Аперитив

— Мне нужно забрать пару вещей из дома, так что я поеду к себе. В субботу вечером Чуя задержался на работе, вычитывая файлы, связанные с «Гивром», все последние и актуальные сделки и все кейсы, которые, как объяснил Дазай, были последствием наркоторговли. Поэтому из ресторана они вышли вместе, теперь остановившись у входа. — Ты в любом случае половину ночи проведешь в клубе. Чуя оглядел его с недоверием. — Так и скажи, что просто не хочешь оставаться на ночь с Арахабаки, — заключил он, после молчания в ответ понимая, что так и было. Парень фыркнул в напускном раздражении: — Знаешь, когда-нибудь я просто запру тебя с ним в одной комнате и не выпущу, даже если ты откинешься от страха. Он развернулся, уже собираясь уйти, но внезапно Дазай схватил его за руку. — Подожди, — сказал он, притягивая чуть к себе, но, встретившись с карими глазами, в последний момент понял, что за поцелуй получит по морде. Чуя был не в том настроении. Но отступать было поздно, и поэтому, ухмыльнувшись, шатен поднял чужую ладонь к своему лицу. — Какого… — начал Чуя, но Дазай уже коснулся его кожи губами. На лице у парня отразилось отвращение — слишком явное, чтобы не заметить, но Дазай все равно продолжал улыбаться. — До завтра, — только и сказал он, когда Чуя выдернул руку из его хватки, все еще морщась, и теперь уже развернулся, не сказав напоследок ни слова. Управляющий еще некоторое время провожал его взглядом, не снимая улыбки с лица, хотя в груди заскреблось неприятное и горькое чувство. Вообще, на самом деле, Дазаю и вправду нужно было забрать из дома одну вещь — а заодно посидеть за компьютером без лишних глаз. Он не хотел, чтобы Чуя видел, в чем заключается его работа вне ресторана. Когда Чуя уже собирался выходить из дома на встречу с Кью, Дазай только-только доехал до квартиры. «Ничего не изменилось. Как удивительно», — только и отметил он, проходя в комнату и доставая из сумки ноутбук. Мори скинул ему локацию нужного ресторанчика, а вместе с ней основную информацию о его владелице. Милая женщина, подумал Дазай, пока копался в защищенных базах данных полиции, налоговой, больниц и всего, где хранилась на нее хоть какая-то информация. Окончила престижный университет, долгое время работала менеджером крупного ресторана в Осаке — в одиночку воспитывала сына. Еще немного покопавшись, Дазай выяснил, что муж устал от семейной жизни и просто свалил «искать себя» — придурок, да и не сказать, чтобы женщину это сильно травмировало — не надавишь, по крайней мере на первый взгляд. Обычно такие воспринимают это как вызов судьбы и с гордостью справляются с ним, но информацию Дазай взял на заметку. Раз она воспитывала сына одна, то наверняка души в нем не чает. А несколько больничных отчетов спустя выяснилось, что ребенок еще с детства страдает от астмы. А эта информация уже была существеннее. Со всем этим он копался почти до шести утра: на руках у него уже было почти полное досье на нее, ее семью, знакомых и сам ресторан. Отчасти парень даже проникся к ней симпатией. У женщины была не самая простая жизнь и немного детская мечта начать свое дело. И как же легко этой мечте придется разбиться о реальность. Дазай заварил себе кофе. Живот немного крутило от голода, и целая ночь без сна не прошла бесследно, но он все же решил, что пока ничего делать с этим не будет. Нужно было собираться и ехать. До Канагавы от его дома добираться было почти два часа; перекусить, он решил, можно будет по дороге, а со сном разберется позже. Перед выходом он залез в дальний угол шкафа, доставая черный и не слишком большой пистолет — вещь, ради которой сюда нужно было приехать. Он не собирался на самом деле его использовать, но, как показывал опыт, брать с собой оружие никогда не бывает лишним. Особенно если собираешься кого-то припугнуть. Заткнув его за пояс и накрыв пиджаком, парень дождался такси и вышел из квартиры.

***

Чуя не ощущал особого диссонанса от того, что впервые за несколько недель Дазая не было в его доме. Скорее всего, это было потому, что у парня была веская причина не оставаться здесь сегодня — и еще из-за того, что самого Чуи ночью тут не будет. Отчасти он даже был рад, что у него была возможность в одиночестве собраться и настроиться на поездку в этот злосчастный клуб. Сейчас его пугала не столько даже перспектива общения с Кью, сколько само это место и связанные с ним воспоминания. В прошлый раз ему было немного не до этого. Сейчас, он боялся, будет уже по-другому. Парень еще успевал на последний автобус, так что решил ехать так, но через несколько остановок понял, что совершил ошибку. Путь до «Гивра», спустя почти четыре года, все еще был знаком ему, как свои пять пальцев. Неприятная ностальгия колола сердце, когда он проезжал мимо знакомых зданий и вывесок и старался не думать о том, что в последний раз ездил здесь не один. Чуя закусил губу. Чем ближе он подъезжал, тем больше мыслей забивало голову и тем тяжелее становилось на сердце. И, прежде чем переступить порог клуба, он сделал глубокий вдох.

***

Легкий поцелуй в шею. Чужие руки на талии. Тепло от алкоголя. Чуя не слишком ясно воспринимал реальность, но сейчас ему было хорошо. Он не вслушивался в разговор Верлена со знакомыми: ему было достаточно того, что парень был рядом. — Слушай, где ты его откопал? — Где откопал, там больше нету, — раздался над ухом насмешливый голос, и руки крепче обвили поясницу, прижимая к себе. — Дашь попользоваться? Даже сквозь опьянение Чуя догадался, что обсуждали сейчас его. Он поднял голову и посмотрел на какого-то темноволосого растрепанного парня. Хотелось ему вмазать, но желания ради этого вставать с чужих колен не было. В любом случае его темный взгляд сказал все сам за себя так, что парень даже слегка поежился. — Следи за словами, долбоеб, — ответил Верлен, вопреки словам, однако, довольно оскалившись. — Он мой. И он кусается. Чуя еще немного выдержал взгляд, пока Верлен коротко и показательно поцеловал его в губы. Было приятно. Чувствовать, что есть кто-то, кто тобой дорожит и кем ты дорожишь не меньше. Чтобы он позволил тронуть себя кому-то еще? Никогда. Никогда в этой чертовой жизни.

