Аперитив

Стоя на месте в прихожей, он размышлял о том, что и так уже опоздал и еще можно сходить выгулять Баки. Содержательных сообщений от Осаму было немного, но, помимо привычного раздражения, их видимость заставляла немного нервничать. Осаму Дазай, 9:32: «Ты где?» 9:41: «Чуя?» 9:41: «Собираешься приходить?» 10:15: «Бля, ты серьезно?» 11:00: «Как отоспишься, дуй на работу. За опоздание штраф». Чуя не эксперт, но по сообщениям Дазай казался злым. Само по себе это уже большая редкость, и какое-то скребущее любопытство подталкивало узнать причину. Связано ли это с…? Дазай появился в сети и сразу вышел, заметив прочитанные сообщения. Вряд ли он станет названивать, но теперь, когда он знает наверняка, что Чуя вспомнил про сегодняшнюю смену, за слишком сильное опоздание ему влетит. Да ну и похуй. Чуя выскреб себе на тарелку кусочки пережаренного бекона. Баки, кажется, почуял резкую смену в настроении хозяина и теперь смирно лежал возле дивана, бросая на него взволнованные взгляды, пока тот шагал по квартире, неторопливо собираясь. — Собираюсь ли я приходить, блять, — Чуя достал из шкафа тонкую накидку, задумчиво глядя на погоду за окном. Минутный испуг и волнение прошли, и теперь ситуация начала его бесить. Как после всего, что было ночью, он имеет право хоть что-то ему предъявлять? — Скумбрия обдолбанная. Не хочешь головой подумать, значит подождешь. Баки лишь поводил ушами на тихие ругательства. Обращались точно не к нему, но пес догадывался, кому это может быть адресовано. Хотя Чуя ругался лишь для проформы. В глубине души он понимал, что такая реакция от Дазая до облегчения естественна, и причину опоздания Чуи он не знает. А значит, есть высокая вероятность, что их отношения вернутся к привычному формату. — Баки, малыш, пойдем, — парень направился к выходу, и пес сразу перегнал его торопливым шагом. Чуя взял поводок в руки просто по привычке и оглянулся на свое отражение в зеркале. Учитывая обстоятельства, он выглядел вполне неплохо: чистые кроссовки, выглаженная оверсайз футболка — но футболку после прогулки лучше переодеть. Широкий ворот открывал хороший обзор на ключицы и белую кожу шеи, на которой выделялись красные пятна. Уложенные волосы спадали на одно плечо, закрывая часть шеи; и в целом никто бы не сказал ему ни слова, выйди он на работу с засосами, но светить ими перед гостями было не очень хорошим тоном. Чуя потянулся к полке, где обычно лежал чокер и всякая мелочевка, но его там не оказалось. Чуть поразмыслив, он прошел в спальню, потом на кухню, пытаясь отследить свой вчерашний маршрут и вспомнить, куда он его положил. Не то чтобы он никогда не обходился без украшения, но он привык надевать его при выходе из дома, и терять его не хотелось. В животе начало расползаться беспокойство, когда он понял, что вчера не снимал чокер дома. И в такси. Раз уж на то пошло… Чуя с ужасом понял, что утром, еще там, он его даже не надевал. А следом в сознании всплыла смутная картинка, где в полумраке жаркой комнаты чужие пальцы отстегивают ремешок, а после к изгибу его шеи прикасаются губами. Его рука невольно потянулась к тому месту, где под волосами, он догадался, красовался еще один засос. Чуя все еще держал поводок, бродя по дому, чем вызывал молчаливое непонимание у Арахабаки. Парень не помнил, куда именно делся чокер после. На тот момент ему было не до этого. Оставалось только надеяться, что Дазай не глядя швырнул его в дальний угол комнаты, где он и лежит до сих пор. И что он не нашел его сегодня с утра, пока собирал вещи, раскиданные Чуей по этим же самым углам. Оставалось только надеяться. Чуя открыл дверь, выпуская Баки наружу и двинулся следом.

***

На работу он дошел только к часу с небольшим. Настроение было ни к черту, день уже настолько испорчен, что можно смело считать его худшим за несколько лет. Мало того, что проснулся он в одной кровати с Дазаем, так тот еще и вызвал на смену, и ругать за опоздание будет так, будто все это не его вина. Вид ресторана сейчас вызвал в нем дикое чувство тошноты, но он все же потянул ручку входной двери. Хотелось бы остаться незамеченным и прошмыгнуть мимо столика напротив бара, где обычно сидит администратор. Элис на хосте, завидев его, поначалу хотела громко поприветствовать, но в итоге передумала, и просто кивнула Чуе головой в ту сторону. Значит, сидит там. Не перекинувшись ни с кем даже парой слов, он направился мимо столика. Дазай сидел, не отрываясь от печатания на клавиатуре, и внимательно смотрел в экран, даже не повернув к нему головы. На столике справа от него стоял пустой стакан воды и открытая пачка аспирина. — А ты не торопился, — высказал он, когда Чуя поравнялся с ним. — Тебе телефон нахуя, чтоб ты предупредить даже не мог? — Дазай простучал еще пару раз по клавишам, прежде чем ударить «Enter» и развернуться к нему. Видеть Дазая теперь было странно. На первый взгляд все осталось по-прежнему, и Чуя даже с надеждой подумал, что действительно сможет все забыть и жить дальше. Но секунду спустя глаза Дазая опустились на его голую шею, задержавшись там, как показалось Чуе, на целую вечность, и сердце его пропустило удар. Ему стоило большого усилия собраться, когда он напрямую встретился с его карими глазами. — Телефон разрядился и я проспал. А ты чего такой бешеный, утро не задалось? — стук в груди не прекращался, и Чуя отвел взгляд, как бы невзначай рассматривая ресторан с минимальной посадкой. — Проспал он, блять. Ресторан работал с тремя официантами. На это парень лишь пожал плечами. Он не хотел показаться несерьезным, но после этого улыбка сама растянулась на лице — по всей видимости, Дазаю пришлось самому бегать с утра с заказами. И эта картина его немного расслабила. — Я иду во вторую зону, — сказал Чуя, не желая больше оставаться с менеджером ни одной лишней минуты. — Ты работаешь в третьей. — Без тебя разберусь. Что ж, Дазай и вправду был не в настроении. На секунду Чуя даже пожалел, что оставил своих коллег на утренней смене наедине с ним. Надо будет позже выведать у Акутагавы подробности. Но эта короткая беседа дала Чуе понять, что Дазай ведет себя абсолютно так же, как вел бы в любой другой день при том же раскладе. Будто не случилось ничего необычного. На этих мыслях Чуя облегченно вздохнул, прицепляя на волосы форменную шляпку. Значит, тот ясный блеск в его глазах ничего не значил. Ему, правда, все еще жаль, что сегодня у него не выходной, и отдохнуть от Дазая совсем у него не выйдет. Изначальным планом было все забыть — но разве это просто так забудешь? Особенно когда главный объект воспоминаний целыми днями маячит перед тобой, как красная тряпка. И хорошо бы, если бы это происходило молча; но ведь избежать общения с нормальным менеджером в течение рабочего дня и так практически невозможно — а с этим и вовсе невыполнимо. Чуя вышел из раздевалки, стараясь, однако, с Осаму больше не пересекаться. Хотя бы один день