Аперитив

Без Люси в ресторане стало заметно скучнее. Тачихара тоже стал появляться реже, в силу нового графика, а с остальными Чуя не то, чтобы очень хотел болтать, хотя со стаффом у него всегда были дружеские отношения. Несмотря на это, однако, настроение было неплохое. Даже рабочее. Снова приходить в ресторан без Дазая было легче: мысли были заняты рабочей рутиной, а не другим человеком, и это заметно расслабляло. Самого Дазая он оставлял дома после каждой утренней прогулки. Он не был уверен, что тот на самом деле засыпал, оставаясь с Баки один на один, но Чую волновало только то, что сюда управляющий наконец-таки приходил только к двенадцати. Чуя не задумывался об их отношениях. Ему был не важен парень сам по себе, но при мысли о том, что когда-то ему приходилось возвращаться в пустую квартиру и просыпаться одному, тело пробирало дрожью. С Дазаем было проще. Он не создавал проблем, был рядом и никогда ни в чем не отказывал, поэтому Чуя решил, что совместная жизнь ничем ему не помешает. Но были моменты, когда парень его откровенно раздражал. Когда таскался с ним по утрам в кофейню, когда что-то спрашивал за ужином, когда с улыбкой на лице забалтывал посреди рабочего дня. Было в этом что-то… что ощущалось, как вторжение в его границы. А этого Чуя терпеть не мог, поэтому иногда приходилось рявкать, чтоб заткнулся или отвязался, иначе становилось невыносимо. Прошло слишком много времени с тех пор, как он последний раз жил с кем-то вместе. Он отвык считаться с другими. Поэтому с утра он чувствовал себя вполне бодро, даже несмотря на пятую смену подряд. Он включил музыку за полчаса до открытия, наслаждаясь, насколько это было возможно, звучанием новых песен; обновил стоп-лист, сверившись с остатками по кухне, проверил резервы в свою зону. Высматривать брони на одного человека смысла не было: понятно, что их было много, а по одному имени найти проверяющего Мишлен было невозможно. Если только, конечно, не выискивать иностранные имена — но у них ресторан смешанной кухни, к тому же крупнейший в городе, и туристов из разных стран у них было предостаточно. Поэтому Чуя только вздохнул, пробегаясь глазами по нескончаемому списку, а потом потянулся, боковым зрением замечая, как открывается входная дверь. Ну что ж, новый рабочий день, вперед. Почему-то менеджер был уверен, что у Тачихары сегодня выходной, а потому, когда в зале мелькнула рыжая макушка, он с удивлением улыбнулся. — Привет, — оскалился он, появляясь в чужом зале, где Тачи работал с еще одним официантом. — Ну что, как тебе твой разгрузочный график? — Дерьмо, — буркнул парень, сжимая в знак приветствия протянутую руку. — У меня семь рабочих смен! За месяц. В сумме. Я, блять, стану первым в истории официантом, ни шиша не заработавшим в сезон. — Расслабься, это только до тех пор, пока мы не пройдем проверку. По-хорошему тебя бы вообще в отпуск отправить… — Очень смешно. Я не настолько уебски работаю, чтобы лишать меня часов. У нас с Люси, между прочим, чай почти одинаковый выходит. — Последний раз, когда я проверял, Люси заработала двадцатку, а ты тринадцать, — усмехнулся Чуя. — Или ты сравниваешь с позавчерашним днем, когда ее не было? Ну тогда да, конечно. Тачи цокнул языком. — Что за проверка вообще такая, что вы с Дазай-саном как на иголках? — Никто не на иголках, — Чуя закатил глаза, оглядывая полупустой зал. — Просто проверка. Вам подробности знать не обязательно, работайте, как работали, и все будет в порядке. Ну кроме тебя, тебе надо работать нормально. — Да блять, Чуя! — Все, шуруй, гости зовут, — Тачихара недовольно фыркнул, но в зал все же посмотрел. — Не накосячь тут без меня. — Это кто еще сегодня накосячит, — буркнул парень в ответ, провожая менеджера взглядом. Чуя не переживал по поводу проверки. За полдня он обслужил уже около двадцати одиночек, из которых только пятеро смахивали на проверяющих и только треть оставила чаевые. Это парню не нравилось больше всего. Мало того, что с ними не