Аперитив

Дазаю снилось, будто его руку опустили во что-то мерзкое и теплое. Он не помнил, что, но ощущение тепла на руке не прошло даже когда он вынырнул из сна, приоткрыв глаза. Потребовалась секунда, чтобы до мозга дошло; сердце от страха больно стукнуло о грудную клетку, и он натурально отскочил на полкровати назад, отдергивая руку от стоявшей внизу собаки. С другой стороны послышалось недовольное мычание. — Баки, брысь, — пробурчал Чуя, не поднимая лица от подушки, а потом протянул руку, обвивая ей чужую поясницу, и прижался ближе. — Еще слишком рано, дай поспать. Дазай застыл. Он еще не до конца проснулся и не сразу понял, где он находится и что происходит. Краем глаза он заметил, что на это едва слышимое мычание собака на самом деле развернулась и поплелась прочь, а Чуя у него под боком замер, снова засыпая. Только спустя некоторое время, полусидя на кровати, Дазай вдруг осознал, что держит руки в воздухе, боясь коснуться прижавшегося к нему парня. Он проснулся с Чуей в одной кровати. Он еще не понял, заметил ли это сам Чуя или просто поддался ощущению тепла спросонья, но его рука все еще лежала на его животе, а мерное дыхание продолжало обжигать голую кожу. А вот Дазаю уже было не до сна. Он старался сильно не дышать (будто бы это могло хоть кому-то помешать спать) и остался сидеть в одном положении, не решаясь предпринять хоть что-нибудь. Взгляд его надолго завис в одной точке, почти на несколько минут, и только потом он смог на самом деле увидеть обстановку вокруг. Первым, что бросилось ему в глаза после Чуи, оказалось его постельное белье. На мгновение он удивился, как не заметил этого в прошлый раз, но тогда он был настолько закопан в свои мысли, что ничего кроме даже не видел. Теперь же он со смешанным чувством растерянности и любопытства рассматривал черно-белое одеяло, на котором в шахматном порядке изображались рыжие собачки, чередующиеся со следами от лап. Мозг на секунду отказался воспринимать увиденное. На фоне всего произошедшего, на фоне Чуи — крепкого парня с холодным кофейным взглядом — белье с детским принтом с какого-то дешевого маркетплейса показалось ему элементом сюрреалистичной картины. В следующий миг он вздрогнул. — Ты собираешься ложиться? — подал голос Чуя, и его пальцы легко скользнули по мышцам открытого живота. Дазай не сразу поверил в то, что парень делал это осознанно. — Прости, — наконец ответил он, инстинктивно потянувшись коснуться чужой спины, но в сантиметре от нее все же остановился. — Сколько времени? — судя по голосу, Чуя снова закрыл глаза, цепляясь за остатки сна на случай, если свет за окном все же их обманывает и по счастливой случайности они могли бы поспать еще пару часов. Дазай покосился на свой телефон. — Шесть-двадцать. В ответ послышался ожидаемо разочарованный вздох. Будильник прозвенит через десять минут. Чуя открыл глаза, чтобы дать этой мысли улечься в голове, продолжая задумчиво водить пальцами по чужой коже. После вчерашнего Чуя просто отстранил Дазая от себя и отправил в душ, а после разрешил лечь рядом. Ни тогда, ни сейчас новый паттерн поведения парня его сильно не заботил — но вот его ощутимая осторожность заставляла чувствовать себя так, будто сам он сделан из стекла. Так и не дождавшись, пока Дазай хотя бы попробует к нему прикоснуться, Чуя потянулся, разминая мышцы, а потом уперся рукой на его живот и приподнялся, перебрасывая через него одну ногу. Дазай слегка опешил, когда понял, что Чуя оседлал его, все еще сонно прикрывая глаза и выгибая поясницу одновременно с размеренными движениями на его бедрах. — За десять минут справишься? Иначе я не успею выгулять Баки, — спросил он, наконец опуская на него взгляд и сильнее прижимаясь к паху. Несмотря на непривычность обстановки, на секундный утренний ужас и последующее волнение, от ритмичного трения тела, пусть и прикрытого бельем, ожидаемая Чуей реакция возникла сама собой. Не собираясь особо терять время, он стянул с них всю лишнюю ткань и обхватил Дазая рукой, прислоняя ко входу. Тот даже не успел отреагировать, когда парень опустился на него до конца без смазки и какой-либо подготовки. Резкая боль от растянувшихся мышц — а это было больно — заставила любую сонливость испариться из головы. Чуя легко выдохнул, чувствуя, как начали сходить с ума нервные окончания, как по ногам прошла крупная дрожь, а мозг начал лихорадочно соображать, посылая телу предупредительные сигналы. Но Чуя, привычно их игнорируя, только приподнялся и снова опустился на всю длину. Вскоре по комнате начали разноситься негромкие стоны и шлепки, постепенно ускорявшиеся в темпе. Разгоряченный от возбуждения, Дазай уже сам обхватил парня за бедра, руками помогая себе толкаться глубже и встречаясь глазами со слегка поплывшим карим взглядом. Чуя продолжал одной рукой опираться на его живот, двигая бедрами и уже не замечая боли за накрывавшим удовольствием. Ему нравилось держать с Дазаем зрительный контакт: нравилось видеть, как чужая неуверенность постепенно тонет в таком схожем с ним желании, как расширяется чернота зрачков и вслед за этим движения становятся резче и ощутимее. Будильник с громким звонком завибрировал рядом с кроватью, но никто из них не отреагировал и даже не собирался. Чуя потянулся свободной рукой, чтобы коснуться себя, но внезапно его руку перехватили, отстраняя и с силой сжимая запястье. Лишившись возможности помочь себе, чувствуя, как глубоко входят в него сзади, парень начал стонать, закрыв глаза и концентрируясь на ощущениях. Он не мог оторвать вторую руку, на которую опирался, потому что подсознательно понимал, что не упал до сих пор вперед только из-за этой единственной опоры; тело дрожало всеми конечностями, поддаваясь резким и частым толчкам; мозг не думал больше ни о чем, кроме горящего внизу возбуждения, которое невозможно было ослабить. Запястье все еще крепко сжимали; спустя несколько минут стало уже натурально больно от невозможности кончить — стимуляции сзади было недостаточно, а дотронуться до себя хотелось неимоверно. — Дазай, — протянул он с явным придыханием, чувствуя, как по виску скатилась капля пота. Спустя пять минут будильник зазвонил снова, и только тогда Дазай отпустил его руку, сжимая за ягодицы и прижимая к себе сильнее. С облегченным вздохом Чуя наконец обхватил себя рукой, начиная водить быстро, в такт практически яростным толчкам, и с последней вибрацией будильника кончил, утробно простонав, пока Дазай еще с минуту не замедлял движений. И только после этого Чуя почувствовал, как его заполняет горячая жидкость. За это время он успел уже слегка отдышаться от собственного оргазма, расслабляясь в чужих руках, и к тому моменту, как Дазай окончательно остановился, опустил на него полностью проснувшийся взгляд и глубоко вздохнул. — Как же мне этого не хватало, — с облегчением произнес он и сам уже потянулся к тумбочке, выключая снова собирающийся зазвонить будильник. — Не хватало? — тупо переспросил Дазай, все еще тяжело дыша. — Секса с утра. Чуя и правда не мог сейчас вспомнить, когда последний раз трахался с кем-то утром. Вопреки привычному образу жизни, даже оставаясь на ночь в мотелях он никогда не позволял себе проснуться с партнером одновременно. Либо он ждал, притворяясь спящим, пока тот свалит, либо сваливал сам. Единственный раз, когда он просыпался с кем-то вместе, был… Чуя не успел позволить этой мысли его расстроить, потому что Дазай внезапно потянул его за руку вниз