ему нужен свыкнуться с новыми впечатлениями. Он не подходил к менеджеру без особой на то причины — не отпускал привычных подколов, не пытался отгонять от официантской стойки (чисто из принципа) — да и даже если причина находилась, он предпочитал разбираться с ней сам. Надо сказать, что в этом ресторане — да и, чего мелочиться, во всей ближайшей сети и в глазах Мори — Чуя неофициально занимал место менеджера. Он знал все обязанности управляющего и помогал с ними, но официально числился официантом: не хотел расставаться с чаевыми и отсутствием лишней ответственности. А Дазай прекрасно мог управиться со всем в одиночку. Совсем как четыре года назад, когда Чуя в пятнадцать лет только пришел сюда — управлялся, работая почти без выходных, едва полагаясь на помощь Хироцу. До прихода Чуи он работал в таком темпе уже год — поначалу тоже официантом, но он быстро со всем разобрался. Неизвестно, где и как он при этом получил образование, но, насколько Чуя знал, ему ничего не помешало поступить на заочное отделение вуза в шестнадцать. Только теперь его интересовало, поступил ли он изначально в Канагаву или перевелся туда после того, как увидел его в личном деле Чуи. Мори назначил Дазая управляющим еще в пятнадцать. А пару месяцев спустя Коё привела в ресторан своего воспитанника. Пожалуй, их первые смены вместе стоило видеть воочию — оба едва не разнесли бар, когда Дазай учил Чую закрывать кассу; оба перебили достаточно посуды и запороли несколько важных документов, устраивая свои разборки на сменах. И весь персонал на тот момент недоумевал, о чем думает Мори, обучая в напарники для подростка… еще одного подростка. Но решения генерального директора не оспариваются, и никто с этим ничего не смог поделать. С тех пор прошло несколько лет, из которых большую часть составляли смены с бесконечной грызней этих двоих — но в результате, вопреки логике и к удовольствию Мори, только в такие смены ресторан функционировал на максимум. Чуя помогал Осаму, выполняя часть его обязанностей, раздражая своим своеволием и получая от этого удовольствие и премии от Огая. Коллеги привыкли слушаться Чую в той же степени, что слушались Дазая. Он контролировал скорость подачи блюд, принимал курьерские поставки, разбирался со сбоями в компьютерах и по ситуации даже занимался составлением графика. Их работа шла всегда на удивление слаженно, и из-за этого, еще с тех времен, когда рабочая форма состояла из черных фартуков и рубашек, к парням привязалось прозвище «двойной черный». Они оба за годы работы привыкли к такому партнерству, но сегодня Чуя вел себя так, будто внезапно решил до корки прочитать свой официальный трудовой договор и не выходить за рамки своих обязанностей. То есть от слова совсем. Свой зал он практически не покидал, ничем не помогая Дазаю, и лишь иногда поддерживая других официантов. И ни одной фразы, не касающейся работы. Не то чтобы Дазай всегда полагался на чуину подстраховку — просто теперь без нее времени думать ни о чем лишнем не оставалось. Он быстрым шагом ходил по залу, исправляя косячные заказы, решая возражения гостей и попутно составляя список расходных материалов. Пока в один момент второпях не задел кого-то по плечу — и сразу за этим раздался звонкий грохот стекла. Дазай тут же тормознул, поворачиваясь. Перед ним стоял Чуя, держащий поднос теперь уже двумя руками; благо от неосторожного толчка слетел только бокал на тонкой ножке, и остальной заказ он удержал. Чуя перевел на менеджера раздраженный взгляд. Он без этого едва успевал с подачей, а теперь еще придется переделывать коктейль и извиняться перед гостями. И он бы рад был высказать все это Дазаю в лицо — но в последний момент слова почему-то застряли в горле. Дилемма Дазая же заключалась в другом — штраф за пролитый напиток и разбитый стакан нужно записывать на официантов. И он уже был готов ответить этим на ожидаемую вспышку гнева — но Чуя продолжал молчать. Один из официантов, худой бледный парень с темными волосами, остановился в отдалении от немой сцены. То, как замерли двое самых старших по должности в этом ресторане, было похоже на затаившуюся грозовую тучу. Парень невольно задумался, кто же из них ударит первым. Нарушить молчание решил Дазай. — Что было в стакане? Чуя сощурил глаза, прежде чем коротко ответить: — Кловер клаб. — Скажу бару, чтобы переделали. Какой стол? — Двести семнадцатый. Дазай кивнул, показывая, что дальше разберется сам. Тот не сразу ушел, задержав на нем сомнительный взгляд, но в конце концов оглядел оставшиеся напитки и понес заказ к столу. — Акутагава, вызови уборщицу в главный зал, — Дазай едва взглянул на парня и сразу отправился к бару, после возвращаясь к своим делам. Сам Акутагава слегка расстроился, лишенный желаемого зрелища. Это было странно. Раньше Чуя ни за что бы не позволил Дазаю заговорить первым и сразу бы вышел на оскорбления. Он бы никогда не отдал Осаму инициативу. Такому исходу, однако, удивился не только Рюноске. В недоумении остались и Дазай, и даже сам Чуя. Почему он замолчал, хотя слова уже готовы были сорваться с кончика языка, для него осталось нерешаемой загадкой — впрочем, решать он ее и не собирался. Ведь в результате он вышел сухим из воды, не сказав менеджеру и пары лишних слов. А вот Дазаю инцидент дал отличную почву для размышлений. Тогда, стоило ему заметить, кого он задел, в голове сразу сформировался готовый план ответов на все возражения и вероятные угрозы. Но, когда Чуя так и не среагировал, он внезапно понял, что у него появилась возможность единолично принять решение, и он решил не подливать масла в огонь. И после, наблюдая за своим официантом, он убедился в одной вещи — Чуя его избегал. — Эй, Чуя. Рыжий отвлекся от пробивания заказа и посмотрел на темноволосого подростка подле себя. — Да, Аку? — С тобой все хорошо? На это официант развернулся и с подозрением нахмурил брови. — А выглядит как будто нет? Акутагава скрестил руки на груди, оглядев его с ног до головы оценивающим взглядом. Оба были в одинаковой рабочей форме, но, в отличие от Чуи, светлая одежда на нем в сочетании с его темными волосами выглядела так, будто это был Акутагава из другой вселенной. Жаль он не застал времена полностью черной формы. Ему бы пошло. — Да, — наконец ответил Рюноске. Как всегда лаконично, но от вопросительного взгляда Чуи все же решил пояснить, — ведешь себя слишком… тихо. — Тебе от Дазая замечаний не хватает? Пришел у меня просить? — Ты понял, о чем я. Чуя вздохнул. — Просто тяжелая ночь. Акутагава чуть помолчал, оценивая его ответ и на секунду оглядывая свою зону. В зале было достаточно спокойно, и злых менеджеров на горизонте тоже не наблюдалось. Он хмыкнул. — Знаешь, Дазай тоже сегодня опоздал. — Да? — Чуя даже не попытался скрыть заинтересованность, сохраняя заказ и полностью разворачиваясь к парню. — Пришел ровно к восьми, не успел вовремя открыть кассу, была запара с утра. Мори