Аперитив

Вишнево-миндальный раф и фисташковый латте. Парень за баром механическими действиями оторвал чек, кладя на стойку; застемперовал кофе, взяв на глаз идеальные пятнадцать и три десятых грамма; за двадцать секунд, в которые проливался эспрессо, взбил молоко, не глядя взял с полки два стакана и смешал в них шоты. Достав из-под стойки два контейнера с дроблеными орехами, он надел перчатку, посыпая раф миндалем, а потом потянулся к фисташке, беря щепотку той же рукой и добавляя в латте. — А что, если у человека, который будет пить этот латте, аллергия на миндаль? Вы вообще знаете, к каким последствиям это может привести? Услышав это краем уха, бармен недоуменно поднял голову. Возле бара стояла группа незнакомцев в дорогих серых костюмах — каждый с планшетом в руках. Говоривший сделал в своем какие-то пометки. Возле них, скрестив руки, стоял управляющий — и парень едва не испустил дух, когда встретился с ним взглядом. — Он новенький, — протянул Дазай, смотря на проработавшего у них два года бармена. — И он у нас больше не работает. Спустя несколько минут процессия двинулась дальше; ошарашенный бармен проводил их взглядом, а потом крупно вздрогнул, когда рядом с ним раздался голос: — Ёричи, вот скажи мне: ты долбоеб? — Чуя облокотился на стойку, не давая, впрочем, парню ответить: — Я лично тебя предупредил, что к нам едет проверка. Ты не мог лишний раз перчатку поменять? — Да я… — Да ты уволен, — припечатал менеджер. — Вали нахуй отсюда. Завтра придешь за расчетом. Чуя на время перестал заниматься своими делами, молча следуя за маршрутом комиссии по ресторану. Казалось, что это продолжалось целую вечность: они останавливались чуть ли не у каждого угла и проверяли пыль даже там, куда не смог пролезть бы таракан. К слову, тараканы сегодня оказались чуть умнее барменов и ни разу не показались. Дазай пытался травить их всеми способами еще задолго до новостей о проверке, но чем сделать это, проще было снести ресторан к чертям и отстроить новый, предварительно посыпав грунт отравой. К середине дня к этой кампании присоединился Мори, приехав с другого конца города в отвратительнейшем настроении. И чем шире он улыбался инспекции, тем серьезнее, Чуя понимал, за весь этот бардак влетит Дазаю. Когда на улицу за окном уже опустились сумерки, Дазай наконец устало подошел к бару. Чуя стоял там, сверля взглядом дверь служебного коридора, за которой секунду назад скрылась вся команда проверяющих вместе с директором. Оба были в паршивом расположении духа; ситуацию усугубляло понимание того, что в произошедшем виноваты оба. — Что в итоге? — ровно спросил Чуя, нарушая тишину. Управляющий долгое время не отвечал, все еще хмурясь в сторону двери. — Два стертых слова на том огнетушителе, чуть содранная с риса маркировка, якобы пыльные полки на складе, — начал перечислять он без особых эмоций, но Чуя видел, что держать себя в руках ему стоило огромных усилий. — Косяк бармена. После щитка они придрались ко всему, что только смогли притянуть за уши. Чуя мрачно молчал, смотря в ту же сторону, с каждой новой фразой Дазая все больше осознавая, как же сильно они облажались. — Он будет орать? — только и спросил он, хмурясь, но Дазай только покачал головой. — Не тот случай. На некоторое время оба ушли в свои мысли. Вина за произошедшее давила на Чую все больше: он никогда не допускал таких ошибок в работе. И, думая об этом сейчас, он пришел к единственно верному выводу. — …Слушай, мне кажется, что мы перешли черту, — начал он, опуская взгляд на свои руки и не переставая хмуриться. Дазай немного непонимающе обернулся к нему: — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что это было весело, но я бы предпочел прекратить. Дазай ничего не ответил, но официант чувствовал, что тот продолжал прожигать его взглядом. Его выражения он не хотел понимать, и потому не смотрел в ответ, но вся эта ситуация заставила его кардинально пересмотреть сложившиеся с управляющим