Аперитив

«В Ринко-парк до конца декабря нужна подмена. Ставка 7800» Работа в ресторане шла своим чередом. Дазай не отрывался от черного телефона и пытался найти музыку на зимний сезон, подходящую для всей сети и не раздражавшую так сильно своими однотипными песнями. Чуя заниматься этим отказался, потому что, как он выразился, «разбирается в музыке, а не в занудной корпоративной херне». Да и ему тоже было пока чем заняться. Люси Монтгомери: «А какой график?» Чуя торчал с Тачихарой в четвертом зале, пытаясь визуализировать ему завтрашнюю посадку и давая основные советы: — Зал будет закрыт с двух часов, за час нужно будет его подготовить. Обычно под банкет сдвигаются столы с четвертого по шестнадцатый и с восемнадцатого по тридцатый. Семнадцатый не трогаем, — Чуя показывал на нужные столики рукой, игнорируя сидевших гостей и слонявшегося туда-сюда Акутагаву. — Работаем ты и я по обычному графику соответственно. То есть ты с десяти. — Я понял. Акутагава работал почти уже неделю без выходных, так что завтра Чуя решил великодушно его отпустить, раз уж в его зале планируется банкет. Спрашивать что-то про Ацуши он уже не пытался — все равно не расскажет. Да и Чуе начинало казаться, что Акутагаву его вопросы как-то раздражали. — А можно я завтра помогать буду? — Люси появилась из ниоткуда, хватая ошарашенного Тачихару за плечи и улыбаясь тому, что парень ее не заметил. Чуя только приподнял одну бровь. — Ты же вроде в Ринко-парк собиралась. Дазай ответил? — Ох, да, это не с завтрашнего дня. — Ты работаешь сезон не с нами? — Тачихара развернулся, смотря на девушку большими и расстроенными, словно у брошенного щенка, глазами. — А ты видел, как украшают Ринко-парк на Новый год? Там же одно удовольствие работать будет. — Я работал там в прошлом году, — ухмыльнулся Чуя. — Красиво. И народу — не протолкнуться. В сезон там адская нагрузка. — А значит и огромные чаевые. Тачихара, ты лоханулся, — она попыталась ударить его в плечо, но тот увернулся, наученный чужим опытом, — здесь ты на свой кредит никогда не наскребешь. — Да я почти отдал уже все, — отмахнулся он. — Да и с Чуей в команде легче работать. — А ты на меня не полагайся. Вопреки ожиданиям Чуи, даже почти выплатив долг, Мичизу и не думал уходить из ресторана. Денег у него было теперь достаточно, да и нагрузка не сказать, чтобы сильно его напрягала. В ресторане, как он говорил, ему было весело. И Чуя его понимал. Есть в работе что-то такое, что заставляет ярче чувствовать жизнь, даже когда зашиваешься от переизбытка задач. В конце концов, если сам он бы никогда не пришел сюда — как бы сложилась его жизнь? «Было бы невообразимо скучно», — пришел он к выводу, когда позже появился на кухне. Вечерняя посадка уже спала, пройдя без особых сложностей, и теперь официант складывал принесенную из зала посуду на мойку, расслабленно прокручивая в голове какую-то заевшую с утра песню. Откуда-то с угла кухни в своем неизменно черном костюме появился управляющий, бросая шеф-повару несколько последних фраз и забирая из его рук бумаги. Он прошел мимо поваров в сторону двери, ведущей во внутренние помещения, но на полпути остановился, заметив официанта у мойки. — Зайдешь после смены? — спросил он, подходя к Чуе. — Я еще не обсудил с тобой кое-что. Парень лениво оторвался взглядом от своих движений, ненадолго задерживаясь на управляющем, и снова отвернулся. — Окей. Дазай уже собирался идти: он особо-то и не останавливался, говоря с ним — но стоило Чуе ответить, как он замер, внимательнее оглядывая официанта. После некоторого молчания он все же спросил: — Ты и по залу ходил с конфетой во рту? Теперь Чуя, приподняв бровь, полностью уже оторвался от работы и посмотрел на парня, перекатив леденец во рту так, чтобы он это заметил: — И что? Было не ясно, к чему Дазай задал вопрос — понятно, что ходить по залу и что-то жевать официантам запрещено, но работу там он почти закончил, настроение было хорошим, и конфета, случайно оставленная на столе гостями, пришлась как раз кстати. С вишневым вкусом, между прочим. Не такое уж большое нарушение. Они смотрели друг на друга некоторое время: но вот Дазай вдруг схватил его за локоть и потащил в сторону коридорной двери. Чуя только кинул настороженный взгляд