Аперитив

Кью смотался из ресторана, видимо, в течение тех часов, что заняли у них переговоры о банкете. И Чуя был несказанно этому рад, доработав смену в относительном спокойствии. К десяти вечера он уже стоял напротив открытой дверцы шкафа у себя дома, перебирая вещи, валявшиеся по всей комнате. Четыре рабочих дня за спиной, и не сказать, чтобы он очень устал, но перспектива провести всю следующую ночь без сна вызывала в нем тошноту. — Красная или черная? — Чуя устало поднял с пола вторую шелковую рубашку, и выставил обе перед Баки, тоже копошащимся в одежде. Тот посмотрел на него и непонимающе склонил голову набок. Через секунду до Чуи дошло. — Ну да, нашел, у кого спрашивать, — он фыркнул, кидая черную рубашку на пол. Он все еще обдумывал вариант никуда не идти, но с прошлых времен он помнил, каким приставучим мог быть Кью. На самом деле из всех вариантов, просто сходить в «Арагами» — далеко не самое худшее. Там у него было много знакомых, и он мог чувствовать себя в своей тарелке. — Да где, блять, — пробурчал парень себе под нос, в третий раз оглядывая одежду. — Не видел черный топ? Он посмотрел в сторону питомца, только чтобы увидеть свой топ под его лапами. — Так, отдай, — доберман фыркнул, когда Чуя вытащил из-под него одежду, и встал, всем видом показывая недовольство. — Ты имеешь что-то против открытой одежды? Не беспокойся, я иду в клуб, там такое приветствуется. Он надел темные джинсы с заплатками, заправил под пояс расстегнутую рубашку и встал перед зеркалом, задумчиво расчесывая руками мокрые волосы. Потом взял с полки чокер и застегнул его на шее. На несколько минут тишину в квартире развеял резкий шум включенного фена. Баки отошел от ванной комнаты, понуро оглядывая прихожую, предчувствуя, что снова окажется в одиночестве. Его хозяин вышел к нему, на ходу завязывая высокий, слегка неаккуратный хвост. — Ну что, давай? — Чуя присел на корточки, уже обувшись, и вытянул перед собой руки, перевернув ладонями вверх. Баки подошел не сразу, сделав несколько неохотных подходов к нему и обратно. Он явно не хотел его отпускать. Сделав еще один крюк и недовольно гавкнув, Баки приподнялся, касаясь передними лапами его ладоней. Чуя убрал руки, затем поочередно дал Баки «пять» каждой из них и обнял добермана за шею. — Мой маленький демон, — парень погладил короткую черную шерсть, утыкаясь в нее носом, и отстранился, поднимаясь и потрепав питомца по голове. — Вернусь утром. Не скучай.

***

До «Арагами» пешком было не добраться, так что Чуя первый раз за пару месяцев сел на метро. Людей в такое время суток по меркам Японии было немного, и Чуя обрадовался отсутствию толкучки. Он облокотился плечом к стеклу с надписью «не облокачиваться» и устремил взгляд на проносящиеся фонари тоннеля. Его мысли быстро унеслись мимо мелькавших стен вглубь прошедшего дня. О странностях Дазая он думать не стал: все же на работе их отношения вошли в какую-никакую стабильность, и пока можно было выдохнуть. Напрягало его внезапное появление Кью. В прошлом им приходилось сталкиваться вместе, о чем Чуя каждый раз жалел: когда это черно-белое бедствие появляется на горизонте, стоит начинать звонить во все колокола, бежать как можно дальше и молиться, что тебя это спасет. Ему не хотелось чувствовать себя марионеткой в чужих руках, но пока все складывалось именно так. Кью играл с людьми, ловко перебирая пальцами чужие нити, и одна из них сейчас так неприятно тянулась от Чуи. А если узнал Кюсаку — вдруг узнает и кто-то еще? Сдержит ли он слово, если сыграть по его правилам? Но даже если нет, другого выхода у Чуи не было. Когда поезд внезапно вынырнул из темноты, мысли стаей напуганных птиц упорхнули из головы. В глубине карих глаз отразились мириады ярких городских огней, и на долю секунды все тревоги исчезли в их свете. Перед ним в невообразимых масштабах развернулась новая реальность, от вида которой дыхание замерло в груди. Свет от тысячи окон и уличных фонарей сливался в горящее пестрое марево: там жизнь кипела в переулках, среди неоновых