отношения. Это и правда уже было чересчур. Вопреки обыкновению, Дазай не стал с ним спорить. Видимо, до него тоже начало доходить, что эта игра далеко вышла за рамки. — Как скажешь, — в конце концов мрачно ответил он, отворачиваясь, и больше повисшую над ними атмосферу никто нарушить не попытался. Когда комиссия вышла из коридора, Дазай без лишнего приглашения отправился в кабинет. Чуя молча проводил его взглядом. Мори за столом собирал все подписанные бумаги в одну стопку, некоторые убирая в портфель, некоторые оставляя на столе. Заходя, Дазай не произнес ни звука, вставая напротив и терпеливо дожидаясь, пока директор начнет говорить. — Как учеба? — наконец спросил тот ровно, и Дазай едва заставил себя сдержать пробежавшую по телу мелкую дрожь. Его не удивила ни манера речи, ни, казалось бы, случайная тема для разговора — он знал Мори слишком хорошо, чтобы терять бдительность. — Защита и получение диплома экстерном в декабре, со следующего года я полностью свободен, — без пауз и также какого-либо выражения ответил парень. Мори промолчал, и это можно было рассчитать как его удовлетворение, если бы не сложившиеся обстоятельства. — Какая жалость. Твоим родителям, вероятно, было бы интересно узнать, что их сын уже получил высшее образование. Дазай с силой сжал челюсти, заставляя себя не реагировать. Конечно, Мори не упустил возможность в очередной раз напомнить ему, что он не сможет сделать из этого ресторана и шага без его ведома. Он был к этому готов, но одна мысль о родителях заставила его неприятно поежиться. — Как идут дела в «Гивре»? — Я разобрался с двумя прошлыми инцидентами. Осталась только одна сделка. — Ты про те инциденты, которые стоили мне места на самом юге порта? И правда, неприятно получилось. Мне бы не помешала та пара миллиардов выручки, что я мог получить с него. Дазай скрипнул зубами. — Кью сказал, что их не интересовало… — Полагаю, Кью просто соврал тебе. Осаму, — Мори поднял на него взгляд, и на секунду Дазаю показалось, что в его глазах блеснул красный огонек, — ты хорошо себя чувствуешь? Может, тебя что-то отвлекает? Ты же знаешь, что я всегда могу помочь. От его дружелюбного тона вдоль позвоночника у Дазая мгновенно пробежал холод. Он невольно вспомнил те предыдущие разы, когда от добровольно-принудительной помощи Мори список уголовных статей, по которым он мог пройти, многократно увеличивался. — Все в порядке. — Я мог понять, когда «Гивр» начал уходить из-под твоего контроля, — Мори проигнорировал его слова, продолжая: — Я, в целом, и не рассчитывал, что Кью так надолго останется стабилен. Но проваленная проверка? Твой ресторан оказался худшим из тех, что прошли через инспекцию. Дазай молчал, не поднимая на директора взгляда и давая ему закончить. В любом случае никаких слов от него и не ждали. — Я просто хочу понять, что происходит. — Это была ошибка. — На девятьсот тысяч. Знаешь, я доверил тебе этот ресторан не для того, чтобы закрывать за тебя такие штрафы. Даже половину. Остальное, как управляющий, оплачиваешь ты, — Дазай не стал возражать. — И не только это. Разбитая посуда, разборки в зале, отзывы гостей — и не на кого-то, а на Накахару. Чем вы вообще занимаетесь? — услышав фамилию Чуи, Дазай со всей имевшейся у него выдержкой заставил сохранить выражение лица ровным. Что угодно, но он не мог позволить Мори дотянуться до Чуи. Иначе это будет самым большим для него поражением. — Еще один инцидент от вас обоих, и мне придется вмешаться, — продолжал директор, и Дазай, услышав это, теперь облегченно выдохнул. Конечно, это была не просто угроза, но она означала, что у Дазая остается еще один шанс. — Если ты больше не в состоянии управлять рестораном, я не буду терпеть от него убытков. — Такого больше не повторится. — Такого не должно было происходить с самого начала, — Мори поднялся, начиная собираться, пока Дазай стоял на месте, оставляя за директором последнее слово и ожидая, пока он наконец-таки уберется.

