Поле одуванчиков

В другом крыле школы одноклассники выходили из заднего хода под руководством учителя. Мужчина сильно суетился и по его лбу спускались струйки пота, хотя на улице было еще холодно, около 1 градуса. Он считал школьников и тщательно проходился по списку, в школе еще оставалось четверо одиннадцатиклассников. Денис, которому доверили довести Дару до выхода, только зашел в гардероб. Он быстро снял с крючка их куртки. Они были единственными оставшимися, не считая Айны и Зарипа. Потому он хотел, чтобы они сбежали как можно скорее. Из узкого окна в гардероб проникал едва уловимый свет, в полутьме было тяжело различимы эмоции на лице собеседника. — Все в порядке. Я чувствую себя нормально. Можешь идти. — Ты вызвала своего водителя? На улице начался дождь, — продолжая притворно улыбаться, проигнорировал Денис. Он быстро натянул на себя черную куртку и встал рядом с одноклассницей. — Не надо притворяться моим другом. Ты чужой человек, — Дара застегнула куртку и бегло посмотрела на Дениса. За окном слышался вой сирены. — Конечно. Но я должен убедиться, что доедешь до дома в безопасности. Тем более твоих подруги уже ушли домой.       Вспомнив, как их буквально вытягивал из кабинета учитель, Дара тяжело вздохнула. Они жили близко к школе, потому их сразу отправили по домам, чтобы они в лишний раз не стояли под дождем. — Да, и тебе нужно было поступить так же. Вот умеют люди портить жизнь. Из-за этого ненормального столько проблем у всех: у школы, учеников, учителей, полиции. Зачем такое вообще делать? — Жаловалась Дара, пока они шли на выход. — Хочешь сказать, что только он виноват, в том, что произошло? Ты думаешь, что знаешь все? — Хочешь спихнуть всю ответственность на общество, как это сейчас стало модно? На улице шел дождь, тяжелые капли с сильным ускорением падали на поспешно раскрытые зонты. Это было что-то смежное между снегом и дождем, мокрое, холодное и тяжелое. Около входа стояла классный руководитель, отмечавший всех вышедших, не считая тех, кого схватил «террорист», как его прозвали учителя, Денис и Дара оказались последними вышедшими. Из-за встречи с преподавателем, Денис ничего не успел ответить. — Идите осторожно, доберитесь до дома без происшествий, будьте внимательны на переходах. Видите, какая погода, будьте бдительны, хорошо?       Денис прошел мимо, будто никого и не было. Раскрыв зонт, он остановился на последней ступеньке, в ожидании Дары. Учитель перестал навязчиво улыбаться и проследил краем глаз за действиями Дениса. Девушка кивнула ему математику, взглянув на тяжелый взгляд мужчины, и юркнула под черный зонт, спросив: — Это было грубо. Зачем ты так? — Меня тошнит от таких типов. — Хах, зато всяких бандитов защищаешь. — Они хотя бы не играют на публику, — холодно ответил Денис –Ты защищаешь человека, который едва не выломал дверь и обещал убить нашу одноклассницу. — Но ведь она жива. Мы все выбрались. Кто-то пострадал? — Ты нормальный? Кто-то мог быть травмирован психологически, не говоря уже о физическом вреде, который он мог нанести Айне. Никто ее не видел. — А что насчет системы охраны в школе? — Но он потенциально опасен для общества. Совершивший однажды нечто подобное может в следующий раз действительно убить кого-то. — То есть ты считаешь, что, если человек ошибся однажды, он будет ошибаться всю свою жизнь? Ты реагируешь слишком резко, — изменившись в голосе произнес Денис. — Ты его знаешь, раз так выгораживаешь? — Аргументы закончились? Или просто хочешь остановиться? Так ведь не интересно. Слова быстро с летели с губ парня, он ухмыльнулся и перевел взгляд на Дару, которая намеренно продолжала смотреть вперед. — Боже, вот поэтому у тебя и нет друзей. — А у тебя скоро может не стать человека, который стоит вместо тебя в очереди, — подходя к шлагбауму, около которого стояла машина семьи Дары, легко произнес Денис. — Заметь, ты сам предложил, я тебя не заставляла. Поступай как знаешь. Из машины без зонта выскочил брат Дары, Касым. Он обнял сестренку, которая подбежала к нему навстречу. Тот спросил, как Дара себя чувствует. Когда она ответила, что сейчас все в порядке, он спокойно вздохнул. Все это время Денис смотрел на теплую встречу брата с сестрой, держа зонт над родственниками. Беспокойство и волнение, которые быстро сменила улыбка, на лице Касыма отражались в глазах Дениса. Капли дождя стекали с краев зонта и капали на его плечи. Заметив это, Касым попросил всех сесть в машину. Подержав зонт для Дары, Денис отошел. Тогда водитель опустил стекло и во второй раз предложил Денису подвезти. Только тогда Дара перевела взгляд на одноклассника, его руки покраснели от холода, а лукавство сошло с его лица. Но тот снова отказался, и убедившись в сохранности одноклассницы, попрощался с ней и ее братом. Холодный весенний дождь, постепенно превращаясь в нечто среднее между дождем и снегом, барабанил по крыше автомобиля. В тепле, под расспросы брата Дара выезжала из дворов. Все это время за окном она видела Дениса, идущего под зонтом. Он больше не смотрел в сторону ее тонированного окна. — Может, все-таки подвезем его? — Внезапно для брата произнесла Дара. Тот посмотрел на сестренку и кивнул. — Тогда встанем возле остановки? — Не может ведь он и в третий раз отказаться. — Принуждение не лучший метод. Даже если это из лучших побуждений, — останавливая машину, напомнил Касым.       