на кухню, но на странный жест управляющего никто не обратил особого внимания. Дверь захлопнулась, и не успел парень привыкнуть к полумраку, как Дазай прижал его к стене и накрыл его губы своими. Языком он сразу проскользнул внутрь, чувствуя кисловатый вишневый вкус. Он не любил кислое, но в сочетании с теплом чужого дыхания ощущалось даже слаще, чем шоколад. Чуя был слегка застигнут врасплох, чтобы по-настоящему сопротивляться, и ответил уже скорее по инерции, продолжая как-то недоуменно разглядывать Дазая. Но тот быстро оторвался. Сначала Чуя не сообразил — а потом увидел, как управляющий ухмыляется, сжимая зубами красный леденец. — Какого… — начал официант, но не успел возмутиться до конца, как Дазай спрятал конфету во рту и расколол с показательным хрустом. — Даже стажеры знают, что жевать при гостях запрещено, — ответил он с напускной строгостью, хотя в глазах блестели веселые огоньки. Что на это ответить, Чуя так и не сообразил. Ему было плевать, что Дазай поцеловал его посреди рабочего дня — все было в порядке, до тех пор, пока их никто не видел — но так нагло забрать у него конфету? Парень недовольно фыркнул и оторвался от стены. — Ты мне должен, — буркнул он, отворачиваясь и пряча руки в карманы. — Возьмешь потом у меня в кабинете, — ответил Дазай и снова ухмыльнулся, наблюдая, как фигура официанта скрывается в свете открывшейся двери. О том, что он так и не предупредил Чую про Мишлен, Дазай не беспокоился. Письмо с предупреждением всегда высылают как минимум за неделю, да и готовиться особо смысла не было. Единственное, что сделал бы Дазай — отстранил Тачихару от работы с гостями на ближайший месяц, потому что если кто и способен был накосячить, то только он. В остальных своих официантах Дазай был уверен. — О чем хотел поговорить? — спросил Чуя, закрывая дверь и сходу ныряя рукой в тарелку с конфетами. В последнее время Дазай не спрашивал его ни о чем личном в рабочее время, так что чувствовал тот себя вполне расслабленно. Дазай устало вздохнул, заставляя себя подняться с дивана, как только парень появился на пороге. А он так хорошо устроился. — В течение месяца будет проверка, — начал он, открывая то самое письмо на рабочей почте и разворачивая компьютер к Чуе. Парень сразу нахмурился, подходя ближе и закидывая в рот конфету. Ему потребовалась пара секунд, чтобы понять все с первых строчек. — Блядство, опять? — фыркнул он, состроив недовольную гримасу. — Да, Мишлен имеют свойство возвращаться. Хотя в этом случае, подозреваю, Мори вылез вон из кожи, чтобы приманить их снова. Проверка может быть в любом ресторане гвардии. — Даже Хонмоку? — Ну, у нас же одна сеть, и кухня и обучение сотрудников проводятся по одной схеме. Но все-таки надеюсь, что у инспектора хватит мозгов отличить крупный ресторан от мелкого. — Ха, — Чуя хмыкнул как-то задумчиво, отстраняясь и прокручивая в голове события трехлетней давности. На инспектора попался тогда кто-то из бывших уже сотрудников. Чуя выспросил у него подробности, и с Дазаем после поговорил — никаких нарушений сервиса не было, его просто «не впечатлило». А значит, сейчас этой ошибки они должны избежать. — Отличить инспектора от обычного гостя практически нереально, так что работаем, как работали. Единственное что: передай Тачихаре, что он больше не обслуживает столы с одним гостем. И, на всякий случай, я сократил ему количество смен на ближайшее время. Чуя хотел было возразить, но, открыв уже рот, понял, что, в целом-то, Дазай был прав. Мичизу все еще не слишком дотягивал до уровня их обслуживания, хотя и носил форму полноценного официанта. Пустить его к инспектору международной комиссии было бы неоправданно глупо. — Ну и на всякий случай, бери на себя всех, кто покажется слишком подозрительным. Элис я передам ту же информацию, все брони на одного человека будут в твоей зоне, насколько это возможно. Шеф-повару я уже сказал, что по любой твоей просьбе он будет готовить лично. — Тогда со следующей недели ставь меня без выходных. Дазай со своего места перевел на него скептический взгляд. — Ты уверен? — Мы должны в этот раз получить звезду. Если я упущу эту возможность, потому что отсыпался дома — никогда себе не прощу. Какое блюдо планируешь ему продать? Управляющий все