и поцеловал. На мгновение это помогло — но еще минуту спустя Чуя резко отстранился и слез с него. — Так, — бросил он, понимая, что еще чуть-чуть и они пойдут по второму кругу. Он потер глаза, приводя себя в чувство, и поднялся. — Можешь дрыхнуть дальше. Я оставлю ключи у двери, как буду уходить, закроешь квартиру. — Я подожду тебя, — протянул Дазай, поджимая под себя одеяло с собачками и как-то уж слишком довольно закрывая глаза. Пришел в себя, все-таки. Может, позвать сюда Баки? Научного интереса ради. Но, еще немного постояв, Чуя просто вышел из комнаты, начиная привычную утреннюю рутину. В десять минут они не уложились, так что времени у него было не особо много, да и в душе пришлось провозиться немного дольше. Просушив волосы и поставив мясо размораживаться, Чуя зашел в комнату, накидывая на себя первую выпавшую из шкафа одежду, и кинул взгляд на мирно спящего в его кровати парня. На секунду в голове промелькнула мысль, а правильно ли он поступает, подпуская его так близко. Но быстро пришел к выводу, что это его не сильно-то и волнует. Будет Дазай рядом с ним или нет, роли не играло. После всего произошедшего ему на него было настолько наплевать, что в его душу он не залезет, даже если узнает все его секреты. Чуя просто больше не придавал значения его существованию. А что будет чувствовать от этого Дазай — сугубо его проблемы. Одна вещь, однако, его все же беспокоила: если Дазай так и продолжит появляться в его квартире, Баки начнет заметно нервничать. Пару раз вынести чужака он может — но если тот будет маячить перед псом систематически, давя своим негативом от неконтролируемого страха — пройдет не так много времени, прежде чем и сам пес начнет на него огрызаться. А удовольствия тогда от дазаевских истерик будет немного. Чуя несильно удивился, когда, вернувшись с прогулки, застал Дазая на диване с телефоном в руках. Уже знакомый с ресторана черный чехол подсказывал, что телефон был как раз оттуда. — Ты с ним не расстаешься, что ли? — спросил Чуя между делом, снимая верхнюю одежду, но на непонимающий взгляд Дазая только неохотно кивнул головой на телефон. — А, — ответил тот, снова отвлекаясь на экран, — работа. Чуя заметил, как парень сразу подогнул ноги под себя, убирая их с пола, стоило Баки выйти из ванной и направиться мимо него в сторону кухни. И, может, он и был занят, но все равно продолжал кидать на пса настороженные взгляды. Скорее всего даже неосознанно. Чуя терпел это несколько минут, пока готовил завтрак, но в конце концов не выдержал: — Мы будем что-нибудь с этим делать? — Что? — не понял Дазай, отрываясь взглядом от грызущего мясо Баки. — С чем? — С тем, что ты его боишься. До шатена, кажется, не сразу и дошло, что его поведение настолько бросается в глаза. Он уставился немного в сторону, задумываясь, а потом к нему пришло осознание: — Мы? — переспросил он, поднимая на парня взгляд. — Мне плевать на причины твоих загонов, — проигнорировал его Чуя, — но если ты так и будешь шарахаться от моей собаки, то в квартире можешь больше не появляться. И это заявление уже заставило Дазая нервно поджать губы. — И что ты предлагаешь? — Прекратить валять дурака. Он тебе ничего не сделает. Дазай перевел на него недоуменный взгляд, но в открытую назвать его совет уебским все же не решился. — Хотя бы назови его по имени. Для начала. — Ему не идет это имя. Слишком безобидное. — А, ты не знаешь, — ответил Чуя, раскладывая еду на них двоих. — Его полное имя Арахабаки. — Демон разрушения? — закончил Дазай, неожиданно быстро сообразив. А потом хмыкнул. — Что ж. Это ему подходит лучше. Демон. Последнее слово он произнес с каким-то выдержанным презрением, смотря уже прямо на добермана, и тот, почуяв это, поднял глаза. Они встретились взглядами, и на секунду Дазай почувствовал, что на место парализующего страха пришло что-то более ясное. Переведя взгляд с одного на другого, Чуя вздохнул. Ну, хоть так. Оставить Дазая в квартире перед уходом у него не получилось по очевидной причине — тот ни за что не хотел оставаться один на один с собакой, даже со всеми уверениями, что Баки на него глубоко наплевать. Так что управляющий собрался в ресторан одновременно с Чуей, несмотря на то, что обычно появлялся там не раньше двенадцати. Они даже не задумались попытаться скрыть тот факт, что пришли вместе: оба знали, что это не вызовет ни одной странной мысли ни у кого из персонала. В их отношения, по-хорошему, вообще никто лезть не хотел и не собирался. Все понимали, что парни практически живут на работе с подросткового возраста и управляют рестораном вместе — поэтому мало ли, какие у них могут быть дела с утра, и почему им непременно нужно быть здесь одновременно никого не заботило. Мысли о том, что менеджеры проводят время вместе из-за чего-то еще помимо работы, никого не посещали и никогда не посетят. И только Элис едва заметно поморщилась, когда парни прошли мимо нее в рабочую зону. Вечером Чуя в открытую сказал Дазаю, чтобы приходил к нему, как закончит. Не то чтобы он в этом так нуждался; просто какое-то чувство подсказывало ему, что Дазай не посмеет отказаться. А сегодняшнее утро ему, если честно, понравилось, и повторить его было бы неплохо. И на следующие пару недель их жизнь неожиданно устаканилась. Чуя не думал о том, чтобы назвать это отношениями — да и в целом с какой стороны ни посмотри, ни на что подобное это не смахивало. Дазай был едва ли не каждый день на работе: это значило, что он уходил на смену вместе с Чуей и возвращался на пару часов позже. В ресторане они особо не общались, а на чуиных выходных и вовсе почти не виделись, так что все их взаимодействие сводилось к периодическому сексу в перерывах между работой. И Чую это более чем устраивало. Дазай не подавал вида, что стал уставать в два раза больше, ежедневно проводя на работе несколько лишних утренних часов. Он катастрофически не высыпался, но продолжал молча хлестать кофе из соседней кофейни, раз уж они с Чуей постоянно туда заходят, и делать вид, что все в порядке. Ему, на самом деле, нравилось проводить время у парня дома. И особенно ему нравилось, что Чуя, после всего случившегося, ему это позволял, а потому говорить что-то против даже не решался. Он выкроил на неделе несколько рабочих часов, чтобы доехать до дома и забрать сменные вещи, а больше ему, впрочем, в своей квартире делать было нечего. Дом для него всегда был чисто номинальным местом, просто чтобы было где принять душ и переночевать, а потом снова отправиться в ресторан. Так что, по-хорошему, ему было плевать, где именно он будет это делать. А расположение чуиной квартиры в десяти минутах от работы вместо привычного часа сильно все упрощало. Единственным нюансом оставался пес. Дазай старался всеми силами не показывать страх, и со временем ему даже начало казаться, что у него это получается… Но адское создание оказалось проницательней. Как и его хозяин. Чуя лежал на кровати, подпирая локтем голову, и уже минут десять задумчиво разглядывал спящего рядом Дазая. Он медленно и безразлично скользил взглядом по его лицу, волосам, замотанной бинтами шее и обратно, прокручивая в голове одну не слишком навязчивую, но интересную идею. На часах было девять утра: у Чуи впереди был полностью свободный день, и он уже выспался; а вот Дазай, видимо, собирался пролежать еще несколько часов до начала рабочей смены, отсыпаясь впервые за долгое время. Но не то чтобы Чую это волновало. Наконец, приподняв