Аперитив

Федор не прекращал движений и с застывшей на лице ухмылкой не мог поверить в то, что Чуя начал плакать. Он скулил, хныкал, извивался, побуждая невольно действовать жестче, и вот тогда Чуя оказался на грани. Он сильно сжался и задрожал, мечась головой по кровати. — Ах! Нх! Да… хн-х, Дазай!.. Хнык… Нха! — проскулил он, не в силах больше этого выносить. Это было какое-то безумие.

***

Чуя лежал в ванной номера, запрокинув голову и уперев взгляд в белый потолок. Чувство было знакомое и одновременно очень чужое. Достоевский дошел до… такого, но единственное, о чем сейчас мог думать Чуя, это случайно слетевшее с его губ имя. Ему было все равно, как в моменте на это отреагировал мужчина — Федора, вероятно, это даже позабавило — Чуя просто не мог понять, почему это вообще смогло произойти. Плеск воды эхом отразился от стен, когда парень сквозь дискомфорт придвинул одну ногу к себе и снова направил взгляд вверх. Он, возможно, этого еще не осознал, но после этой ночи что-то внутри у него сломалось. Раньше подобное было для него делом привычки: переспать с тремя незнакомцами на неделе, даже если в один и тот же день — а потом пойти домой, провести свою утреннюю рутину и пойти на работу так, будто ночью он просто посмотрел фильм и лег спать. Ему даже это нравилось — жить две разные жизни, прекрасно сочетая их в одном себе. Но сейчас что-то ощущалось по-другому, и он никак не мог уловить что. Получил ли он удовольствие? Безусловно. Это, вероятно, был лучший секс за последний год, включая его день рождения. Чуя даже не мог вспомнить, когда последний раз он скулил в процессе, а до почти бессознательного состояния, он думал, довести его было невозможно. Не то чтобы он был готов в скором времени такое повторить, но эта ночь определенно чего-то стоила. И все же что-то было не так. Будто бы, несмотря на все разнообразие ощущений, все еще чего-то недоставало. Раньше он бы все отдал за одну такую ночь, но сейчас… Сейчас ему внезапно не хватило чувств. Чуя опустил взгляд, неосознанно прижимая руки к груди. Вода стала прохладнее. Неужели, поведя с Дазаем последние полгода, он так привык к его прикосновениям? Ведь не было такого, чтобы Дазай хоть раз не поцеловал его. Даже когда Чуя был против. Да, фантазии парня было далеко до Достоевского, но его поцелуи, его касания и… искренность. В каждом чертовом действии. Чуя постоянно ее ощущал, хотя и не хотел придавать сильного значения. Ему всегда казалось, что чувства были лишь еще одной опцией получения удовольствия, а потому он прекрасно мог обойтись и без них. До этого момента. Звук идущих часов едва слышно доносился из комнаты, и каждая проходящая секунда все больше давила на сердце. Чуя закрыл глаза и опустился под воду.

***

Дазай вернулся в пустую квартиру. Впервые за этот месяц, как он осознал, но не сказать, чтобы он сильно над этим задумался. Все, чем были заняты его мысли — Чуя и прошедший только что разговор. Он закрыл дверь и надолго замер у входа, смотря перед собой, прежде чем наткнулся взглядом на так же замершего перед ним пса. С того утра, когда Чуя натравил на него собаку, Дазая так и не покидала мысль о том, как схожи были хозяин с питомцем. Живя с ним последний месяц, он в этом убедился. Пес был будто бы не просто домашним животным — он был прямым продолжением Чуи. — Привет, Демон, — буркнул парень, смотря в темные карие глаза. Доберман не шелохнулся. Мысли наложились друг на друга сами собой. Спустя время он уже не думал о собаке, и взгляд его был устремлен почти что в пустоту; и все же в конце концов он произнес: — Ты понимаешь его лучше меня, да? — спросил парень, обращаясь к Арахабаки. Он не отдавал себе отчета в том, что разговаривает с собакой. Он просто хотел увидеть отражение своих мыслей в ком-то еще. — Просто я не могу, — Дазай опустил голову. — Ощущение, что я не знаю о нем ничего. Что с ним произошло и почему он делает то, что делает. Ты ведь знаешь? Дазай снова посмотрел на чуиного питомца, не уверенный даже в том, что тот слушал, но пес все еще не сводил с него взгляда. А потом, Дазаю показалось, что-то в его глазах дрогнуло, и пес отвел морду в сторону. Может он сошел с ума, но было в этом жесте что-то человеческое. Что-то похожее на… сожаление. Парень наконец очнулся и сделал шаг, заходя в квартиру. — Сидеть, — негромко бросил он, направляясь на кухню, чтобы достать псу еды. Он не вкладывал в команду особого смысла. Но за все то время, что он готовился к прогулке, Арахабаки ни разу не шевельнулся.