***

Чуя безучастно оглядывал первый этаж, облокачиваясь на перила одной из закрытых вип-зон. Музыка здесь играла тише, чем на танцполе, забитом под завязку, но воспоминания оставались такими же яркими. Хотелось отойти подальше, к диванам, чтобы не смотреть больше вниз, но он не мог себя заставить. Ему все казалось, что стоит задержаться взглядом еще чуть-чуть, и тогда у бара мелькнут знакомые светлые волосы, а следом покажется наивный рыжеволосый подросток, улыбающийся от выпитого алкоголя. В конце концов он заставил себя отвернуться. Ощущение было странное и необъяснимое. Было похоже, что он скучает, но он точно понимал, что это не касалось определенного человека. Чувства к нему уже давно должны были исчезнуть — после того, что произошло в последнюю их встречу, тем более, но это было чем-то другим. Возможно, он скучал по тому, как раньше часто билось сердце в присутствии другого человека. Ему нравилось это чувство. Терять его было больно. Он слегка поежился. Раньше Чуя никогда не был выше первого этажа, как и любой случайный гость «Гивра», но даже так просто сидеть здесь уже ощущалось, как скачок в прошлое. Скажи ему кто четыре года назад, что он будет лично разбираться с делами этого клуба и портовой сети, он бы только посмеялся. Парень легко вздрогнул, когда краем глаза заметил какое-то движение, и обернулся. Не сказать, что увиденное его шокировало, но он просто… забыл, что должен был быть к этому готовым. Кью был в черных ботфортах и шел довольно расслабленно, на ходу поправляя сережки в ушах. Он сел напротив без какого-либо приветствия и скрестил ноги, полуложась на подлокотник дивана, и Чуя внезапно для себя почувствовал неловкость и отвел взгляд. Последнее время он так часто видел его в повседневной одежде, что не подумал, что в два часа ночи в собственном клубе парень будет выглядеть по-другому. Он снова поднял голову. Кью смотрел на него слегка скучающе, прекрасно понимая, с какой целью Чуя пришел, и все равно давая ему возможность начать первым. Но слова застряли у Чуи в горле. У него был яркий макияж. Возможно, даже слишком. В свете неона не было видно цвета теней, но его глаза и без того выделялись толстой черной подводкой и выходящими за брови стрелками. Губы были плотно подведены матовой, кажущейся почти черной помадой. Длинные ресницы, четко очерченные скулы, и та самая линза-звездочка в правом глазу, которая придавала его взгляду выразительный оттенок безумия. Широкая полоска чокера на шее, короткие шорты, черный кожаный топ — остальной одежде Чуя уже почти не удивился. — Даже не знаю, стоит ли мне радоваться тому, что ты теперь в курсе дел, или все-таки разочаровываться, — наконец заговорил он, и Чуя непонимающе склонил голову. — Что за щенячий взгляд, Чуя? Ты теперь жалеешь меня? Кью на секунду отвел взгляд, доставая откуда-то сигарету и сразу ее закуривая. А потом он откинул голову назад, выдыхая струю дыма, и широко ухмыльнулся, надевая на себя привычную маску: — Или, может, я тебе нравлюсь? — Прекрати, — буркнул Чуя в ответ, сразу хмурясь. Конечно, он не мог ничего с собой сделать, когда мозг уже сам додумывал, через что прошел Кью, чтобы вести себя буднично в такой одежде. — Ну же, Чуя. Дазай ведь просил тебя поговорить со мной. Я могу просто встать и уйти. Чуя наконец вздохнул. — Наркотики в твоем клубе. Ты должен прекратить. Кью посмотрел на него долгим взглядом, будто пытаясь смириться с тем, что придется теперь повторить в сотый раз одно и то же. Как дети. — Ты знаешь, как сложно управлять таким клубом? — начал он, мысленно вздохнув. — «Гивр» не делает тех денег, которые от меня требует Дазай. Так что приходится изворачиваться. — Их требует Мори. — Мне плевать, кто из них. А ты своего парня защищаешь, я смотрю? — Кью. — Мори не знает о наркотиках. И не узнает. Чего ты то переживаешь? Боишься, что загребут? — Я к этому отношения не имею. Кью звонко рассмеялся. — Правда, что ли? Дазай разве не рассказывал, как вывел деньги через твою карту, чтобы перевести их на один из счетов дилера? Чуя замер. — Что? — Ха, и правда, — Кью повернулся в его сторону и свесил руку с дивана. — Около года назад я крупно задолжал