голову, он несколько раз негромко свистнул. — Баки, ко мне, — позвал он, не напрягая голос, и вскоре послышался мерный цокот коготков по паркету. Удивительно, но стоило ему произнести собачью кличку, как Дазай сквозь сон зашевелился. Доберман подошел к кровати, охотно подставляясь под протянутую ладонь, с удовольствием позволяя себя гладить. На секунду Чуя отвлекся, не заметив, как Дазай все же открыл глаза. — Что ты делаешь? — послышался его сонный голос. Чуя не сказать чтобы часто подзывал к себе пса по утрам. Точнее, после первого с Дазаем утра, когда Баки облизал его руку, он не делал этого вообще, избавляя себя от ненужных истерик. Конечно, спустя пару недель, проведенных в квартире, Дазай не реагировал на собаку у кровати так же резко. Да и на своей половине он чувствовал себя в безопасности. Он понимал, что Чуя, скорее всего, сейчас встанет и уведет пса за собой, но все равно не мог заставить себя полностью закрыть глаза. Сквозь сонное моргание он просто ждал, пока животное поскорее не уберется. — Давай, залезай, — послышался сверху мягкий голос, и только спустя несколько долгих секунд до Дазая дошло, что это означало. Сердце забилось в груди быстрее, чем мозг понял ситуацию, и парень настороженно приподнялся, не до конца веря в услышанное. — Давай, ну, ко мне, — Чуя похлопал по одеялу на своем животе, и только когда пес двинулся по команде, захлестнувший страх полностью привел Дазая в чувства. Стоило черным лапам слегка коснуться постельного белья, как Дазай сорвался с места, вылетая из кровати. Всю сонливость смело волной ужаса, когда он встал у шкафа и перевел взгляд назад, стараясь утихомирить бешеный стук в груди. — Полагаю, на этой кровати будешь находиться либо ты, либо он, — с намеком на усмешку произнес Чуя, разглядывая парня и поглаживая устроившегося на нем пса. Пытаясь выровнять дыхание, Дазай с большим трудом оторвал взгляд от собаки и от того места, где лежал сам буквально секунду назад. — Зачем ты это сделал? — спросил он слегка дрожащим голосом, и Чуя в упор посмотрел на него: — Я же говорил: если продолжишь от него шарахаться, в мою квартиру можешь больше не приходить. Дазай на некоторое время застыл, пытаясь привести мозг в рабочее состояние. Взгляд пришлось отвести, чтобы хотя бы пару секунд не видеть в поле зрения пса. — Не то чтобы я могу это контролировать, — наконец негромко произнес он, невольно касаясь пальцами края бинтов. Чуя сделал вид, что этого не услышал, методично перебирая пальцами по лоснящейся черной шерсти. — Ляг обратно. — Что? Дазай сразу поднял на него взгляд, но оттого, что Чуя не смотрел на него, он зацепился за слабую надежду, что ему показалось. Однако, услышав вопрос, Чуя поднял голову. — Вернись в кровать, — припечатал он таким тоном, что Дазая пробрало дрожью. И в любой другой раз он бы без раздумий подчинился. Но сейчас его тело будто парализовало, а от мысли, что придется оказаться в нескольких сантиметрах от существа, скалящего клыки в расслабленной улыбке, мышцы сводило судорогой. Все, на что у него хватило сил, только пару раз покачать головой. — Дазай. — Я не могу, — выдавил он наконец, сам не замечая, как пальцы буквально впились в замотанное бинтами правое предплечье. Сейчас он чувствовал себя не просто некомфортно — ему казалось, что в любую секунду его могли разорвать на куски. И дело было не только в собаке, но и в Чуе, который теперь пугал едва ли не сильнее. Дазай видел растущее раздражение в шоколадных глазах. Видел скрытую до сих пор ненависть. И не мог понять, что возникнет у того в голове дальше. — Либо ты делаешь это, либо забываешь мой адрес. — Хватит… — Дазай. — Чуя, пожалуйста, — перебил он, прекрасно понимая, что настроения Чуе это не прибавит. Но в нем говорил не просто страх. Он правда все обдумал. — Проси о чем угодно. Но только не это. Он на самом деле прокрутил это в голове: как подойдет ближе, как сядет рядом, смотря на длинные желтоватые клыки. Он просто не мог. Даже ставя на кон эти отношения — хотя на самом деле он просто надеялся, что Чуя спустит ему это с рук. Хотя бы на этот раз. Чуя, казалось, прекрасно понимал ход его мыслей. И его страх, и нежелание унижаться, и отчаяние от своего положения. Наверное, он зря надеялся, что за несколько недель нахождения Дазая с псом его фобия уйдет сама собой. Какая жалость. — Баки, — позвал он, но голос получился словно бы не его. Доберман, что самое странное, услышав имя, развернулся не к хозяину — а к Дазаю, замершему сейчас у стены. В этот момент, как-то совсем невпопад, парень вдруг понял, что у Чуи и у Арахабаки абсолютно идентичный оттенок глаз. — Взять. Дазай рванулся одновременно с доберманом, всем телом врезаясь в боковые полки и с грохотом роняя все, что на них стояло. Он даже не попытался защититься — его инстинктов хватило только на то, чтобы сильнее вжаться куда-нибудь и как можно дальше. Его душу будто вырвали из тела, когда он увидел, как собака срывается с кровати, а ее клыки почти что уже впиваются в его шею. — Место! — Чуя поднялся и, не оглядываясь, направился прочь из комнаты. — За мной. Баки замер в шаге от Дазая, будто в последний момент Чуя дернул его за поводок. А потом, недовольно фыркнув, развернулся и зашагал за хозяином. Дазай этого не видел: глаза словно заволокло тьмой, а под кожей уже медленно расползалась фантомная боль. Он еще долго стоял на месте, смотря вперед, и прокручивал в голове раз за разом, как его тело разрывают, отрывая кусок за куском; как заливает одежду кровь из бьющейся артерии, а в ушах чавкающий звук постепенно сменяется звенящей тишиной. Он сполз на пол, не чувствуя боли от удара спиной, и дрожащими руками дотянулся до шеи. Бинты были на месте. Пальцы судорожно скользили по ним, боясь почувствовать влагу от сочившейся крови, но ткань под подушечками была, к его облегчению, сухой и привычно шероховатой. Только убедив себя в том, что он не истекает кровью, а боль — всего лишь плод напуганного воображения, Дазай, наконец, обхватил себя двумя руками за шею и сжался в комок, зажмуриваясь и не давая слезам соскользнуть с глаз. За все то время, что он пытался не сорваться на истерику и привести себя в чувства, Чуя уже успел вернуться с прогулки и теперь готовил завтрак на кухне. Парень вышел из комнаты уже достаточно собранным, словно ничего и не произошло, и только как-то странно покосился на добермана, проходя в ванную. Сидя после на кухне и бестолково ковыряясь в еде, Дазай даже не заметил, как Чуя протянул ему соломку свежей моркови. Он как-то непонимающе нахмурился, собираясь сказать, что у него уже есть, когда Чуя пояснил: — Дай ему. Оба они понимали единственно возможную реакцию Дазая на это, так что, видя его нерешительность, Чуя только хмыкнул: — Хочешь совет? — спросил он, не убирая протянутой руки, и Дазай лишь поднял взгляд, показывая, что готов слушать. — Баки никогда не бросается на людей, которых знает. Моя команда просто не работает. Сейчас для него ты чужак, а значит, подружиться с ним — в твоих же интересах. Парень некоторое время обдумывал эту мысль, а потом все же потянулся и забрал морковку из рук Чуи. — Демон, — позвал он, опуская глаза вниз, где у ног Чуи сидел доберман, не рассчитывая даже, что тот откликнется. Но пес все же неохотно перевел на него взгляд. Посмотрев в темные глаза еще с минуту, Дазай кинул ему кусок моркови, наблюдая, как зубастая пасть схлопывается с громким щелчком и в три укуса поглощает соломку.