***

Смена следующего дня в ресторане на удивление всего стаффа прошла без начальства. Вообще. Как это получилось, никто не понимал, и первой линией обороны от всех вопросов стал единственный хоть сколько-то причастный к управляющим человек — Акутагава. Ни Чуя, ни Дазай сегодня выходными быть не должны — а даже если бы были должны, вместо них в ресторане всегда оставался какой-нибудь человек из филиалов. Парень перед открытием позвонил на номер Чуи по меньшей мере двадцать раз и сейчас продолжал звонить каждые полчаса. На него навалились обязанности открытия кассы, подготовки зала, проверки стоп-листа, принятия утренней поставки и подписания всех накладных — и это не считая грызни техперсонала с кухней, которую ему пришлось разрешать, сломавшейся кофемолки, скандала с барменом, который забыл проставить маркировку, и бесконечных вопросов от каждого встреченного человека о том, а будет ли сегодня Дазай-сан. К полудню, уже отчаявшись дозвониться до Чуи, темноволосый подросток наконец собрался с духом и набрал номер Дазая. — Да, — ответили по ту сторону спустя три гудка. — Добрый день, Дазай-сан, — стоило ему услышать голос управляющего, как парень инстинктивно вытянулся, хотя понимал, что тот его не видит. — Это Рюноске. Я хотел узнать, будете ли вы сегодня в ресторане. — Что-то случилось? — чужой голос звучал спокойно и обыденно, даже слегка отвлеченно, будто парень параллельно занимался своими делами. Акутагава сглотнул. — Ничего, просто… В ресторане сейчас ни одного менеджера. На долгое мгновение в трубке повисла тишина, и когда Дазай ответил, голос его звучал куда более мрачно. — Хочешь сказать, Чуя не вышел на работу? — …Да. Он не отвечает на звонки. — Акутагава, какого черта? В ресторане нет управляющих, а ты звонишь мне только сейчас, в час дня? Что ты, блять, до этого делал? — Я-я думал, Чуя-сан просто немного опоздает, и… — Не мямли. Что значит немного? Если его нет до открытия — ты звонишь мне. — Нет, просто… Чуя часто так делает, вот я и подумал… — Чуя что? — Акутагава почувствовал, как у него резко похолодели пальцы, державшие телефон. Сам по себе парень был неплох в деловом общении: при случае он мог управиться с персоналом и даже поставить кого-то на место, но когда его отчитывал Дазай? Слова начинали путаться, как у провинившегося ребенка, и он был вынужден говорить первое, что приходило в голову. — То есть Чуя уже не в первый раз так опаздывает? — Нет, в смысле… То есть, пару раз, но там ничего страшного, я его заменял… — Ты его заменял? — голос Дазая продолжал становиться жестче, и с каждым своим ответом парень понимал, что закапывает себя все больше и больше — а заодно и тащит с собой Чую. — Да, но все было в порядке, я… — Так, значит, слушай, — оборвал его Дазай, и по голосу было буквально слышно, как он ущипнул себя за переносицу. — Меня сегодня не будет, и раз уж так вышло, что ты решил поиграться в менеджера и поприкрывать Чую, то сегодня этим и займешься. У тебя осталось два часа, чтобы заказать десерты на завтра и время до вечера, чтобы заказать хозы; после смены рассчитай двух мойщиц, расчетные листы в первом ящике в кабинете, ключи у Чуи в шкафчике; вечером приедет бар-менеджер сети с новыми топпингами, все напитки фоткаешь отправляешь мне; также все накладные по сегодняшним поставкам фоткаешь отправляешь мне, расчетные листы мне на стол, персонал рассчитываешь из кассы; контролируешь сегодня уборку внутренних коридоров и с утра ты должен был проверить срок годности готовых десертов и передать информацию официантам. И не забывай, что работаешь сегодня в зале. Все понял? — Так точно, Дазай-сан. — И закрываешь смену тоже ты. Отчет смены и чек о закрытии жду вечером. Ответить на это Акутагава уже не успел, потому что управляющий сбросил трубку. Проклятье. Некоторое время Дазай еще пытался сосредоточиться на экране ноутбука, но потом все же сжал челюсти и опустил голову. Он практически не спал эту ночь. Находиться в доме Чуи он не мог, а потому сразу после прогулки с псом развернулся и, не снимая пальто, вышел за порог. Теперь он сидел у себя в квартире, дыша пылью захламленного помещения, и перебирал взятые с работы документы. Дазай посчитал, что раз уснуть у него все равно не выйдет, можно хотя бы загрузить себя работой, но, даже провозившись с бумагами всю ночь, он понял, что тревожные мысли так ни на секунду и не замолкли. Он беспокоился. Беспокоился о том, что его присутствие никак не мешало Чуе жить прежней жизнью. Беспокоился, что парень уже привык растрачивать себя впустую и не придавать значения чувствам. Нет, Дазай и сам о чувствах знал мало: до встречи с Чуей он и вовсе думал, что чувства — это выдумка недалеких людей, которой они пытаются оправдать свои желания. Но вот в его жизни внезапно появился бушующий эмоциями рыжеволосый парень, и что-то внутри него дрогнуло. В первые месяцы их знакомства Дазай долгое время не мог понять, почему его так тянуло чем-нибудь его да задеть. Что-то приказать, съязвить, поручить — оказаться рядом, чтобы почувствовать яркость этих эмоций, о которых он раньше ничего не знал. И Дазай не сразу понял, что любит. Поначалу он думал, что ему просто интересно. Наблюдать