Неполноценные души

      Следующие месяцы для меня были нелегкими. Тело восстанавливалось медленно, мышцы словно и вовсе слились с костями и, казалось, ни в какую не наращиваются. Меня это удручало, хотя я и старался не показывать этого, потому что остальные смотрели на меня с нескончаемой надеждой. А для мамы я еще и служил главной мотивацией.       Она не была уже прежней, но при помощи специалистов и меня уже выходила на общение, привыкала к тому, что Яньли и Вэй Ин взрослые, начинала интересоваться внешним миром и устройством дома. Но, если быть честным, то я даже рад, что она не такая, как прежде. То, что ей приходилось скрывать в себе ради подчинения чужой семье, вырвалось наружу. Она была такой непривычно ласковой, нежной и умиротворенной. Могла просто расслабленно сидеть около меня, спокойно слушала Вэй Ина, которого ненавидела прежде. Она стала той мамой, которую показывают в фильмах про идеальные семьи: окруженную детьми, думающая только о семье и своих маленьких увлечениях.       Но она стала очень бояться моего исчезновения. По ночам она тихо подкрадывалась к моей комнате, приоткрывала дверь и слушала: дышу я или нет. Да и когда через полгода я начал понемногу делать первые попытки ходить и постоянно падал, она вскрикивала и все порывалась подхватить меня.       Вообще за эти полтора года наша семья сильно переформировалась внутри. Я словно стал бильярдным шаром, запустившим цепочку действий, хотя некоторые и не зависели от меня. Как например, смерть дедушки. Он умер от старости спустя 3 месяца после моего возвращения. Не скажу, что я обрадовался этому, но и слез в себе не нашел, чтобы почтить его память. Он был отличным главой семейной компании, но главой семьи для меня был отвратным.       Отец был в каком-то подвешенному состоянии, словно его мое оживление ввело в растерянность. Наверное, у него в голове были какие-то свои планы, в которые я не входил, и вот сейчас все сейчас застыло, не зная, в какую сторону склониться. За эти 17 лет я понял, какой он человек, поэтому намеревался, как только в прямом смысле встану на ноги, заявить о себе, это было необходимо сделать ради семьи.       А до этого шли мучительные месяцы, в которые я мирился со своим телом и миром. Я много читал, чтобы нагнать и знания, и новости, которыми не так уж интересовался, будучи призраком. Каждый день мои конечности гнули, делали массажи, подключали какие-то аппараты. Но успехи мои были настолько незаметны, что даже когда я смог пошевелить ступней, мне стало больше горько.       Наверное, я бы уже раза три сдался, если бы рядом не было Вэй Ина. Он проводил рядом со мной почти все время, он носил меня по необходимости на руках, хотя отец и нанял мне мужчину-сиделку. Именно в руки Вэй Усяня я падал, когда пытался впервые вставать с кровати, когда учился ходить. Он ни разу меня не уронил. Сам упадет, но меня удержит на весу, чтобы я не ударился. В своей шутливой манере он все время держал меня на плаву. Если бы не он то я застрял бы на старте, я бы ничего не смог поменять в будущем. Хотя… Если бы не он, то я бы даже не вернулся.       Но Вэй Ин не оставил меня даже, когда через год я действительно смог стоять, пусть и при поддержке трости. В самый важный день он был рядом.       Тогда я уверенно, как только могло тело, зашел в кабинет отца и остановился в шаге от его стола. Вэй Ин стоял прямо за моим плечом и незаметно держался за рукав кофты, словно боялся, что я в любой момент могу потерять равновесие.       Странно это говорить, но такое ощущение неуютности, легкого робкого страха я в детстве испытывал перед дедушкой, но не перед отцом. Пожалуй, за эти года он приобрел или раскрыл черты, которые мне так не нравились в деде. Я должен пресечь эту тиранию. Не хочу, чтобы Яньли страдала, как мать, не хочу, чтобы Вэй Ин стал птицей в клетке, хочу, чтобы он мог идти куда хочет своей дорогой. Не хочу, чтобы весь смысл моей жизни сводился к компании, которую когда-то давно родственник, имя которого я не помню, образовал из простого ремесла. Семья должна быть семьей, а не инструментом сделок.       — Цзян Чэн, это ты? Как самочувствие? — отец, улыбаясь, переводил взгляд с меня на Вэй Ина. Неприятно признаваться себе, но теперь его эмоциям я не верил. Даже сомневался в своих воспоминаниях.       — Я в порядке, благодарю за заботу, — я чуть повернул голову в сторону Вэй Усяня, так мне было спокойнее. — Я пришел, чтобы объясниться. Это не предложение и не вопрос, а факт. Через 4 года, когда я окончу университет, я возьму компанию в свои руки, даже если ты будешь в порядке и здравии. За эти четыре года я требую от тебя и прослежу, чтобы ты не делал вреда моей матери, — он удивленно вскинул брови, но я перебил его. — Вред можно делать и от невнимательности, и от трусости. Она не была бы и в половину несчастна, если бы ты не только притворялся ей любящим супругом, но и хотя бы говорил с ней, — я быстро перевел дыхание, потому что боялся, что он перебьет меня и начнет оправдываться. — Ты оставишь Яньли в покое. Никакого брака, который ей неприятен и не важен, не будет. Она достаточно наплакалась у моей кровати из-за вашего с дедом «гениального» плана по расширению компании. Я лично прослежу за тем, чтобы ты ее не стращал и чтобы ее семья строилась на ее чувстве. Иначе я выкраду ее, брошу компанию и уеду туда, где ты не найдешь нас.       Это все, что я хотел сказать ему, в моих планах было, что я просто развернусь и уйду, но вдруг внезапно вперед вышел Вэй Ин. Он выдохнул и тихо начал говорить отцу, который уже давно смотрел в стол, недовольно барабаня пальцами.       — Дядя Цзян, я очень благодарен вам за то, что вырастили меня. Но я подкрепляю слова Цзян Чэна, я поспособствую любому его намерению. Даже если придется пойти против вас, — он склонился над столом, приблизившись к отцу. — Я знаю, что вы любили моего отца, а из-за этого не хотите отпускать меня и мечтали о том, чтобы заменить мною своего сына. Но точно так же, как вы любили моего отца, я дорожу Цзян Чэном, поэтому прошу, не делайте меня несчастным. Я счастлив только когда у Цзян Чэна все хорошо.       Отец быстро вскинул глаза на нас и тут же опустил их в стол. Может, мне показалось, но в них была такая тоска, что мне даже стало жаль его. Но это было необходимо.       Я вышел из кабинета. Вэй Ин следовал за мной и прикрыл дверь.       — Я устал, — ноги уже шатались, а спина побаливала. Вэй Усянь тут же подставил плечо, с его помощью я добрел до лестницы, на которой уселся. Он сел рядом.       Плечом к плечу мы сидели в доме, в котором обещали создавать счастье. Без него я не стал бы этого делать, мне не хватило бы сил. Внизу Яньли что-то говорила матери, я слышал ее голос. Бабушка выходила из сада, слуги неспешно ходили по дому, выполняя свои обязанности. Этот мрачный дом перестал казаться для меня мрачным, когда я сказал отцу, что возьму все в свои руки. Нет, когда Вэй Ин сказал, что станет мне поддержкой.       — Что ты любишь? — он удивленно посмотрел на меня. — Ну помнишь, ты несколько лет назад спросил у меня это. Тогда я рассказал про флейту.       — А, — он вспомнил и тут же без заминки со своей плутовской улыбкой ответил. — Я люблю тебя.       Я замер на мгновение и тут же несильно ударил его в плечо, отворачивая лицо. Услышать такое напрямую не так легко, как прочитать это в подтексте его слов. Как он может говорить такие важные слова, мне для этого нужно поле решимости.       Вэй Ин достал флейту и начал играть, но я положил на нее пальцы, требуя прекратить.       — Не надо. Я не хочу, чтобы только ты отдавал мне душу, у тебя ничего не останется, — я говорил серьезно, но он рассмеялся, словно не верил в мои слова. — Вэй Ин! — я смотрел серьезно, требуя его внимания. — Я не хочу, чтобы ты был моим другом.       Он осекся и с недоумением и легким испугом посмотрел на меня. Я поспешил закончить, чтобы не возникло недоразумений:       — Я не хочу быть твоим другом, я хочу любить тебя. Как единственный.       Он встал и протянул мне руку, предлагая следовать за ним. Такому ответу я был рад.