F I D E L I S

"Чем более неистовы страсти, тем более необходимы законы, чтобы их сдерживать"— Жан Жак Руссо.

Четвёртая глава:изумительный паштет

***

Звук телефонного звонка резко разбудил Алексу. Она открыла глаза и с трудом огляделась. Её тело распласталось на кровати, а в голове мучительно кружились мысли. Однако настойчивый звонок телефона быстро вернул её в реальность. Спускаясь по мраморным ступеням тихого дома, где она жила раньше с Ганнибалом, Алекса вспоминала события вчерашнего вечера. Она наслаждалась вином, которое обнаружила в кладовке. Следует отметить, что у Ганнибала был настоящий вкус не только к вину, но и ко всему остальному. Для других он был убийцей-каннибалом, но для неё он был единственным мужчиной, которому она могла полностью довериться. С ним она готова была пойти на край пропасти, по его слову она могла отречься от себя и прыгнуть со скалы. Он был для неё всем — тёмным существом, которое надежно поселилось в её душе.Наконец, Алекса добралась до телефона, который стоял на тумбочке из красного дерева, украшенной в стиле рококо. — Я слушаю, — произнесла она хриплым голосом, который был следствием недосыпа и нескольких бутылок вина. Она запустила руку в волосы, пытаясь ослабить напряжение в мышцах. — Алекса, привет... — произнес томный и до боли знакомый баритон. Его низкий тембр заставил её сердце забиться чаще. Это был Ганнибал. Алекса вздрогнула, услышав голос Ганнибала Лектера, и почувствовала, как по телу разливается приятное тепло. Его неожиданный звонок заставил её замереть на месте. Она медленно подняла трубку, стараясь не выдать своего волнения. — Да, зачем ты звонишь? — спросила она, стараясь сохранять невозмутимость и не выдавать своего разбитого и вялого сочувствия. — Почему я не могу позвонить в свой дом своей же женщине? — прозвучал холодный, но слегка насмешливый голос Ганнибала. Алекса, тяжело дыша, прислонилась лбом к стене, пытаясь сохранить равновесие. Вчера она явно выпила лишнего. — Прости, Ганнибал, я не ожидала твоего звонка. Всё в порядке? — Нет, не всё, — ответил он, и его тон стал более серьёзным. — Не думал, что ты решишься вернуться в наше семейное гнёздышко. Алекса почувствовала, как внутри неё поднимается волна раздражения. Она знала, что Ганнибалу всегда удавалось играть на её нервах. — У тебя всё? — резко спросила она, чувствуя, как вино, которое она выпила в одиночестве, начинает мутить её разум и желудок. — Мне нужно с тобой поговорить, — сказал он, и его голос стал ещё более холодным. — Если ты не забыла, нашу малышку Кэтрин поймал Буффало Билл. И она не может долго ждать. На другом конце провода раздался вздох, затем последовала короткая пауза. — Я приеду сегодня, — наконец произнесла она, её голос звучал слегка хрипло. — Как только приведу себя в порядок. Алекса схватилась за горло, ощущая, как кислота медленно поднимается к гортани. — Алекса? — Ганнибал усмехнулся. — По твоему охрипшему голосу я могу с уверенностью сказать, что ты вчера выпила много вина.Мне стоит волноваться, моя дорогая.? Она на мгновение замолчала, словно пытаясь собраться с мыслями. — Нет, я... — Её голос прервался, и она поспешно положила трубку, направившись в ванную. Вскоре после этого послышались торопливые шаги, и связь прервалась. Ганнибал Лектер, сидя в своей камере, задумчиво улыбнулся. Он знал, что она не будет долго оставаться одна. Скоро он будет с ней, и они смогут насладиться друг другом. — А я говорил тебе, что тебе нельзя пить в одиночку, — произнёс он в пустоту, и его голос был полон насмешки и лёгкой грусти.