за чужой реакцией, ждать резких слов в свою сторону — играть с парнем так, как он привык делать со всеми остальными, только он не задумывался, что эта игра его действительно увлекала. Он мог спорить с Чуей часами, слушая раздраженные крики и оскорбления в свою сторону, и не понимал, что его душе становилось от этого легче. Потому что так уж вышло, что Чуя оказался первым в его жизни, кто на самом деле относился к нему, как к человеку. Не как к управляющему, не как к инструменту для достижения целей, не как к бестолковому сыну — как к человеку, и это чувство внезапно стало ему необходимым, словно воздух. Чуя стал для него необходим. Но теперь, когда каждый день Дазай мог засыпать и просыпаться с ним в одной кровати, что-то изменилось. Он продолжал все сильнее тянуться к человеку, с которым чувствовал себя живым, но почему-то получал все меньше и меньше реакции в ответ. Чуя больше не относился к нему так, как раньше. Он будто вовсе перестал его замечать. Дазай поставил локти на стол и зарылся пальцами в волосы. Он надеялся, что Чуя просто переспит с тем мужчиной и вернется домой, но на часах была уже середина дня, а парень за все время даже не появился в сети. Чего-то помимо рабочего мессенджера у Дазая не было, но теперь он убедился, что Чуя вряд ли вообще смотрел в телефон, раз даже Акутагава не смог до него дозвониться. Что если они до сих пор вместе? Что если Чуя наплевал на работу, только чтобы позавтракать вместе с тем мудаком после того, как всю ночь пролежал с ним в обнимку? Чем больше Дазай думал, тем больше сходил с ума. Чуя делал это так легко. Будь это он или какой-либо незнакомец, разницы не было, и Дазай не сомневался, что даже к себе домой тот мог пустить кого угодно. А это значило, что Дазай не менял абсолютно ничего. От того, как сильно он сжал зубы, у него буквально свело челюсти. Ну почему? Что он мог сделать? Он ведь просто хотел иметь значение. Хоть для кого-нибудь. Телефон в черном чехле звякнул очередным уведомлением, и управляющему показалось, что от этого звука его сейчас вырвет. Каждый месяц, изо дня в день, из часа в час — одна новая проблема плавно перетекала в другую, третью, присыпывалась тонной вопросов от десятков людей разных сфер — бухгалтерия, логистика, айти, эйчар и куча сотрудничающих с ними служб, и всю их работу он согласовывал в одиночку, пятнадцать часов в сутки, семь дней в неделю без перерыва на протяжении уже почти пяти лет. И единственный человек, в котором он мог найти утешение, теперь постепенно превращал его чувства во взрывчатку, поражающую только саму себя. На секунду взгляд его упал на забинтованные предплечья, и знакомая мысль снова мелькнула в голове. Возможно, было бы проще не чувствовать вовсе. Не быть человеком изначально и никогда не знать, какого это, когда боль разъедает изнутри. Он взял в руки телефон и разблокировал экран, начиная печатать ответ на автомате. В голове сразу выстроилась цепочка из возникших задач: найти, позвонить, уговорить, организовать, доставить — словно у механической куклы, лишенной возможности выбора. А мысль перерезать себе запястья становилась все громче.

***

Написание и публикация рецензий обычно не занимают много времени. Если есть готовая статья — подается запрос, и она отправляется на проверку генредактора комиссии; на все про все уходит не больше трех рабочих дней, и вот на официальном сайте Мишлен уже красуются долгожданные несколько абзацев, решающие судьбу самых известных ресторанов. Однако есть исключения. Из всех рецензентов Федор был единственным, чьи статьи почти не подвергались редактуре, а потому выходили в самых быстрых случаях в середине следующего дня. У Достоевского был природный дар к писательству — коллеги признавали это практически единогласно, а читатели ждали его статей с особым предвкушением. Сам же Достоевский, как и полагается истинному таланту, писал все свои работы на коленке, никогда не тратя времени больше, чем требовалось. Но эта статья была другой. На этот раз он решил постараться. Чуя прекрасно понимал, что проснулся поздно, вытягиваясь на мягком белье и сильно жмурясь. В номере стояла приятная, ничем не нарушаемая расслабляющая тишина; телефон молчал, предусмотрительно отключенный Чуей еще до времени открытия ресторана. Ему было плевать, что у него сегодня смена. Лучше он смирится с небольшим штрафом за невыход, чем целый день будет хромать по залу, вызывая одним этим тонну вопросов. После вчерашнего ему было жизненно необходимо отдохнуть. До работы Чуя добрался только на следующий день. Вчера он не то что не мог встать с кровати, но просто доехать из отеля до дома оказалось целым испытанием, а уж о прогулке с Баки и говорить было нечего. И сегодня, честно говоря, он чувствовал себя не очень, но прогуливать второй день подряд уже не мог себе позволить. Совесть не давала так подставлять Акутагаву. Взяв в кофейне горячий грейпфрутовый бамбл, Чуя зашагал к ресторану. Интересно, сегодня Дазай появится на работе? До него уже дошло, что вчера парень также исчез с радаров, когда сообщение о закрытии в чате написал Аку. Да и домой он не пришел. Обиделся и спрятался в своей квартире? Как ребенок. — Ты где вчера