еще оглядывал его, но Чуя выглядел на удивление решительно и очень собранно. Мысленно он улыбнулся. На него можно было положиться, и, если инспектором займется Чуя, Дазай не сомневался в том, что они получат звезду. — Что-нибудь традиционное и элитное. Абури с черным трюфелем, стриплойн, осьминог с кимчи. Посоветуй хорошее вино и десерт. Никаких тартаров, цезарей, европейскую кухню вообще избегай. — Рататуй? — не удержался Чуя и ухмыльнулся. Дазай завис. — У нас нет его в меню. Официант закатил глаза и вздохнул. Ну да, на что он надеялся. — А если он попросит европейскую кухню? — только и спросил он. — «Наша кухня, безусловно, отличается своим качеством и многообразием», — начал тот, как-то устало вздохнув, — «но, чтобы лучше прочувствовать колорит нашей страны и искусство кулинарии, я бы посоветовал что-нибудь из традиционной». Мне учить тебя отрабатывать возражения? Чуя пожал плечами. — Просто спросил. Они обсудили еще пару мелких деталей, раз уж разговор зашел о сервисе, типа формы и поведения в зале, и скоро Чуя уже направился к выходу, на ходу потягиваясь. — Я, скорее всего, лягу спать до того, как ты придешь, — бросил он. — Я оставлю мясо размораживаться, покормишь Баки? Он сказал это легко, но, вопреки этому, в воздухе зависла мелькнувшая нотка фальши. Дазай замер, когда парень перевел на него выжидающий взгляд. Сердце у него слегка дрогнуло. В глубине карих глаз мерцал опасный холод — Дазай уже научился его различать. А потому слабо кивнул. — Да, — буркнул он без особого энтузиазма, сразу же отворачиваясь и не обращая внимания на мелькнувшее на чужом лице довольство. Чуя ушел, оставляя его наедине со своими мыслями. В последнее время парень все чаще просил его кормить пса. Не то чтобы это было неожиданно: Дазай сам на это согласился. Выбора, правда, у него особо и не было. В квартире было тихо и темно, когда он открыл дверь, осторожно снимая одежду. Значит, Чуя на самом деле лег спать. Доберман на него не среагировал, продолжая лежать на своем месте, сливаясь шерстью с окружением, и Дазай лишь неприязненно поморщился в его сторону. Он это ненавидел. Быстро дойдя до кухни, он включил лампу под вытяжкой и бросил взгляд назад, где пес настороженно приподнял голову. Мясо лежало в миске на столе, полностью уже оттаяв — от него требовалось только слить воду и поставить еду на пол. Дазай уже делал это несколько раз, но приятнее все это по-прежнему не становилось. Стоило ему только коснуться края миски, как пес рванулся в его сторону. — Уйди! — негромко и как мог твердо рявкнул Дазай, сразу отходя от стола и подошедшей собаки на несколько шагов. Пальцы слегка дрожали, пока он держал руку вытянутой в сторону пса. — Отойди. Брысь. Нельзя, — начал он, отгоняя добермана жестами, и только когда тот отошел немного в сторону, вернулся к столу. — Фу! — Дазай не сводил с него взгляда, стараясь не дать подойти ближе, пока брал миску в руки. Он реагировал практически на каждое легкое движение собаки. — Нельзя. Место, — повторял он, и уже убедившись, что пес не пытается двинуться, быстрым движением опустил миску и сразу двинул ее ногой вперед. Демон рванулся к еде, а Дазай как мог быстро отскочил в сторону, огибая столешницу и уходя к оставленным в прихожей вещам. Сердце еще колотилось. Пусть мозгами он понимал, что пес не станет на него бросаться просто так, но страх все равно никуда не девался — а воспоминания тем более. И каждый раз, когда доберман дергался куда-то в его сторону, первой же реакцией Дазая было отскочить подальше. Он пытался с этим бороться. Но все еще было тяжело. Оставив дверь в комнату открытой, кинув вещи на стул и поставив будильник, он лег на кровать и повернулся в сторону лежавшего к нему спиной парня. Обнять его Дазай уже не пытался. Чуя огрызался на него каждый раз, за исключением моментов, когда они трахались и он оказывался слишком измотан, чтобы это сделать. В темноте чуиной квартиры притворяться смысла не было, и улыбка, всегда появлявшаяся на его лице при виде парня, медленно сошла с лица. В груди расползлась привычная боль. Дазай не думал о том, чтобы ее подавить: сейчас, в принципе, он не думал ни о чем больше. Он протянул руку, взял выбившийся рыжий локон и осторожно прокрутил его в пальцах.