***

Казалось проверка прошла без ожидаемой бури. Мори уладил все вопросы без лишних проблем, и, за исключением одного поделенного штрафа, проверка не принесла ничего, с чем нельзя было справиться. Однако Дазай был непривычно хмурым. И это не та хмурость, когда он был не в настроении: он ни разу не сорвался на персонал и во всех диалогах вел себя как-то безучастно. Чуя гадал, что именно послужило тому причиной: разговор с Мори или же с ним. Сам парень не сказать, чтобы чувствовал себя очень счастливым, избавившись, наконец, от отношений, которые с июля портили ему жизнь. Почему, он не мог себе ответить. Конечно, он не думал, что будет прыгать от счастья, но то ли хмурое состояние Дазая, то ли вновь пошатнувшаяся стабильность не давали ему насладиться обретенной свободой. Поэтому на ближайшие дни он погрузился в работу, стараясь отвлечься от всех лишних переживаний. Он чувствовал, что что-то в его реакции было не так, но не хотел об этом думать; его собственная душа была для него непроходимым лесом, и он боялся просто заблудиться, если бы начал идти хоть в какую-нибудь сторону. Снова ставшие серыми будни внезапно разбавил звонок, который Чуя получил в парке посреди своего выходного. — Тачихара? Ты чего вдруг? — А, Чуя? Эм, да… Как дела? — его голос звучал необычно нервно, несмотря на тщетные попытки это скрыть, и Чуя прищурился. — Что случилось? — припечатал он таким тоном, чтобы Тачи не смог увильнуть. Тот помялся еще мгновение. — Да… Слушай, я хотел только спросить, вдруг вам в ресторане не хватает рабочих рук?.. То есть… Ну, может вы ищете официанта или типа того?.. — Почему ты спрашиваешь? — ответил Чуя, но с неудовольствием отметил, что уже знает ответ на этот вопрос. — Я… Мне нужна работа, — как-то пристыженно сознался тот. И сразу добавил: — Или подработка. Просто хоть что-нибудь. Может, будет что-то для меня? — С чего вдруг тебе понадобилась работа? — Чуя вздохнул и тяжело опустился на ближайшую скамейку. — Отец ведь оплачивает тебе обучение. — Я немного… Я не думаю, что тебе будет интересно. — Тачи. Ты ведь уже позвонил. Я должен понять, что происходит. На той стороне линии повисло долгое молчание, и на секунду Чуя подумал, что парень просто отмахнется и сбросит звонок. Но вот Тачихара наконец заговорил: — …Отец влез в долги, — тихо пробормотал он, потом откашлялся и продолжил уже громче: — С него требуют триста тысяч до следующего месяца… и мое обучение тоже теперь под вопросом. В общем, ситуация херовая. Мне позарез нужны деньги. — Слушай, Тачи, я понимаю, что денег нужно много, но официанты не зарабатывают столько. Особенно новички. — Я понимаю, но мне нужно хотя бы что-то. Пожалуйста, Чуя. Я готов работать месяц без выходных… — Ладно, хорошо. Я поговорю завтра с Дазаем. И позвоню тебе. Но ничего не обещаю. — Спасибо, чувак. Спасибо. Ты просто лучший. Снова глубоко вздохнув, Чуя откинулся назад и приложил телефон ко лбу. Черт возьми, Тачи. Если не думать о том, что отношения у них с Дазаем сейчас не на лучшем уровне — штаб их ресторана полон. Они совсем недавно уже взяли девочку на обучение, и она, при всей своей сообразительности, едва выдержала испытательный срок. Тачи же… Что ж, Чуя знал, что его знакомый был не самым гениальным человеком. Конечно, он смог бы выучиться на официанта, но за месяц? В топовом ресторане Йокогамы? Чуя реально переживал, что эта затея не приведет ни к чему хорошему. Но он пообещал помочь и на следующий день уже стоял перед кабинетом Дазая, слегка нервно и задумчиво кусая губы. Когда он обещал Тачи поговорить с Дазаем, он не думал обо всех нюансах разговора. Теперь он даже не представлял, с чего начать диалог после почти недельного напряженного молчания. В конце концов фыркнув на себя за собственную нерешительность, он повернул ручку двери. Дазай с легким удивлением поднял взгляд. Он понял, что это Чуя, еще до того, как тот показался, но, вопреки обыкновению, не продолжил заниматься работой — напротив, он отложил ручку, которую держал в руке, и выпрямился, задерживая на нем взгляд. — Чуя? Что случилось? От прозвучавшего мягкого голоса Чуя невольно поморщился, и это сразу бросилось Дазаю в глаза. Он сжал ручку в пальцах, но не отвел взгляд. — У нас есть свободная позиция на официанта? — спросил парень, стараясь