оберешься возни, так и с деньгами они расстаются менее охотно, чем те же самые парочки и большие компании. А в силу того, что почти всех одиночек сейчас сажали к нему — Чуя зашивался знатно. Из этого вытекало много неочевидных проблем. Меньшее из этого было упавшим количеством чая относительно количества задач, а большим — любой одиночка гарантированно попадал в чуину зону. И не то чтобы Чуя видел в этом проблему — ровно до тех пор, пока Элис не зашла в его зал, ведя за собой какого-то темноволосого мужчину. Чуя споткнулся, едва не роняя поднос с блюдами, когда заметил, кого именно сейчас посадили к нему. До этого момента он даже не осознавал, что помнил его лицо, потому что никогда не думал, что встретит снова. Но, наверное, отчасти Чуя был в этом виноват сам. Нельзя было переспать с половиной города и ни разу никого из них не встретить в повседневной жизни. Смиряться, однако, так просто он с этим не хотел. Опыт подсказывал, что игнорирование проблемы избежать ее не поможет — а вот полностью исчезнуть из поля зрения проблемы звучало, как выход. Тачихаре не повезло проходить мимо него во время этого мыслительного процесса. — Эй, Тачи-Тачи, постой-ка, — переключился он, не имея возможности схватить его рукой, потому что руки были заняты. — Подожди, мне нужна твоя помощь. — Что? Я это все не унесу, — начал он прежде, чем Чуя успел что-то сказать. — Нет, я не об этом. Слушай, — он чуть понизил голос, косясь в свой зал, — побудь в моей зоне часик-два, а? Четверть от своего чая отдам сверху. — Пф, да ну, четверть за риск быть уволенным? А если на твою проверку нарвусь? — Моя четверть — это почти твой целый, так что соглашайся. Если будет кто-то подозрительный возьму на себя, но сейчас туда сел один придурок, с которым я очень не хочу видеться. Пожалуйста, Тачи. За пару часов ничего не случится. Все это время Мичизу слушал его с большим сомнением; но как только речь зашла о чуином знакомом, глаза у него загорелись. — Какой стол? — сразу спросил он. — Не знаю, не смотрел еще. Темные волосы, каре, только-только сел. — Ты что, ему денег должен? Чуя нахмурился. — Типа того. Стоило ему согласиться с догадкой, взгляд официанта тут же сменился на сочувствующий. — Ладно, — решил он, забирая две тарелки с чуиной левой руки. — Но будь рядом, окей? — Договорились. Как и обещал, Чуя не выпускал из поля зрения ни свой зал, ни зал Тачихары. Оставшись в третьей зоне, спустя уже несколько минут он отправил официанта оттуда на помощь парню, беря на себя все столики. Ну пиздец. Почему этот тип объявился именно сейчас, когда Чуе совсем не до него? И ведь он даже не запомнил его имени. Помнил только, как простонал какое-то его подобие в динамик Дазаю. Вот тот, возможно, его запомнил. Полчаса прошли без происшествий. Чуя материализовался рядом с Тачихарой, стоявшим у компьютера, облокачиваясь на стейшн так, что из зала его было практически незаметно. — Ну и как? — Нормальный парень, — Тачихара пожал плечами, не отвлекаясь от экрана. — Вежливый, приятный. В принципе, если бы я такому задолжал, я бы тоже от него шарахался. Чуя хмыкнул, но улыбнулся. — Что заказал? — Попросил что-то из европейского, я посоветовал пасту. «Иностранец», — подумал Чуя, подтверждая для себя свою догадку. На самом деле, он понял это почти сразу, еще тогда, даже до того, как узнал его имя. Потому что у японцев не бывает такого размера. — Еще спрашивал про десерт, но я сказал, что у нас сломался холодильник и все десерты в стопе. Кухня быстро приготовит ему карбонару, и он уберется. Теперь уже менеджер рассмеялся, не удержавшись от того, чтобы не покоситься за столик с мужчиной. Не то чтобы он желал ему зла, без вопросов, та ночь была бесподобной, но тут уж ничего личного, он просто не хотел с ним пересекаться. Веселье оборвалось ровно в тот момент, когда мимо них следом за хостес в зал прошла высокая девушка на каблуках. Одна, в деловом костюме и, конечно же, в его зале. — Проклятье, — пробурчал Чуя, прослеживая