***

Доктор Ганнибал Лектер, знаменитый психиатр с тёмной душой, всегда был известен своим исключительным талантом проникать в самые скрытые уголки человеческой психики. Его острый ум и искусно манипулятивные способности позволяли ему с лёгкостью решать самые сложные загадки. Однако даже для него Алекса Хофман оставалась загадкой, окружённой тайной. Алекса была словно редкий цветок, который расцвёл в пустыне его одиночества. Её внутренняя сила, эмоциональная многогранность и непоколебимая стойкость делали её недоступной для полного понимания. Ганнибал восхищался её способностью сохранять спокойствие и ясность ума в самых сложных ситуациях, когда окружающий мир рушился. Её присутствие в его жизни было подобно свежему ветру, который приносил с собой надежду и вдохновение. Их отношения были полны противоречий, как и сам Ганнибал. Он испытывал к Алексе смешанные чувства: любовь, восхищение, желание и страх. Её холодность и загадочность одновременно притягивали его и пугали. Ганнибал чувствовал, что её душа — это лабиринт, полный тайн и неожиданных поворотов, в котором он, как ни старался, не мог найти выхода. Каждый раз, когда Ганнибал видел Алексу, его сердце начинало биться быстрее, а мысли становились хаотичными. Он жаждал разгадать её, понять, что скрывается за её непроницаемым взглядом и загадочной улыбкой. Но в глубине души он боялся, что если ему удастся проникнуть в её тайны, он потеряет ту притягательную силу, которая делала её такой особенной. Алекса была для Ганнибала недосягаемой вершиной, к которой он стремился, но никогда не мог достичь. Её молчание и загадочность становились источником вдохновения и одновременно причиной боли. Он понимал, что их отношения никогда не будут простыми и однозначными, но именно это добавляло им остроты, глубины и неповторимого очарования. Ганнибал знал, что однажды он достигнет своей цели. Алекса станет его, и на этот раз он не отпустит её. Он верил, что их путь будет полон испытаний и опасностей, но был готов пройти через всё, чтобы наконец-то обрести своё счастье и даровать его своей женщине.

***

На шоссе стояла пробка, и Алекса нервно постукивала ногтями по рулю, пытаясь успокоиться. Её мысли путались, словно обрывки воспоминаний. Она чувствовала, как теряет контроль над ситуацией, а это было совершенно недопустимо. Однако машины впереди не собирались двигаться с места, и она резко вывернула руль, съехав на обочину и выбрав другую дорогу. — Чёртовы улитки, — прошипела она сквозь зубы, сжав их. Её настроение было на грани. Единственное, что удерживало её от полного безумия, — это цель, к которой она стремилась. Ганнибал ждал её, он нуждался в ней, и эта мысль согревала её душу, как нежное молоко. Но она быстро опомнилась. Нельзя терять контроль. Нельзя. Наконец, она добралась до Балтиморской психиатрической больницы. Погода была идеальной: немного тепло, но не жарко. Алекса вышла из машины, стуча каблуками по асфальту. Она выглядела безупречно: бордовая блузка подчёркивала её талию и изгибы груди, а волосы небрежно спадали на плечи. На ней была чёрная юбка-карандаш из последней коллекции «Дольче и Габбана». Но всё это было не важно. Алекса шла по коридорам больницы, пытаясь угадать, что подготовил для неё Ганнибал сегодня. Какой хоррор-квест ей предстоит пройти, чтобы получить ответы? Она уже знала, кто убийца, кто этот Буффало Билл. Но делиться своими догадками она не собиралась. Пусть думают, что она эгоистка. Ей было всё равно. — Мисс Хофманн, — раздался мерзкий голос за её спиной. Она обернулась. Чилтон, как всегда, стоял с мерзкой улыбочкой, заложив руки в карманы. На его лице выступил пот. — У вас есть разрешение на встречу с доктором Лектором? — спросил он, пытаясь звучать уверенно. Алекса приподняла бровь. — Что? Разрешение? — Да, мисс Хофманн. Нужно разрешение, если вы хотите с ним поговорить. Она оборвала его ледяным тоном: — Мне не нужно ваше разрешение. Если вы не хотите проблем, я могу позвонить в департамент президента, где работает мой друг. Он проверит всю вашу подноготную. Вы всё ещё хотите меня остановить? Чилтон побледнел, его глаза забегали. Он явно испугался. Алекса подавила желание рассмеяться ему в лицо. — Прекрасно, — сказала она, развернувшись. — Теперь дайте мне работать. Она решительно шагнула к лифту, чувствуя, как адреналин бурлит в её венах. Ей хотелось расквасить нос этому сальному ублюдку, и это желание было настолько сильным, что она едва сдерживала себя.