казаться безразличным, но карие глаза напротив отчего-то пускали его сердце вскачь. — Почему ты спрашиваешь?.. — осторожно спросил Дазай. У них не было вакантных мест, и он знал, что Чуе это известно. — Моему другу нужна работа, — просто закончил тот, сунув руки в карманы брюк. Повисло небольшое молчание, в которое Дазай уже отвернулся, с явным сомнением оглядывая ручку в своих пальцах. — …Ты знаешь, что у нас полный штаб. Я не могу взять еще одного человека в зал. — Почему нет? Пусть он заберет несколько моих смен. Да и Кирико будет не против, она не очень счастлива нагрузкой здесь. — Если Кирико не устраивает нагрузка люксового ресторана, она сама может мне об этом сказать, — Дазай поднял на него взгляд, и в нем наконец отразилась привычная жесткость. — Я выставляю рабочие часы не по прихоти каждого, а по прописанным в договорах часам. — Брось, я знаю, что наши официанты далеко перерабатывают норму, — Чуя понизил голос, звуча уже серьезнее. — Мне придется сокращать не только твои и Кирико смены, но и других официантов. Ты сам объяснишь им, почему их зарплата в конце месяца окажется сильно ниже? — Лишиться пары дневных ставок? Умоляю. Наш ресторан легко потянет еще одного сотрудника. Ты просто не хочешь возиться с лишней документацией. — А почему я должен это делать? Объяснять Мори, зачем нам еще один лишний сотрудник? Я не могу просто устраивать к нам каждого встречного. И после того штрафа, который списали с нашего ресторана, я не думаю, что он обрадуется очередной моей самодеятельности. — Ох, так ты теперь его боишься? — Чуя внезапно сощурился и скрестил руки на груди. Дазай скрипнул зубами, но ответил спокойно: — Тебе хоть раз доводилось общаться с ним? — тихо спросил он. — По-настоящему. Уверяю тебя, это не тот опыт, который ты захочешь повторить. — То есть да, ты его боишься. — Не выводи меня из себя, Чуя. — А ты не строй из себя кретина. Всего лишь еще один человек в зал. Обучать я буду его сам, с остальными официантами договорюсь. Тебе нужно лишь подписать пару бумажек. — Не ты здесь принимаешь решения. Я могу дать ему контакты Хироцу, пусть устраивается в Хонмоку, у них как раз нехватка людей. — Ты, блять, издеваешься? Хонмоку трижды меньше нашего ресторана с никакой проходимостью. — Ну так это никак меня уже не касается, если ему нужна работа — пусть работает там. — Тачихара даже трети нужной суммы не наберет, если устроится туда… — Твой друг это, мать его, Тачихара?! — Дазай перевел на него такой дикий взгляд, что Чуя на секунду растерялся. Точно. Они же уже встречались. — Да, он мой друг, — ответил он внезапно холодно, и следующие слова произнес неосознанно: — Тот самый, которого ты как-то использовал, чтобы споить мне алкоголь и изнасиловать в подворотне бара. — Блять… — Дазай сжал волосы в ладонях, опустив голову, и замер так, переваривая ситуацию. В конце концов он собрался и выпрямился. — Тачихара не будет у нас работать, — припечатал он. Но Чуя настаивал на своем уже чисто из принципа. — А вот теперь ты судишь предвзято. Мы можем взять его, но ты просто уперся на своих прихотях. Как всегда. — Еще раз, он… — Нет, Дазай, он будет здесь работать. — Ты не слышал, что я сказал? — Блять, да какого ты вообще против? Что он лично тебе сделал? Если так пошло, это он тот, кто должен обижаться. Или что, ты просто отыгрываешься на мне? Из-за того, что я предложил все прекратить? Дазай, уже начавший распаляться этим спором, мгновенно замер. Эмоции переключились на его лице, и возникшая ярость сменилась холодным гневом. — Чуя, — медленно начал он, и в его голосе читалась угроза. — Я никогда не смешиваю личное с рабочим. И, как бы мне ни хотелось обратного, я согласился это закончить. Теперь, будь добр — не поднимай эту тему. Чуя слушал его сдержанный голос с видимым отвращением. Он, правда, сам не знал, почему. Но что-то внутри него переворачивалось от этого разговора. — То есть вот так все просто? Я больше тебя не интересую? — язвительно процедил он, игнорируя просьбу Дазая и продолжая гнуть свое. Дазай приоткрыл рот, собравшись что-то ответить, но, так ничего и не придумав, закрыл его обратно, стараясь скрыть растерянность на лице. Даже не растерянность — тупое непонимание. Что, мать его, опять он сделал не так? — Тогда понятно, почему ты не