ее взглядом, и Тачихара тоже обернулся. — О нет, ее обслуживаешь ты, — сказал он сразу, опережая чуины мысли, и парень нахмурился. — Естественно. — От нее за три ри веет серьезной проверкой. Ну его нахер. — Эй, стой, — Чуя притормозил уже собравшегося сбежать официанта. — Доработай с его столиком. Пожалуйста. Я постараюсь мелькать как можно меньше, может, он меня не заметит. — Ох, Чуя. На какие только жертвы ради тебя не пойдешь, — вздохнул тот, но все-таки остался. Зная оба зала как свои пять пальцев, Чуя и вправду практически не появлялся у мужчины в поле зрения. Он принял заказ, вынес блюда, успел даже захватить посуду с соседних столиков и донести кому-то напитки, пока Тачихара возился с его столами в дальней части зала. Довольно долго, Чуя заметил, мужчина еще сидел после того, как Тачи забрал у него тарелку, печатая что-то в телефоне, и только потом попросил счет. На удивление, Тачихара тоже задержался у него, ввязавшись в какой-то разговор. Чуя не стал наблюдать, уходя на кухню, успев уже все разнести, и, только возвращаясь к стейшну с пустым подносом, он заметил, что Мичизу стоит с мужчиной уже на полпути к бару, показывая рукой в сторону служебного коридора. Менеджер притормозил, издалека наблюдая за сценой. Тачихара махнул рукой последний раз и повернулся обратно в зал. Сощурившись, давя внутри какое-то нарастающее тревожное чувство, Чуя следил, как мужчина идет в сторону двери. И вдруг что-то здесь показалось ему не так. Во всем этом. И в том, что парень пришел именно сейчас, и в том, как что-то печатал в телефоне, и в том, как в последний раз посмотрел на проводившего его официанта. Голова зачесалась от тревожных мыслей, но он не мог так сразу просто сорваться с места и завалить Тачихару вопросами. В моменте, когда мысли уже успели собраться в спутанный ворох, ему показалось, что под ногами у него разверзлась бездна, в которую он вот-вот должен был свалиться. Почти коснувшись ладонью двери, мужчина вдалеке неожиданно остановился. Чуя, не сводя с него взгляда, задержал дыхание. Тот, казалось, почувствовав его внимание, вдруг развернулся, и фиолетовые глаза опасно блеснули в полумраке, когда остановились ровно на нем через все расстояние зала. «Не может быть» — мелькнуло у Чуи в голове, и мужчина издалека широко улыбнулся — а после скрылся за дверью. — Тачихара, — с упавшим сердцем позвал Чуя, когда парень до него дошел, — что он тебе сказал? — Он? А, это, оказывается, один из наших поставщиков по морепродуктам. Ты не знал? Он сказал, у него назначена встреча с управляющим. — Он показал визитку? — Да, только там все на иностранном, я ни черта не понял. Не стал тебя дергать, если что, Дазай-сан точно разберется. Так что не переживай, тебя он, похоже, так и не заметил. Сердце у Чуи упало. Конечно, Тачи было невдомек, что их настоящие поставщики общались с управляющими только через фабрику сети. Вывод напрашивался один, но этого просто не могло быть. Нет. Из всех людей, на кого Чуя мог наткнуться в клубе два месяца назад — это не мог оказаться человек из мишленовской комиссии. Шок прошел далеко не сразу, но, когда мозг все-таки снова заработал, Чуя начал осознавать, какой именно диалог сейчас происходил в кабинете. Обслуживание, полученное им Тачихарой, не то, что не тянуло на Мишлен — обычный человек не оставил бы за это даже трех звезд, что и говорить о международной компании проверки сервиса. И вряд ли у Дазая хватит денег, чтобы откупиться. В результате чуиной ошибки, они не только не получат звезду — статья с не самым лестным отзывом наверняка разлетится по сайтам и журналам далеко за пределы их города, и на всю Японию хваленый топовый ресторан Йокогамы будет заклеймен местом, готовящим не лучше лапшичной. Спустя несколько минут раздумий его ноги сами двинулись, и Чуя направился в кабинет. Он этого не допустит. Даже если придется вырвать язык, чтобы с ним договориться — Чуя сделает все, чтобы их ресторан получил эту блядскую звезду.