***

Лектор внимательно изучал её лицо, словно стремясь заглянуть в самые сокровенные уголки её души. Его взгляд был острым, но в то же время нежным, как прикосновение осеннего ветра. Голос его звучал тихо, словно навевая дремоту: — Как ты себя чувствуешь сегодня, моя дорогая? Алекса ответила с раздражением, но в её словах ощущалась ненависть: — Прекрасно, если бы не эти пробки и не один самодовольный тип по имени Чилтон. А так — всё просто замечательно. Он кивнул, словно уже знал ответ. В его взгляде промелькнула тень, которую она не смогла уловить. — Что ж, я рад это слышать, — произнёс он. Алекса подняла глаза, пытаясь понять, что скрывается за этими словами. Её сердце забилось быстрее, но она старалась сохранять спокойствие. — О чём мы сегодня будем говорить? — спросила она, стараясь не выдать своего волнения. Лектор выдержал паузу, словно взвешивая каждое слово. Его взгляд стал ещё более задумчивым. — О твоей детской травме, — произнёс он. Он произнёс это с такой лёгкостью, что казалось, будто слова не несут в себе ничего серьёзного. Но его голос, глубокий и проникновенный, заставил её насторожиться. Алекса замерла, не сразу осознав, что он действительно спрашивает о её детской травме. — Детской травме? — переспросила она с лёгким удивлением, стараясь скрыть своё замешательство. Её взгляд метнулся к его лицу, но он оставался непроницаемым. Он кивнул, его глаза блестели с каким-то странным огоньком. — Да. Меня это интересует. Эти слова эхом отозвались в её голове, вызывая странное чувство тревоги и одновременно любопытства. Она не знала, как ответить. Этот вопрос был слишком личным, слишком болезненным. Но в то же время она понимала, что не может просто отмахнуться от него. — Я бы не хотела... — произнесла она, стараясь придать своему голосу твёрдость. — Алекса, представь, что ты на сеансе у психолога. Не более того. Ты можешь доверять мне, — его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась настойчивость. Она взглянула на него, пытаясь понять, не шутит ли он. Однако его лицо оставалось серьёзным. — Я уже неоднократно рассказывала тебе о своей детской травме, — добавила она с лёгкой иронией. Ганнибал ухмыльнулся, ощущая, как её охватывает раздражение. — Да, я немного помню, — ответил он, стараясь скрыть досаду. — Но, знаешь, я уже не настолько молод, все мы подвержены старости. Он снова играл на её нервах. Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Это был шанс. Возможно, если она расскажет ему, это поможет ей справиться с болью. Или, наоборот, только усугубит её. — Моя травма… — начала она, но голос дрогнул. Она замолчала, пытаясь найти нужные слова. — Мою сестру убили, когда мне было пятнадцать. Её похитил мой учитель истории. Я знала, что это он. Он пришёл на следующий день после её исчезновения и просил меня заставить его её не убивать. Он пытался меня сломать. Я отказалась ломаться. Её голос стал тише, словно она погрузилась в воспоминания. Уже несколько лет голос Щегла не давал ей покоя. Забыть его было невозможно, а тем более избавиться от него. — "О, Алекса, ты думаешь, что ты сильная? О нет, дорогая, ты всего лишь девочка, не должна. Твоя сестра в моих руках. Неужели тебе не жаль свою сестру. Нужен сдайся мне, отдайся, и она будет жить..." — На следующее утро полиция обнаружила её останки возле его сарая. На дереве, где он её похоронил, висела птичка щегол. После этого я не заметила, как сломалась. Да, я была ещё обычной девочкой, но это событие меня сломало. Я могла её спасти, но не спасла. А потом случилось то, что окончательно меня сломило... — И что же, Алекса? — Голос лектора, словно дымка, затуманивал разум, он гипнотизировал её своим баритоном, заставляя открываться ему полностью. — Через год после смерти моей сестры я, как обычно, пошла в лес, где мы часто проводили время. Я хотела поплакать, вспомнить её... Боже... Я уселась у старого дуба, которого мы с ней прозвали «Древний Джо», и сидела, плакала. А потом услышала хруст веток позади себя. Какая-то фигура стояла сзади меня. А потом темнота... Я отключилась и проснулась уже в подвале. Спросишь, почему никто не следил за мной, почему меня похитили? Потому что моим родителям было на меня глубоко плевать... Им было проще накупить мне навороченной техники, усыпать платьями, но самого элементарного они дать не могли — любви... Вообще-то, полиция должна была выделить мне двух охранников, так как убийца был пойман, но мой отец отмахнулся, сказал, что не стоит беспокоиться... Собственно, так я оказалась в руках у Щегла. Мы с ним разговаривали, он любил, когда я с ним говорила. Я была привязана к железным балкам, и там было так темно, что я даже не могла разглядеть его лицо. Одно лишь помню — это