***

Не сказать, что сегодня в ресторан управляющий пришел с плохим настроением — но за день отхватили у него все. Женщина, не успевшая убрать мусор у главного входа, едва не оказалась уволена, так что теперь весь техперсонал выдраивал помещения еще до того, как Дазай успевал на них посмотреть. Неприкосновенная Элис была отчитана за распущенные волосы; мойщицам было запрещено доставать телефоны, а у шеф-повара прошла чуть ли не полная аттестация всей команды. Официанты — лицо заведения — ходили как по струнке, боясь лишний раз вздохнуть. Дазай не орал и не придирался, но, несмотря на это, каждый осознавал, что одна случайная ошибка — и ты лишишься половины чаевых, если не работы в принципе. Не попадаться ему на глаза, как обычно прокатывало с Чуей, не получалось: Дазай видел все и вся каждый момент времени, даже если его не было в зале. Не дай бог ты не успеешь подойти к столу, и тебя сожрут с потрохами. Те, кто работает здесь достаточно долго, к таким дням приучены. Нацу и еще парочка официантов получили только за неубранные столы, Кирико слишком задержала блюда на раздаче, Люси чудом избежала штрафа за то, что чуть дольше пробыла на обеде. Но вот Тачихара отхватывал по полной. Дазай не лицемерил, он правда даже не думал относиться к Тачихаре предвзято из-за того, что тот как-то касался его отношений с Чуей. Хотя по факту парень просто его раздражал. Дазай в принципе всегда придерживался профессиональных рамок и не переходил на личности (старался, по крайней мере, потому что с Чуей это получилось плохо), но чего управляющий никак не терпел — это несообразительности, а Мичизу, пусть тупым и не был, но до нужного уровня все равно не дотягивал. И ему прилетало абсолютно за все: за грязную посуду, за ждущих гостей, за медлительность, за непрезентабельный внешний вид, разговоры на рабочем месте — и боже, как же он благодарил сегодня небеса за то, что так ни с чем и не накосячил. Иначе из ресторана вылетел бы только так. В рабочем чате практически не затухали новые сообщения: за одним замечанием шло другое, потом третье, разбавляясь только повторением старых правил и лаконичными ответами ребят. Для Чуи это невольно стало развлечением на выходной: он прочитывал каждое сдержанное сообщение от Дазая и не мог избавиться от чувства, что происходящее доставляло ему удовольствие. И это было даже не из-за того, что ему нравилось следить за бесящимся Дазаем: просто в этот раз он знал причину, по которой тот бесился. Еще приятнее было от того, что этой причиной был он сам. Парень задумчиво постучал по телефону, взглядом скользя по Йокогамскому заливу. Какими бы ни были их отношения, на работе Чуя всегда признавал авторитет Дазая как старшего по должности. Даже когда посылал его прямым текстом — он знал, что если управляющий настоит, то ему придется подчиниться. Другой вопрос был в том, как много Дазай мог ему позволить и сколькими правилами ради него пренебречь. Но сейчас ситуация была слегка другая — Чуя напрямую влиял на объективность его решений. И он даже не пытался отрицать, что это чувство тешило его гордость. Невольно промелькнула мысль, что было бы весело этим воспользоваться. В конце концов, Чуя был уверен, за эти несколько лет Дазай явно не раз применял на нем разного рода манипуляции, чтобы добиться своего. Так почему бы теперь Чуе не поступить так же?

