Приударный фест

Не сказать, чтобы в детстве Миша был из рук вон плохим братом. Он, конечно, регулярно пытался спихнуть свои проделки на Лёшу, но тот и не особо обижался. Потому что, ну кто поверит, что это не по годам рассудительный Лёша стащил из дома кухонных нож и порезал шины обругавшему его накануне соседу. А Миша, дескать, стоял рядом, да за сердце хватался. Строго говоря, в такие байки верил только сам Мишка. Верил, что прокатит. Балбес, одним словом. Справедливости ради, тумаки Лёшке доставались чаще не от брата, а от тех, кто Мишку задирал. С горем пополам выбравшись из очередной потасовки, ребята стремглав рванули за районную школу, где в торце здания уходила в подвал крытая лестница. Там они и пережидали время от времени возню распалившихся сверстников. - Знаешь, Миш, - Доверительно сказал Лёша, разглядывая как Мишка, морщась, грязной рукой расшатывает передний зуб, — Вот когда я вырасту и стану старшим братом, никто не посмеет тебя обижать! Я всех за тебя поколочу, так и знай! Миша на миг забыл о зубе, моргнув, посмотрел на семилетнего брата и серьёзно кивнул: - Забились! *** - Стой, балбес! - Отвали, да? - Я сказал, тормози! Лёша цепко хватает брата за тощее плечо и с силой разворачивает к себе. У Миши глаза на мокром месте, но лицо решительное, непреклонное. - Ты маму расстроил, придурочный. Миша отводит глаза и бормочет в сторону: - Муся всё понимает. - Она понимает, что вы с отцом слишком разные и вместе вам не ужиться, это да. Но у неё на глазах сейчас сын из дома ушёл. Ты представляешь, что она чувствует? - Ой, да что ты меня лечишь, - Морщится Миша. – Мне и одного бати за глаза хватает, ты ещё тут в отцы заделался. - А я тебе не батя, - Грозно напоминает Лёша, крепче сжимая Мишкино плечо. – От меня не убежишь. А вот опиздюлиться вполне можешь. Миша вскидывается, сжимает кулаки, но глянув в суровые глаза брата, как-то легко обмякает и кивает куда-то в сторону: - Я завтра зайду. Когда отца дома не будет. Извинюсь. - То-то, - Немедленно веселеет Лёша. – Ты уж береги себя, балбес. Он треплет спутанные волосы брата и, развернувшись, бежит трусцой к дому. Выскочил в одной майке, а на улице не май месяц. Продрог как цуцик. Миша ухмыляется в Лёшкину спину, разворачивается и бредёт в противоположную сторону. *** Лёша в пару секунд выхватывает глазами оседающее тело, пробивается сквозь толпу сомнительной публики и подхватывает брата на плечо. «Да уж, нифига ты, Мишка, не Дюймовочка». - Видел, видел? – Радостно гогочет Миша, сплёвывая кровавые сгустки прямо в толпу. Сам еле ноги переставляет, всю тушу доверительно спихнул на плечи младшего брата, но попиздеть – это, конечно, да, это, конечно, святое. - Да видел, Миш, чеши давай, пока менты опять не нагрянули. С такой красивой рожей тебя точно загребут. - Да и похуй, Лёха, ё-моё, нифига ты не понимаешь. Я – панк! Понимаешь да? - Балбес ты, Мишка, - Пыхтит Лёша, волоча свою ношу и старательно распихивая направо и налево разбушевавшуюся публику Тамтама. - Потому что похуй мне, понимаешь да? Пусть он меня хоть до смерти исколотит – ПО-ХУЙ, понимаешь да? – Продолжает счастливо гоготать Миша. - Да понял я, - Морщится Лёша, выводя того на воздух. Приставляет тушу брата к стене, тяжело выдыхает, опершись на