***

Вечером в ресторане царила непривычная суета — однако это была та суета, которая никогда не отнимала у Чуи сил. — Поставь на другую полку, — буркнул он одному из официантов, расставляющему праздничные бонсаи по залу. — Здесь будут фукурума. Персонала было достаточно много: Люси пришла под вечер в свой последний выходной перед работой в Ринко-парке, притащив еще парочку отдыхавших сегодня ребят. Да и в принципе из отработавших смену никто особо уходить не торопился. Хотя вариантов отказаться у них и не было: в конце концов, тяжело проигнорировать сообщение управляющего о том, что все сотрудники зала сегодня украшают ресторан. — Мне их принести? Я видел на складе пару коробок… — Нет, — спохватился менеджер, буквально отрезая: — Игрушки я разнесу сам. На дворе стояло начало ноября, а в общепите это означало одно — старт праздничного сезона. Для Чуи этот период был одним из любимых: в ресторане, наконец, будет играть другая музыка (впрочем, к началу следующего года и она ему надоест), обстановка сменится на что-то более интересное, люди будут общительнее и, как правило, охотнее будут оставлять чаевые. От самой подготовки к сезону уже веяло отдыхом; сейчас в зале никто почти не работал, а если и работал, то для галочки, быстро рассчитывая столы и возвращаясь к общей суматохе. Те редкие гости, что еще сидели, видя ситуацию, не возражали. На самом деле, лучшее, что может происходить на работе — это все то, что работы не касается. Прийти на смену и заниматься какой-то ерундой по типу развешивания картин? Чуя обожал это. Особенно сейчас, когда работать приходилось без выходных. Акутагава, что, в целом, для него естественно, общего энтузиазма не разделял. Менеджер до последнего старался не придавать этому слишком явного внимания, но вот подросток, наконец, оказался рядом, вынужденно подавая Чуе ленточки из коробки, пока тот завязывал их на стене вестибюля. — Какие планы на свои выходные? — как бы невзначай спросил Чуя, не отрываясь от своего занятия. Он был готов к тому, что Аку пошлет его сразу, как прозвучит вопрос — но неожиданно парень ответил: — Я пригласил Ацуши к нам в ресторан. На следующей неделе. Чуя на секунду замер, обдумывая необычайно мрачный тон, с которым это было сказано, а потом прямо спросил: — Свидание? — Нет, — отрезал подросток, но Чуя обрадовался тому, что диалог завязался. Беспокоило его только чужое настроение. — Я обещал показать ему тут все, своего рода ответная услуга. Парень замолчал и отвернулся, не переставая озадаченно хмуриться. Чуя только задумчиво и очень медленно завязывал бантик, оценивая, было ли это из-за дискомфорта от диалога или же из-за сложившейся у него ситуации. — Как у вас вообще в целом? — все же спросил он осторожно, видя, что Акутагава начал уходить в свои мысли. Тот немного помолчал и вздохнул. — Я не знаю. Никак. Ответ заставил Чую полностью отвлечься от работы и сконцентрироваться на чужих проблемах. Это пахло уже чем-то серьезным. — А в чем проблема? — Ни в чем, просто… — подросток замялся, подбирая слова, — мы дружим, но я не знаю, что делать дальше. То есть, я не могу просто сказать, что… Что… — Он тебе нравится, — помог Чуя, даже не заботясь о том, что Акутагава смутился еще больше. — Типа того, — буркнул он и продолжил: — Я не уверен, что ему это нужно. В смысле, он определенно считает меня другом, но я не знаю, как мне… что… — Не уверен в том, что он гей? — Да, — сдался Акутагава. — Ну то есть, он постоянно болтает о девочках из школы. Один раз даже попросил совета. Чуя не удержался от смешка, и темноволосый парень одарил его недовольным взглядом. — Я не знаю, как это решить, — он чуть нервно перебрал пальцами, а потом задал вопрос, от которого улыбка резко сползла с чуиного лица: — Как вы с Дазаем узнали, что можете встречаться? Менеджер сразу нахмурился. Конечно, Акутагава пытался узнать у него что-то, что должно ему помочь, вот только… Вспоминать это не хотелось, да и не сказать, что этот опыт можно было назвать образцовым. Даже скорее наоборот. — Я спросил у него прямо, — наконец ответил он, игнорируя все остальные посыпавшиеся на него воспоминания. — И все? И он согласился? А если бы он не был… — Я не просто спросил. Мы с Дазаем знаем друг друга давно, у меня были подозрения. Даже, вернее, я был уверен, что получу утвердительный ответ, поэтому и спросил. И вообще, не смотри на наши отношения, как на что-то тебе необходимое, это… не самый удачный пример. Акутагава задумался, но расспрашивать дальше не стал. Чуя забрал еще пару ленточек из его рук, прежде чем диалог возобновился. — Тогда что мне делать? — Ну, твоя проблема в том, что ты не знаешь точно, пошлет ли он тебя или нет — значит, надо узнать. Попробуй как-нибудь подвести к этой теме. Может, узнать хотя бы не ориентацию, а отношение к ЛГБТ. Вообще я бы на твоем месте сильно не нервничал. Ацуши, может, и считает, что он только по девчонкам, но он просто не думает об