***

Пока персонал в ресторане сходил с ума, Дазай уже разобрался с отчетами по поставкам и теперь отвечал на отзывы гостей на сайтах их сети. После двух негативных, полученных по их с Чуей ошибке летом, остальные шли максимально положительные. Но еще пару записей спустя Дазай наткнулся на недавно полученные четыре звезды. «Ходим давно… новенький рыжий официант… невовремя принесенный напиток …» — Дазай проскользнул по отзыву взглядом, вычленяя нужные ему моменты, и открыл на телефоне рабочий мессенджер. Вот сейчас-то Тачихаре и влетит. Написать он ничего, однако, не успел: дверь открылась, и висевшую тишину внезапно нарушил звучный голос: — Здравствуй, Осаму. Дазай скрипнул зубами. Чертова Элис со своими загонами, видимо, решила его не предупреждать. — Добрый вечер, Мори-сан, — ответил он, погасив экран, но так и не вставая. — Нужно обсудить несколько моментов, — сходу начал тот, усаживаясь на диван. — Не попросишь принести нам кофе? Управляющий подавил тяжелый вздох и снова разблокировал телефон, печатая в уже открытый чат: «Тачихара, принеси два американо в кабинет, в мой пусть добавят виски и сахар. А потом готовься к аттестации по работе с гостями». Пока им готовили кофе, Мори, по обыкновению, начал издалека. Дазай сухо отвечал на вопросы о выполнении планов, продажах сезонных блюд, общих нововведениях сети и планах на зимний сезон. Спустя десять минут Дазаю уже хотелось думать, что Тачихара сдох где-нибудь по дороге сюда, потому что если нет, то он задушит его собственноручно. Но вот в кабинет наконец постучали. Парень, казалось, слегка растерялся, когда сразу оба директора обратили на него внимание, но быстро собрался. — Добрый вечер, господин Мори, — поздоровался он, ставя им напитки с подноса. Дазай кивнул, отпуская его, а Мори все это время не сводил с него взгляда. — Новый сотрудник? — спросил он, когда дверь за парнем захлопнулась. Дазай спокойно выдержал темный взгляд. — Нужны были руки в период экзаменов. Да и в целом снять с остальных нагрузку. — Совсем недавно ты взял девушку и все равно не смог нормально распределить часы? Дазай молчал, не отворачиваясь, перекручивая ручку в руках. А потом опустил взгляд, сдаваясь. — Чуя за него попросил. У меня было свободное место, так что отказывать не стал. Директор смотрел на него изучающе, сделал глоток кофе и отставил стакан, не отводя взгляда. А потом спросил: — Как у вас с Чуей дела? Внутри у Дазая все слегка прокрутилось. Дураку понятно, что именно Мори подразумевал под вопросом. В отличие от Дазая, тот никогда не считал нужным придерживаться чисто профессиональных рамок, так что влезть в чужую личную жизнь для него был пустяк. И Дазай не мог огрызнуться, что это не его дело, потому что, если Мори спрашивал, значит он считал себя в полном праве знать. — Все в порядке, — попытался отмахнуться он, но мужчина не отстал. — Не лучший тип для отношений, да? — Чего вы хотите? — ответил управляющий, сдерживая раздражение и понимая, что если он спрашивает, то наверняка не просто потешить свое любопытство. Мори же его нетерпеливость явно забавляла. — Мне жаль, что пришлось так с ним поступить, — продолжил он уже серьезнее, но Дазай не услышал в его голосе ни капли сожаления. — Но я благодарен ему за такое удачное соглашение с китайским рестораном. Я планировал снести его только через год, но теперь могу начать строительную кампанию уже через пару месяцев. Дазай ненадолго замер, переставая прокручивать ручку. — Вы планируете сносить этот ресторан? — У него ужасная планировка, и расположение на местности оставляет желать лучшего. Даже с редизайном оно не будет приносить прибыли. Так что да, мы собираемся слегка увеличить его по площади. — А что на это скажет собственник? — Его договор не подразумевает согласие с его мнением. Да и в принципе в Йокогаме он уже не задержится. Парень на это только сильнее нахмурился. Чуя будет не в восторге, когда узнает, что человека, которому он давал неопровержимые гарантии выгоды, просто кинули. О последствиях таких мелочей Мори не задумывался — ему ничего не будет, а вот Чуя легко мог стать мишенью одного неуравновешенного и лишившегося денег мужчины. Черт. Он должен был догадаться. Мори никогда не совершает честных сделок. — И в благодарность за эту услугу, — продолжил директор, и парень перевел на него прожигающий взгляд, — я хочу, чтобы впредь Накахара был ответственен за все сделки, проходящие… — Нет, — оборвал его Дазай, прежде чем сам понял, что сделал. Глаза Мори опасно блеснули. Но он заставил себя продолжить: — Вы сказали, что Чуя должен компенсировать доставленные ресторану убытки, и он это сделал. Больше в дела «Гивра» его не вмешивайте. Директор смотрел на него долго, изучающе, а потом вдруг широко улыбнулся: — Понимаю твое беспокойство, но я не собирался предлагать ему те же условия. Я хочу, чтобы он курировал эти сделки. И по совместительству сотрудничал с Кью. — Кью не будет ему подчиняться. — Напротив, Осаму. Тебе Кью подчиняться устал, а вот Чуе он отказать не сможет. — Вы говорили, что не рассчитывали на то, что Кью надолго останется стабилен. Значит, у вас есть план действий на этот случай. Зачем его менять? Мори ненадолго задумался, прежде чем ответить. — Я не хочу убирать Кью, — честно признался он. — Он выгоден. Если у меня есть возможность этого избежать, я ее использую. — Пользуясь Чуей, как расходным материалом? Вы понимаете, что… — Прекрати, Дазай. Стук ручки о стол затих в то же мгновение, как Дазай заставил себя замолчать. Он закусывал губы, не поднимая взгляда, потому что понимал, что если сделает это, то сорвется. А срываться на человека, который может надавить на твои слабости, было не лучшим решением. Даже если Дазай это сделает — Мори ничего не стоит приказать Чуе напрямую, и тот даже не подумает отказаться. Прошло много времени, но Дазай все еще крепко сжимал челюсти. Наконец он поднял на директора взгляд, уже видя, что ходит по краю, но решаясь предпринять последнюю попытку: — Я больше не хочу, чтобы Чуя занимался этим. В голове Дазай продолжал прокручивать все варианты реакции директора на это и свои ответы. Вряд ли, конечно, он что-то сделает за пару резких фраз, но быть готовым хотелось. После долго выдержанного взгляда, тот наконец ответил, и Дазай неслышно выдохнул. — Если я запрещу ему спать с клиентами, тебе будет легче? Сильно легче Дазаю, конечно, не стало, но это уже было хоть что-то. — Хорошо, — Мори счел его молчание за согласие. — И раз уж ты теперь свободен от «Гивра», я хочу поручить тебе кое-что касательно наших конкурентов. Дазай подавил очень тяжелый вздох. Понятно, ради чего весь этот разговор. — Кто? — только и спросил он. — Рядом с Канагавой открывается новый ресторан традиционной кухни. Объясни им, как нужно себя вести. Я скину тебе локацию. Дазай молча кивнул, и директор больше не стал задерживаться. Остаток вечера ему было уже не до Тачихары, да и в принципе не до ресторана. Перспектива появившейся работы его не радовала: ладно разобраться с