вывесок и больших экранов реклам. На берегу противоположного острова мерцал Йокогамский парк аттракционов, а над всем этим, будто огромные деревья, обмотанные новогодними гирляндами, вырастали высотки и многоэтажки. Глаза разбегались, но стоило отвести взгляд вниз, и весь этот свет тут же исчезал в вязкой глубине моря. Пролетая над чернотой Токийского залива, поезд несся в сторону побережья Минато-Мирай 21, главного делового и туристического центра Йокогамы. Чуя уже успел забыть, как поражающе мог выглядеть его родной город со стороны. Эта особенная атмосфера ночи, где никто на самом деле не спит, и правда ощущается как параллельная реальность. И в ней так невыносимо хочется забыться, как будто вся усталость и переживания остались где-то в настоящем мире, где-то, куда теперь было не добраться. По этой причине последние минуты перед встречей с Кью он предпочел провести, бесцельно прохаживаясь по главной аллее. В шумном людском потоке, среди многообразия чужих эмоций, Чуя теперь почувствовал разливающееся в душе спокойствие. Он знал, что не имеет права жаловаться, и по сравнению с другими в его жизни не было серьезных проблем. Но почему-то только в это мгновение, под гам толпы и звуки уличной музыки, он будто впервые за долгое время вдохнул полной грудью. Клуб находился в квартале отсюда, на небольшой площади. Снаружи от его входа в две стороны тянулись зеркальные панели, освещенные неоновыми белыми полосами; очередь выстроилась вдоль стоек ограждения, а на кирпичной стене сверху из крупных белых ламп складывались два иероглифа: «Арагами». Резкая тяжесть на правой руке заставила его вздрогнуть, а спустя секунду он нахмурился от звука знакомого голоса. — Чуя! Я уж испугался, ты не придешь, — Кью возник из ниоткуда и повис на его руке, прижимаясь всем телом. Чуя повернулся, резко выдергивая руку и отходя на шаг, прежде чем разглядел парня. Вернее, стоп… Он медленно поднял обе ладони к глазам, склоняя голову, и нажал пальцами на веки так сильно, будто желая выдавить увиденное прямо из глазниц. — Твою мать… — приглушенно выдохнул он сквозь пальцы. — Я знал, что тебе понравится, — можно было и не смотреть, чтобы услышать довольный оскал в его голосе. Кью снова схватил его за руку, потянув к очереди. И Чуя снова вырвался. — Хватит цепляться за меня. Блять, что это за хуйня? — он нахмурился, замирая и мрачно оглядывая парня перед ним. Кью тоже остановился, оборачиваясь к нему. Поняв, что его разглядывают, он развел руки в стороны, демонстрируя наряд. — Признай, получилось очень секси. Такие же девушки в твоем вкусе? Чуя не знал, с чего начать. Его язык не поворачивался назвать этот образ стильным, пусть он и был подобран с явным знанием дела. Но именно это его и пугало. — Выглядишь как шлюха, — выплюнул он наконец, отводя взгляд куда угодно, только не на существо рядом с ним. — Как грубо, Чуя! А я ведь старался, — он опять подхватил его под локоть. — Не забывай, что в глазах остальных я твоя пассия на сегодня. Вырываться Чуя уже не стал, выругавшись себе под нос и еще раз неохотно кидая на Кью взгляд в слабой надежде, что ему все-таки показалось. Черная водолазка без рукавов, розовый кардиган, висевший на локтях — с этим еще можно было смириться. Но розовые ботильоны до середины голени. Черные чулки в крупную сетку. И короткая клетчатая юбка. Никто из окружающих не видел в этом проблемы — внешность Кью, его голос, подростковое телосложение ничуть не выдавали в нем парня, а полностью женская одежда и даже легкий макияж добавляли уверенности в обратном. Даже при близком общении вряд ли бы кто-то усомнился. Только вот Чуя знал. — Тебе настолько в кайф привлекать к себе внимание всяких извращенцев? — Чуя поморщился, когда Кью придвинулся ближе. — Ну, если я привлек твое внимание, то да, в кайф, — он широко улыбался и говорил вполголоса, из-за каблуков находясь с Чуей почти на одном уровне. — А ты, кстати, выглядишь как… Кью оценивающе пробежался взглядом по нему, слегка задержавшись на открытой части пресса. — Скажем