был? — стоило только оказаться в зале, Акутагава буквально подлетел к нему, выглядя несвойственно раздраженным. Чуя безразлично повел плечом. — В ресторане все было хорошо? — В ресторане был только я! — Ну и? — Чуя перевел на него нарочито усталый взгляд, и Акутагава замолчал. — Было сложно? Не справился? — Справился, но… — Ну и все. Прекращай ныть. На секунду, было видно, подросток хотел возразить. Он не привык, чтобы Чуя разговаривал с ним в манере Дазая, но приказной тон заставил его послушно замереть. Некоторое время он так и стоял, не решаясь действовать по изначальному плану, но все же никуда не уходя. Спустя несколько долгих минут Чуя закатил глаза. — Как дела с Ацуши? От его голоса парень вздрогнул, и начатая тема для разговора внезапно не дала ему больше шанса вернуться к прежней. — Завтра у меня выходной, — начал он, откашлявшись после паузы, — мы планировали прийти сюда. — А, точно. Ты что-то такое говорил. Рад за вас. — Спасибо, — буркнул подросток в ответ, видя, как Чуя просто замял разговор и сразу переключился на работу. Ему сейчас не хотелось заниматься проблемами подростка, своих было по горло. Мыслями он продолжал блуждать от Дазая и к вчерашней ночи, только изредка возвращаясь в реальность. Обе вещи были для него привычны и в то же время настолько диаметрально противоположны, что он почему-то не мог уложить это в рамки одного дня. Дазай не был для него причиной, чтобы не спать с другими. Он просто был одним из вариантов. Но тогда почему он продолжал о нем думать? — Молодой человек! — Да? — Чуя отозвался инстинктивно, еще до того, как до мозга дошло, кто, зачем и на каком языке его зовет. Он затормозил на ходу и сдал чуть назад, держа в руках поднос с грязной посудой. — Почему в моем удоне сырое яйцо? — спросила девушка на ломаном английском. — Потому что удон подается с сырым желтком, — тупо ответил официант, уже чувствуя, как деградирует от начавшегося диалога. — В смысле? Я заказывала просто удон… — В меню по позициям прописан состав, и туда входит желток. — Но я думала, он будет приготовлен, или как-нибудь прожарен… Как вообще можно было принести мне сырое яйцо? «То есть сашими тебя не смутило, а вот яйцо да?» — Если вы беспокоитесь о безопасности, то уверяю, все продукты поставляются с нашей фабрики, отбираются по качеству и перед подачей обязательно подвергаются обработке. Девушка скептически сморщилась. — Сырое яйцо подвергается обработке? — Да, оно проходит паро-термическую обработку, — сморозил он с непроницаемым лицом. — Вы впервые в Японии? Можете не беспокоиться. Из-за обилия сырых продуктов в нашей кухне мы также хорошо научились готовить их без вреда для здоровья. Это безопасно, можете не переживать. Наслаждайтесь отдыхом, — и он ослепительно улыбнулся, ставя в диалоге точку и полностью обескураживая девушку. — А. ну ладно, хорошо… Спасибо, — неуверенно улыбнулась она в ответ, и Чуя кивнул, разворачиваясь и закатывая глаза. Он сам не замечал, но чем больше проходило времени, тем чаще взгляд падал на цифры белых смарт-часов. «13:10» — Подскажите, а можно добавить бекон? Чуя поднял взгляд. — Да, конечно. Подать его рядом или добавить внутрь? — Рядом. И еще авокадо. Только дописав позиции в блокнот, параллельно слушая заказ следующего человека, он вспомнил, что завтраки уже час как не подаются, и кухня сейчас будет на него орать. — Мне фреш грейпфрут-апельсин. Можно ведь смешать? — Мгм. Принести по готовности? — Да, спасибо. — Извините, а мне можно тоже фреш? Морковный, вместо кофе, и теплые сливки. По запястью прошлась мягкая вибрация, и экран часов загорелся. Чуя сразу развернул руку к себе. — Прошу прощения, но сливки подаются холодными, — сообщение заставило его нахмуриться, — иначе они свернутся. Осаму Дазай: «Чуя, зайди в кабинет. Вышла рецензия». — А, ну хорошо, да, давайте. И тонкацу, пожалуйста. — Конечно. Когда Дазай успел прийти? Неужели зашел со двора? Проторчав в зале вопреки своему желанию еще десять минут, выполняя непрекращающийся поток однотонных задач, парень, наконец, добрался до служебной двери и скрылся в коридоре. В кабинет он зашел все также молча и также без стука. Он сам не знал, чего ожидал от первой встречи с Дазаем после той ссоры, но ему явно хотелось, чтобы тот хотя бы поднял на него голову. — Что с рецензией? — спросил он, хмурясь на очевидно не лучшее настроение управляющего. Неужели что-то пошло не так? Достоевский обманул? — Ресторан получил рецензию в пять баллов и одну звезду Мишлен. Ее пришлют в течение недели. Пусть у них с Достоевским и была договоренность, но на долю секунды Чую все-таки охватило волнение. Их ресторан — его ресторан — стал первым в Йокогаме, получившим звезду. Пусть и не самым честным способом, но Чуя знал, что они ее заслужили, о чем, к тому же, Федор тогда лично ему и сказал. — Тогда чего ты такой мрачный? — парень заметно повеселел и даже улыбнулся, засовывая руки в карманы. День неожиданно стал лучше. На его слова Дазай поднял голову. Взгляд был абсолютно пустым. — Прочитай, — только и сказал он и подвинул компьютер к краю стола. Не совсем понимая, почему парень мог быть таким недовольным, несмотря на пятибалльную рецензию, Чуя подошел