позвонил ему позже с выговором, когда на сайте появился плохой отзыв. — Отзыв? Давно у нас их не было. Получить по шапке от Мори это сильно. Понятно теперь, чего он такой злющий, — Чуя было рассмеялся, но тут же замолк, увидев недовольное лицо Рюноске. — Прости. Вам, наверное, тяжко пришлось. Однако эту жалость Акутагава беззастенчиво проигнорировал, переходя, видимо, к своей основной мысли. — Между вами что-то произошло. И это был даже не вопрос. Чуя снова нахмурился, совсем не радуясь чужой проницательности. Как бы ни относился к нему Дазай, но Чуя всегда знал, что этот ребенок умнее, чем кажется. — От чего такой вывод? — Ты весь день его избегаешь. А он весь день на тебя пялится. Что? — В каком смысле? — А ты не заметил? Он ведь следит за каждым твоим шагом. Чуя замер, услышав это. От мыслей о том, что менеджер весь день мог целенаправленно наблюдать за ним, вдоль позвоночника пробежали мурашки. Его хрупкая иллюзия по поводу того, что Дазай ничего не помнит, слегка затрещала от новых предположений. Дазай ведь ведет себя абсолютно обычно. Не в его стиле просто наблюдать издалека и выжидать момента, притворяясь, что все осталось как прежде. Или же?.. — Что бы между вами ни было, надеюсь, вы это решите, потому что сегодняшнее утро мне бы повторять не хотелось. Акутагава слегка похлопал его по плечу, уходя, наконец, в свой зал, а Чуя остался обдумывать его слова и сервировать принятый заказ. Мысль о том, что Дазай все это время просто играет с ним, выбила его из колеи на следующие два часа. Рабочий день тем временем близился к концу. Осаму давно успокоился от утренней нервотрепки и вернулся к свойственному ему игриво-самодовольному настроению. Чуя стоял в своем зале, облокотившись плечом на стойку с рабочим компьютером. Он оглядывал столики, явно наполовину витая в своих мыслях, и заметил Дазая только когда тот уперся рукой возле его головы. — Какой-то ты сегодня притихший. — Он улыбнулся во все тридцать два, когда Чуя от неожиданности едва не отпрыгнул. — Неужели я нашел способ заткнуть тебя на весь день? — Какой способ? — Чуя принял недовольный вид. Хотя он быстро собрался и постарался отреагировать буднично, сердце в груди глухо забилось. Зачем он подошел? До конца его смены оставались всего какие-то полчаса, и вся эта игра в кошки-мышки наконец бы закончилась. Но Дазай будто решил поймать его в последний момент. — Наорать на тебя с утра, — ответил менеджер, и Чуя постарался не показывать облегченного вздоха. В голове у него уже крутился ответ на свой же вопрос, и он был счастлив, что Дазай озвучил не его. — Мне похер на твои крики. Чуя ответил быстро и отвернулся, пытаясь завершить разговор. От избегания менеджера целый день, общаться с ним сейчас легче не становилось, ему все еще не хватало времени переварить ситуацию. Дазай, он чувствовал, все еще смотрел на него, опираясь на стойку. Обычно Чуя бы смерил его презрительным взглядом, что-нибудь съязвил или хотя бы наступил на ногу, чтобы отогнать от себя, но сейчас он с раздражением почувствовал, что зальется краской, если сынициирует хоть что-то в сторону управляющего. Из-за этого возникшая пауза почти становилась неловкой. Но не для Дазая. За эти секунды, что он рассматривал профиль официанта, он понял, что не может больше держаться, и от чуиного ответа в карих глазах блеснул хитрый огонек. Осаму наклонился ниже к нему и наконец произнес, понизив голос: — А вот мне твои очень даже понравились. Парню понадобилась ровно три секунды, чтобы осознать смысл фразы. Он замер под чужим взглядом, и Дазай готов был поклясться, что он перестал дышать. Конечно, он планировал поддержать игру Чуи и забыть обо всем. То, что случилось, и так было достаточным прогрессом их отношений, а дальше Дазай бы что-нибудь придумал. Но разве можно притворяться, что ты забыл, как звучат стоны человека, с которым разговариваешь? Даже если бы Дазай и выпил две бутылки, он был уверен, что не забыл бы. К тому же, у Чуи плохо получилось замести следы. Дазай на секунду отвернулся, ныряя рукой во внутренний карман пиджака и доставая тонкую черную полоску кожи. — Ты кое-что забыл. Взгляд Чуи упал на тот самый чокер в его руке. Он все так же не поднимал глаз на менеджера, понимая, что теперь его самообладания точно не хватит, чтобы удержать с ним зрительный контакт. Он медленно протянул руку, осторожно обхватывая вещь пальцами, стараясь не коснуться чужой кожи, и так же медленно сжал чокер в кулак. Дазай убрал руку от того места, где она лежала рядом с его головой, и сунул в карманы брюк. Они все еще стояли посреди зала, и какой-то столик махнул рукой, привлекая внимание обоих. — Я подойду, — Дазай коротко кивнул им и снова посмотрел на официанта, не дав ему отвлечься. — Как насчет поработать до закрытия завтра? Чуя выпрямился, очнувшись и попытавшись слабо возразить. — У меня… — голос вышел ненормально хриплым, и он откашлялся, продолжая смотреть вниз, — у меня утренняя смена в пятницу. — Мы не задержимся надолго, — аргумент успокаивал слабо, но воли настаивать на своем у Чуи вообще не осталось, поэтому он просто кивнул. Дазай не стал его держать и направился к столу, оставив официанта стоять в полной прострации. Нет. Не-ет, блять, нет, только не это. Он даже не обернулся на свой зал, быстро направившись в зону Акутагавы. Надо было передать ему информацию по заказам и свалить со смены, желательно, сейчас, потому что оставаться дальше в зоне видимости Дазая было для него сродни самоубийству. — Слушай, Аку, я сегодня уйду пораньше, у меня осталось четыре стола в зале, все вынесено, четвертый ждет горячее… — начал он сходу, едва не врезаясь в подростка, разбиравшего приборы у стойки, но его сразу оборвали. — Подожди-подожди, в смысле пораньше, ты же опоздал? — Рюноске недовольно махнул ножом, только потом положив его в ящик. — Что у тебя сегодня происходит? — Слишком долго объяснять, не бери в голову. — Чуя уже отцепил шляпку, начав развязывать фартук. — И кстати, завтра вы открываетесь без меня. — Что за херня? А ты где будешь? — но Чуя уже наматывал фартук на руку, взяв курс в сторону раздевалки. — Постой! — парень обреченно выдохнул, сдаваясь задавать вопросы, — Только четвертый столик и все? Чуя пулей вылетел из ресторана и только теперь смог полной грудью вдохнуть свежий вечерний воздух. Чокер лежал в заднем кармане джинс, и сейчас Чуя всеми фибрами души ненавидел этот кусок кожи. Он проебался. Так проебался, ведь он оставил Дазаю такой явный повод все вспомнить. Даже если Дазай не помнит всех деталей — он не мог не понять, кому принадлежал чокер, ведь его Чуя носил на работу практически каждый день. А после того, как менеджер нашел чокер, сложить два и два для него не составило труда… И вот теперь ему предстоял завтрашний вечер наедине с Дазаем, на который ему пришлось согласиться. И он из последних сил надеялся, что его ждет только простой человеческий разговор.