Дара опустила стекло и громко произнесла: — Эй! Мы так и не договорили, садись в машину.       На остановке по воле случая никого кроме Дениса не оказалось. Он подошел, и мягко ответил: — Поговорим завтра. Я могу доехать на автобусе, не нужно меня подвозить. Насчет очереди я пошутил, все нормально. Холодный воздух из открытого окна заходил в салон, пока Дара, не зная, как реагировать, продолжала смотреть на одноклассника. Она не понимала, почему он отказывается от протянутой руки помощи, будто пренебрегая собой. — Сегодня влажно, да и днем автобусы плохо ходят. Мне не сложно тебя подвезти. Но если ты так настаиваешь, то ничего не поделаешь. Касым видел, что Денис не собирался садиться, поэтому поднял стекло и, в последний раз посмотрев на пустую дорогу, начался отъезжать. — Напиши мне как будешь дома! Денис кивнул и вернулся под козырек остановки. Сложив зонт, он засунул руки в карманы. Когда машина проехала мимо него, он отвернулся, будто высматривал автобус. — Какой у тебя холодный парень. — Что?! Нет. Его даже другом только с натяжкой можно назвать. — Тогда не надо за него переживать. Он трижды отказался, значит, у него есть на то причины, — Касым стоял на светофоре и пользуясь случаем обернулся к младшей сестре, — Как твои подруги? — Они переживали за меня, но их заставили идти домой. Надо будет поговорить с ними, как приедем. Мне не нравится, что происходит. Слишком много всего странного. – Только не говори мне, что ты как отец начнешь рассказывать всякие теории заговора. — Но это разве не странно? Сначала пропажа Айны, скандал Верницких, нападение на школу. И все это за короткий промежуток времени. — Хочешь сказать, что это организовал один человек? — А ты считаешь это все простыми совпадениями? Это все из-за Айны. Со стороны она нормальная, но все происходит из-за нее. Я не знаю, кому верить. — Дара, я, как и мама с папой и Арман, волнуюсь. Но это все временно, думаю, скоро все закончится. Тем более осталось совсем немного. Не переживай так сильно, хорошо? — Ладно. Давай поговорим о чем-то хорошем? Как дела на работе? –Ты же сама сказала «о хорошем», — рассмеялся Касым, — Давай лучше так. Как проходит ваша подготовка к выпускному? Вы будете вальс танцевать? — Вот именно, что я сказала «о хорошем»! У меня нет партнера. Всякие десятиклассники предлагают. Нормальные люди уже все нашли пары. — Пригласи того симпатягу. — Я? Дениса?! — Да нет. Ну того, который тебе нравится. В двадцать первом веке девушка может сделать первый шаг сама. На что Дара посмотрела в зеркало сощурив глаза, чтобы брат увидел. Касым улыбнулся, взглянув на младшую сестру. Дома они практически не пересекались из-за графика, так что он любил довозить ее до дома, когда у него появлялось время. Обычно после они обедали вместе, а потом он возвращался на работу. Но сегодня он решил за ней приехать несмотря на то, что к концу недели ему нужно будет сдавать отчет. С тех пор, как младший брат, Арман, уехал учиться заграницу, общение с сестренкой усложнилось. Те двое были ближе друг у другу из-за небольшой разницы в возрасте, а теперь, когда связующего звена нет, становилось немного сложнее находить общие темы для разговоров. Дара сложила руки и смотрела из окна на серые улицы за окном. Из-за напоминания о Зарипе, девушка вспомнила о том, что говорила Айна. «Если заметите что-то странное — сообщите Зарипу». Тем временем дожде-снег прекратился, оставив после себя грязь, комки мягкого снега, почерневшего от выхлопных газов, и скользкие дороги. *** Тринадцатое марта. Семь утра двадцать минут. В коридоре было как всегда прохладно и сыро, только сегодня еще и остался шлейф от сигаретного дыма. По всему дому эхом ритмично гремели удары о металлическую дверь. — Зарип, прекрати уже стучать! Достал! Еще раз говорю, она сказала, что не хочет никого видеть. Заперлась в комнате. — Мне, правда, нужно с ней поговорить! Дайте мне зайти, всего на несколько минут. Она уже целый день игнорирует меня, — пытаясь заглянуть в квартиру, вход в которую перегородила Мира, тараторил Зарип. Она стояла у приоткрытой двери, приложив пальцы у переносицы. — Ну сами подумайте, она в выпускном классе, ей ведь