так: если ты все же передумаешь и воплотишь в жизнь свою утреннюю угрозу — я буду не против. — Я не собираюсь садиться за совращение несовершеннолетних. Кью громко засмеялся. Уж с чем еще, но с этим Чуя явно опоздал. Он собрался ответить что-то в таком духе, но через мгновение его голову посетила идея. Они с Чуей не виделись полтора года, но то короткое время их знакомства надолго запечатлелось в его памяти. С Чуей было интересно. Он был головоломкой: за внешней грубостью он прятал больше, чем можно даже представить. В общении с другими Чуя очень эмоциональный и открытый — по крайней мере, так вам бы сказали «другие». Но Кью разбирался в людях намного лучше — Чуя много чего скрывал, и сегодняшний вечер парень мог использовать с целью раскопать про него что-нибудь интересное. И пара предположений о прошлом Чуи у него как раз имелась. — Ясненько, — протянул он в ответ на его реплику. — Не хочешь повторять ошибок своего бывшего? Взгляд Чуи застыл, будто эти слова пронеслись по нему смерчем. В его голове воцарилась звенящая пустота, и на секунду он забыл, кто и с какой целью задал ему вопрос. — Хотя не похоже, чтобы его за это посадили. Чуя повернулся к Кью. За тот период, что они раньше общались, Чуя ни разу не обмолвился о своих отношениях и чем они закончились. Да, несомненно, их разрыв и последовавшая за этим депрессия побудили Чую связаться с этим ходячим кошмаром, но тот не должен был об этом знать. — Неужели это так шокирующе? Вы ведь ходили в «Гивр». И вот теперь на лице Чуи отобразилось осознание. — Ты был там? — он не хотел начинать разговор и еще меньше хотел вспоминать события, канувшие в прошлом. Но для него это и правда было шоком. — Тогда. — Я? Конечно! «Гивр» — мой дом, я всегда был там. И конечно я не мог не знать, что по моему клубу шастает пятнадцатилетний подросток. — Тебе самому то сколько было? Восемь? — Двенадцать, — нахмурился Кью. — И ты мне еще что-то предъявляешь? — Я не предъявляю. Просто говорю, что тебя не вытурили оттуда сразу только по моей прихоти, а не того блондинчика, что тебя притащил. Чуя затих, будто одни только воспоминания придавили его тяжелым камнем. — Это было сто лет назад. — Ты даже не спросишь почему? — Хватит ворошить прошлое, — Чуя засунул руки в карманы, отведя взгляд в сторону. Он то думал, что ему больше никогда не придется об этом вспоминать. Но у Кью были другие планы. — Да будет тебе известно, — он нагнулся вперед, стараясь уловить чуин взгляд, и следующие слова сказал с такой несвойственной ему серьезностью, что Чуя невольно обернулся, — что тогда ты был единственным, в ком я видел родственную душу. На долгую минуту между ними повисла тишина. Чуя пытался осознать резкую смену настроения и то, что Кью теперь достаточно умен для осмысленного разговора. — Ребенок в ночном клубе, хм? — продолжил парень, поддерживая внимание собеседника. — Насколько же тебе не хватало внимания родителей? — Полагаю, здесь ты больше страдал от этого. — Мои родители просто сбагрили меня в свой клуб вместо детдома, — он махнул рукой, выпрямляясь. — Но я думал, у тебя с твоей матерью хорошие отношения. — Дело было не в ней… — начал Чуя, хмурясь, а потом вдруг замолк. Тогда все и вправду было сложно: в школьные годы его жизнь буквально стала рушиться на части, и он пытался найти спасение хоть в чем-то. Или ком-то. Он был потерян, действовал необдуманно и совершал ошибки, о которых Коё знать не стоило. Да и никому не стоило. — Я не буду обсуждать это с тобой, — припечатал он после долгого раздумья, устремляя взгляд перед собой. От этого ответа Кюсаку тоже замолчал, и тишина между ними снова повисла на несколько мгновений. А потом Кью нарочито громко вздохнул. — Э-эх, — и широкая улыбка вновь заиграла на его лице. — Кажется, в этот раз я был близко. Чуя с недоумением обернулся, встречаясь с желтым взглядом. В нем не было и следа той искренности, что секунду назад звучала в его голосе — только ненормальная одержимость, и теперь Чуе стало жутко. — Что ты…? — Я думал, ты расскажешь мне чуть