***

Вернувшись домой после прогулки с псом, он с неохотой перевел будильник на два часа вперед. Чуя редко работал закрывающие смены: обычно он приходил с утра и помогал открыть ресторан, а в полдевятого уже был свободен, чтобы дома успеть погулять с Баки и подготовиться к парам или рабочему дню. Дазай же вынудил его возвращаться завтра едва ли не к полуночи, чтобы утром снова быть в ресторане. Мысль о том, чтобы прийти на работу с утра, как и стояло в графике, он усилием воли отогнал. Да, в таком случае Дазай не стал бы его задерживать — он сколько угодно может быть клоуном и вести себя как придурок, но, тяжело признавать, остается хорошим менеджером. Но раз Дазай решил предоставить им шанс разобраться во всем, Чуя не имеет права упускать эту возможность, пусть мысли об этом и приводили в ужас. — Арахабаки, — он подозвал пса, растягивая гласные и падая на диван. Он устал. Откровенно устал от волнений о Дазае, об их ночи и о том, что тот может сказать завтра. Теплый шершавый язык на его руке отвлек от всего. Баки — сытый, довольный и, вероятно, тоже немного уставший — охотно подставлял морду под его ладонь, привлекая внимание. Чуя не мог представить, что когда-то он приходил домой и не видел в нем этого черного малыша. На лице невольно расцвела улыбка от воспоминаний о дне, когда Коё принесла его домой, и Чуя охотно отдался им, не желая думать ни о чем другом. — «Четвероногий, чёрный зверь с мехом, хвостом и глазами, подобными огню и чёрному дыму» — зачитал он, кладя перед Озаки брошюрку какой-то подростковой новеллы. — «Арахабаки, демон разрушения». Ну вылитый же! Вслед за этим четырнадцатилетний Чуя поднял маленького добермана со свисающими ушами, демонстрируя его лоснящуюся шерстку. — Если Арахабаки разрушит хоть одну вещь в этой квартире, узнаешь, кто здесь настоящий демон. — Коё в свойственной ей манере отпила чай из чашки, впрочем, не без веселых искорок в глазах. Сегодня она пришла с работы пораньше, как всегда переодеваясь в прихожей, но в этот раз на полу, помимо ее обуви, стояла украшенная узором из лап синяя переноска. Чуя едва не сшиб с пути стеклянный столик, подрываясь с дивана. Это был доберман — та самая порода, что на всех пролистанных Чуей журналах выглядела словно ожившая скульптура. Их изящным длинным лапам могли позавидовать даже дикие хищники, а острые уши и искрящаяся черная шкура в самом деле будто принадлежали грозному существу из мифов. Однако, стоило Чуе увидеть малыша, как все мысли о демонах сразу исчезли. Грозным Арахабаки он станет, когда подрастет — а пока пусть будет обычным Баки. Чуя двумя руками погладил питомца, позволяя ему забраться вместе с ним на диван. Прошло четыре года, пес вырос, теперь всем видом походя на «демона разрушения» — но для Чуи он так навсегда и остался маленьким вислоухим щенком. И единственным его другом. Свет в квартире горел повсюду яркими лампами, разгоняя гнетущую тьму. Часы показывали чуть больше десяти — слишком рано, чтобы ложиться. В такое время Чуя обычно читал, или готовил коктейль к вечернему ужину, или листал соцсети, лениво играя с собакой. Сейчас ничего делать вообще не хотелось. Так то Чуя по природе — один сплошной поток энергии, но этот день выдался поистине долгим и из ряда вон выходящим. Теперь он просто лежал, поглаживая пса, и смотрел в пустоту зала. Это ощущение не было для него новым, но он все еще не мог с ним смириться. Он был счастлив, что сейчас рядом с ним есть хотя бы Баки, и в окружающей пустоте он не даст провалиться Чуе в трясину беспокойных мыслей. Но в груди все еще грызло ощущение, что чего-то не хватало. Банального сочувствия? Хоть от кого-нибудь. День выдался тяжелым, и… хотя вряд ли кому-нибудь из его коллег или знакомых будет интересно его нытье. И он не мог написать Коё о том, насколько херовым был этот день, не выдав всех подробностей. Безусловно, он доверял ей — доверял всем сердцем, но за последние пару лет он так и не рассказал своей приемной матери о том, что помимо девушек ему нравятся еще и парни. Потому что… Ну, в свое время Чуя перенес месяцы в отрицании и принятии этого факта. А если и для Коё это будет не просто?.. Она ребенком взяла его из детдома, в одиночку воспитала и обеспечила достойную жизнь. Он больше не имеет права заставлять ее волноваться. Не то чтобы Чуя собирался строить отношения с парнями в обозримом будущем, чтобы ей нужно было об этом знать. Да и вообще с кем бы то ни было. У него были подозрения, что он в принципе не создан для таких вещей. Самые долгие нормальные отношения у него продлились месяца три, но, видимо, со всей работой и занятиями в вузе у него не получилось уделять достаточно времени свой пассии, и они разошлись. Поэтому ближайшие его планы включали в себя получение образования и после полноценной работы менеджером. Может, Коё даже поможет с переводом в свой ресторан. Туда, где не будет мешающихся перед глазами идиотов-управляющих. И вот цепочка мыслей снова вернула его к Дазаю, на что Чуя тяжело вздохнул. — Как я до этого докатился. — он посмотрел в глаза Баки, расчесывая короткую шерсть в холке. В голове он снова начал прокручивать возможные исходы предстоящего дня. — Ладно, по факту, — Баки склонил голову, будто приготовившись внимательно слушать, — разговор — это не так уж плохо. Взрослые люди разговаривают, когда что-то идет не так, да? А не избегают менеджера по всему залу. Да, возможно, если чуть подумать без лишних эмоций, Чуя поступил не очень умно. Делать вид, что все осталось по-прежнему — да, убегать из-за собственной неловкости — вот это уже нет. И технически Чуя может списать все на шок и невозможность сразу адаптироваться, но завтра такой роскоши он себе уже не позволит. Если уж Дазай решил взять все в свои руки и разобраться нормально, то Чуя поступит так же. Он поднялся с дивана, и Баки весело спрыгнул следом.

***

Чуя не удержался, чтобы утром не написать Рюноске и не узнать, как прошло начало смены. Хотя ему самому на работу к десяти, встал он практически в то же время, что и всегда, поэтому сейчас они с Баки гуляли на площадке в парке, оттачивая старые команды. Погода была по-летнему хорошая, и Чуя решил начать возвращать свою жизнь в прежнее русло. Завтра и в воскресенье он отработает нужные смены, в субботу сходит на учебу и с понедельника отправится на три законных выходных. Приятная рутина, которую он с нетерпением ждал. B-Dragon: «Утра. Все в порядке, Дазай-сан с половины восьмого в ресторане» Но сегодняшний день тоже начал удивлять. Program2383: «Чего? Дазай работает с открытия и до закрытия?» B-Dragon: «Без понятия. Я думал, на закрытии только ты.» Program2383: «Мы с Дазаем будем. Но я понял, окей.» Чуя нахмурился, свистнув Баки возвращаться. Значит, Дазай решил проработать сегодня пятнадцать часов. Какое-то предчувствие пробежало мурашками по позвоночнику. Если Дазаю некем было заменить Чую с утра — тогда зачем так утруждаться ради какого-то разговора? И поэтому остаток утра Чуя провел в беспокойном размышлении. Возможно, Дазай планировал что-то серьезное и связанное с работой. С чего Чуя взял, что они вообще будут разговаривать? Сделать это можно было и в любое другое время. Вчера после его смены, или на обеденном перерыве, да или просто попросив Чую отойти в его кабинет. Конечно, после работы делать это удобней всего, но ведь заморачиваться из-за этого настолько не стоит. «Нет, это все еще ничего не меняет», — Чуя доедал приготовленный мисо-суп, собираясь выходить. — «Даже если он попросил остаться из-за чего-то другого, поговорить о той ночи все же стоит». Потому что морально Чуя уже себя на это настроил. Он дошел до прихожей, с минуту разглядывая появившийся на полке чокер, прежде чем дотянуться и застегнуть его на шее. Возможно, это не лучший ход. При виде его у Чуи сразу возникают в голове ненужные воспоминания. А какие всплывут ассоциации у Дазая, он и думать не хочет. Но какое-то упрямство в голове у Чуи тихо капает ему на мозги, что он не должен менять свои привычки из-за переживаний о чужом мнении, а сам он не то чтобы часто смотрится в зеркало на работе. Он провел пальцами по черной полоске, в последний раз прокручивая в голове то, с чем уже успел смириться. Это было неплохо, если подумать, честно. Чуя соврет, если скажет, что не получил удовольствия от того, что делал с ним Дазай. Но это не считалось. Они были не в себе. Вечером он поставит в этом вопросе точку и навсегда обо всем забудет.