конкурентами, Дазаю не в первой — но оставить «Гивр» на Чую он все равно не сможет. Вернее, Мори скажет, что да, но сделает все, что в его силах, чтобы Чую это касалось как можно меньше. То есть, по факту, свободен он не стал, и работы ему только прибавилось. Однако, в одном, наверное, Мори был прав: Кью устал ему подчиняться. Но будет ли он слушать Чую? Нет, касательно деловых встреч Дазай не будет его вмешивать. Но был один вопрос, с которым он второй год не мог разобраться, и, возможно, как раз-таки Чуе удастся его решить. Он был мрачнее тучи, пока плелся к парню домой из ресторана. Ему нужно было обдумать, как сказать Чуе обо всем так, чтобы тот не сорвался в «Гивр» в первые секунды разговора выполнять работу «ради компании». Управляющий ущипнул себя за переносицу. Он терпеть не мог этот ресторан, несмотря на то что это спасло его от прошлой жизни и что здесь он провел уже несколько лет. Но вот Чуя был предан ресторану и Мори с того самого момента, как переступил порог главного входа. Он и правда готов на все ради этого места. Поэтому даже обещание Мори, Дазай был уверен, погоды сильно не изменит. Как только Чуя начнет заниматься «Гивром», он будет из кожи вон лезть и делать все то, что сам посчитает нужным, если так сможет выбить самые выгодные условия. А это не сулило ничего хорошего. На собачий лай, который раздавался из квартиры еще с того момента, как открываешь дверь на лестничной клетке, Дазай уже не реагировал. Первое время, конечно, дергался, и паника начинала бить, но потом привык. Как-то раз он даже пытался открыть дверь максимально тихо, чтобы пес не среагировал, но паскуда все равно все слышала. Доберман притих, стоило парню зайти в квартиру — видимо, Чуя на него шикнул. Он прикрыл за собой дверь. — Чуя, нам нужно… — начал он, разворачиваясь, но не успел даже сделать шаг, как к его губам прижались чужие, а зарывшиеся в волосы пальцы потянули вниз. От неожиданности Дазай даже забыл, о чем хотел поговорить. С той их ссоры с Коё Чуя больше не инициировал поцелуев: секс — да, но так ластился он к нему впервые за все это время. — Что ты… — начал было парень, но его опять заткнули, обхватывая ладонью за шею. Ни по запаху, ни по вкусу Чуя пьян не был, и от этого Дазай растерялся еще больше. Оторвался от него Чуя только тогда, когда под его натиском Дазай прижался к стене. — Не нравится? — спросил он, держась настолько близко, что между их губ все еще тянулась ниточка слюны. Кофейные глаза были практически черными, и на секунду у Дазая дрогнуло сердце. — Нет, то есть… это было неожиданно. — Как-то ты слишком осторожен для человека, который совсем недавно клялся мне в любви. Дазай замер, смотря на его ухмылку и не понимая, чувствует он горечь или радость от того, что Чуя так легко произнес это вслух. — Ну, если не хочешь… — парень пожал плечами и отступил теперь на шаг назад, собираясь развернуться — и вот тогда Дазай вздрогнул. — Чуя, — среагировал он быстро, прежде чем успел подумать — а потом схватил парня за руку и дернул на себя, сам уже прижимая к стене. Чуя не сопротивлялся, соглашаясь на все его ласки и действия. Он даже будто бы целовался с двойной отдачей, скользя пальцами по лицу и бинтам, не возражая даже тогда, когда Дазай обхватил его за поясницу и поднял над полом. О разговоре и о том, что вообще он собирался делать, придя в квартиру, Дазай уже не помнил. Он не обратил внимания даже на собаку, гавкнувшую им вслед, когда утаскивал Чую в спальню. К слову, таскать Чую на себе он ненавидел — даже когда тот обхватывал его всеми конечностями, потому что при своем небольшом росте по ощущениям парень весил под семьдесят. Что, в принципе, с его мышечной комплекцией неудивительно, но Дазай особой силой не отличался, поэтому сейчас, сделав буквально несколько шагов до кровати, он просто упал вместе с Чуей на матрас, чудом не ударившись голенью о деревянный каркас. Благо сама поверхность была мягкая. Чем больше проходило времени, тем яснее до Дазая доходило, что Чуя позволял ему делать все. Сцеплять руки над головой, вжимать лицом в подушки, переворачивать рывками и даже не думать о чужом комфорте. Конечно, с Чуей он был готов остановиться в любой момент, если бы почувствовал, что тому не по себе. Но у парня никогда не было проблем с грубостью в постели — более того, чем больше расходился Дазай, тем легче было ему самому. Ему нравилось отпускать контроль — а Дазаю нравилось контролировать. О том, что он голоден, Дазай вспомнил только ко второму часу ночи, когда усталость взяла свое и организм переключился на другие инстинкты. — Я могу разогреть ужин, — произнес лежавший на нем Чуя, видя, как невольно парень коснулся своего живота. Дазай на секунду задумался. — Да, было бы здорово, — выдохнул он в конце концов, и Чуя поднялся, для приличия только натянув футболку. На ужин он делал пару стейков и салат с дайконом, так что, подогрев мясо на плите и порезав его на кусочки, он выложил все в тарелку с овощами и отнес обратно в спальню. Дазай буквально потянулся на запах еды, стоило только Чуе зайти. Господи, какой же он голодный. Парень наблюдал, как Дазай кусок за куском поглощает еду, и не мог отделаться от мысли, что просто приручает очередного питомца. Второй пес, ей-богу. И живет под боком, и команды исполняет, и любит до блеска в глазах — разве что хвостом не виляет. И дрессировке поддается точно также. Методом кнута и пряника. — Все в порядке? Дазай, кажется, наконец заметил, что Чуя просто стоял в стороне, скрестив руки на груди, и не отводил от него взгляда. «Или все же ягненок?» — мелькнула в карих глазах последняя мысль, а потом он подошел к кровати. Под слегка недоуменный взгляд Дазая он забрал из его рук тарелку, отставляя на тумбочку, и сел на его бедра, склоняясь и обхватывая лицо ладонями. — Скажи это еще раз, — прошептал он практически в самые губы, выразительно смотря парню в глаза. У Дазая моментально перехватило дыхание от этого взгляда. Переспрашивать, что Чуя имел в виду, смысла не было, потому что в любом случае на языке у него остались только единственные три слова: — Я люблю тебя. Чуя поцеловал его в ту же секунду, как они сорвались с губ. На этот раз это было нежно и мягко. Без лишнего напора или намека на пошлость. Их общее дыхание буквально ощущалось для Дазая, как кислород, и ему хотелось верить, что это была любовь. Он не знал, в какой она существует форме и что это такое, когда любят в ответ, но сейчас его сердце разрывалось, и он хотел верить. Всем, что у него когда-либо было.

***

— Эй, Чу. Чуя оторвался от записей в тетрадке на полу, когда его внезапно обняли со спины и притянули ближе. Было тепло и приятно чувствовать, как чужие руки обвивают талию; еще приятнее стало от мягкого поцелуя в шею. — Ты такой красивый, — раздался низкий голос у самого уха, и по телу сразу пробежала мелкая дрожь. — Я так тебя люблю. Парень улыбнулся, чувствуя, как эти слова приятно согревают сердце, и он едва не растекся в чужих объятиях, довольно прикрывая глаза. — Я тоже.