***

Дверь в кабинет открылась с легким стуком, и Дазай в недоумении поднял голову, заметив на пороге фигуру незнакомого темноволосого парня. Однако в следующий момент все его тело напряглось. — Добрый вечер, — представился мужчина, вежливо улыбнувшись, а потом достал удостоверение из внутреннего кармана пиджака и раскрыл перед собой: — Международная комиссия проверки ресторанного сервиса и качества блюд, Федор Достоевский. Полагаю, вы были предупреждены. Дазай поднялся, протягивая ладонь для рукопожатия и стараясь подавить тревожное чувство. Имя почему-то показалось знакомым, но он не мог понять, почему. — Дазай Осаму, — улыбнулся парень в ответ и указал на кресло перед собой. — Конечно, присаживайтесь. Насколько мне известно, члены комиссии не ведут с руководством диалогов перед публикацией статьи. Что изменилось? Мужчина сел, не отводя пронзительного и, казалось, чуть насмешливого взгляда, а потом ответил: — Это правда, мы так не делаем. Но сегодняшний случай исключительный. Проверяющий достал телефон и положил его на стол, экраном к Дазаю, так, чтобы тот мог при желании увидеть текст. — Честно говоря, — начал мужчина дружелюбным тоном, — сперва я думал молча уйти и выпустить рецензию со всеми деталями максимально отвратительного сервиса, который только видел за весь свой стаж работы, приписав при этом немного личных ощущений, потому что случай и вправду исключительный. Можете ознакомиться с набросками. Немного коряво, но прошу понять, одной звезды мне еще ставить не приходилось. Все, что закрутилось у Дазая внутри от этих слов, он не показал с поразительным профессионализмом. Только нахмурился, беря в руки чужой телефон и пробегаясь по строчкам. — Признаться, мне будет жаль без суда и следствия разрушать репутацию такой крупной сети… Учитывая, какими трудами ваш генеральный директор добивался этой инспекции. В конце концов, всем свойственно ошибаться. Так что я готов договориться. На эти слова управляющий отреагировал мгновенно. — Сколько? — спросил он, цепляясь за единственный появившийся перед ним шанс. Но тот ускользнул так же быстро, как и возник. — Дело здесь не в деньгах, я боюсь, — ответил мужчина, как-то странно сверкнув глазами. — Вы облажались в плане сервиса, так что и плату я приму только в виде… Он не закончил, потому что в этот момент дверь позади распахнулась, и в кабинет, не говоря ни слова, зашел еще один человек. — Чуя? Вот теперь Дазай по-настоящему удивился. Он был уверен, что Чуя в курсе ситуации, и что врываться сюда посреди диалога не просто невежливо — это было опасно, учитывая, что Дазай пытался договориться о дальнейшей судьбе их ресторана. — Что бы это ни было, сейчас не лучшее время, — нахмурился он, наблюдая, как парень медленно проходит по кабинету и останавливается у его стола, опираясь спиной о шкаф и скрещивая руки. На секунду он подумал, что все происходящее катится к чертям; но вот проверяющий подал голос: — Все в порядке, — мягко сказал он, нисколько, казалось, даже не удивившись. Дазай посмотрел на мужчину, пытаясь понять, что у него на уме. Но в следующую секунду тот отвернулся и внезапно обратился к официанту, стоявшему рядом и не сводившему с него взгляда. На бледном лице расползлась ухмылка: — Привет, Чуя. Что-то в груди Дазая оборвалось при этих словах. Он перевел взгляд на Чую, который даже не шелохнулся, а мозг его начал лихорадочно соображать. — Как я уже говорил, случай исключительный, — Достоевский обратился к управляющему, — поэтому у вас есть шанс договориться со мной. Мои условия — сервис в плату за сервис. И он снова встретился с Чуей глазами. Парень не реагировал; Дазаю вообще теперь казалось, что вместо Чуи рядом стоит его неживая копия. Единственное отличие от нее было лишь в том, что с каждым услышанным словом взгляд у парня становился темнее. Из-за того, что официант молчал, Дазай никак не мог понять, в чем заключалась суть происходящего сейчас. Мужчина не отводил от Чуи взгляда, и оба они сейчас делили какую-то мысль, которую управляющий никак не мог уловить. Темное каре, фиолетовые глаза… нет, он однозначно не видел его раньше. Но его знал Чуя — и не просто знал, судя по его мрачному виду они оказались знакомы не при лучших обстоятельствах. Где именно? Что такого мог сделать Чуя, что… Внезапная мысль заставила его похолодеть. Из глубин