***

Сегодня работа на удивление складывалась более привычным образом. В основном потому, что работы было много. Двойной черный вернулся в строй, что не могло не радовать бывших в зале сотрудников, которые за прошлую смену успели извести себе все нервы. В рабочей суматохе мозг работал на уровне рефлексов, и думать о такой вещи, как отношения, было попросту некогда. Четверг, гостей было много, а с ними неизбежно появлялось большое количество задач, выполнять которые в идеале стоило одновременно. Чуя, сделав одно, сразу начинал второе, параллельно думая о третьем. Когда он врезался в Акутагаву, выбив нож из стопки посуды, никто даже не наклонился его поднять; Чуя просто пнул прибор ногой под ближайшую стойку и отправился к гостям. — Сто пятый, напитки одновременно с горячим, — подойдя к Дазаю, что-то печатающему в телефоне у стойки, Чуя вырвал из блокнота страницу с заказом и сунул менеджеру в руки. Пробивать самому было некогда: пока он шел до компьютера, его попросили принести стакан воды, вынести десерты, дважды рассчитать и забрать тарелки, и все это с разных столов. Дазай не сказал ни слова. Он начал вбивать заказ, отвлекшись от своего занятия, сходу читая чуин почерк. И, вопреки любым ожиданиям, никто из них не сказал другому ни слова возмущения. В этом была особенность двойного черного — они оба знали, когда их собственные привычки и отношения нужно убирать на второй план, чтобы работа складывалась эффективно. К двадцати часам едва ли не половина зала одновременно решила уйти, разрывая официантов просьбами принести счет. Осаму вышел помогать, оставив временно свои дела, поэтому всю кипу документов, которую Элис собрала Дазаю по его просьбе, подписывать и рассортировывать пришлось Чуе, проходившему мимо хоста. Он всучил их менеджеру, когда все же дошел до компьютера. — Опять делаешь вид, что работаешь администратором? — тот оторвался от экрана, встречаясь с ним глазами и забирая файлы. И вот снова это чувство. Как бы Чуе ни удавалось отгонять его в течение дня, каждый раз он будто спотыкается о цепкий взгляд, и в горле встает ком. — Скажи спасибо, что я не выкинул их на месте, — тихо ответил он, прежде чем эта заминка стала бы заметна для Дазая. — Дай сюда чек, — Чуя как бы невзначай перевел взгляд на отрезок чековой ленты, за которой потянулся менеджер. Однако тот не только проигнорировал просьбу, но и поднял руку выше над головой, за пределы досягаемости Чуи, растянувшись при этом в ухмылке. — Достань. Работы к концу дня осталось не так много, они оба устали, и эта небольшая выходка явна была нужна Дазаю, чтобы хоть немного отвлечься. Официант перевел взгляд на его блестящие весельем глаза и самодовольную улыбку. И Дазай был готов получить за это по ребрам, уже заранее отстраняясь от удара, потому что это именно то, что происходило все предыдущие разы. Но когда прошли секунды, а Чуя так и продолжал смотреть на него застывшими карими глазами, на его лице мелькнуло понимание и улыбка стала приобретать совсем другой характер. — Ох, я думал, это будет сложнее. И если бы Чуя сейчас не был занят попытками заставить мозг работать, он бы понял, что что-то было не так в этой фразе — в том, как прозвучала она на тон ниже и тише настолько, что можно было подумать, что Дазай просто рассуждает вслух о чем-то своем. — Ты сейчас доиграешься, — наконец процедил парень. — Тебе сегодня со мной еще закрываться. — Жду с нетерпением. Он лукаво прищурился, когда Чуя все же придвинулся ближе и выдернул чек из его рук. Официант в раздражении направился рассчитывать столик. Думать о произошедшем даже не было смысла — ко всем своим выводам Чуя пришел уже давно. Эта грань, где Дазай был только его менеджером, теперь бесследно стерлась. И если сегодня он не проведет ее снова, разъяснив на пальцах их отношения, оставаться в этом ресторане будет невозможно. К позднему вечеру суматоха сменилась муторной работой. Уборка зала, пересчет чеков, сверка итогов терминалов. Людей почти не осталось, а к половине одиннадцатого со смены ушел последний официант. Оставалось не больше дюжины сидящих столиков, которые Чуя, не особо заботясь о тактичности, пытался прогнать, шумно задвигая стулья, протирая все поверхности или говоря прямым текстом, что ресторан закрывается через десять минут. Он не любил работать допоздна; ему хотелось побыстрее разобраться с Дазаем и уйти домой, потому что Арахабаки тоже не любит бодрствовать до ночи. В результате без десяти зал был пуст, однако закрытие затянулось еще на полчаса — Дазай продолжал считать кассу за баром и разбираться с какими-то документами. Почти все лампы были отключены; свет освещал одну-единственную зону, где менеджер то и дело сверялся с чеками в своей руке и экраном компьютера. Чуя бродил по затемненному ресторану, выравнивая столы, докладывая салфетки, протирая все свободные поверхности. На двадцатой минуте после закрытия ресторана он принял тот факт, что уже откровенно мается херней, когда в голову пришла мысль полить искусственные цветы на полках. Они с Дазаем остались одни во всем зале — повара и уборщицы сейчас на кухне и во внутренних помещениях также доделывают все дела, и уходят они обычно через задний двор. Так что обстановка сложилась как нельзя интимнее, и Чуя в раздражении фыркнул от этой мысли, решаясь, наконец, подойти к бару. — Как долго ты еще собираешься возиться? Я заебался здесь торчать. Он все еще был в своей форме и теперь опирался о гладкую поверхность стойки, недовольно оглядывая чеки и терминалы у компьютера. — Разве? Выглядишь чрезвычайно занятым. Чуя быстро поднял взгляд, сталкиваясь с внимательным взглядом менеджера. Дазай ухмыльнулся, оставляя висеть в воздухе вопрос о том, почему Чуя тянул время, и у того уже не хватило сил язвить. Даже для Дазая уже понятно, что он ведет себя, как идиот; да Чуя и сам в курсе. Он никогда не был силен в разговорах, но дальше избегать его было уже невозможно и в целом бессмысленно. Парень опустил голову, собираясь с духом, и сразу выпрямился, выдыхая: — Слушай, насчет той ночи на вечеринке… — Ты умеешь готовить коктейли? Дазай перебил его на самом начале фразы, и сердце, забившееся было у Чуи в горле, замерло вместе с ним в нерешительности. — …что? — Ты умеешь. Сделай что-нибудь из этого. Мне возиться еще минут десять, и не знаю, как насчет тебя, но я бы не отказался от чего-нибудь крепкого. А вот это уже было непонятно. Разве Дазай тоже не хочет все прояснить? Всю его смелость в момент как рукой сняло, и он смог лишь протянуть: — Но… — Ну если ты боишься испортить ингредиенты своей неумелой готовкой, то, так уж и быть, я сам что-нибудь смешаю. Я знаю пару рецептов… — Нет, блять, Дазай, я боюсь даже думать о твоих извращенных рецептах, — одна мысль о том, что Дазай начнет смешивать весь доступный ему алкоголь возмутила Чую достаточно, чтобы