хочешь мне уступить, — продолжил Чуя, показательно фыркнув. — У потерянной игрушки больше нет права голоса. — Что? Какой игрушки, Чуя, что ты несешь? — А разве не так? — только и спросил он, и, опустив руки, сделал несколько шагов до стола. — Я никогда так не думал о тебе, — проговорил управляющий, наблюдая за его действиями. Чуя только усмехнулся, не желая вслушиваться в явно лицемерные ответы. — Тогда я попробую спросить так, как тебе было бы привычнее, — сказал он и нагнулся к Дазаю ближе, опираясь на руки и почти угрожающе перегибаясь через стол: — Если я отсосу тебе, ты возьмешь Тачи на работу? Сердце у Дазая екнуло, стоило только услышать вопрос. И не потому, что ему захотелось согласиться — а потому, что он вдруг понял, что Чуя загнал его в угол. От неожиданности слова предательски застряли в горле, и Чуя, как назло, воспринял возникшее молчание, как согласие. Он обошел стол и отодвинул кресло Дазая ногой, но, стоило ему чуть наклонить корпус, как Дазай очнулся и схватил его за плечо, останавливая. — Нет, стой… Ты что делаешь? — Я же сказал. — Не валяй дурака, — огрызнулся Дазай, сдерживая чуть дрогнувший голос. — Прекрати. Чуя проигнорировал, потянувшись рукой к ремню его брюк. Дазай тут же ее перехватил, и в результате небольшой потасовки Чуя впился пальцами в подлокотники кресла и навис над Дазаем, шипя ему в лицо: — Хватит брыкаться, иначе я просто сяду на тебя сверху. Дазай сжал челюсти, и Чуя, еще немного задержавшись на янтарных глазах, опустился на колени. Но, когда парень положил руки на его бедра, шатен снова дернулся и отстранил его от себя. — Ладно. Хватит. Пусть приходит, — сдался он, сжимая Чую за плечо. — Простажируешь его день, и я устрою его официально. Не двигаясь со своего места, Чуя молча смотрел на него снизу вверх. Он добился своего, но почему-то от согласия Дазая не почувствовал ожидаемого облегчения. Так что некоторое время он просто смотрел на замершего в ожидании парня. А потом протянул руки и начал расстегивать его ремень. Почти что осязаемая паника, охватившая управляющего, наконец принесла ему удовлетворение. — Нет, Чуя, блять, ты… — Не дергайся, — бесцветно ответил тот, игнорируя хватку в своих волосах. Его пальцы быстро справились с застежкой, затем молнией брюк, и когда он нырнул под резинку трусов, Дазай схватил его уже второй рукой в слабой попытке отстранить от себя. — Стой… — только и успел выдавить он, прежде чем Чуя коснулся его члена губами и взял сразу наполовину. Дазай испустил стон намного громче того, на который рассчитывал. Краска мигом залила лицо, и, пытаясь выровнять дыхание, он устремил вперед слегка поплывший взгляд. Чуя не медлил от слова совсем и, сделав еще несколько глубоких движений, заглотил все до конца. Почувствовав, как головка коснулась задней части чужого горла, а потом скользнула дальше, Дазай резко выдохнул, сжав рыжие волосы дрожащими пальцами. Ему стоило всей его выдержки не кончить сразу, и Дазай всеми силами старался не представлять это в голове во всех подробностях. Честно, он думал об этом уже так много раз — о том, как будет выглядеть Чуя, когда намеренно решится доставить ему удовольствие. То, что происходило сейчас, было одновременно и намного лучше его фантазий, и намного хуже. Потому что физически это было охуенно. Но он чувствовал витавшую атмосферу, читал действия Чуи: его закрытые глаза, излишне торопливые движения, и было предельно ясно — Чуя делает это по любой возможной причине, но только не из-за него. Был ли это его эгоизм или упрямство, но понимание этого факта не давало Дазаю потерять все тормоза. И все-таки он даже не попытался отстранить парня, когда кончал ему в глотку. Да и тот не ожидал ничего другого, продолжая уже медленней, плотно обхватывая губами и не давая пролиться ни одной капле. Закончив, он отодвинулся, напоследок широко открыв рот и прижав головку к языку, чтобы слизать оставшиеся капли. Дазай успел отвернуться от него прежде, чем они встретились взглядами слишком надолго. Он запрокинул голову на спинку кресла и сжал лицо в ладонях, жмурясь. Чуя встал, облизываясь, стирая костяшками пальцев влагу с губ. Он немного посмотрел на то, как Дазай приводит себя в порядок, развернулся и вышел из кабинета. На ходу он написал Тачи приходить завтра в ресторан.

