофту. Она тяжело вздыхала, будто ей перекрыли доступ к кислороду, уходя далеко в свои мысли. Перед собой она видела уже не Зарипа, а Санжара. Он был мягок, как подушка, которая могла слушать ее негодование и переживания по ночам, вдруг она почувствовала себя защищенной в этих объятиях.       «Никто не мог заменить той заботы» — Думала девушка, вытирая слезы о мягкую кофту, сама того не замечая. Вспоминая спокойное время, когда не было ни опасности, ни боли, на душе становилось еще больнее, хотя уже не так беспокойно. Но стоило ей вдохнуть запах, как она выпала из своих воздушных замков. — Я так ненавижу тебя, — неожиданно начала девушка. Зарип насторожился, но выпускать подругу из объятий не стал, считая, что она должна сама отпустить его. — Я завидовала тебе с самого начала. И сама боялась в этом признаться. Но ты всегда был тем, чем я стать никогда не смогу, у тебя есть все, чего я могла бы хотеть. Но ты никогда не использовал эти возможности. От того я ненавидела тебя все больше, — Айна говорила тихо, будто боясь, что кто-то еще услышит. — Но знаешь, теперь я начала ненавидеть и себя. Из-за того, что испытываю это чувство к единственному человеку, который общался со мной.       В голове Айны проносились моменты из детства, когда Зарип был тем, кто протянул ей руку, когда ее специально толкнули в догонялках, или когда он встал напротив того, кто показывал на нее пальцем, жалуясь учителю. Моменты, когда она, оглядываясь по сторонам, видела, как дети играют в какую-то игру, казавшуюся веселой со стороны. Но стоило бы ей подойти, как ее оставили бы одну, а друг детства в это время сидел рядом, собирая детали лего от дома, который Айна собиралась построить. Ко всем этим обрывкам прошлого Айна испытывала только отвращение. — А ведь, я могла исправиться, могла в этом признаться и начать сначала. Но теперь, кажется, что уже слишком поздно. Я так хотела быть тобой, быть окруженной людьми. Но вместо того, чтобы с благодарностью это принимать, ты всегда был рядом со мной! Зачем? Я никогда этого не понимала.       Айна все смотрела на соседа. Он не решался поднять взгляд. По телу Зарипа пробежали мурашки, он был обескуражен. Но в ответ только шмыгнул, не подобрав слов, чтобы ответить. Но он отреагировал холоднее, чем думала Айна. Ни один мускул его лица не дрогнул. Поэтому Айна продолжила. — Я думала, что мы втроем были друзьями, но для него был важен только ты. Я продолжаю ошибаться, разочаровываться в людях и страдать. Все, кого я хотела видеть в своей жизни, оставляли меня. И единственным, кто оставался, был ты! Ты, который заставлял чувствовать себя ничтожеством. — С чего ты взяла, что для него был важен я? Он возвращался к тебе. И из-за этого мы не могли быть друзьями!       Айна вырвалась из объятий. В ее глазах уже не было боли, она сменилась злостью. Зарип, старался не смотреть на Айну, которая в отличие от него пристально глядела на собеседника, от чего по коже пробегали мурашки. — Нет! Мы ими не были из-за тебя. Потому что для тебя всегда были вещи важнее других людей. Ты никогда не проходил через то, что мне приходилось проходить. Все избегали меня, а за спиной я слышала что-то вроде: «Почему такой хороший мальчик играет с этой». Что я сделала не так? Они верят всему подряд, хотят найти белую ворону. И ей всегда становилась я. Разве люди могут поступать так? Ни за что делать из человека чудовище? Как бы сильно я ни старалась, ты оставался впереди. Ты был лучше, умнее, сильнее, красивее. А я? Я всегда была разочарованием, ошибкой одной ночи, тем, кого никогда не должно было быть! Вероятно, для всех было бы лучше, если бы меня никогда не существовало.       К глазам ее поступили новые слезы. Она разрыдалась, ее лицо стало еще краснее, и в этот раз вода текла не только из глаз, но и из носа.       Зарип смотрел на то, как слезы, подобно ручьям, скатывались с подбородка Айны. Лицо ее пылало, и даже уши покраснели. Молча, он смотрел, как она медленно вытирала лицо рукавами одежды, как убрала руки с лица и смотрела красными глазами на него. Казалось, было столько всего, что он мог сказать, но язык будто онемел, ни одного слова не получалось выговорить. – Если ты собираешься сказать, что ты не знал, то конечно, ты не знал. Моя семья так тщательно пыталась скрыть все трещины внутри. Мы разваливались с самого начала. И для того, чтобы это решить не было универсального суперклея. Поэтому они только казались кем-то, лишь бы соседи ничего не сказали, лишь бы родственники не узнали, лишь бы слухов не пошло. Поэтому твоя мать и ненавидит мою мать. Поэтому твои родители и были против того, чтобы мы общались. Сейчас-то я понимаю, но тогда, знаешь, как больно было слушать от них, что тебе негоже со мной общаться. Как будто они тоже воспринимали меня как проблему.       Зарип не пытался ее успокоить, он застыл в непонимании. Он не знал, чего теперь Айна от него хочет. Его вины в происходившем с ней не было. Лишний раз оправдываться он не собирался, поэтому единственным верным действием, как он считал, было дать ей побыть в одиночестве. — Я не знал об этом. Ты не говорила. Я не буду извиняться или еще что-то. Можем поговорить, когда ты будешь спокойна.       Он поднялся и просто вышел из комнаты. Прикрыв дверь, он не смог пройти дальше. За дверью он слышал, как она плакала навзрыд. Ноги уже не могли его держать, потому он опустился на пол.       23 августа десять утра. Звонок от Санжара, последний в его жизни. Единственное, что тот сказал было: «Извинись перед Айной за то, что теперь и я ее оставлю. Передай ей, что она обязательно встретит своих людей. Люблю…вас».       «Я не смог ей сказать. Так и не смог», — говорил Зарип, теребя свои волосы. Его глаза повлажнели, но он не мог плакать.       Таша, спрятавшая за дверью в соседнюю комнату, когда Зарип поднялся с кровати, слышала все. Она, немного подумав о чувствах Айны, пришла извиниться, но прерывать такой разговор не могла. Вытерев начинавшие влажнеть глаза, Таша как ни в чем ни бывало подошла к однокласснику. — С ней все будет хорошо? Может, стоит дать ей валерьянки? — Уже поздно, я пойду. Просто капни в стакан воды, она даже не заметит.       Зарип все еще был в прострации. Он избегал зрительного контакта. В полной тишине, Таша провожала его до ворот. И на ее «Хорошо доберись до дома», он никак не отреагировал.