одному парню, и он грозил натравить на нас властей. Дазай вмешался, но чтобы не светить лишний раз своими счетами — он использовал твой. — Но он не знает доступа… — Я тебя умоляю. Так что если что-то вскроется — ты загремишь в тюрьму вме-есте со все-еми нами… Что ж, полагаю теперь у тебя все же появился личный интерес меня переубеждать. Чуя на время задумался, пытаясь переварить информацию, но в конце концов пришел к выводу, что со всем, касательно себя, он разберется позже. — Я делаю это ради компании, — буркнул он в результате. — Если ты отрицаешь — предлагай. У тебя есть идеи, каким образом «Гивр» должен приносить полсотни ежемесячно? — Полсотни? — Миллионов. Ваш ресторан, если ты помнишь, делает в два раза меньше. Чуя молчал. — Ох, я знаю. Как насчет детской проституции? Сюда ходит столько извращенцев, недовольных моими совершеннолетними сотрудниками — они будут платить целое состояние за детей. Вставить что-то после этого Чуя не успел. Кью просто не дал ему заговорить. — Ох, или это тоже, кажется, незаконно? — продолжил он. — Как жаль, что у Мори в запасе не осталось еще одного десятилетнего ребенка, на которого наплевали родители, — Кью уже начал распаляться бесконтрольно, не давая Чуе даже подумать. — А может снова предложишь себя? Ты знаешь, с такой внешностью тебе даже не придется работать в ресторане — здесь будут выстраиваться в очередь, чтобы тебя трахнуть. — Кью… — Ради компании, говоришь? Так давай! Ты уже сделал это раз, что тут такого?! Зато всем сразу станет легче! Кто как не Чуя с вечным синдромом спасателя всем нам поможет! Чуя даже не сомневался, что Кью не заметил, как достал нож и теперь направлял его прямо на него. — Эй, слушай, — Кью неожиданно оказался рядом, — давай заключим сделку, а? Ты переспишь со мной, а я подумаю над тем, чтобы избавиться от наркотиков. Больше этого Чуя терпеть не мог. В следующую секунду он рванулся, попытавшись выбить нож — но реакция Кью оказалась лучше. А вот его попытка внезапно зажгла у него в глазах огонь. Когда парень кинулся на него снова, Чуя понял, что тот себя больше не контролирует. Едва уворачиваясь от острого лезвия, до крови исцарапав ладонь и задыхаясь от бьющегося в горле сердца, Чуя наконец прижал парня к дивану, одной рукой сцепляя его руки над головой. Нож он сразу забрал, откидывая в сторону. Прошло некоторое время, прежде чем ярость на лице Кью сменила кривая и до ужаса широкая улыбка. — А знаешь, что самое веселое? — продолжил он, не обращая внимания на хватку в запястьях. — Дазаю все это прекрасно известно. И тем не менее он все равно послал тебя. Слушай, Чуя, а ты уверен, что знаешь этого человека? Достаточно, чтобы ему доверять? На секунду Чуя растерялся — всего на секунду, но Кью сразу вывернулся, цепляясь за его шею и резким движением прижимая парня к своим губам. Отстраниться сразу не получилось: Кью держал его до боли крепко, переплетая его язык со своим, посекундно меняя положение рта, едва не пытаясь сожрать — так, что губы сразу стали влажными от слюны и размазанной уже в беспорядке помады. Чуя оторвался, почти отскакивая от него, сразу вытирая рот и оставляя темные красные пятна на ладони. Кью едва ли тяжело дышал, снова вытягивая руки и улыбаясь, с растрепанными волосами и испорченным макияжем выглядя так, будто в нем не осталось ни капли адекватности. — Передай Дазаю, что если ему так нужна паршивая овца, на которую можно скинуть все проблемы портовой сети — то он ей уже обзавелся. Он направил на Чую яркий желтый взгляд, держа его на нем до тех пор, пока парень не сорвался на выход, с силой только сжимая челюсти. Чтобы он, блять, еще раз сюда сунулся. Домой он вернулся поразительно измотанным и загруженным. Сорваться на Дазае не вышло, потому что его рядом просто не было — но очень хотелось. А может, эта предусмотрительная сволочь и это тоже продумала? Но в любом случае, Чуя подумал, он до него дотянется. Дазай лишь отсрочил неизбежное. Парень поспал от силы пару часов, с тяжелой головой собираясь на работу. О том, что в воскресенье придется работать на энергии одного кофе, он тоже как-то не подумал. Что ж. За это он тоже отыграется на Дазае.