нужно его как-то закончить. А с ее посещаемостью это будет весьма проблематично, — поддержала Зарина, выйдя на шум в коридор. — Да что вы говорите! Школа должна учить детей, а не калечить! — Начала кричать Мира, она только собиралась продолжить, но ее перебила дочь, резко крикнувшая из своей комнаты: «Просто закройте дверь и все!». — Если не хочешь меня видеть, то разблокируй меня, я напишу! Айна… Не успел Зарип договорить, как дверь захлопнули прямо перед его носом. Последнее, что он успел увидеть, был недовольный взгляд подруги. Чтобы сбить с себя раздражение, Зарип надел наушники. Музыка ненадолго обволокла его разум, и он даже ненадолго расслабился. Шум в голове утих. Было неспокойно, но хотя бы не давили изрядно надоевшие повторяющиеся из раза в раз новости, сообщения, мысли. Строчка: «I’m so defeated, I just want this sh**t to end» ( Я пораженный, хочу чтобы это дерьмо уже закончилось) быстро вернула его в реальность. Посмотрев на название песни «The Chainsmokers- Everybody Hates Me», он снова почувствовал себя ничтожным. Сорвав с себя наушники, он вернул телефон, обернув в провод, в карман. Впервые он задумался, что думают о нем другие люди. Мысль о том, что его действительно могут ненавидеть все вокруг, впервые начала его беспокоить. Он сам себя начинал себя ненавидеть. Каждый раз, когда в голове прокручивался прошлый день в мельчайших подробностях, Зарип спрашивал себя, почему он не мог ничего сделать. «Меня не волнуют ваши жизни. Ни одна из них. Поэтому живите, не вмешиваясь, пока можете. Когда станет слишком поздно, вы будете жалеть» — сказал Путеводный прежде, чем бессознательное тело начало терять равновесие. Только когда крепкого телосложения молодой человек начал падать, Зарип смог пошевелиться. Айна пыталась помочь пострадавшему, но он не приходил в сознание. Тогда в кабинет забежал, тяжело дыша, учитель. Он помог Айне подняться и вернул Зарипа на землю. Когда за окнами послышаться гул сирен было уже слишком поздно. *** Парень ничего не мог поделать, поэтому ему пришлось идти в школу, желания вообще не было, но ноги по какой-то причине сами вели в злосчастное место. Снега на асфальте практически не оставалось, его сменил коварный слой льда. На некоторых из деревьев уже начали появляться почки, однако совсем не верилось, что уже пришла весна. Серые стены домов, по углам сильнее серели из-за тающего с крыш снега. Больше слушать музыку ему не хотелось. — Слышала, тот парень, который чуть не устроил стрельбу, выпускник нашей школы? Он не поступил, поэтому ему пришлось идти в армию. — Никогда его не видела в школе. Или это армия так сильно меняет людей? — Ну он довольно давно выпустился, года три с половиной года назад. — Но тогда ведь не состыковывается. Служат же всего год, почему он решил устроить все это сейчас? — Готовился, видимо. Что ему еще можно было делать? Съежившись, Зарип продолжал медленно шагать. Между ним и девчонками, переключившихся на более веселую тему, сохранялось расстояние в метр, в котором внезапно оказались быстро удалившиеся тени птиц. Зарип замер, чтобы перевести взгляд на небо, в котором кружила стая городских голубей. Над оголенными ветвями яблонь и тополей, словно вырисовывая круги, летели птицы. *** Зайдя в школу, он был удивлен, заметив практически весь свой класс, расположившийся по всему коридору: кто на диванчиках, кто просто стоял рядом. Ребята выглядели как-то непривычно встревоженно. Обычно бурно обсуждавшие или рассказывающие друг другу шутки ребята лишь перешептывались. – Доброе утро! Как вы? Все…в порядке? — Выходя из раздевалки, начал Зарип. Когда он увидел страх в глазах одноклассников, он понял, как нелепо он прозвучал в этот момент. Все, кто проходил по коридору, оглядывался на него, отчего ему стало не по себе. – Ага…в порядке. После вчерашнего кошмара все притворяются, будто все в порядке. Мол тот человек даже не был вооружен. Хотя все, в чьи классы он успел вломиться говорят, что у него был пистолет. Они явно что-то замалчивают. – Кому-то это выгодно. Ты сам как? Что он сделал с вами? По репортажам что-то не особо понятно, — спрашивал Нурлан. –Со мной все в норме. Не уверен насчет Айны. Я сам не понял, что произошло. Все было так быстро и… это… Впервые Зарип чувствовал себя не уверенно из-за взглядов и внимания одноклассников. Язык начал заплетаться, а он сам запутался в своих словах. Взглядом он проходился по столпившимся рядом с ним. Из-за недосыпа его глаза покраснели, а голова работала медленно. Кожа под глазами ярко синела, а волосы были взъерошены. — Ты уверен? Ты не выглядишь, как человек, который в порядке. — Да. Я не думаю, что на твоем месте вообще пришла бы в школу. Это просто ужас какой-то.       