***

      Стоило Таше чуть толкнуть дверь, как в нее прилетела подушка. Но несмотря на это, девушка зашла и села рядом с всхлипывающей под одеялом одноклассницей, которая в свою очередь спряталась, как только поняла, что это не Зарип. — Прости, что зашла, не спросив разрешения, и что сорвалась на тебя, — глядя на не зашторенные окна, мягко произнесла Таша. — И я не подслушивала, просто ты была очень громкой.       Староста ожидала услышать от Айны хоть слово, но та молчала. Тогда Таша сказала то, что не собиралась. Возможно, она сказала то, что всегда хотела услышать, когда сама страдала от боли. — Я понимаю тебя. Это нормально периодически «ломаться».       Таша на край кровати спиной к пытавшейся успокоиться однокласснице. После этих слов Айна скинула с себя одеяло и растерянно взглянула на Ташу, которая протянула ей целую пачку салфеток. Выпив воды из стакана, и вытерев слезы, Айна попыталась строиться в постели, но этого Таша ей сделать не дала. — Твое постельное белье все в слезах и соплях. А ты еще говорила что-то о Зарипе. Давай сменим, подожди. Я принесу. Не двигайся, я помогу.

***

      Благодаря тому, что Таше удалось немного разрядить обстановку и проветрить комнату, Айне полегчало. Глядя на то, как человек, который всего месяц назад лишь избегал ее и при удобном случае лишь плевался ядом, старается ради нее, Айна почувствовала облегчение. — Ты сказала, что понимаешь. Ты идеальна: прекрасная семья, лучшая в учебе и вообще во всем, к чему ты прилагаешь усилия. Как ты можешь понимать? — Смотря на деревянный шкаф с резными вставками, напомнила о теме разговора Айна. Она звучала совсем не так, как при диалоге с Зарипом. Без обвинений, а с искренним интересом. — Вероятно потому, что ты не знаешь меня, — расстегивая пижаму, ответила спокойно Таша. — Ты что делаешь! – Зажмурившись, крикнула девушка, через секунду, не дождавшись ответа, она все-таки мельком проверила обстановку. Заметив, что Таша в майке, она спокойно вздохнула. Только спокойствие сохранить удалось только на пару секунд. Как только она заметила все затягивающиеся синяки на руках девушки, Айна почувствовала, как по щекам вновь проскользнули слезы. – Видишь? Я тоже знаю, каково это быть хуже чужих детей, иметь родителей, которые могут только казаться, мои вообще не живут вместе, хотя на людях они любящие и самые замечательные. Меня никогда не избегали, напротив, все хотели быть моими друзьями, но только чтобы сказать родителям или друзьям о том, что общаются с «лучшей девочкой класса» или «с той богатенькой с*кой». Иногда я вообще не чувствую себя человеком. И ты думаешь, что я не пойму тебя? — А я думала, ты всегда носишь рубашки с рукавами и кофты, потому что ты все время мерзнешь. Насчет твоего брата, прости. Я перегнула палку, — видя, как Таша поднимается с кровати, протараторила Айна. — Не веди себя так, будто мы когда-либо были подругами. Спокойной ночи. — Но раз ты не видела во мне соперницу, то мы можем стать подругами! — Заметив, что это никак не подействовало на собеседницу, которая уже почти дошла до двери, Айна крикнула, – Ты заберешь свою рубашку? — Ее с бельем заберет Вера. Ложись спать, а то голова болеть будет, — выключив свет, ответила Таша.       Вернувшись в свою комнату, Таша успела миллион раз пожалеть о своих действиях. Тяжело вздохнув, она начала ходить по комнате. Она все думала, каким чувствам поддалась, совершая такие необдуманные поступки. Внезапно, она заметила термос с ромашковым чаем, который обычно ей приносят во время учебы. Отпив немного, она почувствовала себя чуть спокойнее. На часах было всего полдевятого. И только тогда она поняла, что было слишком рано, чтобы ложиться спать.       Тогда она вспоминал о просьбе Айны, принести книги. Подойдя к своему книжному шкафу, она начала понимать, почему она не могла выполнить эту просьбу. Все книги были либо любовными романами, либо учебными пособиями и научно-популярными изданиями. Недолго постояв напротив шкафа, она заметила, что одна из книг о тектонических движениях земной коры отсутствует.       «Может, она попросила Веру принести? Пойду проверю», — Решила Таша, взяв в руки пару книг, на которые упал ее взгляд. Вернувшись к комнате брата, в которой находилась одноклассница, Таша замерла. Из-за двери лился свет. Заглянув в просвет, она увидела Айну с той самой пропавшей книгой в руках. Холод прошелся по коже, отчего она застыла и так и не зашла в комнату.