и вчитался в строчки на экране. — «Япония, несомненно, славится своими традиционными блюдами… Но этот ресторан смешанной кухни определенно стоит вашего внимания», — начал он, читая вполголоса и пропуская целые строчки. Статья была длинной. Первые несколько абзацев Достоевский хвалил интерьер, атмосферу, высказывал общее первое впечатление; хорошо отозвался об Элис и внешнем виде сотрудников. — «Кухня отличается широтой выбора», — произнес Чуя со вздохом. Хотя его на самом деле поражало, как из полученного им обслуживания, Достоевский смог высосать такую похожую на правду статью. — Он съел только карбонару, но здесь расписал, какой превосходный в абури соус и как хорошо сочетается вино с десертом. Ты хотел, чтобы я это прочитал? Отличный отзыв, мне нравится. — Дальше читай, — нахмурился Дазай. — Можешь сразу перескочить на последний абзац. Чуя с сомнением посмотрел на него, но все же кинул взгляд в конец текста, игнорируя все остальное. — «Но, несомненно, то, ради чего стоит вернуться и продолжать сюда возвращаться — безупречное обслуживание. Персонал будто выдрессирован специально под любые ваши запросы», — зачитал Чуя, и на последних словах голос его внезапно затих. Что-то в этом звучало не так. — «Официанты невероятно чуткие и реагируют буквально на каждое ваше действие», — парень слегка поморщился, когда до него дошел вложенный между строк смысл. Вот же сволочь. — «Они с легкостью выполняют несколько задач одновременно, что невольно задаешься вопросом, как в них может уместиться столько… всего». Чуя взял паузу, чтобы немного переварить осознание того, что эта статья красовалась на международном сайте Мишлен. Витиеватый и настолько просторечный слог совсем не вписывался в общую стилистику, а оттого перетягивал на себя внимание, и Чуе стало не по себе. Ведь он понимал, о чем здесь написано. И Дазай тоже. — «Также приятно осознавать, что все находится под четким руководством», — парень пропустил пару строчек, но легче от этого не стало. — «Авторитет управляющего ощущается даже посторонними, а его имя буквально»… — и он невольно замер, прочитав продолжение. Лишь спустя пару мгновений он немного понизил голос и закончил: — …«буквально живет на устах сотрудников». Дочитывать статью он уже не стал. Некоторое время он пялился в экран, прокручивая в голове прошедшие события и пытаясь избавиться от чувства того, что, слабо завуалированно, все это теперь являлось достоянием общественности. Дазай не комментировал ничего и не смотрел в его сторону, за все это время, казалось, не двинувшись ни на йоту. Поэтому Чуя подал голос первым. — Было ожидаемо, что он выкинет нечто подобное, — сказал он в конце концов, выпрямляясь и как-то странно продолжая смотреть на экран. — Но звезда у нас, так что, можно считать, своей цели мы достигли. Дазай продолжал мрачно молчать, не отреагировав даже на это — ровно до тех пор, пока Чуя, устав от его детского протеста, не закатил и глаза и не развернулся. И вот тогда его схватили за руку. — Чуя, — негромко позвал шатен, не решаясь поднять голову и посмотреть в глаза, даже когда тот перевел на него выжидающий взгляд. Хватка на запястье не ослабевала. — Что он сделал? Чуя как-то тупо моргнул. Дазай держал его за руку, не давая уйти и явно ожидая ответа, но что он хотел услышать, Чуя так и не понял. — Трахнул меня? — ответил он, и пальцы на запястье у него дрогнули. Конечно, если не игнорировать очевидные знаки, он видел, что ситуация Дазаю не нравится, и даже отчасти понимал, зачем он задал вопрос — но мысли о чужих чувствах им старательно отгонялись. — Что именно он сделал? — Дазай поднял на него взгляд, и вот теперь Чуя откровенно нахмурился. Зачем он спрашивает? Понятно ведь, что он не станет перед ним отчитываться. Нет, он мог, конечно, рассказать, что кончил почти пять раз за ночь, но Дазай ведь вряд ли оценит. — Ты уверен, что тебе станет легче, если я отвечу? — наконец Чуя поднял бровь, ловя на себе измученный взгляд, и только в этот момент сердце от чего-то внезапно больно стукнуло по ребрам. Поймав себя на этом чувстве, парень замолчал. Почему-то ситуация показалась знакомой. Пока Дазай отвернулся, молча опустив голову, Чуя как-то отстраненно перевел взгляд на сжатое запястье. Он чувствовал тепло его пальцев. Знакомое, как и мягкость чужой кожи, и витавший в воздухе терпкий аромат парфюма. Чуя не сразу осознал, что не рвался отстраняться. Мысли замерли в голове, и даже когда Дазай первым опустил руку, парень не пошевелился. — Прости, — раздался тихий голос. Что-то не так. Откуда возникло это знакомое чувство? Он стоял и не мог понять, почему вдруг в груди так больно екнуло. Ему были безразличны чувства Дазая, но почему-то сейчас очень захотелось его коснуться. Не было его жаль, но промелькнувшая в его глазах боль… Ах. Он вспомнил. Предательство. Вот, что это за чувство. Когда внезапно понимаешь, что ничего не стоишь и близкому человеку на тебя плевать. Когда получаешь одно короткое сообщение в три часа ночи… и больше не можешь сдержать слез. Осторожно Чуя коснулся пальцами стола. Взгляд его оставался прикован к Дазаю. Он не знал, чего хотел, но, сам того не заметив, наклонился и легко подался