Переживание или любопытство в глазах одноклассников сбивало с толку. Зарип привык лгать, но в этой ситуации у него не получалось выговорить и слова. Спрятав дрожащую руку за спиной, он взглядом подбирал траекторию своего бегства от толпы одноклассников. Секунды его молчания казались часами. Вдруг он почувствовал чье-то приближение со спины. — Ты забыл про купон? — Без приветствий начала Дара. На ее лице вместо ожидаемой улыбки было серьезное выражение. Внимание школьников сместилось на новую статью по поводу школьного происшествия. Потому, когда кто-то открыл новость на телефоне, толпа начала огибать Зарипа, который вздохнул. — Прости, да я уже и забыл о нем. –Это неудивительно. Просто хотела кое-что сказать, но не здесь. –Понял. Это что-то срочное? Дара кивнула и предложила встретиться после уроков. Зарип не успел еще согласиться, как к Даре подошли ее лучшие подруги. Они с опаской смотрели на одноклассника, а он сам не понимал почему. Аня что-то шепнула Даре, от чего она ошарашенно посмотрела на собеседника. Пока он искал объяснение такому поведению одноклассниц, в коридоре становилось шумно. Это означало только то, что появились новости. Ученики выглядели растерянно, все они смотрели в свои телефоны. Достав свой телефон из кармана, он быстро нашел чат его класс, в котором несколько человек что-то строчили одновременно. Он сразу понял, что незначительное на первый взгляд сообщение, отправленное изгоем класса, которое скорее всего осталось бы незамеченным в любое другое время, не может сулить что-то хорошее. Она отправила ссылку на новостную статью. В ней говорилось о том, что вчерашний нарушитель спокойствия признавался в том, что он совершенно не помнил день его нападения. И не мог ответить на вопрос, как он прошел в школу и почему он искал именно ученика, чье имя не раскрывается. По показанию двух пострадавших он действительно выглядел напуганным, когда пришел в сознание. Это могло бы быть ложью для того, чтобы его признали невменяемым и просто отправили на лечение. Но по мнению заложницы, он действительно не совершал преступления, или его вынудили. Она сама просила его освободить. «Он был обычным человеком, работал, копил деньги на высшее образование. Мы живем в одном доме уже десять лет. Всегда был приветливым, помогал моей жене доносить пакеты до пятого этажа. Разве такой человек станет совершать такие ужасные вещи?», – говорил сосед о молодом человеке. Стоя прямо по центру коридора, молодой человек был наблюдателем назревающего конфликта. По какой-то причине он застыл, будто его тело не подчинялось ему. Все что ему оставалось — смотреть из стороны в сторону. Мимо проходили школьники, а одиннадцатиклассники постепенно переходили из холла к лестницам. — Теперь вы понимаете, кто такой Путеводный? — Денис, явившийся из ниоткуда, с ухмылкой смотрел на оставшихся одноклассников. — Тебя ведь эта ненормальная назвала его крыской? Не думала, что в нашем классе столько фриков, — с неприязнью на лице произнесла Настя, проходя мимо. Она не воспринимала ситуацию серьезно. И смотря на нее, Зарип понимал, что никто ни из паникеров, ни из спокойных, не осознавал значимость происходящего. В любой другой день он бы раздражался их глубинному безразличию, которое все скрывали по-разному, но в этот, он ничего не чувствовал. Реальность будто уплывала из под ног, а он падал в неизвестность. Летел в темноте, ожидая того, как с силой разобьется на щепки, когда удастся приземлиться. Он слышал крики знакомых голосов, видел, как мимо него проходят люди, смотрел на Дениса, который все еще ждал ответ, но Зарипу на все было плевать. Он не хотел отвечать, слушать, следить за всем, что происходит. Звуки сливались в единое целое, он лишь видел, как люди открывают рты, и совершенно не слушал. Его начали трясти за плечи, перед глазами расплывались образы, будто тряслась не его голова, а все вокруг. Денис начал скрываться в толпе. Перед глазами было много лиц, школьники, учителя. В один момент, парень выскользнул из кольца внимания. Держась за голову, он сидел на одной из ступенек лестницы. *** Середина учебного дня. Алгебра снова проходит в шуме чьих-то разговоров. Дениса так же, как и всегда не интересовала учеба, потому он что-то рисовал на полях тетради вместо того, чтобы слушать лекцию об логарифмировании. Зарип же, поддерживая тяжелую голову рукой, вел конспект. Он не вникал в тему, а просто переписывал решения в тетрадь. Остальные ученики спокойно переговаривались, и даже не заметили, как учитель вернулась к своему столу и достала телефон из кармана брюк. Устало вздохнув, она напечатала ответ на сообщение в группе учителей и осмотрела класс. — Ребята. Кто-нибудь сходит сегодня на седьмом уроке в дворец молодежи. Нужно минимум два человека. Желающие поднимите руки, — но, к ее удивлению, никто не выдвинул