больше. Хотя здесь и так все понятно, — Кью больше не нужно было его внимание, чтобы говорить. Он просто решил вывалить все и сразу сплошным потоком: — Ты зацепился за первого, кто проявил к тебе симпатию. Почему? Тебя предали школьные друзья? Как грустно. А блондинчик, кстати, мне нравился, у тебя был хороший вкус… раньше. Сейчас тебя тянет на каких-то помешанных идиотов, это тоже от недостатка внимания? Последние его слова Чуя уже не слышал — он вывернулся из чужих рук и схватил парня пальцами за загривок, не обращая внимания на людей в очереди, кинувших на них настороженные взгляды. — Заткни. Свою. Пасть! — О, я угадал? А я неплох, — Кью чувствовал себя абсолютно комфортно в сильной хватке, продолжая улыбаться. Хотелось размазать это лицо прямо сейчас по асфальту, но он не мог позволить себе привлечь внимание охраны, иначе их план закончится, не начавшись. Кью, казалось, доставляло особое удовольствие доводить Чую до предела, зная, что он ничем не сможет ему ответить. Еще немного тот прожигал его взглядом, прежде чем резко отпустить. — Я знал, что с тобой будет весело, — высказался Кью, разминая шею с нахальной улыбкой. Чуя в ответ только фыркнул, стараясь избавиться от агрессии, на которую его вывели против его воли. Они лишь должны успешно пройти фейс-контроль, а дальше могут идти на все четыре стороны. И желательно в противоположные. Казалось, их образ милой пары со стороны треснул по швам, и Кью довольно ухмыльнулся, поняв, что теперь Чуя будет беситься, когда они будут проходить охрану и играть для персонала. Чего он не ожидал, так это что спустя пару минут Чуя уже полностью соберется, и чужая рука обнимет его за талию, притягивая к себе. «Чем быстрее начнем, тем быстрее закончим» — подумал он. Их маленькое шоу началось, и рыжий парень ослепительно улыбнулся охранникам. — Доброй ночи, Шиничиро-сан! — Накахара-кун? — один из громил едва уловимо поднял бровь, а потом все же улыбнулся в ответ. — Вот уж действительно сюрприз. Не видел тебя в пригласительных списках. Не теряя улыбки, Чуя чуть сильнее сжал ладонь на талии недоумевающего Кью. Конечно, его не было в списках, потому что Кью приспичило сообщить ему о своих планах всего за полдня до этих планов. — Да, я под другим именем. Шифруюсь от Каору, — легко ответил он. — Он не знает, что я сегодня здесь, и лучше, чтоб не узнал. — Каору? Который близкий друг Мэри-сан? — Кью уже с первых фраз потерял всю суть диалога, но вскоре он понял, в какую игру играет Чуя и как она действует. Официальная маска быстро спала с лица охранника. Он невольно понизил голос, вспоминая какую-то тему, известную только им двоим: — Подожди, вы все-таки встречаетесь? После того, что произошло в марте? Чуя наклонился ближе, воровато оглядевшись: — Не говори Мэри об этом, ладно? Она пока не в курсе. Надеюсь. — Ну ты псих. — Я знаю. Но я не мог отказать Наоки, она так хотела увидеть настоящий клуб, — и, прищурившись, он добавил, — после «Гивра» осталось отвратительное впечатление. Кью был достаточно сообразительным, но даже так прошла пара секунд прежде чем до него дошло, что речь сейчас была о нем. Охранник при этих словах сочувственно поморщился. — Эта помойка с отвратительными коктейлями… — Полностью согласен. — Наоки Сугияма? — мужчина быстро пролистал списки и поднял голову. Чуя коротко кивнул, и тот, подумав, кивнул в ответ, пропуская их мимо себя. — Осторожней с Мэри. Она сегодня курирует все мероприятие. — Я найду, как выкрутиться, ты же меня знаешь, — Чуя на прощание пожал мужчине руку, и они с Кью прошли внутрь. — Кто такая Наоки? Прижавшись к нему, Кью тихо спросил, пока они спускались по лестнице. — Одна знакомая. — Откуда ты знал, что она в списках? — Предположил. — А Каору? Чуя цокнул языком. — Захлопнись, а. — У вас была интрижка? Парень тяжело вздохнул, подавляя раздражение. В любом случае Кью уже услышал достаточно информации, чтобы сложить два и два, так что отмалчиваться особого смысла не было. -…Недолгая, — неохотно ответил он. — Но достаточно громкая. — А эта Мэри — одна из здешних администраторов? У тебя с ней хорошие отношения? — Тебе, блять, поголовно нужно знать, у кого здесь какие отношения и кто с кем трахается? — Нет, — Кью резко потянул его за руку и зашептал, прижавшись к его уху губами, — только тех, с кем трахаешься ты. Чуя скривился, вырываясь из его хватки и с отвращением отпихивая в сторону. С годами Кью не изменился: все такой же приставучий, без тормозов в голове — полная противоположность понятия «такт». Только сейчас все усугублялось явно шалящими гормонами. Они вскоре миновали стойку ресепшена. Повторных расспросов о пригласительных они избежали: девушка-хостес сразу узнала его, без вопросов поставив обоим фирменный штамп клуба. Во время всего процесса Кью с профессиональным любопытством оглядывал любые отличия от порядков «Гивра». — Использовать браслеты практичнее, — бросил он, рассматривая узор на руке. — Это фирменный штамп «Арагами». Он используется только на вип-мероприятиях. Ты его и за несколько дней не сотрешь. Кюсаку хмыкнул и ровно прошагал мимо стойки, взяв Чую под руку, бросив на хостес демонстративно презрительный взгляд. Та, однако, лишь кивнула Чуе с легкой улыбкой, не удостоив Кью даже мимолетного взгляда. — Поразительно, твои знакомые не обращают на меня абсолютно никакого внимания. Я будто всего лишь очередное развлечение на вечер. Судя по всему, их было довольно много. Чуя едва заметно нахмурился. — Тебе это и нужно было, нет? — он перевел тему, не давая Кью лишних поводов обсудить его личную жизнь. Задумчиво изучив его, Кью решил просто согласиться. Все, что ему было интересно, он уже узнал. Внутренняя обстановка «Арагами» поражала непривычным для таких клубов простором. Две лестницы по бокам от входной площадки спускались в главный зал с большой сценой, подиумом и зоной вип-столиков прямо напротив. Музыка громко била отовсюду, а вокруг зоны диджея уже собралось достаточное количество людей, чтобы занять половину танцпола перед ними. Не особо раздумывая, Чуя собирался проскользнуть по лестнице вниз, мимо всей толпы и в следующий зал со вторым баром. Но как только Кью последовал за ним, он остановился и обернулся. — Я провел тебя сюда, — сказал он после короткого молчания. — Дальше — будь добр — отъебись. Но прежде чем Кью успел ответить, а Чуя смог уйти, за его спиной внезапно всплыла изящная незнакомая Кью тень. Увидев, как желтые глаза метнулись ему за спину, Чуя быстро обернулся и машинально расплылся в улыбке. — Мэри-сан! — Господин Накахара. — Безумно рад… — Вы вошли без приглашения? Хотя она задала вопрос, было понятно, что сделала она это только из вежливости. Наигранная уверенность быстро спала с лица Чуи, сменившись легкой виноватой улыбкой. В отличие от парня на охране, эта девушка видела насквозь все импровизированные Чуей отговорки. — Вы же не выгоните вашего постоянного гостя? — в конце концов он просто сдался. Мэри оглядывала его с минуту нечитаемым взглядом. — Конечно нет, — наконец улыбнулась она. — Однако вы должны понимать, что каждый столик и приготовленные к ним напитки оплачены и рассчитаны на определенных гостей. — Да, безусловно. Мы пришли лишь попробовать парочку коктейлей. Мы ведь можем воспользоваться баром? На этот раз она улыбнулась чуть мягче и, спустя минуту раздумий, кивнула. — Прошу, не делайте так больше. Если у вас нет возможности получить приглашения в отведенный для этого срок, в следующий раз просто заранее напишите мне. Я организую вам удобный столик. Чуя не мог не смягчиться под взглядом светлых глаз. Они редко общались, и у них было мало общих интересов — но Чуя никогда не забудет первых дней, проведенных в «Арагами». — Спасибо, Агата, — тихо поблагодарил он, и в этих словах можно было уловить намного больше, чем просто благодарность за одну уступку. Прежде чем уйти, она наконец перевела взгляд туда, где, заложив руки за спину и с любопытством следя за диалогом, стоял Кью. — У вас прелестная молодая спутница, — она обратилась к нему. — Как ваше имя? На этих словах Чуя слегка замер, а потом легко