вперед. — Чуя-сан! — внезапно раздавшийся крик заставил обоих парней вздрогнуть, и Чуя выпрямился, переводя взгляд на влетевшую в кабинет Кирико. — Помогите, пожалуйста, она… Она его там сейчас сожрет!.. — Что случилось? — все произошедшее для Чуи будто бы мигом стерлось, и он кинулся следом за перепуганной официанткой. — Там… Не знаю, она просто орет на Нацу, и… — сбивчиво объясняла Кирико, пока вела Чую в третью зону, а парень пытался уловить суть конфликта и параллельно унять забившееся сердце. Он только что хотел поцеловать Дазая? Еще на входе в зал Чуя услышал раздражающе громкий голос гостьи, стоявшей возле дальнего столика, активно что-то жестикулирующей, и пытавшегося защититься официанта. — Я вообще не понимаю, как таких официантов могут держать в элитном ресторане! Вас в хлеву разговаривать учили? Вы можете хоть что-нибудь кроме извинений сказать, а? Мало того что вы мое время потратили, так от вас еще и отношения адекватного не дождешься! Что это за обслуживание? Я за это деньги плачу??? — на последней фразе она заметила приближавшегося к ним Чую и обратилась к нему еще до того, как парень смог остановиться. — Вы здесь администратор? — прокричала она, и Чуя сразу понял, что добром эта стычка не кончится. — Да, я администратор, — кивнул он, напрягаясь и вставая между официантом и разъяренной гостьей. — Можете объяснить, что произошло? — У вас абсолютно некомпетентные сотрудники, вот что произошло, — рявкнула она, кивая на стоявшего позади Нацу, и Чуя инстинктивно приподнял ладонь, закрывая ею официанта. — Мне мой салат мало того, что несли полчаса, так еще и принесли не то!.. — Хорошо, мы сейчас же переделаем его за наш счет. — Да не нужен он мне уже, как вы не понимаете? Вы мне и настроение испортили, и время мое потратили, я сорок минут просидела со стаканом воды, это как, нормально по-вашему? А принесли не то, и мне в результате еще столько же сидеть ждать, вы совсем тут уже? — Приношу извинения, вы можете выбрать любое блюдо, мы приготовим вам его в течение пяти минут, и любой десерт сразу комплиментом, все за счет заведения… — Не нужно мне уже ничего, молодой человек! Я просто не понимаю, как такие люди могут работать в центре Йокогамы?! Ладно время приготовления, я еще могу понять, но перепутать два совершенно разных салата, ваш официант совсем идиот? Не смог запомнить одну позицию? — Послушайте, мне жаль, что так вышло, но что мы можем сейчас сделать? — Для меня ничего не надо делать, просто решите вопрос некомпетентности ваших сотрудников. — С ним обязательно будет проведена разъяснительная беседа, — кивнул Чуя, надеясь, что женщина хотя бы начнет успокаиваться, но следующая ее фраза заставила его впасть в ступор: — Вы не поняли, таких официантов нужно увольнять. — Что, простите? Чуя непонимающе моргнул и нахмурился, пытаясь переварить услышанное. Она требует уволить Нацу? — Я говорю, что вот этот вот официант, который прячется сейчас за вашей спиной, не справляется со своими базовыми задачами. Что сложного — вынести мне одно блюдо? Вы слышите меня? — женщина сделала шаг, заглядывая Чуе за спину и снова начиная кричать на парня: — Понабирают идиотов, двух слов запомнить не могут, а потом мямлят свои извинения и прячутся за менеджерами. Таких надо сразу вышвыривать. — Я не… — Нацу уже было шагнул вперед, но Чуя преградил ему путь рукой, не сводя с женщины взгляда: — Послушайте, я прекрасно понимаю, что вы расстроены, но не могли бы вы не переходить на оскорбления? Я сделаю все, что в моих силах, чтобы решить проблему. — В ваших силах уволить этого официанта, — фыркнула гостья, снова посмотрев на Нацу, и Чуя уже начал раздражаться. — Что, сказать нечего? Я говорила, что добьюсь, чтобы тебя уволили… — Перестаньте разговаривать с моим сотрудником в таком тоне, — рявкнул Чуя наконец, и глаза его заискрились. — Я здесь, чтобы решить проблему. — Ну так решайте! Этот идиот… — Я сказал хватит, — припечатал он, и женщина в шоке на секунду заткнулась. — Вы хоть понимаете, что весь этот скандал начался с его ошибки? — она перевела на менеджера злобный взгляд. — Я бы не стала все это начинать, если бы он… — Мне плевать, — слушать ее дальше не хотелось. Нужно было заканчивать со всем этим. — Но если вы продолжите разговаривать с ним так и дальше, я буду вынужден попросить вас уйти. — Да как вы… Вы скидываете на меня вину своего официанта? Вы совсем ошалели?!.. — Женщина, покиньте ресторан, — оборвал он холодно, видя, что та пошла по второму кругу. — В каком смысле покиньте? — Мы отказываем вам в обслуживании. Покиньте помещение, или я вызову охрану. Ошарашенная таким исходом женщина попыталась сказать что-то еще, но, спустя несколько попыток поняв, что Чуя уступать не собирается, бросила последнюю резкую фразу и эффектно развернулась к выходу. Некоторое время парень еще смотрел ей вслед, прежде чем опустить руку, которой все это время невольно закрывал Нацу, а потом обернулся к нему самому. — Чуя-сан, простите, я видимо слишком… я не заметил… — Забей. Она просто неадекватная, — парень выдохнул и оглядел официанта. С виду тот был в порядке, но, если присмотреться, можно было заметить, как мелко дрожат у него пальцы. — Иди