подсознания начало всплывать одно воспоминание, которое он все это время так старался глубоко похоронить. Он вдруг понял, почему это имя показалось ему знакомым. — Федор, — выдохнул он без тени запинки, и фиолетовые глаза блеснули весельем. — Это был ты. — Я думал, ты сообразишь быстрее, — усмехнулся мужчина, принимая как должное переход на неформальное общение. — Рад познакомиться не через трубку телефона. Контроль ситуации ускользнул из рук Дазая так быстро, что он даже не успел заметить. Как все дошло до такого? Почему все сложилось именно так? — Произошедшее не имеет никакого отношения к ресторану, — выдавил он в конце концов, заставляя язык действовать вперед шокированного мозга. — Напротив, это ваш единственный шанс не получить рецензию в одну звезду. Я уверен, что обслуживание от лучшего официанта этого ресторана однозначно будет стоить высокой оценки. От того, с какой уверенностью в собственной власти сказал это Достоевский, захотелось заехать ему кулаком по довольной морде, но нужно было держать себя в руках. Еще пару минут парень обдумывал свои следующие слова, прежде чем, наконец, собраться и перейти в защиту. — Не понимаю, почему ты думаешь, что имеешь на это право, — начал он, и голос его стал холоднее льда. — По правилам оценки Мишлен любая рецензия становится недействительной, если выявлен факт знакомства проверяющего и сотрудника ресторана. Так что все эти наброски не имеют ценности. — Ну, во-первых, — Достоевский подался чуть вперед, и голос его принял опасную интонацию, — я сильно сомневаюсь, что факт моего с Чуей знакомства сам Чуя захочет доказывать и обнародовать. К тому же придется ввязывать и твою розоволосую подружку, я прав? — он посмотрел на официанта, и тот едва заметно сжал челюсти. — А во-вторых, если вы докажете факт предвзятости моего мнения, то навсегда лишитесь возможности получить звезду. В этот раз комиссия отправила меня на повторную проверку с большой неохотой и только благодаря деньгам и усилиям, которые приложил директор вашей сети. Неужели я должен это объяснять? Он по очереди посмотрел на обоих менеджеров, прекрасно осознавая, что никаких аргументов они противопоставить ему не могут. — Возможно — возможно — я отдам звезду вашему филиалу возле Минато-Мирай. Но если и они облажаются, в третий раз комиссия уже не приедет. — Ты не можешь просто вытащить свое чертово удостоверение и требовать такое, — внезапно прошипел Дазай, отчего Достоевский только поднял бровь. Его терпение было на исходе. — Знаете, из всех ресторанов вы оказались первым, кому я даю шанс получить звезду просто так. — Просто так? Ты предлагаешь дать тебе воспользоваться человеком. — На одну ночь, — кивнул тот. — Я не занимаюсь торговлей людьми, ты перепутал ресторан с борделем. — На твоем месте я бы подумал над этим… — Катись в Ринко-парк со своей звездой, — взорвался управляющий, — мне похер, какие усилия приложил к этому Мори, если ты требуешь это, я просто… — Дазай, заткнись. От звука чуиного голоса управляющий замер. Он не заметил, что давно уже вскочил из-за стола, опираясь на него руками и теперь практически кричал. Холод, прозвучавший в словах официанта, заставил его тревожно содрогнуться. Он посмотрел на Чую, заметив, что Достоевский так же внимательно перевел на него взгляд сверкающих глаз. Парень оторвался от стены и взял со стола Дазая один из желтых стикеров. Под замершее в кабинете молчание он написал на листочке несколько слов, а потом выпрямился и протянул сложенную записку Достоевскому, не отводя от него карих глаз. — Не опаздывай, — только и сказал он, после разворачиваясь и выходя из кабинета. Мужчина развернул стикер. «Отель «Мерсо», 22:30» Дазай примерно понял, что именно написал Чуя, когда на лице у проверяющего расползлась широкая и слишком довольная ухмылка. Он продолжал стоять, не в силах пошевелиться, а в голове творился абсолютный хаос от того, что он только что допустил. — А он строптивый, — раздался снова отвратительно бархатный голос, и Дазай очнулся. — Не беспокойся, — Достоевский поднялся, убирая записку в карман пиджака, и посмотрел управляющему в глаза, скалясь сквозь его прожигающий ненавистью взгляд, — я верну его в целости. Когда дверь за ним захлопнулась, Дазай, наконец, позволил упасть застывшей на лице маске и опустил голову, выдыхая и обреченно смотря перед собой.