***

На следующий день, по обыкновению, Дазай собрался на работу вместе с Чуей — только на этот раз он сделал это не из-за того, что боялся пса. Просто после совместной ночи и не менее приятного совместного утра выпускать Чую из поля зрения ему не хотелось. А еще в последнее время Дазаю нравилось наблюдать за чуиной утренней рутиной. Он никогда бы не подумал, но парень оказался тем еще меломаном. У Чуи в зале стояла колонка, музыка на которой включалась каждое утро одной голосовой командой, и еще с десяток плейлистов под любое настроение. У Дазая даже вошло в привычку спустя время после пробуждения слышать слегка хриплое: «Сири, включи четвертый плейлист». К слову, названий, как понял Дазай, у плейлистов не было. Просто нумерация. Понимал ее, соответственно, один Чуя, а ему же приходилось только гадать, под что была предназначена каждая цифра. Также, помимо того, что Чуя прекрасно готовил и умел ухаживать за собой, он содержал богатый на выбор гардероб — и вся одежда была рассортирована, поглажена и аккуратно сложена. Зимние, демисезонные и летние вещи хранились в отдельных зонах большого раздвижного шкафа; одежда никогда не лежала на диване, на полу или где-нибудь еще кроме корзины для стирки. И пусть Чуя не был перфекционистом в плане порядка — но его одежда всегда хранилась только в нужных местах и нигде больше. У Дазая же одежды было немного — не потому, что он был не в своей квартире, а из-за того, что в принципе редко задумывался о ее покупке. Весь его гардероб буквально уместился на стул в спальне, чему Чуя, кстати, возражать не стал. Ему не хотелось возиться с чужой одеждой и, более того, искать для нее место в своей квартире, так что просто то, что она не разбросана по дому, уже его устраивало. По утрам Чуя всегда готовил завтрак — теперь на двоих, так как просыпался с Дазаем. И до жизни с ним, на самом деле, Дазай никогда не задумывался о том, каким огромным количеством способов можно приготовить яйца и с каким разнообразием овощей их можно подать. У себя дома Дазай не готовил. Никогда. Завтракал он либо по приходе на работу, либо перекусывал по дороге до нее. Сейчас перед рестораном они завернули в кофейню, и это, своего рода, тоже вошло у обоих в привычку. Чуя больше не просил Акутагаву заскочить за кофе — ему нравилось ходить за ним самому, а в последнее время вместе с ним таскался и Дазай. И если к Чуе Ацуши привык и даже ждал его по утрам, то появление с ним мрачного высокого шатена немного угнетало. Конечно, Акутагава тоже был высоким и мрачным, но в подростке это казалось чем-то средним между вежливостью и закрытостью. От этого же исходило явное ощущение угрозы. — Здравствуйте, Чуя-сан, вам как обычно? — улыбнулся парень, слегка опасливо косясь ему за спину. — Мне да. Ему американо и три сахара, — Чуя оплатил уже на автомате, да и заказал сам больше для того, чтобы поболтать с Ацуши без вмешательства в разговор Дазая. Все равно каждый раз то же самое пьет. Дазай скучающе обвел кофейню взглядом, а потом снова уткнулся в телефон. Рабочий. — Как выходные прошли? Выбрались куда-нибудь с Акутагавой? — Чуя облокотился на стойку, наблюдая за готовящим кофе парнем, пока управляющий только на секунду покосился в их сторону. — Он плохо себя чувствовал, так что мы просто посмотрели фильм вместе. — Ты ходил к нему домой? — удивился парень, но тот поспешно покачал головой. — Нет-нет, на онлайн-сервисе. Есть один, можно смотреть фильм одновременно и переписываться. Он же болел, как бы я к нему пошел? Чуя хмыкнул. — Я дал ему выходной, а он умудрился заболеть, — буркнул он, потянувшись за появившимися на стойке стаканчиками, а потом улыбнулся, как-то странно подмигнув бариста: — В следующий раз позови его к себе. На секунду юноша растерялся, но потом все же ответил: — У меня дома живет кот, я не думаю, что… — Прекрасно! Аку обожает котов, — на самом деле это было не так, Чуя знал, что подросток сторонился любой мелкой живности — просто не понимал, как ему на них реагировать. Но Ацуши об этом знать было не обязательно. — Правда? — засиял он, а Чуя отпил из стаканчика, скрывая улыбку. — Конечно. Какой же этот парень простой, подумалось Чуе. И слепому понятно, что Чуя пытается их свести, но Ацуши упорно не придавал этому такого значения. Бедный Акутагава. — Хорошего дня, Ацуши. — Вам тоже! Внезапно входной колокольчик звякнул, и дверь открылась. — Нужной марки не было, я взял… — начал вошедший, но оборвал себя на полуслове. Чуя застыл на месте с поднятым стаканчиком. Ацуши позади просто застыл. Дазай оторвался от телефона, слегка удивленно подняв бровь, когда на пороге кофейни увидел Акутагаву с несколькими упаковками сока. На минуту в воздухе повисла тишина. Первым, кто ее нарушил, ко всеобщему удивлению, был Акутагава. — Здравствуйте, Дазай-сан, — сказал он ровно, пониженным уже на полтона голосом. Шатен смотрел на него долго, будто изучающе, а потом потянулся за стаканчиком своего кофе в руках Чуи. Сделав глоток, он, наконец, холодно ответил: — Подрабатываешь? Акутагава слегка побледнел, не нашедшись, что на это ответить, а Чуя просто молча смотрел, как очевидно Дазай стебется над парнем. — Чтоб на смену пришел вовремя, — сказал он, спасая положение, и первым направился к выходу. Дазай еще некоторое время прожигал подростка взглядом. Наверное, из всех четверых абсурда этой ситуации не понимал только Ацуши, не знающий тонкостей отношений этой троицы. Дазай скоро молча вышел, догоняя Чую. — Акутагава с ним встречается? — поинтересовался он, отпивая американо из стаканчика. Чуя даже не обернулся. — Сам спроси, если интересно. Мысль о том, что с Чуей надо поговорить, не оставляла Дазая с самого утра — но в результате он понял, что не может сейчас заставить себя начать разговор о чем-то серьезном. В кои-то веки он чувствовал себя хорошо, не столько даже физически (сна все еще не хватало, да и за ночь он порядком вымотался), сколько морально, и снова заводить эту тему и заставлять Чую вспоминать свой опыт ему хотелось меньше всего. Он рассчитывал сохранить эту иллюзию счастья как можно дольше. Чуе, на самом деле, на этот разговор было бы по боку. И настроение у него сегодня не сказать, что сильно хорошее. Какая-то сука за десятым столом начала ему доказывать, что вино из Франции, которое он им принес, совсем не из Франции, и что она лично пила такое же в Париже, и вкус был намного лучше. За четвертый столик еще с утра к нему села куча студентов, отмечающих окончание экзаменов, которые не только не слушали его, но еще и не могли банально повторить заказ. Поэтому Чуя принес им отвратительно сладкие коктейли и отказался переделывать. Чаевых они все равно не оставят, так что пусть пьют. Было еще по мелочи несколько жалоб на долгое ожидание, но извините, при полной посадке еду быстрее вы не получите. В целом, конечно, в запарном дне не было ничего нового, так что и хорошего настроения от Чуи тоже никто не ждал. Но вот явная смена настроения Дазая персонал смутила. И смутила сильно. Вчера еще ходил и докапывался до всех, а сегодня даже слова никому не сказал, да и на лице у него иногда можно было разглядеть улыбку. — Слушай, Чуя, — Тачи подошел к нему внезапно, рискнув после вчерашнего оторваться от своего зала. Но ему нужно было разобраться. — Ты не в курсе, что с Дазаем происходит? Вчера был злющий, как собака, а сегодня ходит чуть ли не с улыбкой до ушей. — А почему я должен быть в курсе? — Ну ты тут, как бы, единственный, кто может с ним поговорить и не получить унижающий взгляд в ответ. — Лучше радуйся, что он ни к кому сегодня не цепляется, — буркнул Чуя, но мысленно все же ухмыльнулся. — Или тебе вчерашний день больше понравился? — Да еще чего! — Тачихара обогнул его с другой стороны, когда официант направился к бару, и поплелся следом. — Он вчера сказал, чтобы я готовился к аттестации по работе с гостями. А я не ебу, что мне на ней делать. — Потому что нужно слушать, что тебе говорят, и напитки выносить вовремя. А потом получаешь негативные отзывы. Тачихара замер от страха. — У меня негативный отзыв? — На четыре звезды. Но для Дазая это негативный. Я могу с ним поговорить, если хочешь. — Серьезно?! — парень от счастья едва нашелся, что ответить. — Бля, Чуя, я ноги тебе целовать буду, если мне не придется снова оставаться с ним один на один. — Не зарекайся, — ухмыльнулся менеджер, собирая на поднос заказ. К обеду Чуя выпросил у кухни тонкацу с рисом и через внутренние помещения дошел до кабинета. Едва зайдя и сев на диван, он закинул ноги на столик и посмотрел на Дазая: — Что за аттестация у Тачихары? — начал он, закидывая мясо в рот. Дазай отвлекся от своих дел и улыбнулся, опираясь локтями на стол и опустив голову на скрещенные пальцы. — С гостями общаться не умеет, так что пусть учится. — Тебе оно надо с ним возиться? — Ну это, вроде как, моя работа. — Забей. Дазай сощурил на него глаза, а Чуя перестал есть, одну руку кладя на спинку и удерживая с ним зрительный контакт. — Опять за него просишь? — наконец спросил управляющий, но Чуя почти не отреагировал. Он смотрел на него ровно, даже как-то испытующе, и от внимания Дазая это не укрылось. — Откажешь мне? — просто ответил парень. Он так явно пользовался своим положением, не скрывая, но даже так Дазай понимал, что выбора у него было. Точнее, выбирать он не хотел. Так что в конце концов он пожал плечами. — На твоей ответственности, — ответил он и вернулся к работе. Чуя еще немного смотрел на него, прежде чем продолжить есть. Хотя есть особо то и не хотелось. Было как-то просто. Без условий, без сопротивления — Дазай просто согласился. Неужели с людьми, которые тебя любят, всегда так скучно? — Не хочешь сходить куда-нибудь после работы? — снова раздался его голос. Чуя так и не удосужился выйти из своих мыслей, саркастически отвечая: — В ресторан? Дазай хотел было ответить, но сразу закрыл рот. Не то чтобы он об этом не подумал, но первой его мыслью и вправду было сходить куда-нибудь вместе поесть. Чуя поднялся до того, как тот придумал, что ему ответить, и, не став дожидаться, молча вышел. Дазай не придал большого значения защемившему в груди сердцу.