***

В ресторане, однако, Дазая не было до середины дня. Сам разговор не занял у него много времени — но пришлось ждать, когда управляющая соизволит приехать, а после еще некоторое время ошиваться в районной кафешке, потому что заморачиваться с отчетом для Мори в своем ресторане не хотелось. Да и тут его уже знали. — Господин Дазай, может, предложить вам что-нибудь перекусить? — девушка, скорее всего старшая официантка, которая буквально не выпускала его из поля зрения, в очередной раз появилась у его стола, забирая появившуюся у чашки с кофе салфетку. — Не любитель европейской кухни, — отказался он, немного отвлекаясь от записей. — В кафе все хорошо? — В этом месяце выручка в полтора раза выше плана, — охотно отозвалась та, будто ждала вопроса. — Сакамото-сан переведет двадцать процентов ровно в конце месяца. Дазай кивнул, и та удалилась с коротким поклоном. В порту нельзя было сделать ни шагу, чтобы не наткнуться на заведения их сети. Все, кто работают на берегу, либо являются собственностью Мори, либо работают на него, но так или иначе ему подчинено все побережье. И именно эту информацию Дазай должен был объяснить наивной женщине, решившейся открыть здесь свой бизнес. — Меня зовут Нодзоми, — дружелюбно представилась та, когда только появилась на пороге своего заведения. В руках у нее была сумка с какими-то декоративными растениями, которую она сразу отставила в сторону, протягивая ладонь для рукопожатия. Дазай вежливо ее принял. Повсюду здесь еще валялся строительный мусор, и все было покрыто толстым слоем пыли, но, в общем и целом, все было готово, и ресторан со дня на день должен был заработать. — Мне сказали, вы наши будущие конкуренты? — хитро улыбнулась она, расположившись с Дазаем за относительно чистым столиком. — Я надеюсь, что у нас получится сотрудничать. Слышали о сети портовых ресторанов? — Да, конечно, больше десятка крупных ресторанов на всем побережье Йокогамы. Я восхищаюсь вашим успехом, — продолжала улыбаться она. — Благодарю. — Но ваши филиалы ведь достаточно далеко отсюда? Ближайший портовый ресторан находится, насколько мне известно, в Ринко-парке. — Это так, наши основные филиалы расположены не так близко друг от друга, — кивнул Дазай. — Но вот заведение напротив — одно из подчиненных нам. Женщина чуть приоткрыла рот. — Ох. Я не знала, что у вас есть и другие филиалы кроме основных. А как много, если не секрет? — Не секрет. Портовая сеть владеет всеми заведениями общественного питания на побережье Йокогамы или же сотрудничает с ними. Собственно, поэтому я и здесь. Медленно, но до женщины стала доходить суть разговора. — Вы хотите предложить сотрудничество? — спросила она с долей вызова, и Дазай мысленно ухмыльнулся, уже понимая, что диалог не пройдет так просто. — Со всем уважением к портовой сети, господин Дазай, но я не планирую объединяться с кем бы то ни было. Мой ресторан будет развиваться независимо и исключительно по моим условиям. И считаться с другими я не намерена, хочу, чтобы вы это сразу поняли. — Я прекрасно вас понимаю, — улыбнулся парень и остановил на ней взгляд, — но, боюсь, это была не просьба. И вот улыбка, до этого еще вежливо державшаяся на лице женщины, теперь полностью исчезла. Дазай смотрел, как меняется ее взгляд на гораздо более изучающий и враждебный, но сам под ним даже не дрогнул. — У вас есть два варианта, — продолжил он, не обращая внимания на изменившееся настроение, — либо вы сотрудничаете с нами, либо переезжаете в более отдаленное от порта место. В таком случае это помещение портовая сеть согласна выкупить за семьдесят пять процентов общей рыночной стоимости. Некоторое время женщина смотрела на него с написанным на лице вопросом «из какого боевика ты вылез?» Было ясно, что она не совсем понимает, всерьез ли он это и как вообще реагировать. К сожалению для нее, это была реальность ее жизни. — И на каких же условиях, боюсь спросить, — начала она, все еще недоверчиво хмыкнув, — вы предлагаете свое сотрудничество? — Двадцать процентов общей выручки. Ее взгляд замер на карих глазах. Было видно, ей хотелось рассмеяться ему в лицо, и в принципе в его слова она не верила, но старалась держать деловой тон разговора. — Очень смешно, господин Дазай, — наконец ответила она без намека на улыбку. — Я не шучу, Кашехиро-сан, — произнес тот ровным тоном, и тогда женщина вздрогнула, а на лице ее появилось осознание. Она молчала, пытаясь, как видел Дазай, справиться с эмоциями, и заговорила только спустя долгое время: — А вы подготовились. — Ваша фамилия это меньшее, из того, что я знаю, — Дазай уже начинал уставать от этого разговора. В свое время он завербовал так много ресторанов, что вся эта процедура давно вызывала в нем только тошноту. — Я понимаю, что вы приехали сюда из большого города, с большой наивной мечтой открыть ресторан и устроить жизнь себе и своему больному сыну. И я уважаю это. Но портовая сеть — это не просто название. Мы мафия ресторанного бизнеса. Я не прошу вас отказываться от своей мечты — просто покиньте подчиненную нам зону, если не готовы согласиться на условия. Сейчас вы не потеряете так много. — «Ваша зона», — передразнила женщина, не меняя враждебного настроя. — Кто сказал, что она ваша? Вы просто решили присвоить себе порт? Любой человек может арендовать здесь землю, это свободный город. Да и где гарантии, что вы отстанете, если я сделаю так, как вы говорите? — Если боитесь, то уезжайте отсюда. Обустройтесь где-нибудь еще. Я не хочу вам зла, но вы должны понять, если вы ввяжетесь с нами в войну, вы ее проиграете. Отчасти это была правда — Дазай не хотел ей зла. И именно поэтому он не планировал дать этому зайти дальше, чем рамки этого диалога. Взгляд женщины внезапно похолодел, и Дазай сдержал вздох. По крайней мере он попытался. — Я смотрю, вы очень много о себе возомнили, — начала она. — Мафия ресторанного бизнеса? Уж извините, но это похоже на художественный бред. Закон ни за что не допустит таких организаций. Так что ваши запугивания на меня не действуют. — Я вас не запугиваю, Нодзоми-сан, я предупреждаю. — Ну конечно. Я бы ни за что не смогла открыть ресторан, если бы не была готова к чокнутым конкурентам по соседству. Делайте, что хотите, но мой ресторан чист по всем законам, и он будет работать здесь, как бы вам ни хотелось обратного. — Госпожа Нодзоми… — Вы поступаете так со всеми новыми заведениями? Что, на честную конкуренцию духу не хватает? Смотря за тем, как женщина распаляется уже бесконтрольно и все сильнее, Дазай мысленно вздохнул — а потом с его лица исчезли все эмоции. Договориться о сотрудничестве уже не представлялось возможным. Его рука скользнула во внутренний карман. — Послушайте, — холодно оборвал он, и женщина в самом деле испуганно замолчала, когда дуло пистолета практически уткнулось ей лицо. — Ваш сын — Хикару Яно, ученик десятого класса школы Минато Сого — прекрасный ребенок, с отличием сдал все экзамены. Совсем недавно начал разбираться в математике, да? — глаза управляющей расширились от ужаса. — Могу предположить, адаптация в новой школе далась ему нелегко. Знаете, будет очень обидно, если пара сломанных ребер помешает ему учиться дальше. — Вы!.. — не выдержала она, но Дазай не дал ей вставить и слова, перебивая дрожащий голос: — Повторяю еще раз. Проваливайте из порта, — он выдержал паузу, давя всю ее решимость холодным взглядом. — Теперь это угроза. Самая настоящая. И мне плевать, верите вы в реальность происходящего или нет — но вы легко можете это проверить, поставив жизнь своего сына на кон. Хотите? Дазай слегка, будто невзначай переключая чужое внимание, склонил пистолет и замолчал, ожидая ответа. Но женщина почти не шевелилась. Какая-то часть ее, он видел, все еще дрожала внутри от злости и упрямства, но, к ее собственному счастью, у нее все же хватило мозгов благоразумно эти чувства подавить. Наконец она сжала губы и опустила голову. — Было приятно иметь с вами дело, — парень устало поднялся, убирая пистолет, и, не встретив никакого сопротивления, теперь направился к двери, бросив за собой последнюю фразу: — Документы на перепродажу земли придут завтра утром.