***

Оставаться в ресторане дольше Чуя не видел смысла, да и не хотел. Свой выбор его мало беспокоил — не впервые, в конце концов, да и Достоевский его не очень отталкивал. Отчасти он был прав, звезда достанется им легко, потому что вряд ли мужчина сможет сделать что-то, чего Чуя еще не пробовал. Но почему-то в груди скреблись кошки. Он убеждал себя в том, что на мнение Дазая ему плевать, но даже сейчас он будто бы чувствовал на себе тот взгляд, с которым парень смотрел, как он отдает мужчине записку. Он понимал его чувства. Не хотел, но понимал, и от осознания того, что он начал сочувствовать Дазаю, становилось не по себе. Ему должно быть на него плевать. После того, что он сделал с его жизнью, ему должно быть наплевать и на его чувства, и на его желания, и на его мнение, но черт. Он продолжал смотреть в его влюбленные глаза и каждый, мать его, раз видеть в них самого себя. Из ресторана он выйти не успел; да даже из раздевалки. Когда он уже убирал форму в шкафчик, на пороге возник Дазай. — Зачем? — только и спросил он, и Чуя поднял на него безразличный взгляд. — «Зачем» — что? — Зачем ты согласился. — Придурком не прикидывайся, — ответил парень, закрывая дверцу. — Он предложил один раз с ним переспать, чтобы ресторан получил звезду. Это реально шанс. Почему я должен был отказаться? А вот ты устроил истерику на пустом месте и чуть все не похерил, — Чуя сложил вещи в сумку и прошел мимо Дазая, уже накинув плащ на плечи. — Почему ты относишься к этому так, будто с кем-то переспать — это пустяк? — Дазай даже не пытался спросить, почему отношения с ним его не остановили. Сейчас он только хотел его отговорить. — Просто ты придаешь этому слишком большое значение, — Чуя не останавливался, продолжая говорить по пути в зал, и Дазаю пришлось пойти следом. — Ты не должен вести себя так, будто тобой можно пользоваться. — Не тебе мне указывать, как я должен себя вести. — Чуя, блять, откажись. — Я не собираюсь рисковать рестораном, Дазай, только потому, что это задевает твое эго, — последние слова Чуя произнес, уже выходя в зал. Народу было много, началась вечерняя посадка; парень уже издалека увидел, сколько столов было в его зонах, но внезапно ему стало на это как-то плевать. — Я не про свое эго говорю, я говорю о том, что ты рискуешь собой! — продолжал Дазай, смотря только на него, и Чуя сжал зубы. — Хочешь прямо в зале поорать? Чего от меня добиваешься, а? Заткнись и не трепли нервы. — Я хочу, чтобы ты перестал заниматься откровенной хуйней и хотя бы немного пораскинул мозгами! Кто-то из проходивших мимо официантов настороженно покосился в их сторону, сразу затем оборачиваясь на гостей. На них стали обращать внимание. — Хуйней? Я из кожи вон лезу ради ресторана! — Никто не просит тебя этого делать! Я бы и без тебя со всем разобрался! — никто из них даже не поволновался о том, что они устраивают разборки в зале при полной посадке, но инстинктивно ни один из парней не проронил ни слова, чтобы посторонние поняли контекст. — Знаю я, блять, как ты бы разобрался, — прорычал Чуя, — сейчас из-за тебя мы чуть не спустили в унитаз работу нескольких лет. — Мне похуй, Чуя, оно того не стоило! — Не тебе это решать, Дазай! — даже разговаривая на повышенных тонах, Чуя старался держать нейтральный тон эмоций, но сейчас раздражение начало просачиваться сквозь слова. — Ты сейчас чего добиваешься? — Чтобы ты отказался! — Я этого делать не буду! И это целиком мое решение. Еще что-нибудь? — Тебя вообще ничего не смущает? Ни один нормальный человек не скажет тебе, что это в порядке вещей, у тебя вообще никаких принципов нет, чтобы принимать такие решения?! — У меня никаких принципов нет? Тебе напомнить, чем ты занимался несколько месяцев назад?! — Я никогда не говорил, что поступал правильно! — Хватит вести себя, как ребенок, Дазай! — Я пытаюсь тебе помочь! — Я сказал уже, что мне твоя помощь нахуй не всралась! — Я не могу позволить тебе!.. — Дазай-сан! — громкий голос заставил обоих парней вздрогнуть и обернуться в сторону хоста. Элис стояла невдалеке, нервно сжимая кулаки, и оглядывала менеджеров со смесью страха и решимости. Большая часть официантов буквально застыла на месте, не отрываясь от развернувшейся сцены, а посетители продолжали только недоуменно оборачиваться в их сторону. — Вы пугаете гостей, — закончила она твердо, умело сдерживая дрожь в голосе. Кричать на двух стоящих выше по должности людей ей еще не приходилось, но ситуация так стремительно выходила из-под контроля, что у нее не осталось выбора. Если бы они проболтались в пылу ссоры, все было бы кончено. Первым в себя пришел Чуя. Он быстро избавился от остатков эмоций на лице, подошел к Дазаю и, склонившись чуть вперед, закончил вполголоса: — Я сделаю это. И если тебя не устраивают мои решения — я тебя рядом не держу. А потом он развернулся и, не оглядываясь, вышел из ресторана. В отель он направился почти сразу, задержавшись в квартире только чтобы переодеться и оставить вещи. На выходе он написал Дазаю, чтобы тот погулял с Баки, и защелкнул за собой дверь.