рассмеялся. — Это Элис, — ответил он вместо него, а потом поклонился, уже на прощание, — Не беспокойтесь, Мэри-сан. Проблем не будет. Совсем как год назад, она мягко оглядела его и едва заметно кивнула. — Как насчет поработать у нас? Агата подсела к нему за баром, внимательно глядя в потерянные карие глаза юноши, который только пять минут назад пытался с ней флиртовать. Теперь он рассеяно перебирал пальцами по стакану с водой, который она поставила перед ним вместо мартини, и обдумывал весь прошедший только что диалог. — Ты и вправду выглядишь до безумия одиноко. — Спасибо за предложение, — наконец улыбнулся Чуя. — Но я уже работаю в одном ресторане. — Я не одинок. Моя семья — эти люди. И у меня есть мать. Приемная. Она хорошо обо мне заботится. Дом, коллеги, друзья — и я поступил в престижный универ. У меня есть все, что нужно. Никаких проблем. — Ты сам себя в этом убеждаешь. Тебе только стукнуло восемнадцать, но ты сидишь здесь, напиваясь, пытаясь склеить какую-нибудь девчонку, ты действительно думаешь… — Не обязательно девчонку. — Что? Парень покрутил стакан в руках, задумчиво смотря на переливы неона в прозрачной жидкости. — Осуждаете? Агата долго молча смотрела на него, прежде чем ответить: — Нет. — Это неважно, с кем ты предпочитаешь проводить время. И восемнадцатилетний подросток в баре — тоже не сверхъестественно. Но послушай, то, с каким опытом ты это делаешь… И нет, это не комплимент. Далеко нет. — Возможно, я лезу куда не надо, и это не мое дело. Но пообещай больше не делать этого. Ты хороший парень, и тебе явно пришлось пережить многое, и ты этого определенно не заслужил. Но если ты не соберешься — ты себя погубишь. — Приходи сюда в любое время. Наши ребята всегда будут рады с тобой пообщаться. Чувствуй себя здесь как дома, — она наконец встала и, подмигнув, улыбнулась. — Аки сделает для тебя один классный коктейль. -…Спасибо, Мэри-сан. — Агата. Чуя сидел у бара, покручивая в руках бокал приготовленного Аки сейдж романс. — Ну так какого черта, Чуя? — Кью сидел рядом, снова задавая тот же самый вопрос, что успел задать уже трижды. — Элис? Чуя сделал глоток коктейля, ощущая его родную свежесть и яркий вкус киви с эстрагоном. — Ты не оценил? — С чего бы? — Она же тебе нравится. Кью надолго замер, остановив на нем взгляд. Здесь, в самой отдаленной части танцпола, он вел себя более естественно — как кипящий энергией парень-подросток, беспрестанно болтая ногами, крутясь на барном стуле и заваливая его вопросами. Сейчас, однако, он медленно выпрямился, не сводя пристального взгляда с Чуи. «А он стал внимательнее», — промелькнуло в голове. Но вслух он сказал совершенно другое, не забыв высокомерно прищуриться: — Что произошло в марте между тобой и Каору? Теперь Чуя уже сам поднял на него глаза, и минуту они просто смотрели друг на друга, пытаясь понять, кто же кого задел сильнее. Наконец Чуя отвернулся, снова поднося бокал к лицу. «Один — один» — невольно подумал он. Хотя Чуя и сказал ему на входе, чтобы он занялся своими делами и отъебался от него — Кью не отъебался. Он устроился рядом с ним у бара, продолжая расспрашивать, предполагать, обдумывать и выстраивать всю чуину личную жизнь в одну красочную картину. Нет, не то чтобы Чуя ему отвечал, но это даже делало задачу для Кью интереснее — просто догадаться до чего-то и увидеть, как мускулы на лице Чуи дергаются в подтверждение этой догадки — в Кью все больше и больше разгорался азарт узнать о Чуе все, и остальные его планы на вечер внезапно отошли на второй план. Чуя был интересен. Все его несомненно болезненное прошлое было скрыто за маской эксцентричности и уверенности в себе, и оттого Кью все больше хотелось узнать содержимое за этой маской. — Твой коктейль ввели в меню бара? По всей видимости «Арагами» сами ни на что не способны, — после очередной его реплики Чуя застонал и уронил голову на руки. Кажется, трезвым он его больше не вынесет. — Аки, сделай сангрию, пожалуйста, — под болтовню Кью и шум музыки Чуя позвал бармена. — Что-нибудь для