своей кандидатуры. — Вместо уроков, почему никто не хочет? Раньше столько желающих было. — У них эти мероприятия минимум полтора часа длятся. У нас у всех курсы и дополнительные после уроков. — Администрация обещала, что это последнее мероприятие, больше вас никуда отправлять не будут. Можете хотя бы в последний раз сходить. Хорошо, у кого курсы поднимите руки. — Просто попросите девятые классы, они с радостью пойдут. — Хватит пререкаться. Мне стыдно уже простить их классного руководителя, знаете же, им тоже экзамены сдавать. Дара чувствовала себя неуютно. Чтобы прекратить эту бессмысленные переговоры, она подняла руку, в любом случае после уроков ей никуда не нужно было идти. Она обернулась, чтобы посмотреть на подруг, но они мотали головами. Дара разочарованно легла на парту, вспоминая времена, когда они втроем ходили на все мероприятия и гуляли после их окончания. — Кто еще пойдет? Давайте быстрее, мне нужно до конца урока отправить им список. Хотя бы один человек. За спиной расстроенной Дары раздалось спасительное «Я могу», произнесенное холодным голосом Дениса. От удивления она обернулась и с вопросительно смотрела на добровольца. После встречи с улыбающимися глазами Дениса, Дара почувствовала, как ее сердце внезапно пропустило удар, отчего резко развернулась. — Хорошо. После этого урока спуститесь на первый этаж. Подождете сопровождающего, не знаю, кого отправят сегодня. Но вы поняли. *** После пронзающего уши звонка, в коридоры словно ручьи в реку стекали толпы школьников, и школа снова заполнялась шумом. Из-за своего невысокого роста Дара быстро сливалась с разношерстным потоком, потому со своим компаньоном она встретилась только в холле первого этажа. На удивление в этот день он не начал разговор первым, потому всю перемену они молча стояли на против центрального выхода в ожидании сопровождающего. В это время Дара была единственной, кто чувствовал себя неловко, она пыталась отвлечь себя просмотром ленты новостей, но это не слишком помогло. Денис же, опершись на стену, так далеко ушел в свои мысли, что не замечал ничего вокруг. Так они в тишине следовали за учителем, когда он объявился уже после окончания перемены. Из-за этой задержки пришлось идти в ускоренном темпе. Для высокого Дениса это не было проблемой, он, сложив руки в карманы, шел в шаг с преподавателем, а Дара еле поспевала за ними и иногда даже бежала, чтобы не отдаляться слишком сильно. Когда быстроногие сопровождающие перестали отдаляться, Дара на секунду обрадовалась. Но не успела она отдышаться, как подъехал нужный автобус. — Зачем ты согласился? — Уже сидя в автобусе, спросила Дара. Денис сидел рядом, ближе к окну. На другом ряду сидел сопровождающий их учитель. Он никогда не вел у них предметов, так что ребята даже не знали, что он преподает. — Чтобы тебе не скучно было, — продолжая смотреть в окно, ответил Денис. — И как это понимать? — Если бы согласился бы кто другой, я бы не точно не пошел, — развернувшись к собеседнице, произнес парень. — А. Понятно. Дара смутилась. Когда Денис, наконец, снова перевел взгляд к движению за окном, она решила, что даже тишина будет лучше подобных диалогов и больше не прерывала своего молчания. Парень временами поглядывал на румянец на лице одноклассницы, взглядом он будто просил ее обернуться, но она так и смотрела в другое окно. Лисьи глаза больше не беспокоили Дару своим взором. *** Как и говорил кто-то из класса, «диалог с выпускниками» длился полтора часа. Уроки успели закончиться, а ребята все еще не вернулись домой. Все это время ребята сидели бок о бок, потому, когда Денис начал засыпать, Дара тыкала его пальцем, и он нехотя поднимал веки. Иногда он расслаблялся слишком сильно, и его голова медленно опускалась к груди. Но он быстро брал контроль над телом и возвращался в исходное положение, все еще не раскрывая век. На середине мероприятия сопровождающий уехал из-за своих личных дел, так что ребята должны были добираться до своих домов самостоятельно. Сколько бы Денис ни пытался договориться с учителем, он говорил, что нужно сидеть там до конца. Потому на второй половине мероприятия всем видом Денис показывал свою незаинтересованность: зевал, вытягивал ноги, потягивался, и даже в наглую начал сидеть в телефоне. Потому по окончанию встречи организаторы хотели отчитать их сопровождающего, но, как узнали, что он сам уехал, решили, что ученики «все в учителя». Довольно ухмыляясь Денис кивал на претензии организатора, а Дара виновато смотрела в пол. Из-за такой задержки Дара еще более раздраженной пришла к раздевалке, у которой еще и стояла очередь. Некоторые ребята были давно знакомы, потому накинув куртки вместе быстро скрылись в толпе. Ребята, с которыми Дара сидела рядом все эти полтора часа, эмоционально беседовали о чем-то. Глядя на них, она невольно начинала думать о том, что будь на месте Дениса кто-то другой, они бы тоже могли сейчас обсуждать то, насколько скучной была презентация. Дара была очень разочарована своей компании и потраченному времени. Она посматривала на Дениса, по виду которого можно было заключить, что ему было все равно, всегда и везде. — Было ужасно скучно, а еще и грустно, — натягивая рукава куртки, произнесла Дара. — Грустно? Не поступить- нормально. А вот грустить от того, что кто-то об этом рассказывает, ожидая того, что все его пожалеют — не нормально.       