альтернативах. Нужно быть настойчивее. Ты ведь умеешь. Акутагава посерьезнел и замолчал, больше не пытаясь заговорить, и Чуя не имел ничего против. Ему нужно дать время все это обдумать. В общем и целом, менеджер не сомневался, что у них все получится. Ацуши был наивным и простым, если бы Чуя сам захотел, давно затащил бы его в постель, но зариться на чужих парней было не в его принципах. Хотя пару раз он это обдумывал. Когда с украшениями было покончено, Чуя, возвращаясь со склада, сразу направился в кабинет, держа в руках несколько игрушек. Он открыл дверь ногой, легко только дернув ручку, и зашел, деловито закрывая ее за собой и уже с порога слыша разочарованный стон. — В зале стоит десять штук, — начал парень, раскладывая по кабинету принесенную охапку фигурок, и Дазай закатил глаза, — остальные думаю расставить здесь. — Чуя, мать твою, придумай уже новую шутку… — На твоем столе как раз много места, — Чуя его проигнорировал, ставя в ряд перед компьютером пять одинаковых фукурума. — Каждый год, тебе не надоело? — Я буду делать так до тех пор, пока ты не придумаешь, куда их деть. Они занимают полсклада. Дазай вздохнул и провел ладонью по лицу. — Вы закончили с украшением зала? — Хизэ доделывает освещение, и все. — Тогда ты свободен. Чуя задумчиво закусил щеку, оглядывая управляющего, вернувшегося к делам, а потом фыркнул и отошел к дивану. — Я подожду до закрытия, — сказал он, растягиваясь на его поверхности, и достал телефон. — Ты будешь мне нужен. — Я же в любом случае приду, — Дазай с непониманием поднял голову, но Чуя ничего ему не ответил, уже полностью уткнувшись в экран. Два часа прошли достаточно быстро — для Чуи, по крайней мере, потому что он завис в какой-то новой игрушке — а вот Дазай никак не мог сосредоточиться. Он постоянно то косился на парня, то прокручивал в голове его слова, пытаясь разгадать его намерения. Чуя не то чтобы часто ждал его с работы. Никогда, если точнее, только если не был занят сам по себе, из-за чего приходилось оставаться. Почему-то его поведение не внушало доверия. В принципе все, что выходило за рамки его привычной отчужденности Дазая начинало беспокоить. Его к себе отношение он уже давно осознал и понял — Чуя не будет жертвовать ради него чем-то, в особенности временем, только если для него в этом нет личного интереса. Но, прокрутив в голове все свои стандартные мысли, Дазай позволил себе подумать, что, возможно, все совсем не так плохо. Они живут вместе уже почти месяц, и в последнее время отношения между ними были достаточно стабильными. Чуя не устраивал ссор, не заводил серьезных разговоров и по большей части даже позволял Дазаю поступать так, как тому хотелось. В конце концов, если дальше все будет в том же духе, Дазай, возможно, будет этому рад. Но какие бы надежды он ни теплил в сердце, возвращаясь с Чуей домой, он все же не позволил себе полностью расслабиться. До самого дома поведение Чуи ничем не отличалось от обычного; но стоило им зайти в квартиру, как парень, закрыв дверь, остановился у входа и скрестил руки на груди. — Баки, место, — громко сказал он, даже не попытавшись подойти к рванувшейся к нему собаке, и доберман недоуменно замер. — Можешь не переодеваться, — обратился он уже к Дазаю, останавливая его на половине действия. — Приготовь Баки мясо, а потом бери поводок. При звуке этих слов Дазай моментально застыл. — Что? — переспросил он, не веря своим ушам. Чуя, не моргая, посмотрел ему в глаза. — Разморозь мясо, — повторил он медленно, четко разделяя слова, — и бери в руки поводок. Еще минуту, наверное, Дазай не мог заставить себя двинуться, выдерживая темный взгляд, а потом все-таки отвернулся и, еще не до конца веря в происходящее, отправился на кухню. Баки проследил за его маршрутом, с легким непониманием переводя взгляд на Чую и обратно. Его хозяин так и не двинулся с места, продолжая стоять у входа и наблюдать за сценой со стороны. — Не смотри на меня так, у тебя теперь новый хозяин, — все же не удержался он, отвечая на молчаливый вопрос пса и кивая в сторону Дазая, пока тот его не слышал. Наконец парень вернулся в прихожую и неуверенно потянулся за поводком. Чуя видел, как заметно начал нервничать пес, но предпринимать ничего не собирался. Стоило Дазаю коснуться поводка, как пес внезапно оглушительно гавкнул. — Сначала надень ошейник, потом цепляй поводок, — сказал Чуя, игнорируя и лай, и очевидный шок Дазая. Тот стоял, пальцами едва не впиваясь в ремень в руках, и не мог пошевелиться, не отрывая от добермана взгляда. Сердце билось где-то в горле. Он слышал чуины слова, но просто не мог двинуться с места. Спустя пару минут он слабо подал голос: — Чуя, я… — Нет, Дазай, прекращай с этим дерьмом. Ты ведешь себя, как ребенок, он тебе ничего не сделает. Парень стоял, все так же не отворачиваясь от собаки и до боли закусив изнутри щеку. Возможно, Чуя прав. Нужно было прекращать. — Ты ведь понимаешь, что, если не сделаешь