***

Управляющий провел остаток дня, думая только о произошедшем. С тех пор, как провалилась его попытка получить отношения с человеком посредством спаивания ему половины ресторана, Дазай научился думать, прежде чем делать хоть что-то в сторону предмета своей извращенной симпатии. Кью был прав, у Дазая не было никакого опыта в отношениях. Вернее, у него было несколько пассий, с которыми он либо сталкивался в клубе, либо от скуки начинал диалог, занимаясь работой в филиалах сети, и в каждом из этих случаев ему было достаточно улыбнуться, чтобы заполучить сердце девушки. А после его предложения приготовить им коктейль, любая была считай его. С Чуей это тоже сработало, но только вот… Все, произошедшее дальше по цепочке, одна за другой были его худшими идеями. Теперь, прежде чем что-то сделать, Дазай десять раз взвешивал свое решение на весах. Он уже немного изучил Чую — с той стороны, которая открылась ему только пару месяцев назад, и уже отчасти мог предугадать его действия. И если Чуя сначала предлагает ему все прекратить, а потом добровольно отсасывает — значит, переживать ни о чем пока не стоит. Просто нужно дать ему немного времени, чтобы во всем разобраться. Но только вот Чуя не собирался разбираться ни в своих чувствах, ни в судьбе этих отношений. Потому что свою заинтересованность в этом он отказывался признавать даже самому себе.

***

Тачихара пришел в ресторан чуть свет, сразу написав, что ждет в гардеробной. Чуя прочитал его сообщение, всплывшее на экране часов, когда потянулся забрать грейпфрутовый бамбл со стойки. Его тяжелый вздох не укрылся от внимания Ацуши. — День только начался, а работа уже достала? Чуя только посмеялся, отпивая кофе. Взгляд его упал на стену кофейни, каждый раз занимавшую его внимание, расписанную сотнями, если не тысячами, разных цитат и шрифтов. Там были как короткие фразы, так и целые отрывки из классики, небольшие скетчи и даже инструкция по сборке бумажного самолетика. Цитаты были абсолютно разносортные — как-то Чуя даже заметил среди них невпопад трагичную фразу о потере человека. Но особенно на фоне этого всего выделялась одна красная строчка: «SORRY, WE'RE OPEN» — А тебя нет? — ответил он, не отводя от стены взгляда, и Ацуши тоже улыбнулся. — Уже считаю часы до конца смены. Отвлекшись и пожелав светловолосому бариста хорошего дня, Чуя наконец направился к ресторану. Тачихара буквально подскочил с дивана, увидев, как парень заходит в двери. — Чуя! Боже, чувак, спасибо тебе огромное, я даже не знаю, что бы без тебя делал… — сходу он засыпал его благодарностями, и Чуе даже пришлось отдернуть руку, чтобы тот ее не схватил. — Не жди, что сразу заработаешь на весь долг, — он постарался его осадить. — Пока я покажу тебе внутренние помещения, а потом познакомлю с ребятами. Их стажерская форма не предполагала ношение шляпы, но Чуя уже прикинул, что Тачихаре подошло бы — даже если не шляпка, то какой-нибудь берет точно. Тачихара плелся за ним хвостом в каждый зал и к каждому столу, и к середине дня Чуя уже натурально начал чувствовать себя мамой-уткой. Он давно не стажировал совсем новичков, а Тачи, как менеджер и предполагал, соображал ну очень медленно, пусть и старался изо всех сил. К вечеру Чуя вымотался совсем. Рыжеволосый парень был полностью в его попечении, что означало, что за все его косяки Чуя нес персональную ответственность. А подчищать такое их количество он ну совсем не привык. Что ж. Теперь рабочие дни обещали быть долгими. Через несколько дней Тачихара уже начал тратить время, болтая со старшими коллегами по залу. В очередной раз Чуя чуть ли не за шкирку утаскивал его с хоста. — Да я на секунду отошел только! — жаловался он, пока менеджер тащил его в свою зону. — Сколько у нас новых столов в зале? — Три… — Нет, ни одного, потому что мне пришлось принять их все. Еще раз оставишь зону без присмотра, и до конца дня будешь работать один. Меню выучил? — Да там одних только напитков с полсотни… Чуя… — Сорок