девушки? — Какой коктейль у вас самый лучший? — Кью сразу переключился на миловидного черноволосого паренька, кокетливо склонив голову набок и наклонившись через стойку ближе. От звона его голоса Чую начинало тошнить, и он вздохнул, получив небольшую передышку. Но стоило ему чуть обдумать прозвучавшие слова, как у него возникла идея. Парень быстро поднял голову. — Аки, родной, — ему вдруг стало лучше от появившейся перед глазами перспективы, — смешай моей даме «Молот». Улыбка на лице бармена на мгновение будто накрылась тенью, и он внимательно посмотрел в глаза рыжего юноши. Тот в ответ лишь довольно улыбнулся. «Может хоть теперь он от меня отстанет». Через пару минут на стойке перед Кью появился стакан бледно-красного напитка. Он посмотрел на него с долей опаски, а потом снова развернулся к Чуе с вопросом — на этот раз оправданным. — Что это? — Лучший коктейль «Арагами», — Чуя, казалось, ничем внешне не выражал своего довольства, но его внезапная перемена в настроении с пассивного на активное не укрылась от внимания Кюсаку. Видя, как он насторожился, Чуя все же немного пояснил: — Это красное вино. На вкус очень легкий. Кью едва уловимо прищурился, обдумывая его ответ, и наконец пришел к решению: — Только после тебя. — Пить его вместе с сангрией — самоубийство, — Чуя все же не удержался и хмыкнул, сделав несколько глотков из своего бокала. — Тогда я тоже его выпью, — он потянулся, чтобы забрать у Чуи стакан, и придвинул его к себе. — Посмотрим, кто из нас выстоит. Порция ровно вполовину меньше на каждого, все честно. Не успел он возразить, как Кью продолжил, выпивая остатки его коктейля. — Давай, ты все равно уже со скуки помираешь трезвым. Я, конечно, всю ночь могу развлекать тебя разговорами — но мы можем развлечься и по-другому, — и он придвинул Чуе бокал. Пить Чуе по умолчанию противопоказано; пить много — максимально запрещено; пить фирменный арагамовский «Разящий Молот» — по логике цепочки смертельно, но на самом деле ему просто отшибет память о всей следующей ночи. С другой стороны, в этой ночи нет ничего такого, что хотелось бы запомнить — и есть много того, что хотелось бы забыть. — Одного глотка хватит, — сдался он и поднес бокал к губам. Что было в следующие часы после этого глотка — он уже не помнит. В сознание он пришел к середине ночи: официальная часть мероприятия к тому времени давно закончилась, и два танцпола были настолько забиты людьми, что сложно было понять, где все это безумие начиналось. В этой тесноте и жаре от чужих тел, Кью вплотную прижимался к Чуе, путаясь руками в его волосах, чувствуя крепкую хватку на талии, сливаясь с ним в развязном поцелуе, отдающим стойким вкусом спирта. Нельзя сказать, что в голове у Чуи была неразбериха. Напротив, там царил какой-то парализующий порядок; все растворилось в обилии алкоголя, разбившего обычные мысли до атомов. Теперь за него думало его тело, ведомое чувством предвкушения. Когда на танцполе стало слишком жарко, Кью вывел его из толпы, завел в сторону пустующей вип-зоны и уселся сверху на красном диване, попутно задев каблуком край стола, отчего несколько пустых бокалов со звоном повалились — и снова приник к его губам. Соглашаясь на эту авантюру, Кью и предположить не мог, что это принесет ему такое удовольствие. Сейчас он молился только о том, чтобы время, которого почти уже не осталось, шло как можно медленнее. Сильные пальцы сжали мышцы под его короткой юбкой, и он, выгнувшись, с наслаждением ощутил стройный шаг мурашек вдоль позвоночника. — Мне казалось, я тебя раздражаю, — выдохнул парень, на мгновение отрываясь и шепча ему в губы. Тот едва ли смотрел ему в глаза: словно отвечал не человеку, а средству утоления своих желаний. — Ты меня бесишь. Но сейчас мне похуй. — Значит, в таком состоянии ты можешь потрахаться с кем угодно? Тогда понятно как ты оказался в такой ситуации. — О чем ты? — Чуя нахмурился, но парень не дал ему прийти в себя, снова затыкая поцелуем. — Не бери в голову. Спустя время руки Чуи заползли выше, обхватывая парня за