***

Прошло почти три недели с их расставания с Верленом. Чуя перестал появляться в школе. Он просто не мог заставить себя вернуться туда, где так много напоминало о нем. Он с головой погрузился в работу. Он работал по несколько дней без перерыва, возвращаясь в квартиру абсолютно измотанным и сразу запираясь в комнате. Он перестал гулять с Баки. Со временем приходить домой хотелось все меньше. Верлен никогда не был у него, но каждый раз, оставаясь дома наедине с собой, Чуя доставал телефон и не мог игнорировать возникавшие воспоминания. Он наизусть выучил каждую фотографию в галерее, так и не осмелившись удалить хоть что-то. Он пересмотрел все их совместные видео, все архивы историй и посты в соцсетях; в конце концов, он не мог перестать перечитывать их с Верленом переписку. И Чуя плакал. Зарывшись в подушку, сжимая ее до боли в руках, так, чтобы Коё не услышала его хрипов. Каждый вечер. Каждой чертовой недели. Ресторан оказался для него единственным местом, не напоминавшим о нем, поэтому парень постоянно задерживался допоздна и практически не брал выходные. И только когда его тело буквально не держалось на ногах, а мозг от усталости не мог прокрутить перед собой ни одной мысли, он чувствовал, что мог вздохнуть без давящей боли в груди. Он даже не заметил, как быстро недели сменили друг друга — и ему было на это ровным счетом плевать, если бы напоминание об этом однажды внезапно не появилось на пороге ресторана. Чуя только-только вышел с заднего двора на главную улицу, как вдруг кто-то бесцеремонно схватил его за руку и потащил вперед. — Пошли, — только и сказал едва знакомый голос, пока Чуя пытался вернуть себе способность соображать. Вдоль дороги уже давно горели одни только ночные фонари и пара редких вывесок; прохожих не было совсем, будто именно в эту ночь город вымер окончательно, отказываясь походить на привычную реальность. Чуя дал увести себя довольно далеко, прежде чем вспомнил, что, в общем-то, обладает способностью говорить. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, будучи слишком удивленным, чтобы на самом деле показать свое недоумение. Державший его за руку подросток едва удосужился к нему повернуться. — Мне надоело, что ты вот уже три недели до ночи торчишь в ресторане, — Чуя при этих словах ненадолго завис. Прошло уже три недели? — Мне ужа-асно скучно, — парень тряхнул черно-белыми волосами, все еще не отпуская хватки, хотя Чуя давно уже шел самостоятельно. — Давай повеселимся. Я знаю одно место. — Кью, мне сейчас немного не до этого, — начал было он, хмурясь, но его тут же перебили: — Просто составь мне компанию, а? Мы так хорошо пообщались в «Гивре», ты нужен мне просто катастрофически. У тебя в любом случае нет никаких планов на ночь. Нет же? Хотел бы Чуя что-то ему возразить, но убедительные слова просто не шли в голову. Да и противопоставить ему правда было нечего. Что он скажет? Что сегодня у него в планах смотреть на чужие фотографии и плакать в подушку? Возможно, ему и правда уже пора отвлечься. Спустя пару часов в каком-то элитном клубе на окраине Йокогамы Кью внезапно исчез из поля зрения. Чуя не успел выпить много, и желания особо не было, несмотря на пытавшего его споить подростка, поэтому сейчас он сидел у бара и безучастно оглядывал какой-то голубой коктейль в своем стакане, не обращая внимания на шум и музыку. — Привет, — внезапно раздался звучный голос, и Чуя вздрогнул. Рядом с ним возник незнакомый мужчина с приятной, ничем не примечательной внешностью, и Чуя нахмурился. — Один здесь? — С другом, — буркнул он и невольно покосился на танцпол, но Кью нигде не было и следа. Ему улыбнулись. При желании, Чуя знал, он мог за себя постоять. Он не собирался сбегать, потому что это выглядело бы глупо, поэтому