восемь алкогольных позиций и тридцать четыре безалкогольных. Плюс девять напитков из сезонного меню. Чтоб до конца дня они у тебя от зубов отскакивали. Тачихара только захныкал, но спорить больше не стал. В конце концов, это он просил обучить его как можно быстрее. Ближе к вечеру, когда Тачихара уже четвертый раз ошибся в составе одного и того же чая, к Чуе, наконец, подошел Дазай. — Можешь написать бухгалтерии о премиальных поварам? Их сильно задерживают. Во вторник… — Дазай, привет! — весело воскликнул Тачи, отрываясь от состава чая и прерывая управляющего на середине предложения. — Что-то я тебя тут вообще не видел. Мой брат спрашивает, когда ты снова появишься в универе. Дазай даже не попытался ответить. Он перевел на Тачихару бесцветный взгляд, в котором только Чуя мог разглядеть раздражение, и продолжил, не отворачиваясь: — …во вторник приедет наличка, так что до этого дня премии должны быть, — он снова посмотрел на Чую. — А я пока разберусь с поставками. Они напутали количество алкоголя, голова забита. Чуя кивнул, задержавшись взглядом на карих глазах. Он увидел в них едва скрываемое неодобрение, но, вопреки этому, Дазай не сказал ничего вслух. Когда он ушел, Тачихара только недоуменно проводил его взглядом. — Ну и ну, я ведь просто хотел спросить… — Тачи, — серьезно позвал Чуя, обращая на себя внимание. — Будешь фамильярничать с Дазаем — нарвешься. Больше так не делай. — Но я только… — начал было тот, но Чуя внезапно перестал слушать. Взгляд его метнулся другу за спину, зацепившись за мелькнувший в полутьме красный цвет, и замер, а вокруг него начало собираться такое же осязаемое напряжение, какое бывает у котов при виде здоровой собаки. Тачи скоро замолчал и тоже настороженно развернулся. Прямо от входа в сторону кабинета шел человек в длинном плаще, со свисающим с шеи красным шарфом. Гендиректор, посреди дня, собственной персоной. Чуя сглотнул, не моргая следя за его быстрыми шагами. Мори, к его ужасу, не стал по привычке задерживаться на хосте. Он шел прямиком в кабинет, не смотря ни на что вокруг, и, только поравнявшись, с Дазаем бросил короткое: — За мной. Оба. Управляющий замер на месте: сердце его на секунду пропустило удар. Он обернулся через плечо, ловя взгляд Чуи, и сделал ему знак рукой, чтобы тот дал им пять минут и потом пошел следом. Тачи обернулся на него с явной растерянностью от увиденной сцены, но Чуя только сильнее нахмурился, провожая взглядом скрывшихся за дверью управляющих. У него было отвратительное предчувствие. В кабинете Мори молча занял кресло и начал доставать из сумки планшет. Дазай стоял напротив, не пытаясь начать разговор, вместо этого стараясь прочитать настроение босса. Но выражение его лица оставалось непроницаемым. В голове невольно всплыл их недавний разговор. Зачем он попросил позвать Чую? После той проверки ни у одного из них больше не было косяков. Значит, это как-то связано… Нет. Ведь они уже закрыли вопрос с проверкой… — Знаешь, твоя недавняя ошибка все никак не выходила у меня из головы, — начал Мори, прерывая ход его мыслей. — Как ответственный директор, я должен знать причины, по которым мои подчиненные ошибаются, чтобы этого не повторилось снова, — он потянулся и положил планшет на край стола, приглашая Дазая посмотреть. — Оказалось, я был прав. Кое-что тебя все-таки отвлекает. Дазай медленно подошел, до сих пор отказываясь верить в то, к чему так явно клонит Мори: но первый же увиденный на экране кадр заставил его кровь застыть в жилах. Он почувствовал, как похолодели пальцы под красным отблеском внимательных глаз; рука слегка дрогнула, когда он все же заставил себя нажать на кнопку воспроизведения. Он даже не был уверен, что дышал, пока ползунок видеозаписи неумолимо двигался вперед, показывая кадры с камеры, которые он не так давно стер с памяти компьютера. Спустя три минуты Дазай не выдержал и заблокировал экран, молча переводя на директора взгляд. Прежде чем что-то сказать, он хотел понять, как