колени. – Миш, скажи, пожалуйста, что дальше сможешь идти сам? Миша сосредоточенно шевелит челюстями, выплёвывает то, что некогда было зубом, отталкивается от стены и делает два неловких шага. Координация подводит и он, словно в замедленной съёмке, тяжело заваливается набок. Лёша, матерясь, крепко обхватывает его талию, кладёт руку Миши себе на плечо, и медленно идёт прочь от клуба, в сторону дворов, чтобы миновать дороги, где с минуты на минуту покажутся маски-шоу. *** - Оооо, брательник, здорово! Сколько лет сколько зим! - Привет, Миш, у мамы сегодня днюха. - Как сегодня, - Бледнеет Миша, перехватывая телефон в другую руку. - Сегодня, - Настойчиво повторяет Лёша. – Позвони прямо сейчас, поздравь. - Погоди, Лёх, а подарок? - Я от тебя уже всё заказал, через пару часов придёт. - Цены тебе нет, Лёх, - Облегчённо вздыхает Миша. – А что заказал-то? - Духи её любимые. - Не, Лёх, погоди, это какое-то палево. Откуда мне знать какие духи Муся любит? - А ты мне позвонил и спросил. - Ну ты голова! – Уважительно подмечает Миша. - Всё, Миш, я побежал. Позвони прямо сейчас, а то забудешь! - Да понял я, понял. *** - Лёха, поговори с Андрюхой, - Вместо приветствия выпаливает Миша. - О чём? - Он не хочет в Тодд! - Так. А что хочет? - Да я откуда знаю! Ну, песенки эти свои писать хочет, чё он ещё хотеть может… А нам в театр надо, понимаешь да? Мы же всю жизнь мечтали, Лёх! Ты поговори с ним, он тебя послушает! - Знаешь что, Миша? Вы вцепились друг в друга, как жаба в гадюку, и я не идиот, чтобы в этот клубок соваться. Да у вас там даже болеть не за кого, там нет стороны добра, понимаешь? - Лёх, при чём тут добро, ё-моё, - Морщится Миша. – Ты ж мне брат, ты ж должен быть на моей стороне! - Как тебе сказать, Миш, - Лёша на другом конце провода вздыхает и чуть запинаясь, наконец, объясняет. – Боюсь, Андрюха – это тоже твоя сторона, брат. Тебе нужно говорить с ним, а не подначивать окружающих. Врубаешься? Но Миша не врубается. Он буркает в трубку что-то околообидное и выключает звонок. *** - Ты как там, брат? - Да заебался в край, - Тяжело вздыхает Миша. – Тодд этот все соки выжимает. Не, ты не подумай, я не жалуюсь, мне, так-то, очень даже в кайф! Просто, в таком темпе музыку выдавать… Ну, не было ещё такого, понимаешь да? Боюсь облажаться. - Понял. Я помогу. - В смысле? - Помогу тебе с музыкой, Мишка. Сделаю пять-семь композиций. Тебе ж полегче будет, так? Миша жмурится от удовольствия, неосознанно давит лыбу во всё лицо: - Серьёзно, поможешь? - А зачем ещё братья нужны? – Усмехается Лёша из трубки. *** Лёша растерянно шарил по телу брата глазами. Искал выбившуюся прядь волос, пятно на лацкане пиджака (какой идиот нарядил его в пиджак?!), может быть, крошки какие-то, хоть что-то! Не мог же Мишка не накосячить в последний раз?! Лёша сжал бортик гроба, когда накатило осознание: а разве вся эта ситуация - не один большой косяк? Последний фееричный проёб? Этот балбес помер! Натурально двинул кони! Лёша с усилием оторвал пальцы от гроба и огладил буйные брови, в последней попытке хоть что-то исправить, хоть как-то помочь. Он отошёл от гроба брата, уступая место Ольге. А в голове звучал собственный уверенный детский голос: "Когда я стану старшим братом, никто не посмеет тебя обидеть!" "Кроме тебя самого, да, Миш?"