этого сам, я тебя заставлю? Надевай ошейник и выводи его на улицу. Я буду там. Услышав его слова, Дазай вздрогнул, будто очнувшись, и, не успел Чуя развернуться, как он почти что вскрикнул: — Нет! Чуя, стой, — дернулся он, не скрывая дрожи в голосе. — Останься здесь. На секунду у Чуи мелькнула мысль проигнорировать и выйти, но Баки и без того нервничал, и оставить его наедине с Дазаем было бы безответственно. Так что он остановился, легким щелчком заставил Баки посмотреть на себя и не отводил взгляда до тех пор, пока Дазай, наконец, не пересилил себя и не подошел ближе. Под взглядом Чуи пес вел себя тихо. Дазай обвил ремень вокруг его шеи, стараясь не думать о том, что это существо в любую секунду могло дернуться и впиться в него клыками. Он старался не думать. Пес этого не сделает — только если Чуя не прикажет — но эту мысль он тоже старался отгонять. Он надумывает. Это все паника. Страх. Этого не произойдет. Со второго только раза дрожащими пальцами защелкнув застежку ошейника, парень поднялся и, нервно выдохнув, быстро отошел на несколько шагов, вытягивая кожаный поводок. Пес сидел, не смотря на него, а от его шеи тянулся ремень, заканчивающийся прямо у него в руках. Поверить в это было тяжело. Он держал собаку на поводке. — Не так длинно, — подал голос Чуя и выпрямился. — Накрути на кулак, иначе ты его не удержишь. Сейчас он рванется за мной — держи его на месте, а потом медленно выходи. Выгуливать его должен ты, не наоборот. Чуя открыл дверь, и, стоило ему выйти за порог, как пес на самом деле рванулся за ним. Дазай среагировал быстрее, чем сам того ожидал. Поводок натянулся, и, не давая увести себя вперед, парень инстинктивно дернул его, силой удержав пса на месте. Только спустя минуту, сдерживая частое дыхание, он сделал шаг и повел собаку на выход. Ощущение было странное. Он, вроде как, продолжал бояться. В голове все еще маячила мысль, что длинноногое существо оставалось способно разорвать человеческую плоть одними зубами, но она смешивалась в диссонанс с происходящим и с ощущением того, что это же самое существо сейчас шло у него на поводу. — Запоминай маршрут, — сказал Чуя, когда они вышли на улицу. — Обычно я довожу его до площади, делаю круг и возвращаюсь. Он может идти по нему сам, но лучше всего держать его сбоку от себя. Он должен понимать, что ты его ведешь. Дазай молча кивнул, не смея отвести от собаки взгляда. Хорошо. Вроде ничего сверхъестественного. По пути Чуя постоянно что-то ему объяснял. Запомнить было несложно, но Дазай не смог скрыть удивления от того, как много деталей приходилось знать. Не разрешать подбирать еду с земли, держать подальше от других собак, не подводить к дороге, не тянуть поводок слишком сильно и не сильно ослаблять. Не давать забегать вперед себя. Это Чуя повторял едва ли не постоянно, не позволяя парню отвлечься от добермана ни на секунду. — И не молчи, — Чуя шел расслабленно, с накинутым только на плечи плащом, не обращая внимания на холод и убрав руки в карманы. — Я не жду, что ты сможешь с ним на самом деле разговаривать, но напоминай о своем присутствии, хотя бы командой. «Рядом» — и потянуть поводок на себя. Сначала команда, потом действие, тогда он будет слушать. — Рядом, — попробовал Дазай, потянув поводок, но доберман не отреагировал. Он услышал, как парень сбоку от него цокнул. — Это твое «рядом» не послушал бы даже Тачихара. Умоляю, Дазай, ты командуешь целым штабом ресторана и не можешь справиться с псом? Рявкни на него. — Рядом, — повторил он жестче, повысив голос, и вот тогда пес неохотно поддался и притормозил, поравнявшись с его шагом. Никогда в своей жизни Дазай не думал, что будет вести собаку в полушаге от себя и не чувствовать при этом всепоглощающего ужаса. В его жизни происходило многое, вплоть до связи с убийствами и наркотиками, но даже так старая травма не давала ему покоя. Но вот пес идет возле него — и ничего не происходит. — Он ведет себя спокойнее, чем я думал, — наконец произнес Дазай, следя за тем, как послушно шагает доберман. — Потому что я здесь, — ответил Чуя, и парень перевел на него недоуменный взгляд. Чуя вздохнул. — На самом деле Баки не думает, что ты его выгуливаешь, он просто гуляет со мной. — Но я ведь держу его. Парень хмыкнул, а спустя пару шагов внезапно остановился. Дазай смог пройти по инерции ровно на расстояние поводка, пока не понял, что Арахабаки остановился одновременно со своим хозяином. Поймав его взгляд, Чуя только кивнул ему, чтобы шел дальше, и вот тогда шатен понял, что тот имел в виду. Он потянул за поводок, но пес не тронулся с места. — Ко мне, — громко сказал он, нахмурившись, и потянул как мог сильно — это слегка раздражало, но чего он точно не ожидал, это того, что на очередную его попытку потащить пса насильно, тот внезапно оскалится и утробно зарычит. Сердце у него пропустило удар. Чуя ухмыльнулся, продолжив идти, и только когда он поравнялся с ним, пес снова послушно оказался