***

Разобравшись с работой, Дазай вернулся в ресторан. Войдя в кабинет, он первым делом закинул пистолет в сейф, а потом включил компьютер с пятнадцатью новыми сообщениями на почте, сходу загрузил несколько отчетов в принтер и записал на стикере самые приоритетные из дел на сегодня. От покупки кофе в кофейне он все же не удержался, и теперь делал глоток через каждое свое действие, чувствуя, как от этого сердце часто и давяще бьется в груди. Но зато спать не хотелось. До вечера он промотался по ресторану, не отвлекаясь от списка дел в голове, так что времени пристать к Чуе у него не было. Да и тот особо не выходил из зала; даже обед съел на кухне, быстро закинув только куски рыбы в рот и жуя на ходу, пока выкладывал на поднос готовые блюда с раздачи. Когда под закрытие в уже почти разобранных входящих Дазай увидел еще одно новое сообщение, голова протестующе загудела. Отправитель: port-rests@mail.jp Тема: ОБЯЗАТЕЛЬНО К ПРОЧТЕНИЮ Захотелось сразу удариться головой о стол, но статус как-то не позволял. Рассылка по гвардии портовых ресторанов? Чего еще сейчас не хватало. Он кликнул на сообщение, и с каждой прочитанной строчкой боль в висках у него усиливалась. К концу небольшого текста он уже натурально взвыл. Мишлен. Международная компания проверки качества сервиса и блюд. Три года назад они объявились также в начале ноября, но тогда звезду не получил ни один из ресторанов. Дазаю на тот момент не сильно досталось: он был с головой занят поручениями гендиректора, и приговор в его сторону это немного смягчило — но вот Коё? Ринко-парк в то время был самым подающим надежды рестораном, и непройденная проверка тяжело ударила по репутации всей сети. Озаки тогда услышала в свою сторону очень много не самых приятных слов — Мори припоминал ей это до сих пор. Да и Дазай не брезговал иногда вставить свое слово. Он был уверен, что, не будь так занят работой, звезда была бы его. И вот сейчас это проклятое сообщение. Он был примерно на середине своей мысленной тирады о том, как его заебала эта нескончаемая нервотрепка, как вдруг со стороны двери послышался скрип, и в кабинет вошли. Дазай моментально встрепенулся. — Чуя! — воскликнул он, и улыбка сама растянулась на лице. Он был рад видеть его сейчас. На самом деле. Но потом он внимательнее вгляделся в карие глаза. В чужую позу, медленные шаги, спрятанные в карманы руки. И в темный взгляд, ставший еще мрачнее, стоило Дазаю подать голос. Не сказать, что Дазай сильно расстроился. Момент радости был слишком кратковременным, чтобы на самом деле заметить его потерю. Но все же он слегка поморщился, когда услышал чуин голос: — Ты знал, что я не мог с ним договориться, но все равно попросил это сделать. — Что он тебе сказал? — Просил передать, чтобы ты от него отстал. Дазай ущипнул себя за переносицу и вздохнул. — Чуя, — начал он, снова подбирая слова, — я не могу спустить ему это с рук. Я из кожи вон лезу, чтобы это не вскрылось, но когда-нибудь у меня не получится. — Тогда перестань требовать с него так много. Кью делает это не из-за собственной прихоти, а потому что вы загнали его в рамки. — Защищаешь его? У Кью дохера спонсоров, которые финансируют «Гивр» — и я в жизни не поверю, что наркоторговля такой необходимый для него элемент. А вот рисков здесь вагон. — Кью сам понимает, какие с этого риски, и если он это делает, значит, на то есть причина. — Кью просто избалованный деньгами подросток. — Блять, и по чьей же вине? — На меня намекаешь? Повисло долгое молчание, и Дазай понял, что так оно и было. Чуя даже не дрогнул под его взглядом. Удивительно, как легко, оказывается, этот ребенок смог повесить ему лапшу на уши. — То есть ты доверяешь Кью, у которого мозги в противоположной плоскости, больше, чем мне? Поверь, он очень многое недоговаривает. — Он хотя бы не оплачивал взятки наркодилерам с моей карты. И вот теперь Дазай понял. Почему Чуя был настроен так агрессивно и почему занял не ту сторону — Кью настроил его против него. Чуя молчал, ожидая, пока управляющий скажет хоть что-то в свое оправдание, но тот не реагировал, закрыв глаза ладонью и отвернувшись. — Ты меня подставил, — прорычал он, подходя ближе, и Дазай устало поднял голову. А ему вообще есть смысл пытаться все объяснить? — Тот человек никак не был связан с наркотиками, — все же попытался он, — это стороннее лицо, которого Кью вывел из себя, как он делает всегда, и который грозил натравить на клуб серьезную проверку. Я вывел эту сумму с нескольких карт и отдал ему наличку, и да, твоя карта была в том числе, но никакой связи с ним даже косвенно у тебя нет. — Ты сделал это за моей спиной. — Конечно, блять, я сделал это за твоей спиной, как я по-твоему должен был попросить? Чуя, мне нужна твоя карта, чтобы вывести сомнительную сумму денег и отдать ее парню, который в курсе связанных с Кью наркотиков? — Как ты узнал пароль от моей карты? — Умоляю, Чуя, ты поставил на нее день рождения Коё. Удовольствия этот спор не приносил никому; более того, с каждой новой фразой оба злились все больше, так что сейчас Чуя, и без того раздраженный, хотел метать молнии, даже если аргументы управляющего были обоснованы. Тот же просто молчал, ожидая, когда Чуя исчерпает весь свой гнев. — Ты сказал, — вспомнил вдруг парень, и взгляд его потемнел сильнее от внезапно всплывшей в голове зацепки, — в «Гивре», тогда. Что если я обращусь в полицию, в тюрьму попадут все, и я в том числе. Дазай замер, и теперь уже все его чувства начали бить тревогу. Проклятье. — Если это здесь ни при чем, то что еще? Повторять свой вопрос дважды Чуя не собирался, потому что уже понял, что загнал Дазая в угол. И шанса увильнуть у него не было. Дазай должен был ответить, но если с ситуацией с Кью у него еще была возможность как-то за себя постоять, то здесь он был виноват. На самом деле. Но на тот момент у него просто не было выбора. Молчание затянулось надолго, но Чуя не торопил: он видел, как сменяют друг друга мысли в чужих глазах. Сначала Дазай пытался