высказать это вслух. Он с силой провел ладонями по лицу, снимая напряжение. Надо отметить, что Дазай очень умело перевел тему. Чуе и не сосчитать теперь, сколько раз за все свои смены он бросал тоскливые взгляды на ряды цветных бутылок на стеклянных полках бара. И сейчас, когда он убрал руки от лица, в глазах у него невольно блеснул огонек. В конце концов, разговор может подождать еще десять минут. — Что я могу брать? — Все, что душе угодно. За счет заведения. Он вздохнул еще раз, укладывая эти слова в голове и обводя взглядом стеллажи за спиной Дазая. От всего этого разнообразия бутылок у него сразу разбежались глаза, а в голове списком пронеслись рецепты от самбуки и Б-52 до Радуги из шести шотов. Это были интересные коктейли со сложной подачей, но фактически, при большом желании Чуя мог приготовить их дома. Но было кое-что, чего он бы никогда себе не позволил. — Я могу брать абсолютно все, что угодно? — решил уточнить он, уже прокручивая рецепт в голове. — Да, Чуя, я уверен, что смогу потянуть себестоимость парочки коктейлей. Парень все еще оставался на месте, как бы давая Дазаю возможность отказаться от этих слов. Потому что он прав, он потянет оплатить парочку коктейлей из меню ресторана. Но у Чуи было собственное меню. Не дождавшись другого ответа, он пожал плечами, и на лице у него расползлась улыбка а-ля «ты пожалеешь о своих словах». Место, куда он направился, находилось за пределами бара, но чисто технически тоже считалось его частью. Ровные ряды бутылок и запах дорогого дерева ощущались для Чуи словно глоток свежего воздуха. Он не торопился, обходя небольшое пространство и оглядывая виденные сто раз сорта вин в новом свете. Белое сухое, игристое, розовое полусладкое… Парень остановился напротив бутылок, блестящих черным стеклом. Сухое красное. Не Петрюс, конечно, но Дазай определенно оценит. Тот оставался на прежнем месте за кассой, когда Чуя зашел за бар, держа в руках черную бутылку. Дазай обернулся ровно в тот момент, когда парень опустил вино перед ним — и застыл, когда взгляд упал на знакомую белую этикетку и серебристый колпачок. — Я думал, ты решишь сделать коктейль, — выдавил он из себя, усилием воли отводя взгляд от бутылки. Нет, Дазай рассчитывал на то, что Чуя будет готовить коктейль, а не просто… — А я что делаю? — Чуя оглядывал весь барный алкоголь, наконец остановившись на одном и поставив его на то же место на стойке. Теперь композиция, представшая перед менеджером, состояла из темной, покрытой легкой пылью бутылки Шато Рошерон стоимостью в тридцать тысяч иен и тускло поблескивающим в его тени ирландским виски. Дальнейшие действия Чуи его уже мало интересовали — тот мог хоть разлить спирт по всей стойке и поджечь ее вместе с компьютером — даже так вышло бы дешевле. Хотя к чести Чуи, он просто рылся в барном холодильнике в поисках остальных ингредиентов. — Что ты будешь делать? — Сауэр, — ответил официант, не особо отвлекаясь. Сказать, что эта информация что-то дала Дазаю — это ничего не сказать, но теперь он хотя бы знает название коктейля, навсегда занесенного в его моральный черный список. — Ты вроде сказал, что это займет десять минут? — Чуя держал в руках стакан, насыпая в него ледяную крошку, и многозначительно смотрел на замершего на месте Дазая. — …Да, — менеджер слегка кивнул, с трудом возвращаясь к проблеме с отчетами терминалов. Да, Дазай неплохо умел переводить темы, но и Чуя оказался не хуже, ловко сбив его и с общего настроя, и с каких бы то ни было мыслей. Было тяжело вспоминать, что ты собирался делать, когда только что из твоего кошелька вытащили тридцать тысяч. Проблема Рошерон заключалась в одном — это было самое дорогое вино в заведении. Будь это любая другая марка, его можно было бы закупорить в аппарате и еще использовать, если не на продажу, то хотя бы под соусы и коктейли. Но с винами высшего класса разговор выходил совсем другой: ввиду их тонкого вкуса они не разливаются по бокалам и продаются исключительно бутылками, ведь однажды открытые они быстро теряют первоначальную ценность. И поэтому сейчас, решив использовать несколько миллилитров на коктейль, Чуя выбросил на ветер остальное содержимое. И вряд ли Чуя об этом не осведомлен — с его то знаниями по теме. Просто он решил воспользоваться неосторожным предложением Дазая, чтобы воплотить в жизнь давнюю идею. Менеджер тяжело вздохнул. Можно понять. Он определенно поступил бы так же. Минуты шли, и парни продолжали заниматься каждый своими делами. Дазай пересчитывал кассу, пролистывал бесконечные слипы и чеки, сверялся со всеми терминалами, уже слегка теряясь от списка закрытых столиков в системе компьютера. Чуя тем временем перемешал в стаканах сироп со льдом, добавил свежего лимонного сока и потянулся к бутылке виски. Руки почти на автомате выполняли каждое движение, откручивая крышку, отмеряя нужное количество алкоголя и мешая ингредиенты друг с другом. Шато Рошерон он открыл в последнюю очередь, аккуратной тонкой струйкой наливая его поверх напитка. Взяв стаканы, Чуя подошел ближе, протянув один Дазаю, и сразу вернулся назад, решив сохранять дистанцию. Сквозь тонкое стекло лед приятно холодил подушечки пальцев, и с виду темное вино очень гармонично сочеталось с ярким цветом коктейля. Дазай поднес напиток к губам, делая первый глоток, и на одну короткую долю секунды он даже забыл о его стоимости. Потому что, ну… Рошерон был бесподобен. Напиток в своем вкусе и легкости неожиданно располагал к разговору, и Дазай был даже рад, что в работе ему осталась лишь пара штрихов. Спустя минуту менеджер наконец нажал заветную кнопку выключения компьютера и заблокировал телефон с рабочим чатом. Чуя стоял у стойки в полумраке закрытого ресторана, опершись об нее спиной, держа в руках стакан и чуть прикрыв глаза в молчаливом наслаждении. Коктейль получился на удивление освежающим, с выверенной терпкостью и легким оттенком фруктов, и Чуя даже откинул голову, на мгновение забыв, где он находится. Дазай не сразу понял, что оглядывает официанта чересчур внимательно. Чуя словно сошел с фотографии на обложке журнала, каждую деталь которой хотелось с интересом рассматривать. Даже в официантской форме, уставший и с чуть потрепавшейся прической. Он всегда выглядел так прекрасно, или Дазай просто был очарован моментом? Тяжелое дыхание Чуи нарушило висевшую тишину, но это почему-то идеально дополнило атмосферу. — Послушай, Дазай, насчет этой ночи… — Какой ночи? Дазай ответил вполголоса, в тон официанту, делая шаг и опираясь локтями на поверхность стола. Чуя лишь опустил на него взгляд — чуть недоуменный, но еще по-своему решительный. — Вчера, на вечеринке… — Ох, этой вечеринке… Мне даже как-то жаль, что мы не пересеклись. Я удивился, когда Тачихара сказал, что нашел твой чокер в комнатах. На секунду Чуя замер. Эти слова запустили