именно Мори отреагировал на увиденное — но во взгляде того читалась улыбка, та самая холодная улыбка, за которой могло скрываться как удовлетворение, так и жажда крови. — Что вы собираетесь делать? — спросил Дазай так холодно, что самого от этого пробрало дрожью. В голове уже всплывали варианты того, как Мори мог использовать попавшую ему в руки запись. Попавшую по вине Дазая. — Разобраться с отвлекающим фактором, — ответил тот, и в его тоне не было ни намека на несерьезность. Подавив начавшуюся панику, Дазай заставил себя дослушать: — У меня есть два варианта. Либо он уходит, либо начинает приносить пользу, равную доставленным убыткам. Ты ведь сказал ему прийти? Сердце Дазая упало от внезапной догадки. — Вы не… — начал он, но в дверь постучали. — Входи, Чуя, — легко отозвался Мори, и парень зашел, коротко здороваясь: — Босс. Дазай стиснул зубы. — Здравствуй, — кивнул Мори в ответ. — Ты как раз вовремя. Нужно помочь Дазаю с выбором. Ознакомишься? — и он придвинул планшет в сторону Чуи. Парень уже было хотел подойти, но взгляд Дазая, повернувшегося к нему, заставил его остановиться. Чуя непонимающе смотрел в янтарные глаза, но спустя долгое время в ответ услышал только одно: — Пожарный щиток. Еще не до конца осознав значение этой фразы, Чуя застыл на месте, чувствуя, как в груди начинает бешено колотиться сердце. «Нет», — промелькнуло в голове, и тогда Дазай закончил: — Я не отключил камеры. И вот теперь осознание обрушилось на Чую, как ведро ледяной воды. Мори с нескрываемым интересом наблюдал за этой сценой, прежде чем наконец поймать на себе взгляд Чуи и ответить: — Не беспокойся. Я не хочу тебя увольнять. Напротив, я очень даже рад, что двое моих подопечных так хорошо… сблизились, — темные глаза хитро прищурились. Дазай поджал губы, ожидая продолжения, а Чуя так и стоял неподалеку, пытаясь хоть немного взять себя в руки. Мори не стал его дожидаться. — И раз уж все сложилось подобным образом, я решил воспользоваться новыми возможностями, — мужчина достал из сумки папку с документами и бросил ее перед Дазаем. — Сделка с китайским рестораном. Сдержав разочарованный вой, Дазай нахмурился и, придавив ладонью бумаги, перевел на босса взгляд: — Эту сделку должен закрыть Кью. — Он этого не сделает, — улыбка на мгновение исчезла с лица директора. — Прошло две недели без какого-либо прогресса, а я предупреждал, что если так продолжится, я возьму все в свои руки. Теперь мне подвернулась идеальная возможность разобраться с этим, — Мори улыбнулся и перевел взгляд на стоявшего поодаль Чую. — Вы не станете ввязывать его в это, — процедил Дазай, едва сдержавшись, чтобы не шагнуть в сторону и не закрыть Чую собой от его взгляда. Но вот парень подал голос, и Дазай едва не завыл, жмурясь: — Что от меня требуется? — раздалось позади, и разочарование комом встало у Дазая в груди. Мори довольно улыбнулся, выпрямляясь: — На следующий вторник назначена встреча. Дазай посвятит тебя во все необходимые детали, и тогда напишешь мне свой ответ. Буду рассчитывать на тебя, Чуя. На этом директор закончил, собираясь под напряженное молчание, и только на выходе в последний раз обратился к Дазаю: — И кстати, Осаму: если я еще хоть раз замечу отключение камер в ресторане — последствия тебе не понравятся. Дверь за ним захлопнулась, и какое-то время в кабинете стояла гробовая тишина. Дазай смотрел перед собой, все так же прижимая папку ладонью, пытаясь сдерживать разочарование, гнев и обиду, сменявшие друг друга на его лице. Выдохнув, он только повернул голову в сторону Чуи и тяжело выдавил: — Ты сам-то хоть понял, на что тебе придется согласиться? Чуя, нахмурившись, еще минуту смотрел на управляющего и в конце концов хмыкнул: — Договориться с парой крупных шишек? — ответил он. — Если это то, что требуется ради ресторана, я это сделаю. Они некоторое время смотрели друг другу в глаза и Дазай сдался, сжав челюсти и неслышно выругавшись: — Зайди после смены. Я введу тебя в курс дела.