Неполноценные души

      Вэй Ина поселили в комнате, которая раньше была вторым чуланом на чердаке. Пока это было сложно назвать комнатой мальчика: в ней была только кровать, стол со стулом и игрушки, которые за неимением шкафов и полок аккуратно поставили в углу за дверью. Убирались тоже в спешке здесь, потому что в первый день мальчик появился слишком поздно. Полы и подоконник были чистыми, но окна до сих пор были серыми от грязи, да и обои из-за предыдущей функции комнаты местами были оборваны, почерканы или выцветшими. Если честно, то, увидев впервые эту комнату, мне стало крайне стыдно за нерасторопность прислуги и родителей. Вэй Ин явно уже видел комнату сестры, которая была не в пример лучше, не думаю, что он завидовал, но все равно, мне кажется, ему было неприятно.       Я тихо вышагнул из стены. Я думал, что друг уже спит, но он лежал, глядя в потрескавшийся потолок. Глаза его передвигались каждый миг, но лицо было задумчивым.       — Неужели ты не устал за день? — я присел на подоконник. Мне до сих пор было немного горько смотреть на него из-за Нуан, но я постарался выглядеть дружелюбным: не он виноват в том, что так боится собак.       — У вас так рано надо спать ложиться, — он сел в кровати, волосы, которые для мальчика были слишком длинными, посыпались по его плечам.       — А раньше, — я боялся упомянуть в разговоре его прежний дом или родителей, — ты во сколько ложился спать?       — Папа приходил поздно, а я хотел его увидеть, поэтому мама не могла уложить меня раньше 11 вечера. А потом я еще не мог уснуть, пока не придумаю историю.       — Историю? — я вывел на грязном стекле улыбающееся лицо, оно напрашивалось на мое творчество.       — Ну я смотрю на разные вещи и представляю, что они живые. В этой комнате много чего можно придумать с трещинками и пятнами на потолке. Мне это так нравится! — Я удивленно посмотрел на него, но он улыбался, глядя на этот ужасный потолок, совершенно искренне. — А ты когда ложишься спать и где спишь?       — Я? — горькая усмешка все же сорвалась. — Я не сплю. Хотя нет. Наоборот. Я сплю уже слишком долго. Не обращай внимания, — он ничего не понял.       Вэй Усянь спрыгнул с кровати и подошел ко мне. Подоконник был слишком высоко, но он все равно упрямо поднял руки и попытался забраться. Чтобы он не упал, я подхватил его и усадил перед собой. Вэй Ин стал рисовать на окне какую-то образину, но по его довольному лицу я понимал, что он именно так и хотел. Рядом с его детскими и странными рисунками я задумчиво, не заметив, вывел три имени «Цзян Чэн», «Цзян Яньли» и «Вэй Усянь». Друг с интересом вгляделся в иероглифы и с интересом перевел взгляд на меня.       — Ты еще не умеешь читать?       — Немного, — он посмотрел дерзко, словно говоря: «ну давай, смейся». Но я и не думал корить его или стыдить. — Первое слово это или река, или фамилия дяди?       — Верно, это фамилия нашей семьи, наша с Яньли. А вторые это наши с сестрой имена. А последние это…       — Я знаю! Это я! — он оперся на мое колено, чтобы дотянуться до третьего имени.       — Верно, — я рассмеялся.       В комнате от наших рисунков на окне стало заметно светлее. Вэй Ин устроился у меня на коленях и прислонил голову к груди. Я аккуратно вырисовывал три фигурки детей. Выходило плохо, но я старался сделать их похожими на нас троих. Когда я дорисовал непослушный хвостик волос Вэй Ина я опустил голову, чтобы посмотреть на его реакцию, но увидел, что он уже давно спит, сжав край моей кофты в кулачке.       Как мне было хорошо. Он был теплым, я его чувствовал. Осторожно, боясь потревожить, я обхватил его под руки, чтобы он не соскальзывал и прижал крепче. Хотел бы я просидеть так с ним всю ночь, но как бы на следующий день у него не разнылась шея от такого сна. Я взял его на руки и осторожно перенес на кровать. Укрыв, я присел подле него, любуясь на его спокойное лицо. Кто бы мог подумать, что этот дьяволенок во сне выглядит, как святой.       Проведя напоследок по его волосам, я хотел уже уйти в комнату сестры. Она имела привычку скидывать одеяло, из-за чего мерзла. Но только я встал, как дверь в комнату отворилась. Тихо вошла мать. Я был несказанно удивлен: у нее не было привычки ночью проверять наш с сестрой сон, а тут еще и приемыш, которого она невзлюбила.       Словно призрак с окаменевшим лицом она проплыла к кровати Вэй Усяня. Я растерялся: просто не мог представить причины, которая бы вынудила ее войти в комнату к чужому здоровому ребенку. Оттого я лишь с любопытством наблюдал.       