остался на месте, делая глоток коктейля и стараясь не терять бдительности. Мужчина же звучал крайне дружелюбно. — Твой друг не будет против, если мы познакомимся? — Я не знакомлюсь, — его приставания начинали слегка раздражать, но парень сохранял вежливый тон. — Почему? Чуя сморщился сильнее. — У меня есть п… — начал он на автомате и вдруг осекся. Ах да. Поднявшаяся в груди боль была ожидаемой. Но почему-то сейчас, на контрасте всей обстановки, он почувствовал от нее злость на самого себя. Веселая музыка, алкоголь, вежливый незнакомец рядом, смотревший на него с искренним любопытством, пока Чуя собирался с мыслями. И впервые за несколько недель эти мысли его взбесили. Да, больно, но неужели так будет продолжаться до конца его жизни? — Забей, — наконец рявкнул Чуя, скорее даже самому себе, а потом залпом допил коктейль и развернулся к мужчине, заставив себя ухмыльнуться. — Чуя, — и он протянул руку. Впервые переспать с кем-то чужим — Чуя не ожидал, что ощущения окажутся настолько другими. Наслаждение, не скрывающее в себе никакой эмоциональной привязанности, вызвало в сознании парня в диссонанс: он думал, что это будет больно, отчасти даже хотел этого, но внезапно все оказалось в точности наоборот. Не чувствовать боли, получать удовольствие и при этом не видеть перед собой знакомых стеклянно-голубых глаз — Чуя даже не мог до конца это осознать. Когда на следующее утро он открыл телефон, сердце ему сдавило так сильно, что захотелось разрыдаться. Он продал себя. Он думал, что будет с ним навсегда, он обманывался, считая, что все еще могло разрешиться, а сейчас отдался первому встречному. Он будто бы потерял часть себя. Но вместе с тем осознал, что такая же часть причиняющих боль воспоминаний внезапно потеряла для него всякую ценность. Когда спустя пару дней в новом клубе, в который притащил его Кью, какой-то парень зажал его в углу, развязно целуя и блуждая руками по телу, Чуя не сопротивлялся. В сочетании с алкоголем это ощущалось приятно. Ново. Совсем не похоже на него. Через пару недель Кью случайно разбил его телефон. Вдребезги, одним ударом, так, что восстановить память уже не было возможно — и Чуя просто его выкинул. Вспоминать все еще было больно. Но, по крайней мере, у него получалось жить дальше — или Чуя пытался себя в этом убедить. Кью знал поразительно много мест, в самых неочевидных уголках Йокогамы, легко договаривался с охраной, спонсировал Чуе алкоголь и очень быстро обзаводился знакомыми, проявляющими к Чуе весьма однозначный интерес. Такой образ жизни очень скоро вошел у него в привычку: на работе он появлялся через раз, в школу вернулся чисто для галочки, но стабильно трижды в неделю проводил ночи вне дома в компании незнакомцев. И чем больше людей он встречал, тем меньше разбирал их лиц. Сначала это были мужчины, потом парни помладше, потом девушки. Один человек, двое, больше — за два года после расставания Чуе стало наплевать и на то, как больно это будет, и на то, с кем именно. Ему нужно было, чтобы этого было больше. Больше прикосновений, больше поцелуев, больше чувств, которые ничего не значат — ощущать как можно больше, чтобы стереть память о его прикосновениях. Чтобы забыть, какого это — видеть перед собой светлые глаза. Чтобы не слышать больше его мягкого запаха и голоса, успокаивающего в темноте. Каждая новая ночь, проведенная в никогда не повторяющихся, но одинаковых номерах отелей, каждый новый человек будто вырывали из него по куску этих воспоминаний, а вместе с тем и часть его самого. Это стало наркотиком, позволяющим двигаться дальше. Вечер постепенно опускался на город. Чуя сделал последнюю глубокую затяжку и бросил сигарету на тротуар, прежде чем сесть в такси. Он уже привык разрывать свою душу на части.