в его голове экспресс со сложной цепью мыслей. Он за раз прокрутил все воспоминания с Дазаем за последние сорок восемь часов, накладывая их на новую информацию и оценивая. Все будто складывалось?.. «Неужели я неправильно понял? Он ничего не помнит?» — он не удержал промелькнувшую внутри надежду. — «И не придется начинать этот разговор?» Но менеджер продолжал смотреть на него своим типичным хитрым прищуром, и что-то в этом казалось было не так. — Хватит валять дурака. — О чем ты? — и Чуя готов был поклясться, что тот сдерживает улыбку. Он так и не сказал, зачем попросил Чую остаться до закрытия. Он смотрел на него тем же взглядом, когда отдавал чокер. «Он весь день на тебя пялится». Сердце у него тяжело упало. «Мне понравились твои крики». Чуя прикрыл глаза, мысленно утихомиривая накатившую злость, и всем телом развернулся к менеджеру. Достали его игры. — У нас был секс, Дазай, и ты прекрасно это помнишь. Менеджер поначалу даже не удосужился встретиться с ним глазами: он поднес стакан к губам, причмокнув, будто пробуя на вкус; неспешно оглядел напиток; потом все же развернулся вполоборота, упираясь в стойку одним локтем, второй рукой держа стакан и улыбнулся так широко, что Чуе захотелось ему врезать. — Ну и как я тебе? Чуя до сих пор не знает причину, но в этот вечер он проявил просто героическую для себя сдержанность. — Ты… — Ой, только давай без этих «как ты смеешь такое говорить» и прочее, я же знаю, что тебе понравилось. Иначе мы бы закончили после первого раза. — Я был пьян! — Ох, бедный малыш-Чуя, злой менеджер напоил его и использовал в своих целях… Его рука лишилась стакана, не закончив свой саркастичный жест, и тот со звенящим грохотом разлетелся по полу по ту сторону бара. Чуя крепкой хваткой прижал Дазая к стойке, практически навалившись на него всем телом. — Ебаный ты кусок дерьма… — Не придуривайся, — его насмешливая улыбка сползла с лица, сменившись непоколебимой серьезностью, — Ты не был пьян настолько. Разве что немного… возбужден. Тебя всегда так несет с парочки коктейлей? — Не твоего ума дело. Это было ошибкой. — Да ну? Его голос стал ниже, и Чуя осознал, насколько близко к нему наклоняется только когда почувствовал его горячее дыхание на коже. Дазай чуть приподнял колено, упираясь между чужих ног: — Было ведь приятно чувствовать меня внутри?.. Воспоминания пронеслись в голове быстрее, чем Чуя успел их остановить, и злость смешалась со жгучим ощущением в крови. Его руки невольно отпустили чужой воротник, и он почувствовал, что на секунду перестал владеть ситуацией. И этого хватило, чтобы на барной стойке он в мгновение ока оказался прижат под Дазаем. — Я же сказал… — от гнева он тяжело выдохнул эти слова сквозь сжатые зубы, но Дазай прижимал его сверху, не давая больше ни оправдываться, ни шевелиться. — Да-да, я понял, это была ошибка. Повторим ее? Чувства разрывали Чую между желанием выцарапать темные глаза напротив и воспоминанием о том, как с похожим горящим внутри огнем он прижимался к чужим губам. Стон, который тихо, но все же вырвался у него, когда Дазай сжал ладонь между его ног, был самой недостойной реакцией, которую Чуя даже мог от себя ожидать. И, как ни ужасно было признавать, ситуация вызывала сейчас дикое дежавю. Вот только Чуя не был бы самим собой, если бы кроме возбуждения всех чувств в нем не возбуждалось раздражение. Особенно относительно Дазая. И теперь, когда его менеджер был настолько близко, что почти касался губами основания челюсти, Чуя разозлился окончательно. В этот вечер шатен не оказался в больнице со множествами порезов лишь по той причине, что его официанту было жаль разбивать об него барную коллекцию. Вместо этого Чуя сжал в кулак каштановые волосы и, резко оттянув назад, впечатал парня в стойку рядом кровавым штампом. Дазай от неожиданности заскулил, но Чуя не остановился. — Ты, кажется, чего-то недопонял, мудак. Мгновение, в котором Чуя отдал контроль происходящего Дазаю, оказалось только мгновением. Он позволил сделать это тогда, когда был пьян, позволил сделать это на работе, когда был сбит с толку и рассеян в своих мыслях — но сейчас он наконец чувствовал себя в своей тарелке, разбивая его лицо о мраморную столешницу. — Тебе объяснить наши отношения? — он процедил ему это на ухо, так же тихо и близко, как сделал это недавно Дазай. Но вряд ли тот оценил. — Что ж, слушай, — Чуя снова опустил его лбом на стол и притянул обратно. — Я терплю твои выходки лишь потому, что мы на работе. Потому что только так все будет работать как надо. Мы с тобой только коллеги. И если я сказал, что это была ошибка, значит она не повторится. Он отпустил Дазая, и тот отшатнулся, прижимая руку к разбитому носу. Его лицо сейчас походило на кровавый натюрморт с красивой композицией ушибов и струйки крови, стекающей на ресницы, но он лишь растер ее по виску, хрипло усмехнувшись: — Блять, Чуя, ну ты и тугодум. Чуя дернулся вперед, но Дазай, почти сразу, — назад, легко спотыкаясь и поднимая вверх руки. — Да угомонись ты, я понял! — менеджер в раздражении сплюнул кровь и снова провел рукой по лицу, стирая текущие капли. — Скажи мне, я разве предлагал тебе встречаться? Мое отношение к тебе хоть на каплю изменилось? Я знаю тебя с пятнадцати лет, я не думал, что ты окажешься из тех, кто краснеет при малейшем намеке на секс. Агрессия Дазая показалась Чуе сейчас настолько неуместной, что он невольно притормозил, обдумывая услышанные слова. А потом все встало на свои места. — Ты предлагаешь мне секс без обязательств? Серьезно? Менеджер тяжело выдохнул, снимая с себя испачканный красными пятнами пиджак. — Молодец, дошло. — И что, нахуй, заставило тебя думать, что я соглашусь? — Я планировал договориться, — Дазай развернулся к нему, смяв пиджак в руке, и улыбнулся до вымазанных в крови зубов. И продолжил, не дав Чуе возразить. — Иметь постоянного партнера это удобно, я не вижу смысла тебе отказываться. И тебе ведь в самом деле понравилось. — Да блять, я был слишком… — Чуя запнулся, поняв, что следующие слова прозвучат чересчур откровенно. Но Дазай вопросительно изогнул бровь, и мысль пришлось закончить, — …возбужден, чтобы мыслить трезво. Так то он даже не думал начинать оправдываться, однако тупая однобокость дазаевых рассуждений заставила его внести в диалог хотя бы каплю адекватности. — Что ж, тогда давай так, — Дазай сделал шаг вперед, положив одну руку на стол и стараясь не нависать над ним слишком сильно, смотря сверху вниз, — если я снова доведу тебя до состояния, когда ты не сможешь отказаться — ты станешь моим партнером. Чуя нахмурился, собравшись прорычать свой прежний ответ, но Дазай быстро продолжил: — Никаких приставаний на работе. Никаких тупых намеков и подкатов. Это вообще не коснется рабочего процесса. И эти слова наконец вызвали у Чуи легкое любопытство. На что Дазай рассчитывает, если