***

За оставшийся день управляющий обдумал эту мысль немного тщательнее. На самом деле, после работы особо никуда идти не хотелось — разве что сходить выпить, но вряд ли у Чуи будет на это настроение. Так что, немного подумав, Дазай поставил себе в графике лишний выходной. Вечером парень был в своем зале, разбираясь с нахлынувшей посадкой. Он особо не задумывался о том, что делает, в основном действуя на автомате, но голова все равно была забита работой. От усталости большинство вещей начинало раздражать, и спасала только мысль о том, что через пару часов он сможет пойти домой. И когда возле него раздался голос, он даже не сразу сообразил, кому он принадлежал. — Эй, Чу, слушай, я тут… — начал Дазай, появившись возле его стойки, но закончить так и не успел. От услышанного Чую пробрало дрожью; руки подействовали вперед мозга и уже через секунду сжались мертвой хваткой на чужом горле, впечатывая в стенку шкафа. Дазай не сразу понял, что произошло: дыхание перехватило, и, только встретившись с Чуей глазами, он сообразил, что сделал что-то не так. Правда, понятия не имел, что. Когда Чуя осознал, что услышанные слова принадлежали Дазаю, взгляд его стал сто раз тяжелее. Пальцы неосознанно сжались крепче, и парень зажмурился, цепляясь за его хватку руками. — Назовешь меня так еще раз, и я сломаю тебе шею, — произнес парень холодно, и что-то в груди Дазая упало. Он смотрел в темно-карие глаза и видел в их глубине только одно: ненависть. Сильную, неприкрытую, без тени намека на что-то еще, будто в это мгновение Чуя вдруг перестал притворяться. — Прости, — произнес он уже тише, стараясь почему-то не дышать. Хотя Чуя сжимал сильно, и удавалось это с трудом. Наконец, выдержав долгую паузу, официант отпустил его и вернулся к работе. Еще некоторое время управляющий стоял рядом, смотря перед собой, держа руку на шее и пытаясь прийти в чувства. Он слегка только покосился на парня, но выражение лица у того не изменилось. Дазай ушел, так и не закончив фразу. Ненависть, застывшая в чужих глазах, заставила немного прийти в себя. Конечно. О чем он думал? О нормальных отношениях? Чуя ведь терпеть его не может. И это было заслуженно. Но все же какое-то глупое чувство не давало ему потерять надежду, что это можно изменить. Чуе просто нужно время. В основном Дазай был прав: Чуя не мог его терпеть. Он сам чувствовал, какое отвращение разлилось по телу, стоило ему услышать те слова. И все-таки, уже собравшись домой, Чуя почему-то затормозил у кабинета. На одну неуловимую секунду ему стало тревожно, что после смены Дазай может не прийти. Но конечно же, ему было плевать. Какая разница, будет ли Дазай ночевать у него или нет? Ему нет до него никакого дела. Но в конце концов ладонь сама легла на ручку, и Чуя открыл дверь. Он вошел, как всегда застав управляющего в кресле, предварительно сверяющего отчеты с терминалов. Потом облокотился спиной на косяк двери и направил на него взгляд. — Тебе еще долго? Дазай посмотрел на него как-то безучастно и снова отвернулся. — Два часа. Чуя нахмурился, понимая, что тот не собирался уходить с работы раньше. Но делать что-то с этим не хотелось, ему нужно было только убедиться, что Дазай не свалит к себе. — Не задерживайся, — буркнул он и развернулся, уже собираясь уходить, но Дазай его остановил: — Чуя, постой, — сказал он, неслышно вздохнув, и парень с сомнением обернулся. — Можем поговорить? — О чем нам разговаривать? От его тона Дазай слегка поморщился, но все же заставил себя закончить: — Это по работе. Парень его оглядел, переставая хмуриться так враждебно, и снова прислонился спиной к двери, показывая, что весь внимание. Дазай вздохнул. — Мне нужна твоя помощь в «Гивре». — С каких это пор тебе нужна моя помощь? — Кью мне не подчиняется, — пояснил Дазай, — а вот тебя может послушать. — Мне кажется ты переоцениваешь наши с ним отношения. — Для меня любой вариант — уже вариант. Чуя смотрел на него изучающе, не опуская скрещенных рук и не переставая хмуриться, и в конце концов тихо фыркнул: — Что от меня нужно? — Одним из основных источников дохода «Гивра», — начал управляющий, подбирая слова, — является наркоторговля. Точнее распространение. У Кью есть несколько дилеров и проверенный персонал, но проблемы все равно возникают. Мори об этом неизвестно, а если станет — и он, и я столкнемся с последствиями. Я хочу, чтобы ты ему это объяснил. Чуя непонимающе поднял бровь. — Если ты не смог заставить его прекратить — то что я то могу сделать? — Я не знаю. Просто попробуй. У него в голове тараканы, может быть они решат, что с тобой можно договориться. Мне ему предложить уже нечего. — Так и мне, — буркнул Чуя, и на мгновение в кабинете повисла тишина. Наконец Дазай осторожно заговорил: — Не пойдешь? Подумав, официант выпрямился, собираясь уходить, но не сводя с управляющего кофейных глаз. — На выходных схожу. Это все? Управляющий молча кивнул, и парень больше не стал задерживаться.