Все с тем же бессознательным выражением лица она с минуту смотрела на спящего ребенка. Медленно ее руки в широких рукавах халата поднялись, я увидел, что они мелко дрожат. Вдруг резко, словно ей стало плохо, она упала на кровать Вэй Усяня. Поднялась возня. Все вокруг меня словно замедлилось. Я видел, как ноги друга беспомощно пытаются поднять тело, как его руки с напряженно простертыми пальцами соскальзывают со скользкого халата матери, которую он пытался оттолкнуть. Он тихо пытался мычать сквозь подушку, которой его вжимали в кровать. Мать часто дышала и все сильнее наваливалась телом, словно пыталась не удушить ребенка, а раздавить его.       Я запаниковал. Я не мог ее оттащить! Но не мог и ударить чем-то, что было под рукой. Судорожно я бросился к стулу, стоящему у стены. Позвать людей, вот что я могу и должен сделать, или хотя бы так испугать и отогнать мать! Я схватил стул и со всей силы швырнул его в грязное окно, на котором совсем недавно мы с Вэй Усянем рисовали. Громкий звон стекла заставил тело моей матери подскочить. Она отстранилась и, прижав руки ко рту, издала странный звук похожий одновременно и на плач и на смех, ее глаза были страшно большими. На шум начали вскакивать люди этажом ниже.       Вэй Ин вжался в угол кровати, не отрывая напуганных глаз от моей матери. Сопли, слюни и слезы одновременно были на его красном лице, он хрипло кашлял и все время держал руки у горла.        Я бросился к нему и отгородил его от матери, обхватив за плечи одной рукой. Он уткнулся в мое плечо и тихо заплакал, прерываясь на кашель. Грубо я тер его спину, повторяя, словно сумасшедший:       — Все хорошо, я рядом. Сейчас придет дядя. Все хорошо!       Сам же не мог оторвать глаз от матери. Как она могла решиться на такое? Что с ней произошло, почему этого никто не заметил? Как эта в миг состарившаяся женщина могла несколько минут назад выглядеть страшно, скрывая под спокойствием на лице безумие или отчаяние. Она осела на пол и вторила извинения перед Вэй Ином и передо мной, хотя меня здесь даже не было!       В комнату вбежала садовница, мой отец, а через минуту и бабушка с дедушкой. Не понимая еще, что здесь произошло, они смотрели по очереди на ревущего Вэй Ина, все еще красного с отметинами на шее, на обезумевшую мать и на разбитое стулом окно.       Мать на коленях подползла к мужу и к его родителям и, хватаясь за их халаты, стала вторить:       — Я не хотела! Простите меня! Я не хотела! Я не думала!       Отец резко вырвал из ее рук подол и глухо приказал:       — Выведите ее отсюда, не спускайте глаз. И позвоните врачу.       Он дождался, когда жену уведут, после чего подошел к Вэй Ину и попытался взять его на руки. Но перепуганный мальчик закричал и вцепился в меня еще крепче (наверное, для отца казалось, что он держится за одеяло или кровать).       — Все хорошо, я тебя ни за что не обижу. Просто пойдем вместе с тобой к Яньли, хорошо?       — Вэй Усянь, я буду рядом с тобой, — я прикоснулся к его волосам. — Поэтому иди к дяде, он тебя, честно, не обидит.       Посмотрев в мое лицо, он неуверенно расцепил руки и дался в руки отцу. Тот прижал его к себе и, поглаживая, спустился на этаж ниже в комнату сестры. Весь недолгий путь я держал Вэй Усяня за руку.        В комнате сестры отец тихо достал из шкафа два одеяла, постелил их на пол и уложил на них ребенка. Сестра не заметила гостей и произошедшего и продолжала спать. Отец сел около кровати дочери. Он, видимо, намеревался не спать до утра, чтобы предотвратить возможные будущие происшествия.       Но не спал не только он. Вэй Ин, уняв слезы, лежал, мелко дрожа, и смотрел на дверь. После случившегося доверять сну он явно не мог.       Я опустился рядом с ним и тихо сказал:       — Тебе страшно? Хочешь, чтобы я лег рядом? Я не буду спать и снова защищу тебя, если потребуется. Если хочешь, то просто кивни.       Друг кивнул, я заметил, что его глаза снова повлажнели. Я тут же лег подле него, подложив ему под голову свою руку, чтобы он все время чувствовал, что я здесь, не ушел. Долго он смотрел на меня нервными глазами, но потом усталость сморила его и он ненадолго стал прикрывать веки. Через четверть часа он спал. Я старался лежать неподвижно, чтобы он не проснулся и не испугался. Отец сидел у наших голов и смотрел на дверь. Мы вместе хранили их покой.