ставит такие условия? — А если не сможешь? — не удержался он от вопроса. Дазай снова улыбнулся, но на этот раз без какого-либо ехидства. — Если не смогу, — он склонил голову набок, раздумывая, — переведусь работать младшим официантом. — Под началом Акутагавы. — Идет. Чуя поддержал его игру лишь ради забавы, но Дазай согласился, не потратив и секунды на раздумья. И только по завершении диалога, когда они остались в молчании смотреть друг на друга, до Чуи дошло, на что дал согласие он сам. Но сдавать назад было уже поздно. — У тебя неделя, — нахмурившись, произнес он. — Тридцать дней, — возразил Дазай, сразу добавив, — ты все равно думаешь, что у меня не выйдет. — У тебя не выйдет. — Проверим. И почетная премия «суицидник года» переходит Дазаю, когда он наклоняется к самым чужим губам, протягивая руку, чтобы огладить линию челюсти. — Как насчет сейчас? Но Чуя остался на месте, не отстранившись ни на сантиметр. — Как насчет я буду бить тебя каждый раз, когда у тебя не получается? Дазай остановился, заглядывая в равнодушные карие глаза, задерживаясь на них чуточку дольше, чем стоило, потому что ему не хотелось выпускать Чую из своих рук. Но тот едва заметно двинулся, и этой легкой угрозы хватило, чтобы Дазай быстро отскочил. И Чуя с удовлетворением отметил это. — Твое время пошло, — парень начал собираться, отведя уже взгляд и деловито продолжив, — я закажу на тебя бейдж и комплект официантской формы. И это, — он взял бутылку вина за серебряное горлышко, — я забираю с собой. Спасибо за щедрый подарок. Дазай внимательно смотрел, как тот подошел к аппарату, чтобы запечатать вино, ловко управляясь с его технической настройкой. — Все ради тебя, чиби, — менеджер поднял стоявший на стойке чуин стакан на манер тоста и выдавил из себя улыбку, пусть тот даже не удостоил его взглядом. Ссадины перестали кровоточить, но пульсирующая боль в ушибах только усилилась; плюс ко всему, Чуя, кажется, сломал ему нос. Дазай остался еще ненадолго в сумраке закрытого бара, допивая уже слегка потеплевший виски, когда официант оставил его в одиночестве. Ему не нужен был месяц. Теперь, с почти прямым согласием Чуи на руках, он справится и за куда меньший срок. Переодеваясь и убирая вещи в шкафчик, Чуя полностью погрузился в свои мысли. Как изначально ему пришла в голову идея шантажировать Дазая знанием о его ориентации, когда сам он был бисексуалом, он не представлял. Тогда, видимо, его пьяный мозг посчитал это логичным. И посмотрите, куда в итоге это привело. А Дазая на полном серьезе ничего не смущает в этой ситуации? Да, они уже четыре года напарники, но за все это время они почти никогда не встречались вне работы — хватает и того, что менеджер практически живет там. Хотя, наверное, потому для него и было нормальным спать с подчиненными. И еще он утверждает, что это не скажется на работе. Фактически поэтому Чуя и согласился: его целью было вернуть рабочий процесс в прежнее русло, и он этого добился. А как Дазай собирается выигрывать спор вне ресторана, где они ни разу не видятся, его мало интересовало. Что он вообще может придумать? Задерживать до закрытия? Будто Чуя теперь согласится. Парень положил шляпку рядом с фартуком и надел куртку поверх красной накидки с зубчатыми краями. Будь у него вторая шляпа, он с удовольствием носил бы ее каждый день вместе с чокером; да и их форма в целом ему очень нравилась. Складывалось ощущение, что создавалась она специально под него, хотя вряд ли бы Дазай на это пошел. Выходить через охрану у черного входа ресторана, чтобы расписаться о времени ухода, было далеко и необоснованно долго, поэтому ни Чуя, ни Дазай никогда себя этим не утруждали. Из коридора с помещениями для сотрудников, где располагались и раздевалка, и кабинет управляющего, по прямой через зал сразу был главный вход, так что наворачивать лишние круги менеджерам не было смысла. Дазаю не было необходимости переодеваться, как правило, он просто накидывал верхнюю одежду и уходил. Но сейчас, когда Чуя вышел из раздевалки, Дазай стоял у своей двери чуть дальше по коридору. При звуке чужих шагов он сразу убрал телефон и поднял голову. — Я бы и сам закрыл ресторан, — бросил ему Чуя, проходя мимо и накидывая лямку рюкзака на плечо. — О нет, я и так задержал тебя, — менеджер засеменил за ним следом, — не хотел лишний раз утруждать. — Да не пизди. Как сложно было бы вырубить свет. Дазай щелкнул выключателями за его спиной, когда Чуя вышел в зал, и все помещение перед его глазами мигом погрузилось во тьму. Официант нечасто закрывался. Вид черных силуэтов мебели до сих пор вызывал в нем неясный трепет: здесь всегда так светло и оживленно, но, как только гаснут лампы, все в глубине ресторана погружается в такую плотную тишину, что хочется попробовать ее коснуться. Сейчас, однако, он бросил на это лишь мимолетный взгляд, прежде чем выйти за стеклянные двери. На улице шел мелкий дождь, так что Чуя притормозил под козырьком, пока Дазай защелкивал входной замок. — Возьми зонт, — менеджер легонько похлопал черным зонтом по его руке, привлекая внимание. — Я вызвал себе такси. — На кой черт он мне? — Потому что на улице дождь?.. — Дазай только пожал плечами. — Я не хочу, чтобы ты промок. — А тебе какое дело? На одну секунду управляющий замер, пытаясь прочесть мысли в глазах Чуи. — Никакого. Но если заболеешь, мне придется открываться завтра вместо тебя. Чуя недоверчиво оглядел вещь в его руках, не вынимая своих рук из карманов. Моросящий дождь вряд ли сильно угрожал его здоровью, но ему не хотелось спорить снова, еще и из-за какой-то мелочи. — Забирай. На работе вернешь. — Дазай еще раз ткнул его в руку, когда к тротуару подъехал черный автомобиль. Чуя забрал зонт скорее на автомате, потому что Дазай уже направлялся к машине. — До завтра, чиби, — менеджер махнул ему рукой, едва обернувшись и выходя из-под козырька. — Угу. Идти ему было не больше двадцати минут, и он старался не пользоваться транспортом без лишней необходимости — привычка. Дождь был не слишком сильный, чтобы отказаться от прогулки; но все же идти под защитой зонта было куда приятнее. Уже за полночь, полностью измотанный прогулкой с Баки, прошедшей сменой и Дазаем, Чуя лежал, завернувшись в теплое одеяло, и сонно прокручивал в голове события дня. Если не копать под поверхность, все разрешилось довольно просто. В заключенном им споре, если его так можно назвать, нет ни капли рациональности, ведь условия у него довольно расплывчаты. Фактически его результат зависит только от того, захочет Чуя или нет, а он не захочет. Даже если Дазай умудрится напоить его хотя бы до полутрезвого состояния — Чуя ни за что не позволит ему победить. И что бы ни придумал управляющий, Чуя был уверен, что справится без проблем. Что он с легкостью продержится этот месяц. Но Дазаю потребовалось всего две недели.