придумать, как осторожно слезть с вопроса; потом понял, что сделать это у него не получится; потом перебрал варианты, как можно отложить вопрос на другой раз, и только после этого, так ничего и не придумав, начал формулировать в голове первые слова. Объяснить надо было последовательно, чтобы не навлечь на себя чужой гнев, но чутье подсказывало, что как бы безобидно он все ни обернул, факт останется фактом — Чуя будет в бешенстве. Со слегка нервным вздохом управляющий наконец начал, говоря медленно, подбирая слова и отслеживая чуину реакцию. — Три года назад. Где-то в декабре был период времени, на который я официально оформил тебя менеджером на испытательный срок, — слова лились ровно, но волнение в груди у Дазая только нарастало. — Мне нужно было отъехать на неделю. — Я управлял рестораном вместе с Хироцу, — согласился Чуя, увидев, что Дазай замолчал. Он скрестил руки на груди. — Не в этом суть, — пояснил тот, отводя взгляд в сторону, — а в том, что еще пару месяцев после ты по всем документам оставался менеджером. — И? — В конце января, — продолжил он, сглотнув, — я давал тебе на подпись несколько бумаг. Довольно много, на самом деле. Не все из них ты читал. Что-то в груди у Чуи при этих словах дрогнуло, и он прищурился. Он не был уверен, что помнил конкретно этот день, но каждый раз, помогая Дазаю с документами, он и вправду не сильно вчитывался. Просто пробегался глазами, а особо сомнительные уточнял на ходу. Это была командная работа, и Чуя Дазаю доверял. Всегда. — Один из документов был не совсем в компетенции сотрудников ресторана. Согласие на перевозку продуктов со склада на один из наших грузовых кораблей. Недолгое молчание, в которое Дазай собирался с мыслями, Чуя уже не пытался прервать. Он просто хотел понять, к чему тот клонит. — Но, формально, в полномочия менеджера, пусть даже и на испытательном сроке, входит пункт о контроле качества и передвижения используемых в ресторане продуктов. Этого было достаточно, чтобы твоя подпись имела вес. Чуя смотрел на управляющего и пытался понять. Оформление его менеджером. Документ о перевозке продуктов. Подпись. Дазай специально оформил его ради одной подписи? В чем смысл? Перевозка каких продуктов? И тут до него медленно начало доходить. — Дазай, — позвал он, за всеми своими мыслями даже не заметив, как опасно управляющий замолчал. Пальцы его слегка дрогнули, но он только крепче впился ими в руки. — Какие именно продукты перевозились? — Стандартная заморозка со склада, — бросил тот в ответ, но так и не поднял голову, перебирая сложенные пальцы. Это было не все. — Мне бы не грозила тюрьма за согласие на перевозку продуктов без фактической проверки, — Чуя старался сохранять голос ровным, но нервы уже начали подводить. — Что еще? Но даже на прямой вопрос Дазай промолчал, поджимая губы. — Дазай, блять, что там было еще?! Смотреть спокойно на управляющего уже не получалось; молчание раздражало, и пусть он видел, что Дазай пытается найти слова, ему хотелось прямо сейчас просто вырвать их из чужого горла. — Ты знаешь, что наша компания не святая, — продолжил он раздражающе медленно, настолько, что руки тянулись его придушить, но Чуя еще заставлял себя слушать. — Мори никогда бы не завладел такой сетью заведений, если бы во всем следовал закону, так что подобные случаи не были редкостью. — Дазай, во что ты меня ввязал? — У меня на тот момент не было выбора. На мне было слишком много глаз, полиция отслеживала практически каждый мой шаг. Было слишком рискованно, так что ты… — Дазай, мать твою, что было в том блядском грузовике?! Чуя уже не выдержал и ударил руками о стол, опираясь на них и смотря прямо в глаза управляющему. На мгновение тот опешил. Но потом быстро собрался, остановил на нем нечитаемый взгляд и произнес с тихим вздохом: — Труп. Мир на секунду перестал быть слышимым. В ушах у Чуи медленно начал расползаться тревожный звон, пока он пытался уложить в голове это слово. Труп. В той машине был труп. В машине, груз которой Чуя якобы видел и дал согласие на перевозку. Чье-то тело поместили в грузовик, довезли до порта и, вероятно, скинули в океан. А на документах о перевозке стояла его подпись. — Все было под контролем, Чуя, если бы это всплыло, Мори смог бы все замять, просто… Парень развернулся и вылетел из кабинета, даже не дослушав, с грохотом захлопывая за собой дверь. Дазай крепко зажмурился и выдохнул, заставляя себя успокоиться, прежде чем рвануться следом. Чуя никогда не должен был об этом узнать. Дазаю следовало просто что-нибудь соврать, чтобы не допустить этого, но… он больше не мог заставить себя это делать. Парень вынырнул из своих мыслей и вскочил с места. — Чуя, дай объяснить, — начал он, нагоняя того в коридоре, но парень даже не обернулся. Он раздраженно вырвал руку, которую шатен поначалу схватил, и закричал, оборачиваясь: — Ты меня подставил! — С тобой бы ничего не случилось! Ни Мори, ни я этого бы не допустили. — На перевозке трупа стоит моя подпись! — Ну так поори об этом погромче, может, никто и не узнает! Слова вырвались у Дазая неосознанно и больше даже инстинктивно. В ресторане давно уже не должно было быть персонала, но стоило Чуе прокричать это, как его сердце моментально сжалось. Чуя смотрел на него ошарашенно несколько секунд, а потом снова развернулся, едва не излучая из себя бешенство. Но Дазай уже и сам был зол. — Послушай, — рявкнул он, схватив парня за руку и не дав ему уйти, — это было три года назад, все документы давно уже погребены в архивах компании. Даже при всем желании их никто никогда уже не найдет. — Только если полиция не начнет копать под Мори и всю нашу сеть, — прошипел Чуя в ответ, даже не пытаясь подавить сочащуюся из голоса ненависть. — Вот поэтому никто и не будет обращаться в полицию. Никто. Они смотрели друг на друга несколько тяжелых секунд, прежде чем Чуя вырвал руку из чужой хватки и молча направился к выходу из ресторана. Дазай остался стоять на месте, опустив голову и закрыв от безысходности глаза. Он