Неполноценные души

      Немного остыв, я решил не идти сразу к сестре. Я не знал, что ей сказать, ведь сам еще не знал, как относиться к ситуации. Вернее, свое негативное мнение к происходящему я имел, но оно входило в диссонанс с моими убеждениями и мыслями о том, как я бы хотел, чтобы окружающие относились к нашим с Вэй Ином отношениям. Не мог я не думать и о том, что во всей этой ситуации явно проявились влияние деда и отца. Как бы я ни отрекался от них, как бы ни клялся, что не буду таким же, но в этой ситуации я, забыв о своем обещании себе жить так, чтобы моя семья не страдала, прибегнул к любимым убеждениям отца и деда, к нашему статусу. И, как и мой отец в свое время принес Яньли горе. Как я ненавидел отца за это, как я его презирал за слезы сестры, когда она узнала о том, что для нее готовят партию. И поступил сейчас ни на дюйм не лучше.       Но что же тогда делать? Допустим, у этой глупой канарейки хорошая семья, допустим, он даже не настолько плох, каким проявил себя в наши встречи (хотя это как раз и вызывает сомнения), смогу ли тогда я смотреть на него беспристрастно? Не мала ли еще сестра для отношений? Пф… То есть Вэй Ин, который младше ее, не мал, а Яньли мала? Я просто продолжаю искать отговорки.       Жаден ли я или настолько боюсь, что с моей сестрой могут дурно обойтись? Но если я в попытках сберечь ее сам причиняю ей боль, то так ли уж хороша моя защита?       Я откинулся в кресле. Голова гудела от вопросов. Подсознательно мне казалось, что если я не найду верное решение в вопросе с сестрой, то ничего хорошего не выйдет и в нашем с Вэй Ином вопросе.       В дверь постучали. Скорее всего, это кто-то из старших. Вэй Ин ушел недавно, а на месте сестры я первым бы не пришел. От совета матери или даже бабушки, от которой я мог оттолкнуться как от «антисовета», я бы не отказался, поэтому разрешил войти.       Однако в комнату прощемился отец. С ним мы почти не разговаривали уже давно. Тем страннее была его инициатива. Я сел и твердо посмотрел на него. Ему что-то надо. Я знаю. Потому что он ни капли не изменился.       — Здравствуй, отец, — я поторопил его, заметив, что он философски, а может, набираясь смелости, подошел к окну.       — Привет. Как у тебя дела? — он жидко улыбнулся и принялся с интересом осматривать учебники, которые Вэй Ин скинул на подоконник.       — Ближе к делу. Ни к чему спектакли играть, — я встал, словно собирался прямо сейчас уходить.       Отец недовольно поджал губы, но ко мне не повернулся. Как будто боится мне в лицо посмотреть. Мучая корешок книги полными пальцами, он незаинтересованным голосом заметил:       — Яньли рассказала, что ты против ее встреч с Цзинь Цзысюанем.       — Ну в целом да, — интересно, к чему он ведет. Хотя предположения у меня есть.       — Но их семья очень известна, с его братом, Цзинь Гуанъяо, ты даже виделся на тех вечерах, на которые тебя отправлял дедушка.       Я покопался в памяти и вспомнил. Да, скорее всего, я понял, о ком он говорил. Очень скользкий тип. Говорил тебе одно и тут же через мгновение мог повернуться к другому богатенькому сынку и в угоду знакомству полить тебя грязью. Не скрою, он был умен, что хорошо для наследника, но с такой гнилью, что я будучи уже подростком для себя твердо решил, что с их семьей в бизнес-отношения я не вступлю.       — Союз с ними принесет пользу нашей компании! — отец с воодушевлением повернулся ко мне. — Это младший сын семьи, ему достанется пусть и не основная часть, но значимая, которую нам привлечь к себе будет гораздо проще! Яньли родит наследника, который получит состоянии и семьи Цзинь, и семьи Цзян! Это будет прорывом для всей нашей семьи! Ну же, ты понимаешь меня? Ведь ты будущий глава компании. Ты должен думать о своей семье и о тех людях, которые зависят от твоих решений. Этот союз сделает лучше для всех. Понимаешь?       — Понимаю, — я отвернулся от отца, его тирада дала мне ответ. И вновь напомнила, каким я не должен быть. Отец, мой дед, они ни капли не поменялись. А я должен попытаться, если уж они смогли заложить в меня зерно своих взглядов. — Что ты все такой же. Мать сделал несчастной и все тебе мало, да? А если Яньли даже еще не думала о замужестве, может, она смотрит на этого парня просто как на друга? Или ты уже решил ее затолкать в эту семью? Деньги, польза семье… Я знаю, о какой семье вы думаете. О тех правнуках и прадедах, которые должны гордиться нашими верными торгами, — я открыл дверь, — но семья это в первую очередь те, кто здесь и сейчас.       Я вышел, не заботясь об отце, лицо которого стекло вниз в разочаровании. Решение нашлось. Простое, но для меня неожиданное. Мне оно не совсем нравилось, но я бы хотел, что к нам с Вэй Ином относились бы также. Я смотрел слишком далеко. И узко.       Я постучался в дверь сестры. Тихо и недовольно мне разрешили войти.       Яньли сидела за вышивкой перед окном. До того, как я очнулся, в ее жизни было не так уж много развлечений. Старики старались воспитывать ее по нормам предков. Мать восстать против них не могла. Я разрешил ей многое, когда смог встать на ноги. Сначала боязливо, а потом с наслаждением сестра вышла в свет.       При виде меня Яньли уткнулась в вышивку еще упорнее. Ее лицо до сих пор было красным от слез, на меня она не смотрела. Редко, когда сестра так обижалась на меня крепко. Я встал прямо перед ней, чтобы она не могла избегать меня.       — Яньли, — она не отреагировала. — прости меня. Просто я испугался. Этот парень не произвел хорошее впечатление. Я боялся, что он может опозорить тебя, но, боюсь, что сам это сделал. Я не хотел этого. Просто… — я увидел, что игла в ее руках замерла. — Просто я хотел сейчас сказать, что я больше так не поступлю. Если ты придешь ко мне за советом или мнением, я беспристрастно им поделюсь. Но решать за тебя я никогда не буду. Набивай шишки, достигай счастья сама. Ты взрослая и разумная девушка. Это будут твои решения. Я в них не буду лезть. Прости меня, — я кивнул и повернулся к двери, но снова остановился. — И еще. Я в ближайшее время схожу к этому парню и принесу извинения за оскорбления и предрассудки.       Я направился к двери. На половине пути за спиной я услышал быстрые шаги, а потом меня обхватили со спины маленькие руки. Яньли. Я почувствовал, как она уткнулась лицом мне в спину. У меня защемило в груди, слезы навернулись на глаза. Не знаю, стыдно ли мне было и я раскаивался или я был рад ее прощению.       — Цзян Чэн. Спасибо, — она разомкнула руки и вернулась к вышивке.       Робко я обернулся на нее и увидел, как она улыбается. Не знаю, может, в долгосрочной перспективе я и совершил ошибку, но сейчас… сейчас я, похоже, поступил верно, дав ей свободу, которой не было у меня.       Я вышел из комнаты, намереваясь прямо сейчас отправиться искать того канареечного парня. Прощение Яньли меня вдохновило на это.       На лестнице я встретил Вэй Ина, который поднимался с тарелкой супа из корня лотоса. Сестра из-за этого скандала отказалась от обеда. Друг остановился, чтобы не расплескать суп, и строго посмотрел на меня. Однако, заметив мое приподнятое настроение, он с облегчением выдохнул и спросил:       — Разобрались с Яньли?       — Да, но все потом! У меня еще есть дело! — я чуть не упал, перепрыгнув последние ступени.       — Мне сходить с тобой? Уже поздно, — Вэй Ин посмотрел на второй этаж, не зная, на кого разорваться.       — Нет, я сам. Это только мое дело.       Друг пожал плечами и продолжил подниматься. Я в спешке одевался и обувался. Почему-то мне казалось, что это извинение нельзя отложить даже на час. Может, это все радость от прощения сестры, может, желание разрешить эти недопонимания. А может, я искренне верил, что с разрешением этого конфликта решится и мой вопрос с Вэй Ином.