Денис усмехнулся. –Да ну. Грустно, что люди разочаровываются в жизни из-за таких вещей. Ты видел глаза этой девушки? Они совсем не сияли. — Я спал, так что не видел. Меня такое нытье мало беспокоит. Все люди, которые вот так просто опускают руки, не вызывают у меня ничего кроме отвращения. Сними свои розовые очки и пойми, что жизнь это не про цветочки и радость. — Тц. А кто ты, чтобы говорить мне такое? Разве тебе не должно быть плевать на меня? Тебе ведь плевать на всех. Тебе никто не нужен. Ты никому не веришь. Но по какой-то причине заставляешь себя улыбаться. Дара остановилась на полпути к остановке. Люди проходили мимо, толкаясь, будто после автобуса, что только что остановился, ни одно транспортное средство не приедет. — Ну как видишь на тебя мне не плевать. — Почему ты такой? Вчера выгораживал того парня, трижды отказался от того, чтобы тебя подвезли, хотя нам все равно в одну сторону, влезаешь в непонятные разговоры Айны и Зарипа. Плечи Дениса резко опустились, и он изменился в лице. Улыбающаяся маска окончательно раскололась. Какое-то время он смотрел на проезжавшие мимо машины, людей, выходящих из магазина на другой стороне улицы. Он приоткрывал свои уста, чтобы выпить еще глоток холодного, щекочущего воздуха, и отвернуться от Дары. Она все это время ждала. — Почему я такой? А ты знаешь хоть что-то обо мне? Ты знаешь, что я из приемной семьи? Что меня бросили собственные родители, что я рос у тети, которую убили? У меня не было времени, чтобы плакаться кому-то. Этого достаточно, чтобы говорить о том, что люди слишком много плачутся ноют? Дара замерла. В голосе Дениса было не так много злости, скорее боли. Он был совсем не похож на себя, будто содрал с себя оболочку и любое неосторожно полетевшее в него слово могло ранить. Эта открытость сделала его уязвимым, но был ли он к такой откровенности? Дара к этому не была готова, но помочь ему она всегда хотела. Как она думала напротив нее стоял человек, который хоть и сопротивлялся, нуждался в поддержке и тепле окружающих. — Черт, прости. Я…я не знала. Мне правда не стоило. — Не надо мне тут извиняться. Раз я начал, так давай поставим над всем этим точку. Хочешь знать, почему я не на стороне Айны? Потому что Путеводный, тот кого она пытается выставить мерзавцем, нашел мне семью. Он сделал для меня больше, чем кто-либо из тех, кто еще жив. И если ты все еще хочешь думать, что плохой тут я, то можешь уходить. В глазах Дениса неестественно отражался свет, будто он вот-вот не сдержит слезы. Почувствовав боль одного его взгляда, она расчувствовалась. Но при этом понимала, что это неправильно. Его слова будто были обращены не к ней, а к нему самому. Будто он сам не уверен, что его убеждения правильны. При этом все еще пытался казаться колким и резким. — Он манипулировал ребенком, считавшим его спасителем. Или все еще считающим. Ты просто хочешь внушить мне, что я ошибаюсь. Я пошла, — разворачиваясь в сторону общественного движения, ответила Дара. Тогда Денис догнал одноклассницу и перегородил ей путь. Она попыталась его обойти, с разных сторон, но сколько бы она не отходила то вправо, то влево, напротив вставала преграда в 180 сантиметров. — Выслушай меня. — Зачем? Если ты хочешь думать, что преступник не виновен, потому что он сделал что-то, чтобы спасти тебя, то это твоя проблема. Я не хочу это слушать. — Злишься? — Нет. Но не люблю, когда люди пытаются заставить меня думать, как им выгоднее. Я не собираюсь менять своего мнения. Считаешь себя лучше, думаешь, я совсем дурочка наивная? — Нет, я так не считаю. Ты еще не знаешь всей ситуации. — Тогда скажи так, чтобы я знала! Почему нужно говорить как-то обрывками? Лицо Дары горело, особенно щеки. Ее губы сжимались в белую полосу, а глаза с смотрели на одноклассника без задоринки, которая была ей присуща. — Подожди. Все сложно. Я не могу сказать, даже если бы я хотел. Сейчас все стало еще сложнее. Раньше было проще. Я остался один, и тут мне пришла помощь. Но теперь я кому-то нужен, у меня есть семья, о которой я беспокоюсь. И я не знаю, как относиться к нему после всего этого. Должен ли я его благодарить или ненавидеть? Правда ли для достижения счастья нужно приносить жертвы? Я запутался. Мне казалось, что я поступаю правильно, что иначе и быть не может. Но после всего, что успело произойти я уже не могу так думать.       