и без того не надеялся, что наладить отношения с Чуей будет просто — но тот продолжал находить все больше поводов, чтобы ненавидеть его сильнее, и на фоне всего этого Дазай даже слегка пожалел. Пожалел, что позволил себе влюбиться. Он нагнал парня уже на улице, где-то на полпути до его квартиры. Чуя даже не обернулся. — Вали к себе домой, — рявкнул он, услышав позади шаги. — Чуя, пожалуйста… — Я сказал свали! — карие глаза сверкнули от ярости, когда Чуя все же посмотрел на него и снова отвернулся. — Тебе ничего не угрожает! И даже если будет, я не позволю этому тебе навредить. — Да как я могу тебе теперь доверять?! — наконец Чуя остановился и в упор на него посмотрел, и от увиденного в чужих глазах Дазай вздрогнул. В их глубине была обида. Впервые за месяцы Чуя понял, что почувствовал к Дазаю что-то кроме безразличия, но это не имело никакого отношения к ним сейчас. Доверие между ними всегда существовало независимо от других чувств, и Чуя всегда знал, что мог на него положиться — но сейчас и это чувство исчезло. И ему было обидно это терять. — Ты используешь меня всего лишь как рабочий материал, — рявкнул он, но Дазай от этого вдруг поморщился. — Да твою ж мать, — внезапно грубо бросил он и, не давая Чуе уйти и оставить за собой последнее слово, сделал несколько шагов и прижал парня к стене: — Это было три гребанных года назад. Тогда я даже не думал, что люблю тебя. Дазай был в сантиметрах от его лица, но смотрел только в глаза — непоколебимо, даже не моргнув. Он был полностью уверен и в том, что сказал, и в том, что собирался сказать, а потому Чуя лишь нахмурился. — Я клянусь, — произнес управляющий, — если я еще раз сделаю хоть что-то, что подорвет твое ко мне доверие, можешь натравить на меня своего пса. Я никогда больше не поставлю работу выше тебя, слышишь? И ничего не поставлю. Ты для меня приоритет. Он замолчал, не отводя взгляда, чувствуя, как тревожно от волнения бьется сердце. Говорить о своих чувствах вслух все еще было страшно. Понимать, что слова, которые ты произносишь, буквально отрываешь от сердца — было даже больно, но Дазай уже начал привыкать. Только в груди все сжималось сильнее с каждой минутой проходившего молчания. — Пожалуйста, Чуя, — не выдержал он, почти что прошептав это, потому что сил на искренность уже не осталось. «Пожалуйста, поверь мне», — тревожно билось в голове. Чуя, казалось, сам слегка успокоился. Горечь пропала из чужих глаз, уступая место холоду, и в конце концов он ответил: — Докажи. Дыхание застыло где-то в горле, и Дазай так и не смог пошевелиться. Спустя пару минут Чуя оторвался от стены и снова направился к дому, но уже не возразил, когда парень пошел следом. Домашняя вечерняя рутина прошла в странном молчании. Чуя не пытался заговорить и в целом выглядел не особо в этом заинтересованным, но отчего-то Дазаю от этого было легче. Чужое безразличие ощущалось привычно. По крайней мере, это было лучше, чем видеть в его глазах разочарование. Чуя читал какую-то случайно попавшуюся ему в соцсетях статью, лежа на кровати, когда Дазай, выйдя из душа, внезапно подошел к нему — а потом забрался на кровать, ставя колени по обе стороны от его талии. Чуя недоуменно отвлекся от телефона, оглядывая шатена. — Что ты делаешь? — спросил он, скептически поднимая бровь. — Пытаюсь извиниться, — честно ответил тот, слегка помолчав и опустив ладонь на его живот. Парень под ним равнодушно проследил за движением руки, мягко скользнувшей по прессу. — Нам завтра рано вставать. — Ты просил меня доказать. — И ты не придумал ничего лучше? От этих слов стало слегка неприятно, но сдавать назад Дазай не собирался. Поджав губы, он с минуту выдержал карий взгляд, а потом все же произнес: — Можешь делать все, что захочешь. Говорить это, он чувствовал, было опасно: будто он самолично дразнил и без того скалящегося пса. Но да, он не знал, как еще ему показать Чуе, что его желания он готов ставить выше своих. Парадоксально, что раньше он даже не понимал, что если ты хочешь, чтобы человек был рядом с тобой — придется чем-то жертвовать. Взгляд Чуи стал немного темнее. Едва даже уловимо, но Дазай все равно задержал дыхание. Он видел, как сказанные им слова укладываются в чужой голове, и старался выглядеть решительно, но все равно оказался не готов к тому, что Чуя сделал дальше. Парень внезапно схватил его за затылок и перевернул, вжимая лицом в кровать. Он надавил сильно, не давая больше пошевелиться, так, что Дазай теперь едва мог позволить себе дышать. Парень почувствовал, как по пояснице, задрав его футболку, с явным намеком прошлись пальцы, и Чуя вплотную прижался к нему пахом, наваливаясь чуть сверху и делая несколько имитирующих толчки движений. — Даже так? — раздался над ухом холодный голос, и Дазай понял, что сбежать уже не получится. Но он сам поставил себя в это положение. — Да, — ответил он сдавленно, чувствуя боль от неослабевающей хватки. Подставляться под кого-то само по себе было для него унижением — позволить сделать это грубо, как, видимо, хотел Чуя, и вовсе выбивало из него всю гордость. Но когда чужие пальцы скользнули с талии по животу и прижали сильнее, он лишь сжал зубы и закрыл глаза. В конце концов, он сам поступал так с Чуей, так что это было справедливо. На несколько секунд повисла тишина, в которую парень, как казалось, неохотно оглаживал его кожу. А потом рука его снова оказалась на пояснице, надавливая, и Дазай послушно прогнулся. Сердце замерло в горле, когда пальцы коснулись пояса его штанов. Но вот хватка с волос внезапно исчезла. Касания к коже прекратились, и Чуя от него отстранился. — Ложись спать, — как-то устало произнес он, возвращаясь на свое место, и Дазай, вопреки возникшему недоумению, облегченно выдохнул. Он чуть отполз и поднял голову, смотря все еще настороженно и недоверчиво, но Чуя уже отвернулся от него, укрывшись одеялом. — Но… — только и выдавил он из себя, но его перебили: — Ты прощен, — буркнул парень, и больше никто из них не произнес ни слова.

