Неполноценные души

      — Вэй Ин… — мне нравилось произносить его имя. Оно напоминало мне кошку, точнее ее прыжок. Краткое замирание, подготовка к прыжку — «Вэй», и резкий и быстрый скачок с звонким падением, как «Ин».       — Что?       Я лежал на коленях у Вэй Усяня и смотрел на него. Мы были под тем самым деревом, под которым познакомились многие годы назад. Тогда он был озорным и милым, а сейчас завис между той шаловливостью и взрослой статностью. Хотя, мне кажется, что он и через 3-4 года, приобретя степенные черты во внешности, будет выдавать себя с головой одной лишь улыбкой.       Не знаю, заметил ли он мой взгляд с самого начала, или просто, размышляя о чем-то смотрел в другую сторону. Он машинально закручивал одну из моих коротких прядей в челке. Довольно интересно, что он с детства не изменил себе в своей любви к длинной стрижке. Яньли очень любила плести ему косы, а я выводил его из себя причудливыми вихрами и хвостиками.       — Ты боишься? — он склонился надо мной. — Не думаю, что дядя теперь посмеет к тебе подойти.       — Нет, — я растерялся от того, что из-за его близости мог рассмотреть даже то, какая у него необычная радужка левого глаза: в одно месте пигмент был настолько светлым, что почти сливался с белком.       Заметив мое замешательство, он улыбнулся и отстранился.       — Ты помнишь моего отца, когда был маленьким? Когда Вэй Чанцзэ был еще жив?       Вэй Ин запрокинул голову, вперившись в листву, и задумался. Я же сам точно знал, что про его отца слышал лишь раз. В тот день, когда я рассказал своему про друга. Тогда Вэй Чанцзэ пришел к нам как гость, но увидеть его мне не удалось: я до поздна играл с Вэй Усянем.       — Мне кажется, что да. Да, он часто приходил к нам, поэтому я так легко и пошел с ним, когда отец умер. Он иногда рассказывал и о тебе.       — И что же? — я подобрал опавший лист и стал его крутить в руках, аккуратно обрывая его пластину около жилок.       — Тогда он волновался о тебе. Вроде и старики недовольны были, да и он, зная, каково занимать его должность, не был уверен, что тебе она будет по силам. Хотя его и трогало, что ты прилагаешь столько сил, вопреки отсутствию похвалы и довольства от ситуации, — Вэй Ин рассеянно улыбнулся. — Помнится, мой отец — довольно скупой на эмоции человек, но говорящий больше жестами — забрал меня с колен дяди Цзяна и, прижав к себе, заметил, что хотел бы, чтобы я в этой жизни ничем не был ограничен. Наверное, из-за этого дядя позволил мне многое: я играю на флейте, хотя в вашем тухлом доме все инструменты смычковые, не хожу ни на одно занятие, на которое ходил ты, учусь, чему вздумается, читаю и думаю, о чем хочу. Да даже на свое наказание я слегка наплевал, — он рассмеялся.       Что же тогда такого произошло с отцом за эти года. Я же помню, каким он был со мной в детстве. Да и в подростковом возрасте он был участлив. Неужели он, как и мать, начал сходить с ума. Бедная сестра останется одна? Нет, у нее есть Вэй Усянь, я знаю, что он любит ее также, как и я. За эти года переменились две вещи: умер Вэй Чанцзэ и впал в кому я. Мне кажется, что причиной его отчаяния является не только мое нынешнее состояние, но и смерть друга, потому что первые три года он все же держался неплохо, лучше чем мать и дед. А потом, я сейчас только это замечаю, он словно бы помешался на Вэй Ине. Он прогнал Нуан, которую же сам мне и подарил, отстаивал каждую мелочь, если эта мелочь касалась моего Вэй Усяня. Да даже тот случай 7-летней давности: сестру, которую непонятно кто укусил, он отвез только на следующий день в больницу, с Вэй Ином же пробыл там всю ночь, хотя и не мог ни чем помочь там. А может это лишь моя детская ревность? Может, мне это все казалось?       — Цзян Чэн, — Вэй Усянь сжал мою руку, и я только тогда заметил, что от листа остался сильно измятый черенок, который я сильно теребил. — Я тебя люблю, — он улыбнулся и положил мне руку на плечо.       Верно. Мне больше ничего и не надо, больше ничего и не важно. Рядом со мной есть Вэй Ин, который замечает, когда мне не по себе, который смел для того, чтобы сделать что угодно ради моих тела и души.       Я прислонил голову к его запястью и прикрыл глаза.       — Прости меня, — я заплакал бы если бы смог, но вместо этого начал мелко дрожать и чувствовать, как огромная тоска не знает выхода. — Я обидел тебя 13 лет назад. Ты ушел.       Я почувствовал, как его руки пробрались под мои. Он подтянул меня повыше и обхватил крепче, положив подбородок на мою голову. Так даже лучше, он не видит моего лица, которое перекосило от чувства вины и одиночества, которые я хранил в себе эти года.       — Глупый Цзян Чэн. И я глупый, — он тихо рассмеялся, но не так легко, как обычно. — Я ушел, потому что хотел стать человеком, чтобы понять тебя и быть рядом с тобой.       — О чем ты? — мой голос был глухим и тихим, словно я действительно плакал.       — Среди призраков и духов ходит знание, что по миру бродит старик-дух. Каждые 17 лет он обходит землю кругом, останавливаясь неподалеку от духа на три дня. Неродившейся душе он предлагает жизнь, застрявшим после смерти — исполнение желания. Три дня ждет старик ответа от духа, а потом идет к следующей. 13 лет назад он предложил мне родиться. Я не планировал давать согласие, но после твоих слов в день ссоры поторопился к нему, боясь, что мог опоздать. Надо было тебе сказать тогда, куда я спешил, но от обиды и страха я совершил ошибку, которая стоила тебе и твоей семье счастья.       — Это не так, не вини себя! — я сжал его руку, по движению его подбородка, я понял, что он улыбается. — Да, я переживаю о матери, но я счастлив, что ты рядом со мной. Я рад, что у меня появилась сестра.       — В прошлый раз, — словно не слыша меня, продолжил Вэй Ин. — Старец представился мне как повелитель Линшайский просторов. Совсем недавно, когда я вспомнил о своем прошлом призрака, я подумал, что он может жить близ Линшань, поэтому попытался добраться туда. Не знаю, на что уж я надеялся: я же даже не призрак. Но я очень хотел, чтобы ты проснулся. Надо было рассказать тебе обо всем, но ты бы не пустил меня, особенно после того, что произошло, когда мне было 6.       — Не пустил бы. Не уходи от меня. Все четыре раза, когда ты покидал меня, я словно умирал дважды.       Вэй Ин поднял мою ладонь, которой я вцепился в его запястье, и легко коснулся ее губами. Наверное, будь я человеком, от такого меня бы пробрала дрожь.       — Может, соберем для тети Цзян цветов, а то сегодня в доме тихо, ей, наверное, неуютно, — он заглянул мне в лицо.       — Да, только давай еще немного вот так посидим.