Дара продолжала смотреть на Дениса. Его пальцы слегка дрожали и взгляд становился все тяжелее. Она не могла найти ни одного подходящего слова и, казалось, молчанием делает все только хуже. Тогда она обхватила обеими руками, прогревшимися в карманах, холодную ладонь Дениса. Он перевел на нее взгляд. — Ты не обязан понимать. Просто делай то, что тебе больше подходит. Правильно это или нет ты никогда не узнаешь. — Дара, разве я могу вот так взять и поменять свое мнение? Это нормально?       Он просто хотел увидеть ее реакцию. Когда она посмотрела на него в ответ, он почувствовал, как с души будто упал груз. В ее взгляде застыли беспокойство и страх. Но она не отпускала его руки. Кончики пальцев медленно теплели. — Да. Ты всегда можешь пересмотреть свое отношение к чему угодно. Я вот спустя 17 лет внезапно полюбила яблоки. Может, и у тебя получится понять себя. Не сосредотачивайся на том, что «правильно».       Дара с ноткой грусти улыбалась, и не ждадала того же от собеседника. Но после ее слов он понял, что все эти годы ему не позволяли высказывать своего мнения относительно того, что с ним произошло. Он считал мнение высших как единственную истину. Но когда он столкнулся с теми, кого он клеймил «грешниками», они оказались обычными людьми. Они все еще были по другой стороне баррикад, но теперь он понимал, что никогда не собирался бороться с кем-то, кто так же, как и он живет. –Уже поздно. Я не хочу оставаться…снова — нахмурившись, он прикрыл на секунду глаза. –Не понимаю даже зачем говорю это сейчас. Просто забудь. Без прощаний он вырвался и сбежал на подъехавшем красном автобусе. Сердце бешено колотилось из-за страха быть пойманным. Из окна, покрытого разводами, он видел Дару, оставшуюся на своем месте. Мысль о том, что ему не стоило оставлять ее одну, заставила его метнуться к выходу. Но двери быстро закрылись и автобус поехал вперед. Перед глазами все еще был взгляд Дары, напоминавший ему о тете. Они обе смотрели на него с трепетом и искренним беспокойством без доли осуждения. Держась за поручень, он продолжал смотреть на свою потеплевшую руку. Вздохнув, он вытащил из кармана телефон. «Что от меня требуется» отправил он на не подписанный номер.                                                             *** Когда автобус уже уехал, Дара слушала гудки. Из-за затянувшегося мероприятия она забыла о назначенной встрече. Она хотела уже извиниться и перенести все на другой день, но Зарип сказал ей, что уже ждет, потому она побежала на противоположную сторону дороги. Пиццерия была неподалеку, потому ей повезло. Зарип уже успел по ее просьбе сделать заказ, и занял столик. Внутри было не многолюдно, время обеда уже прошло, а для ужина было слишком рано. — О, да. Наконец-то этот ужасный день закончился. Можно и пообедать. — И как мероприятие? Так же ужасно, как всегда? — Ага. Но! Еда может скрасить любой день. А если это вкусная еда, то все, считай, весь день удался, и не важно, что было до нее, — отодвинув стул напротив одноклассника, сказала Дара. Она рассматривала оформление кафе, людей около кассы, стол и все, что на нем стояло- рекламные брошюры, специи, все, что бросалось на глаза. Только потому, что смотреть на Зарипа, что сидел прямо напротив. Ей было очень неловко. — Долго придумывала эту фразу? — Рассмеялся Зарип. Дара кивнула и прочистила горло, дав понять, что сейчас намечается нечто важное. Улыбка будто растворилась на его лице, он смотрел на Дару, но в глазах его было пусто. Девушка прикусила губу. — Знаешь, хочу прояснить эту ситуацию. Я поняла, что ты мне не нравишься. А может вообще никогда не нравился. Поэтому, не думай, что я позвала тебя сюда потому, что хотела тебя увидеть. Это благодарность. И извинение за все то время, что я мешала тебе, — активнее обычного жестикулируя–размахивая руками, кивая и двигаясь вместе с каждым сказанным словом, проговорила Дара. — Я рад. — Почему это ты так рад? — Отпив немного морковного сока, который берет с собой в школу, спросила Дара. Она все еще не находила места после разговора с Денисом. — Мы не были даже знакомы, а ты постоянно крутилась рядом. Я никогда не понимал, почему ты решила, что я тебе нравлюсь. — Все вокруг внушало мне идею о том, что если я молода, то я обязательно в кого-нибудь должна быть влюблена. Может, я просто хотела понять, почему все так много об этом говорят. А ты казался самым подходящим претендентом на место моего любовного интереса. И все эти три года, пока я думала, что это то самое чувство, я не хотела, чтобы что-то менялось. Я не ждала от тебя взаимности. Даже когда я