я болен тобой

Сидя в кэбе, буквально в двадцати сантиметрах друг от друга, Геллерт с интересом смотрел в окно, разглядывая периодически проезжающие автомобили, что было для него в новинку, как и для части лондонцев, которые доселе удивлялись проезжающему транспорту, не запряжённому лошадьми. - Всё хорошо? – в один момент спросил Дамблдор, воодушевляясь двумя причинами. Беспокойством о переезде юноши, зная, как это может быть тяжело и его молчание вперемешку с долгим и пристальным взгляд в прозрачную поверхность. - Да. – быстро ответил Гриндевальд, переводя взгляд на парня рядом. – Непривычно видеть тебя без халата. – усмехнулся он, на что увидел мягкую улыбку. Спустя некоторое время, за которым светловолосый не следил, да и не было у него часов, чтобы это делать, они остановились у двухэтажного дома. Светловолосый простоял напротив постройки пару минут, о чём-то размышляя, пока Альбус говорил с извозчиком. - Геллерт. – позвал того врач, видя задумчивый взгляд. - Когда ты сказал, что у тебя есть дом, - разномастные глаза перевели свой взор на парня в тёмном пальто поодаль себя, - я подумал о всём, что угодно, но только не об этом. – попытка усмешки сделала осечку, практически не появившись на фарфоровом лице. Дамблдор рассмеялся, доставая связку ключей из кармана верхней одежды, подходя к воротам, что вскоре были отворены. Двор был достаточно просторным, с подстриженной травой, аккуратно обрезанными хвойными деревьями и каменной дорожкой, что лежала идеально ровно, словно сделанная пару недель назад. Всё создавало картину того, что за домом присматривают, если не живут в нём. Рыжеволосый остановился у входной двери на пару мгновений, после чего пропустил своего подопечного вперёд, отрывая его взгляд от открытой веранды. - Прости, тут немного пыльно. – извинился хозяин, проворачивая ключ в замке. - Нет-нет, не стоит. – тихо отмахнулся юноша. – Обувь? – коротко спросил он, стоя в коридоре. - Если можно. – улыбнулся Альбус, развязывая шнурки ботинок. Гриндевальд медленным шагом стал проходить, игнорируя витиеватую лестницу справа от входа, останавливаясь, когда увидел арочный проход в гостиную, что открывал вид на аккуратный, со слегка затейливыми деталями, камин. Дамблдор медленно шёл за ним, проходя в просторную кухню, за которой, без какого-либо архитектурного разделения, расположилась столовая. Так они проследовали по всему первому этажу, забыв о вещах, оставленных у входа к дом. - На второй? – улыбчиво спросил голубоглазый, проследовав, после утвердительного кивка, к лестнице, раннее не одарённой взглядом. Белоснежные руки касались резных перил, покрытых каким-то лаком, что делал дерево гладким и так манящим прикоснуться, чему помогал хоть и тусклый, но блеск поверхности, пока ноги переступали невысокие ступеньки. - Какая будет твоя? – стоя между двух спален, спросил парень. - Без разницы. – робко ответил Геллерт, с рассеянностью в глазах. - Давай эта. – предложил рыжеволосый. – Тут отменный вид, - остановился он, после добавив, - особенно ночью. А вид там был и правда расчудесный. Идеально ровные стёкла были расположены по всему периметру полукруглой комнаты, что по совместительству являлась одной из «башенок», и открывали поистине безупречный вид на близлежащие улочки, позволяя рассмотреть неохотно покрывшиеся листвой деревья, небольшие тротуары и крохотные домишки, каковыми они казались с высоты. Ответом на что, послужила лёгкая улыбка и тихие, но исполненные искренностью, слова благодарности. Вскоре Геллерт сидел на кровати, что теперь, пожалуй, он может считать своей, вспоминая момент прибытия в больницу. Как он также сидел, бездумно глядя в окно, не зная, что делать. Сумки, набитые скорее книгами, подаренные Альбусом на каждое рождество и день рождения, нежели одеждой и прочими мелочами, были оставлены у входа в комнату, а дверь оставлена приоткрытой, когда юноша опустился на заправленную постель, раскидывая руки в стороны. Его одолевал какой-то страх, от чего тело само сильнее прижалось к мягкому покрывалу, не слыша приближающихся шагов. - Всё в порядке? – тихо спросил врач, проходя в комнату. - Угу. – пробормотал Гриндевальд, садясь на кровать. – Просто задумался. – проговорил он, вырываясь из объятий собственных размышлений, с ощущением, что они скоро приставят остро заточенный нож к горлу, а не будут согревать. - Говори, если тебя что-то тревожит или волнует. – попросил Дамблдор, скорее как друг, нежели медработник. – Я буду на кухне. - оповестил он, и увидев утвердительный кивок, покинул комнату, оставляя дверь также приоткрытой, какой она была и до его прихода, решая не грузить подопечного лишними вопросами, давая ему время для того, чтобы отдохнуть. А отдохнуть ему было от чего. Поход в магазин за продуктами, ателье, в котором так непривычно было снятие мерок, что для него, некогда, было обыденным и поездка по разным частям Лондона, успели его здорово вымотать. Таким насыщенным день у него был только до смерти родителей, могилу которых, он впервые навестил, проведя возле неё минут двадцать, пока Альбус стоял неподалёку, всё же желая оставить его наедине, насколько это было возможно, по крайней мере, он не слышал ни его слов, ни его слёз, что только радовало Геллерта, надеявшегося на презентабельность своего вида. Светлые щёки, глаза, что небыли покрыты красной пеленой, всё же не закрыли голубые глаза, отметая эмоциональность, а наоборот, убедили в том, что юноша дал волю эмоциям. Тихим, отчаянным и до невероятного печальным, таким от которых не алеют глаза, что ничуть не обесценивало важность и искренность чувств, проявляемых таким образом. Гриндевальд покинул свою комнату, когда уже стемнело, немного щурясь от немного яркого света на кухне, останавливаясь в дверном проёме, с небольшой ухмылкой, наблюдая за движениями рыжеволосого. - Прости, - начал юноша, увидев зажмуренные глаза и расплывающуюся на лице улыбку, - не хотел тебя напугать. – уголки его губ слегка дрогнули. - Присаживайся, - мягко проговорил парень, - я почти закончил. – вскоре на столе появились несколько тарелок, а чайник был отставлен на одну из рабочих поверхностей, на специальную подставку. Геллерт стал говорить о том, что Дамблдор готовит также прекрасно, как и его мама, сказав о его чудном поварском таланте и он всегда сможет найти себе работу в любом ресторане города. Спустя какое-то время, было обращено внимание разноцветных глаз на сверкающие поверхности, не так давно припорошённые пылью, словно снегом; посуда была вымыта и оставлена сушиться, свет погашен, а парни находились каждый в своей комнате. Светловолосый ещё долго смотрел в окно, наблюдая за яркими огоньками фонарей, сидя на мягком подоконнике, на котором располагались несколько подушек. Мысли сплетались в не развязываемый ком, пока виски чувствовали холод, которым отдавало стекло.