перекури, — Чуя смягчил тон и посмотрел в зеленые глаза, — я побуду в зале. — Но если Дазай-сан… — Я сказал забей, я разберусь. Иди передохни. На самом деле Нацу не зря так переживал из-за своей ошибки. Будь на месте Чуи Дазай, он бы даже слушать не стал оправдания официанта, и от увольнения его бы не спасли ни опыт, ни стаж работы и никакое знакомство. Потому что для Дазая весь персонал был лишь расходным материалом. Что ж, его нельзя за это винить: самый прибыльный ресторан Йокогамы никогда не остался бы без рабочих рук, и стоит им выставить в сеть хотя бы одну вакансию, от желающих не будет отбоя. Но Чуя все равно его винил. Сколько раз за эти годы они спорили касательно персонала, и, если бы не Чуя, половины людей, работавших здесь сейчас, уже давно бы не было. Однако вряд ли кто-то из них об этом догадывался. «Что произошло?» — Чуя мельком увидел имя Осаму на экране часов и достал телефон, по пути на кухню печатая ответ. «Ебанутая гостья», — только и написал он, но Дазай не отстал. «Ебанутая? И все? Ее ебанутость чем-то обоснована или у нас теперь гости поголовно с нихуя с ума сходят?» — Блять, — Чуя не выдержал, выругавшись вслух и пожалев, что до Дазая слишком далеко идти пешком, чтобы на него накричать. Он нажал на кнопку голосового и поднес динамик к губам, параллельно ставя на поднос блюда с раздачи. — Да, блять, просто ебанутая, тебе сука заняться что ли нечем, как в камеры смотреть? Если так интересно, в следующий раз сам пойдешь с такими разбираться. Какой-то повар, покосившись, очень осторожно подошел к столу, собираясь поставить блюдо, но тут же вздрогнул, когда Чуя, засунув телефон в задний карман, выхватил тарелку у него из рук и, даже не посмотрев на чек, развернулся в сторону зала. Дазай дослушал сообщение. А потом сжал ладонь в кулак и приложил ко лбу, едва сдержавшись, чтобы не ударить о стол. Он сам до конца не был уверен, из-за чего. То ли это было раздражение от того, что он так и не получил ответ на вопрос и Чуя откровенно наплевал на то, что он управляющий — то ли из-за того, что Чуя на него взбесился, и было это из-за гостьи или из-за их разговора, он не знал. К вечеру дел как-то прибавилось, и у Дазая не осталось времени следить за сотрудниками зала. Чеки по расходникам почему-то не сходились, и все силы уходили на то, чтобы не сойти с ума. Из-за их с Чуей разговора он весь день ходил, как на иголках, а потому даже не заметил, что под закрытие сам Чуя все еще оставался в ресторане. Уходить со смены парень не торопился. У него было смутное ощущение, что Дазай опять свинтит в свою квартиру, а отпускать его желания не было. Ему нужно было разобраться… кое с чем. Из головы все еще не выходила та секунда, в которую он чуть не наклонился к чужим губам. Это было лишь на мгновение, одна жуткая мысль, которую он не смог проконтролировать: «Ему было больно». Он почувствовал жалость. К Дазаю. Нет. Чуя поежился от одной мысли, что ему жаль человека, испортившего ему жизнь. Но все же сердце продолжало тревожно стучать, и в конце концов Чуя начал злиться. Мало того, что Дазай теперь всегда был рядом, так он не мог отделаться от него даже сейчас, прокручивая в голове. Из-за чего это? Он волнуется? Или, может, он просто привык к его постоянному присутствию? Настолько, что начал ему сочувствовать. Он в раздражении сжал челюсти и посмотрел на часы. До конца рабочего дня еще сорок минут. Он давно должен был уйти, но в своих мыслях даже не заметил, как пролетело время. Он не мог привыкнуть к Дазаю. Это было или минутное помутнение рассудка, или тактильный голод, но он просто не мог привязаться к человеку, которого ненавидел. И все-таки его прикосновения отличались. Они были будто бы… мягче. Чуть приятнее, чем могло бы ощущаться от других, так, что невольно хотелось почувствовать снова. Его тепло, его запах… его. Если это и была привычка, Чуя не мог ее контролировать, как бы это его ни раздражало. И виноват в этом был не он, а тот, из-за кого это чувство возникло. — Ты идешь? Спустя десять минут после закрытия Чуя зашел в кабинет, вставая рядом с дверью и скрещивая руки на груди. Дазай заметно вздрогнул. — Я думал, ты уже ушел, — сказал он недоуменно после некоторого молчания. — Работал, — парень не сводил с него взгляда, коротко только моргнув между словами. — Нужно было довести стол. Все еще немного не веря в присутствие здесь Чуи, управляющий завис, прежде чем, наконец, прийти в себя и ответить: — Я почти закончил с отчетом. — Супер. До дома они шли в гнетущем молчании. Дазай шагал чуть впереди, а Чуя погрузился в свои мысли, оглядывая его фигуру. Из всех людей, с которыми Чуя когда-либо общался, этот оказался единственным, кто получил возможность возвращаться к нему домой каждый день после работы. Изначально Чуя думал, что это просто удобно, но на деле он никогда никого не подпускал к себе так близко. Никого… кроме Верлена. Но ведь это совсем другое. То, что он чувствовал тогда, никак не похоже на его отношение к Дазаю. Он даже мог сказать, что, по сравнению с тем, сейчас это была полная противоположность. Нет, все-таки он к нему ничего не чувствовал. Ему было не важно, будет Дазай рядом с ним или нет. Он мог катиться