писала тебе мое «признание» я не хотела встречаться с тобой. Но я переросла. — Всего неделю назад ты расстроилась, что я проспал твой день рождения. — Больше недели прошло вообще-то! — Хорошо-хорошо. — В общем. Скорее всего ты мне нравился. Я даже смотрю на тебя, и ты уже кажешься таким…ну…просто смазливым мальчиком. Ничего такого, правда. –Все понятно. Дара падка на смазливых мальчиков, – Зарип хотел было что-то добавить, но внезапно залился смехом, так что даже раскашлялся. — Мне было 14, что сказать. Не смейся! –Надула губы девушка. –Кстати, в последнее время ты какой-то странный. Точнее нормальный, но в сравнении с тобой некоторое время назад- этот ты более чем ненормальный. Ты точно в порядке. — Я могу сорвать, но разве это что-то меняет. Ты была бы в порядке после пропажи своего единственной подруги? Посмотрев на Дару, которая выглядела так же, как и на уроках литературы, когда учитель рассказывает историю создания какого-то классического произведения, он остановился. Переведя взгляд на кассу, она взбодрилась. А Зарип вдруг почувствовал боль где-то в глубине своего тела, подставив руку под щеку, он притворился, будто все в порядке. Казалось, что внутри все органы сдавливались, а к горлу поступало ощущение жжения.       Дара с радостью подскочила с места и побежала за подносом, поэтому она не заметила, как поплохело однокласснику. Когда она вернулась, он притворно улыбался, и с трудом глотал еду. Ему все еще было трудно сосредоточится на словах девушки, а после еще выдавливать из себя какую-то реакцию. Потому было легче, когда она молча кушала. ***       Запив соком последний кусочек пиццы, Дара прервала молчание. — Можно уже начинать. Ты говорил о странных вещах. Так вот. Помнишь начало 10 класса, с самого появления Дениса в школе вокруг него ходило множество слухов, но один из них оказался правдивым. Знаешь, так получилось, что я видела его в день подачи документов вместе с нашим классным руководителем, а не с родителями. Странно, да? А потом оказывается, что он был кем-то вроде шпиона. — Ты сталкерила за ним или как? — Зачем ты так! Просто мне было любопытно, что он за фрукт. — Фрукт? — Зарип выгнул бровь. Дара пожала плечами. — Ладно. И к чему привело твое расследование? — Он исчезал, не выходя из школы, следовательно он не курить бегал. А потом как-то подвернулось увидеть, как он торопится в кабинет математики. Значит, он тоже связан с этим всем? — Не нравится мне это все. Он и есть «пиявка»? Значит ли это, что он и есть… Да нет, быть такого не может, –Бубнил про себя Зарип. — А еще. Сегодня…он сказал, что его…блин. В общем. Он связан с Путеводным. Кажется, очень долго. И не знает, как это исправить. И кажется, он даже не так ужасен. — А подробнее? — Ну что-то было о жертвах, а так ничего больше сказать не могу. Я ничего из этого не поняла. Лучше объясни, что вообще происходит в школе. Каждый день все больше и больше этих новостей. Все становится сложнее. –Ты права. Честно, я так устал от этого, но кажется, что это только начало. Я и сам толком не понимаю, что и зачем. Но, думаю, тебе стоит держаться от всего этого подальше. И от Дениса тоже. Я бы не стал ему доверять. — Да. С твоей стороны, может это кажется правильным. Но я не думаю, что могу так поступить. А вообще, то, что вчера произошло, с тобой и Айной, что мы продолжаем учиться, будто этого не было. Почему все так? Разве это нормально? — Думаю, руководство школы беспокоят только наши оценки за четверть. И поэтому они просто закрыли на это глаза, раз никто не пострадал. Все, что сейчас твориться ненормально. Абсолютно. И я сам хочу сбежать. Поэтому просто живи, словно ничего не происходило. У тебя ведь есть друзья и семья, держись рядом с ними и все будет хорошо. — Чувствую, что не будет. Как я поняла, он убил одну из жертв. — Всего одну? И почему ей должен был стать такой безобидный человек? — Так ты знал ее? Откуда? Она была убита довольно давно. — Он убил моего… друга полгода назад, — заглянув в глаза девушке, сидящей напротив, глаза полные заинтересованности и энергии, произнес тихо Зарип. Его же темные были совершенно тусклыми. Он ожидал, что она начнет, как все вокруг, говорить что-то из жалости, но вместо этого она снова соскочила со своего места. — Значит, он мне солгал? — После этих слов Дара подумала секунду и, схватив куртку, выбежала из кафе, не попрощавшись. Зарип попытался зачесать растрепавшиеся волосы назад, но они все равно продолжали падать на лоб. Закрыв ладонью глаза, он застыл на несколько секунд. В голове он проклинал Дениса, зачем-то втянувшего в дело еще и Дару. Вместо злости он чувствовал тяжесть. Выглянув в окно, он увидел, как Дара садилась в белую Киа. Между тем, улицы превратились в месиво из грязи, подтаявших кусков снега и сажи.