***

Было тяжело. Ощущение, будто мышцы разрывали изнутри; жжение даже близко не походило на приятное, а пальцы, сжимающие талию, совсем не давали пошевелиться. — Мне больно, — наконец не выдержал он и тут же почувствовал, как от этого признания с глаз скатились слезы. Сразу за этим последовал мягкий поцелуй в щеку — и еще один глубокий толчок. — Потерпи. — Верлен, мне… Это больно, — снова выдавил он, безуспешно пытаясь подавить слезы, чувствуя, как вдоль всей длины, на которую в него входили, кожа горела огнем. Еще несколько толчков спустя и непрекращающийся плач парень, державший его, наконец замедлился. — Что с тобой? — спросил он, чуть отстраняясь, и в голосе его мелькнуло раздражение. — Ты ведь согласился. — Да, но… — Это должно быть больно. А ты разнылся, как девчонка. Чуя снова шмыгнул носом. — Я не думал, что будет настолько… Его парень, не дослушав, внезапно взял его лицо в ладони, и подросток замолчал, замерев взглядом на голубых глазах. — Послушай, Чу, — начал он, стараясь звучать нежно, но взгляд оставался нахмуренным: — Я могу сейчас остановиться, но тогда ни о каком сексе больше даже не заикайся. Ты парень, и это всегда будет больно. Просто если люди любят друг друга, эта боль уходит на второй план. Ты ведь любишь меня? Подросток быстро кивнул, даже не задумавшись, хотя глаза все еще слезились. — Скажи это. — Я люблю тебя. Взгляд Верлена, наконец, немного смягчился. Он улыбнулся, огладив парня по щеке. — Мне жаль, что тебе приходится это терпеть. Но в отношениях всегда нужно чем-то жертвовать. Разве я не сделал столько всего ради тебя? Чуя сдвинул бровки и согласно кивнул. Ну какая прелесть. — Я ведь не пошел тогда на контрольную, только чтобы погулять с тобой, а она была итоговой. И с родителями за город так и не выбрался, чтобы с тобой остаться. Потому что ты мне дорог, Чу. Что-то в груди у Чуи дрогнуло, заставляя чуть расслабиться. Он был прав. Верлен потянулся его поцеловать, и подросток охотно ответил. Толчки возобновились, и Чуя снова нахмурился, но на этот раз не произнес ни звука, стараясь думать только о чужих прикосновениях. — Ты молодец, — шепнул парень, чуть отстраняясь и постепенно увеличивая темп. А потом коротко поцеловал и закончил: — Только переставай хныкать. Раздражает. Чуя послушно закусил губу и зажмурился, стараясь подавить вновь скопившиеся слезы. В конце концов, Верлен был прав. Он ведь любил его. А значит, мог потерпеть ради него небольшую боль.

***

Чуя открыл глаза. Сна будто бы не было совсем, хотя сквозь задернутые шторы уже виднелось просветлевшее небо. В груди почему-то давило горькое чувство, хотя он не понимал, откуда оно взялось. Возможно, ему что-то снилось, но что именно, он уже не помнил. На своей талии он почувствовал тяжесть от чужой руки. На долю секунды его захлестнула ностальгия — едва даже ощутимая, но этого хватило, чтобы сердце дрогнуло, и Чуя обернулся. А потом он фыркнул в раздражении, приходя полностью в себя. Спихнув руку Дазая, парень встал, не дожидаясь будильника, и направился к двери. Она была закрыта — видимо, Дазай постарался. Недовольно нахмурившись, парень вышел из комнаты, сразу натыкаясь взглядом на бросившегося к нему пса. — Тише, тс-с, — негромко заговорил он, успокаивающе поглаживая Баки по шее. — Хороший мальчик. Прости, больше не повторится. Спустя время из комнаты послышалась вибрация будильника. Чуя заканчивал готовить сэндвичи к завтраку и на звук шагов из комнаты даже не обернулся. — Больше не закрывай дверь на ночь, — только и сказал он, повысив голос. — Баки так и так не зайдет. Дазай, казалось, на секунду замер, не сразу спросонья сообразив, о чем речь, а потом попытался возразить: — Но если бы мы… — Я же сказал. Эти слова Чуя едва не рыкнул, слегка повернув к нему голову, и Дазай застыл на месте. — …Хорошо. Некоторое время с его стороны не доносилось ни звука, так что Чуя даже успел про него забыть. Дазай же смотрел на парня, борясь со смешанными внутри чувствами. Очевидно, Чуя его не любит. Эта мысль возникла в его голове неожиданно ясно и так логично, что даже отмахнуться от нее не вышло. На самом деле он всегда понимал это — подсознательно, но все же понимал, осознанно выбирая самообман и надежду на лучшее. Но сейчас в этом не было смысла. Легче не станет. Однако со своими чувствами он поделать ничего не мог, и, может быть, будет достаточно, если Чуя только не будет его отталкивать. Он был согласен на эту иллюзию. Дазай тихо сделал несколько шагов. Чуя от удивления замер, когда его обняли со спины, а потом его плеча коснулись мягкие волосы. Парень даже не сразу понял, как ему реагировать. Огрызнуться? Ударить? Просто спросить, что он делает? Но минуты шли, и он так ничего и не придумал. Тепло чужих объятий не сказать, чтобы ощущалось совсем неприятно: Чуя был очень тактильным, в конце концов. Так что, постояв без движений еще немного, он просто опустил взгляд и перевернул поджарившийся на плите тост.