рядом. — Если он меня не слушает, зачем тогда мне его вести? — Чтобы ты запомнил, как его выгуливать. Когда меня не будет, у Баки не останется выбора, кроме как слушать тебя. — Подожди, — Дазай даже притормозил, испуганно заглядывая парню в глаза. — Ты хочешь, чтобы я выгуливал его без тебя?! — А зачем еще мне с тобой возиться? — Чуя поднял на него бровь, будто это и так было очевидно. — Мне надоело, что ты таскаешься со мной на работу только из-за того, что боишься оставаться с ним рядом. Думаешь, я не вижу, что ты валишься с ног, работая без выходных по пятнадцать часов в сутки? От удивления Дазай даже не сообразил, что ответить. — Ты будешь вставать к одиннадцати и выгуливать его перед сменой до тех пор, пока не привыкнешь. И высыпаться. Может, тогда тебя будет хватать на больше, чем пару раз за ночь. Смысл сказанного Чуей дошел не сразу, но в конце концов Дазай закусил губу, нахмурился и пошел следом. Прогулка с собакой и пережитый стресс были именно тем, о чем Дазай мечтал после полной рабочей смены, а потому, по возвращении домой, почувствовал, что абсолютно измотан. Он быстро поужинал и застрял в душе, под потоком горячей воды стараясь собраться с эмоциями и мыслями. Вышел он намного позднее, чем сам того хотел, но ему уже было немного лучше. Достаточно, по крайней мере, чтобы в тишине комнаты его голос прозвучал уверенно. — Я могу больше, чем два раза за ночь. Чуя с большим сомнением перевел на него взгляд, когда парень навис над ним, ставя руки по обе стороны от его головы. Телефон пришлось отложить. — Не льсти себе, — ответил он ровно, никак не реагируя на то, что Дазай сцепил его руки вместе и крепко прижал над головой. Он знал, что на Дазая подействуют его слова, но не рассчитывал, что тот действительно почувствует себя настолько уязвленным. — Не надо меня жалеть, Чуя. Если ты хочешь, я могу. — Ты себя вообще слышишь? — Чуя усмехнулся, не отводя от него взгляда. Он поднял одно колено и медленно уперся им между чужих ног, так что даже в позиции с заблокированными руками выглядел опасно. — Может ты и ловишь кайф от эмоционального истощения партнера, но я нет. Сколько их у тебя было до меня? От вопроса Дазай слегка потерял свою спесь, но взгляда все же не отвел. — Около тридцати, — ответил он, продолжая нависать в паре десятков сантиметров от Чуи. — Может тридцать пять. Чуя снова хмыкнул и теперь сбил его с толку окончательно: — А парней? На это Дазай уже отвечать не стал. Он только нахмурился и поджал губы, пока Чуя, вышедший победителем из спора, переместил колено чуть выше и надавил Дазаю на живот, заставляя отстраниться. — Так что послушай более опытного человека и слезь с меня. Несколько секунд Дазай размышлял, чувствуя неловкость от необходимости отступить и не видя при этом другого выбора, а потом все-таки выпрямился, все еще недолго оставаясь сидеть на чужих бедрах. При его понуром виде Чуя слегка задумался и вдруг протянул руку, пальцами касаясь парня под подбородком. Дазай вздрогнул, снова переводя на него взгляд. — Мне будет гораздо удобнее, если сейчас ты ляжешь спать, и мне не придется утром выпинывать тебя из кровати, чтобы поднять со мной на прогулку. Подушечки пальцев легко прошлись по его шее, останавливаясь на кончике подбородка, будто перед Чуей был пес, которого нужно было погладить, чтобы он успокоился. И самое забавное было в том, что это сработало. — Я иду с тобой? — Пока да. Потом посмотрим. Он убрал руку, и Дазай, помешкав, все-таки слез и лег рядом. Он заговорил только после недолгого молчания. — А сколько их было у тебя? Чуя поднял бровь, переведя на него взгляд. Хотелось ответить, что это не его дело, но, немного подумав, парень все же отвернулся и легко сказал: — Я не считаю. Около сотни точно. На мгновение Дазай потерял дар речи. Сотня? Нет, конечно, он знал, что Чуя со многими успел переспать, по его поведению в постели это было понятно — но чтобы почти сто человек?.. — Чуя, — выдавил он, заставляя себя вынырнуть из нахлынувших мыслей и легкого беспокойства, — с какого возраста ты?.. — Ложись спать, Дазай, — оборвал его парень, даже не подумав дослушать, и снова взял в руки телефон. Он так и не дочитал, чем закончилась история какой-то незнакомой женщины в интернете. Дазай лишь молча долгое время его оглядывал. Это было сложно. Он не так много успел узнать о Чуе, но каждый новый факт, каждый новый аспект в поведении заставляли его содрогаться. Сейчас эти отношения были для него всем: он так долго пытался их заполучить, что даже просто находиться рядом ощущалось большой победой. Однако для Чуи, он боялся, эти отношения были лишь одним из прожитых и уже не очень нужных этапов. Но время продолжало идти, и с каждым днем Дазай все отчетливее понимал, что если он потеряет даже то немногое, что у него есть сейчас — жить дальше уже не сможет. Потому что вернуться к тому, что было до знакомства с Чуей, для него означало лишь одно — вернуться в ад.