ягодицы. Вместо обычного белья на нем были стринги, но Чую больше удивило то, что на нем в этом наряде вообще было хоть что-то. Его пальцы чуть оттянули тонкую резинку и прошлись по коже. — Блять, — необъяснимо, но именно сейчас Кью вел себя как-то сдержанно, — нам стоило сделать это раньше. — Раньше тебе было четырнадцать, — между делом ответил Чуя. Но тот лишь хмыкнул. — Тогда это никого не останавливало. Он все же оторвался от Чуи, запрокидывая голову и давая себе перевести дух; Чуя продолжал целовать ниже вдоль шеи. Пьяным он был таким тактильным. Даже ласковым. Кюсаку жалел, что не видел сейчас его глаз — наверняка темных, заволоченных пьяной дымкой и возбуждением. Его движения были уверенными и властными; рубашка давно выбилась из-под пояса, с одной стороны свисая до локтя; его волосы, пусть еще и были завязаны в хвост, были в абсолютном беспорядке — весь растрепанный и горячий он прижимал Кью к себе, покрывая его кожу поцелуями, и от этой картины Кью не удержался от расстроенного тихого воя: — Теперь я понял, почему ты стоил такого запутанного плана, — сказал он сам себе и оттянул парня за волосы, заглядывая наконец в глаза. Он был прав — Чуя утопал в желании. — Ну почему все самое лучшее достается мудакам… Чуя его не слушал: даже если бы и слушал, все равно бы не понял, о чем тот говорит. Он подался чуть вперед и спросил: — Пойдем наверх? В эту секунду Кью ощутил такое давящее разочарованием чувство, будто он только что оставил за спиной уличного щенка и одновременно проиграл в лотерею на последнем числе. — Конечно, Чуя, — подавляя это чувство в груди, он взял его лицо в ладони, — но сначала одна важная вещь. Не вставая с его колен, он вроде как сжал что-то в кулак, чуть развернулся и наклонился к столу с разбросанным на нем алкоголем. Чуя продолжал придерживать его за бедра, но даже не мог уловить, чем тот занимается. Время для него шло неравномерными скачками, и казалось почти сразу Кью снова выпрямился. В руках он держал два бокала. — Спасибо за шикарный вечер, — сказал он, передал один из них Чуе в руки, коснулся его своим и выпил напиток залпом. — Что это? — Чуя спросил скорее на автомате и последовал примеру Кью. В полумраке помещения и своем предельном опьянении он не заметил опасного бледно-красного цвета. Когда стакан опустел, Кью оглядел его секундным темным взглядом и бесцветно произнес: — Аперитив. Этот ответ показался ему отдаленно знакомым, и что-то в подсознании Чуи неуловимо дрогнуло. Однако Кью не дал этому «чему-то» разрастись. Его руки уперлись Чуе в грудь, заставляя полностью лечь на спинку дивана, и парень навис сверху с глубоким, жадным поцелуем, вынуждая запрокинуть голову назад. Но это не продлилось долго. Прикосновения чьих-то рук опустились скользящим движением с его груди вдоль оголенного живота. Кью отстранился, но над закрытыми глазами Чуи сразу нависла тень — шелковистые волосы мягко коснулись его щеки, а потом чьи-то холодные губы накрыли его собственные. В одно мгновение весь жар будто схлынул с его кожи — парень вздрогнул, открывая глаза. Их языки переплелись, и он почувствовал совершенно другой вкус, без единого оттенка алкоголя. Знакомые горячие губы приблизились к нему с другой стороны: — Чуя, — Кью прошептал это ему на ухо, едва слышимо, вдыхая его запах в последний раз, — советую тебе протрезветь. Если ты проиграешь так быстро, я буду чувствовать себя виноватым. Вес его тела исчез с ног, и в следующее мгновение руки, обнимавшие его сзади, сползли ниже, ощутимо оглаживая голую талию. Сердце бешено забилось, когда он, наконец, узнал окутавший его запах. Его руки инстинктивно схватили чужие предплечья, пытаясь остановить, но это не возымело эффекта. Отстранившись от его губ на мгновение, человек, целовавший его со спины, прошептал: — Ну привет, Чуя. «Не может быть». От нахлынувшего адреналина он на секунду пришел в себя, и тогда, перед тем, как его снова затянули в поцелуй, случайный луч прожектора осветил каштановые волосы и опасно блеснувшие перед ним янтарные глаза. Дазай.