хоть на все четыре стороны, Чуе было плевать. Но прошедшая вчера ночь, сегодняшний разговор и свои ощущения никак не выходили из головы. Он не понимал, откуда вдруг взялась эта ломка по прикосновениям. Это ужасно раздражало, и у него не было ни одной идеи, как от этого избавиться. Ну, или почти ни одной. В квартиру Чуя вошел последним, закрывая за собой дверь. Он снял куртку, откинул обувь в сторону, не переставая смотреть на парня и думать. А потом коротко позвал: — Дазай. Шатен снял верхнюю одежду и обернулся; но не успел он даже удивиться, как Чуя, внезапно оказавшийся рядом, одним размашистым движением впечатал его в стену, давя на грудь предплечьем, схватил за загривок и дернул на себя, впиваясь в парня губами. У Дазая не было возможности даже пошевелиться в другую сторону. Он, может, был бы и рад не сопротивляться, но тяжелое предчувствие не давало ему расслабиться. Еще с того момента, как Чуя вошел в его кабинет: всю дорогу Дазай чувствовал на себе его взгляд. Чувствовал и не мог понять, почему от этого все внутри сжималось. А теперь ему было… страшно. Еще пару минут Чуя буквально не давал ему вздохнуть, скользя языком глубже, едва ли меняя положение головы и прижимаясь все сильнее. Вкус Дазая, его запах, поведение — все было настолько знакомо, что тело само жаждало большего, и Чуя даже не пытался себя сдержать, подавляя растущее в груди раздражение. Да. Ему нужно было именно это. Оторвавшись, Чуя сгреб Дазая за воротник и потащил в спальню. Даже когда его буквально бросили на кровать, шатен не сказал ни слова. Сердце птицей билось в груди, пока он наблюдал за действиями парня перед собой и пытался убедить себя в том, что ничего плохого не произойдет. Или, вернее, если и произойдет, он сможет это вынести. Чуя задрал его рубашку и быстро расстегнул ремень, откидывая в сторону; но когда его пальцы коснулись края брюк, голос у Дазая бесконтрольно дрогнул: — Чуя, нет, стой!.. Движения прекратились. Дазай сам не знал, почему слова вырвались, но сейчас, когда на секунду все это прекратилось, он смог ровно вздохнуть. А потом сверху раздался голос: — Что? Парень поднял на него взгляд и вздрогнул. Да, Чуя остановился, и сейчас он не шевелился вообще, подобно раздраженному хищнику — а его карие глаза застыли на лице Дазая. И он вдруг почувствовал, как что-то внутри упало. Он смотрел в черноту чужих глаз, бурлящую злобой, и страх в его груди смешался с безысходностью. — Ничего, — тихо ответил он, не решаясь отвернуться. — Продолжай. С этой секунды повернуть назад было уже невозможно. Чуя быстро стянул с него одежду и без труда поднял за ноги одной рукой, начиная сразу с двух пальцев. Дазай зажмурился, не сдержав сбивчивого вздоха. После того раза в кабинете они больше этим не занимались. Чуя получал искреннее удовольствие, беря нижнюю роль на себя, и Дазай был этому рад — но подсознательно он понимал, что, если Чуя сделал это раз, ничто не помешает ему сделать это второй. Вопрос был только в том, как и при каких обстоятельствах. Слезы начали литься по щекам, хотя Дазай и пытался их сдержать, сильно жмурясь. На этот раз чужие действия были не настолько аккуратными, но так, по крайней мере, он не успевал задуматься о том, что чувствовал себя униженным. Мозг просто не думал ни о чем, кроме боли. Через несколько минут Дазай почувствовал на лице тепло чужого дыхания и открыл глаза. Чуя держал его за поясницу и нависал сверху. Выражение его лица было уже чуть мягче, когда он посмотрел в блестящие янтарные глаза. — Обхвати меня за шею, — сказал он вполголоса, не сводя с него глубокого темного взгляда. Дазай ненадолго застыл, не смея вздохнуть. И, в конечном счете, неосознанно подчинился и сам поднял руки. Стон сорвался с губ, и он сильнее обнял парня, когда тот придвинул его ближе и вошел с одного толчка. Ощущение того, как тело мерно раскачивается под чужими движениями, вызывало в мозгу у Дазая панику. А единственным спасением от нее, как ни странно, сейчас была только самая ее причина — Чуя. Наплевав на то, как жалко это будет выглядеть, парень прижался сильнее и уткнулся лицом в изгиб его шеи, пряча лившиеся слезы. Чужие руки крепче обхватили его за поясницу, и вместе с тем частота толчков постепенно увеличилась. Чуя двигался ровно, как заведенный механизм, меняя темп с точностью запрограммированной игрушки, и Дазай едва смог уловить, когда шлепки стали разноситься по комнате по несколько за секунду; ему оставалось только сжимать в ладонях простыни, терпя усиливающееся давление между лопаток и хватку в волосах, из-за которых дышать становилось практически невозможно. К счастью Дазая, надолго это не затянулось. Уже через полтора часа послышался хлопок закрывшейся за Чуей с доберманом входной двери, и тогда парень позволил себе пошевелиться, притянув к лицу сжатое в кулак одеяло. Раздражение и обида тихо бурлили где-то внутри. Он ненавидел себя. Он чувствовал себя жалким, слабым и заслуживающим всего этого. Его травмы — это его проблемы. Почему Чуя должен от них страдать и терпеть, когда это явно приносило ему удовольствие? Нет, все будет хорошо. Еще пару раз, и он привыкнет. В конце концов, если это ради Чуи, он сможет потерпеть.