***

Зависнуть в телефоне вечером после работы? Классика. Чуя валялся на кровати в комнате, листая ленту с бессмысленными видео и картинками. Домашнее задание на завтра он сделал ровно наполовину, провозившись в обеденном перерыве, но садиться за учебу сейчас как-то уже не было сил. Хотелось, если честно, врасти в кровать и не отлипать от нее до завтрашних занятий. — Арахабаки, смотри, это ты, — Чуя рассмеялся, а потом повернул экран в сторону щенка, безостановочно сновавшего из угла в угол. Тот, услышав кличку, быстро подбежал, с любопытством обнюхивая протянутый телефон, и так же быстро потерял интерес, берясь за резиновую игрушку, чем-то его вдруг разозлившую. Чуя вздохнул и отвернулся. Мысли его блуждали от картинки к картинке, ни на чем особо не задерживаясь. Мозг получал свою дозу дофамина, тело не напрягалось, и в целом он мог бы проваляться так еще всю ночь, если бы глаза уже не начали слипаться. Палец еще раз скользнул по экрану, и парень замер взглядом на картинке с двумя белыми лебедями. «Лебеди — единственные животные, которые любят один раз и на всю жизнь», — гласил текст, — «Они создают моногамные пары, которые сохраняются на протяжении всей жизни, и если один из партнеров погибает, другой остается одиноким, верный ему до самого конца. Именно поэтому эти птицы являются символом любви» На секунду это заставило Чую задуматься. «Лебединая верность» — звучало красиво. Среди людей редко найдется кто-то, кто подходил бы под это понятие. Но тут Чуя вдруг улыбнулся, чувствуя, как трепетно забилось сердце. Это однозначно про него. В голове всплыл образ, и Чуя понял, что так оно и было: он тоже похож на этих птиц. Если он кого-то полюбил, то только однажды и на всю жизнь. А иначе как можно? В груди поднялась гордость от осознания того, что, в отличие от большинства людей, у него уже был такой человек. И он навсегда останется верен ему одному. Он проживет с ним всю жизнь, отдаст все, что у него есть, и никогда не посмеет посмотреть на кого-то другого. Такая верность — это уникально, безумно красиво, и Чуя был рад, что мог сказать так о себе. Вибрация от звонка телефона в руках вывела его из задумчивости, но стоило ему увидеть имя контакта, как сердце екнуло, и он моментально приложил динамик к уху. — Верлен? — голос дрогнул, а на лице расползлась улыбка. — Привет, Чу. Что делаешь? — Ничего, — ответил он, чувствуя, как приятно звучит чужой голос даже через динамик телефона, — валяюсь в кровати. На другом конце раздался тихий смешок. — А как насчет поваляться со мной? Приезжай, мне скучно. — Ох, а можно? — парень сам не успел заметить, как вскочил с места и подорвался к шкафу. — Конечно, — в голосе Верлена слышалась явная улыбка, которую Чуя уже так ярко видел перед глазами. — Возьми такси, транспорт уже не ходит. — Сейчас вызову, — одеваясь на ходу, Чуя быстро просмотрел карту, прикидывая, сколько ехать до дома Верлена по пустым дорогам. — Через пятнадцать минут буду. — Отлично. Люблю тебя. Сердце еще раз юрко стукнуло о грудную клетку, и Чуя ответил, вкладывая в слова все, что только мог в себе найти: — И я тебя тоже.