притворный запах клубники, ароматизатор... Как мне казалось... Он стал говорить мне, что как только увидел меня в школе, сразу полюбил. Я спрашивала лишь одно: почему мою сестру? Помнишь, как он рассмеялся мне в лицо и прошептал над моим ухом: «За то, что ты отказалась быть моей...» Не мог бы точно сказать, сколько я провела там времени, но в момент, когда я хотела отчаяться полностью, у меня возник план. Мне нужно было уговорить его развязать меня, сходить на поле, о котором он говорил. Поле, по его словам, было над нами. Я впервые применила все своё обаяние, всю свою лесть и соблазнение. Мне так мерзко не было некогда... Он поставил мне условие: если я хочу увидеть поле, я должна отдать ему свою невинность. Я согласилась. Глаза резануло от яркого света, когда я вылезла наружу. Оглядевшись, я поняла, что мы находимся на поляне, со всех сторон окружённой лесом. Пока он закрывал люк, я бросилась бежать. Алекса подняла глаза: — Я помню его крики, его тяжёлое дыхание и быстрые шаги за моей спиной. Я перепрыгивала через овраги, царапала щёки, падала, разбивала ноги в кровь, но продолжала бежать. В голове звучал голос моей сестры, она кричала мне: «Живи, Алекса, живи! Не дай ему тебя сломить, живи ради меня!» И я бежала, бежала ради неё, ради моей любимой сестры, с которой могла бы быть рядом, но которую у меня отняли. Затем я выбежала на проезжую часть, и всё, что я помню, это свет фар. После этого наступила темнота, и лишь в больнице я осознала, что осталась жива. Я смогла сбежать, я выжила, я победила его... Но мне было совсем не радостно. Всё, чего я хотела, — это его смерти. Я мечтала найти его и отомстить. И, как оказалось, мои молитвы были услышаны. Его зарезал друг, находясь в состоянии алкогольного опьянения. Он узнал, что тот также пытался приставать к его дочери... В голове вспыхивали картины прошлого: сирены скорой помощи, люк, огромные лица родителей, которые обвиняли её во всех своих бедах, её измождённое лицо в зеркале... — Алекса, успокойся, — голос Ганнибала вывел её из оцепенения, его глаза были полны заботы и понимания. Она посмотрела на свои дрожащие руки и почувствовала, как лицо сковывает боль. Проведя кончиками пальцев по щеке, она ощутила солёные капли. Слёзы, которые она не проливала уже много лет, вновь подступили к глазам. В её душе запульсировала старая рана, которая, казалось, не собиралась исчезать. Ей хотелось кричать, бить стены, но его голос, такой спокойный и уверенный, успокаивал её: — Моя дорогая, ты пережила ужасную трагедию. Я искренне сочувствую тебе и разделяю твою боль. Моя сестра была убита и растерзана такими же животными, как и этот щегол. Они недостойны жить, но ты достойна, и ты не должна винить себя в смерти сестры. Ты не виновата. Ганнибал стоял перед ней, его лицо было на одном уровне с её лицом, разделенное лишь тонким стеклом. Это стекло не могло соединить их, но они могли бы. Чувства, которые они испытывали, были как атомная бомба, готовая взорваться в любой момент. — Ганнибал, спасибо, — прошептала Алекса, её голос слегка дрожал от эмоций. Ей так хотелось прикоснуться к нему, что она протянула руку к стеклу и провела по линии, где за стеклом находился его подбородок. Он закрыл глаза, представляя, что это его кожа, и в этот момент время остановилось, а их миры соединились. Ганнибал улыбнулся, и его губы слегка изогнулись в улыбке, которая была одновременно нежной и загадочной. В этот момент время словно остановилось, и они оказались в своем собственном мире. — Ты не одна,— прошептал он, касаясь стекла кончиками пальцев. Алекса медленно подняла руку, её пальцы дрожали, но она не отводила взгляд. Их ладони соприкоснулись со стеклом, и это прикосновение было подобно электрическому разряду, пронзившему их обоих. В этот миг они стали единым целым, их сердца бились в унисон, словно пытаясь заглушить хаос вокруг. Глаза в глаза, пальцы к пальцам... Они стояли на краю пропасти, окружённые обломками своего мира. Под ногами лежали тысячи трупов, но они были вместе, и это было самое важное. Их глаза встретились, и в этом взгляде было всё: боль, страх, надежда и страсть.

***

В доме Уилла Грэма царил приятный полумрак, наполненный ароматами свежесваренного чая и домашней выпечки. Стены, украшенные фотографиями собак и семейными снимками, создавали атмосферу уюта и безопасности. За время, проведённое на поимке Буффало Билла, Уилл и Кларисса сблизились настолько, что между ними возникло нечто большее, чем просто профессиональное сотрудничество. Они обнаружили, что у них много общего: любовь к собакам, предпочтение чаю вместо кофе и страсть к домашней выпечке. Их разговоры текли плавно и непринуждённо, словно два старых друга, давно потерявшие друг друга и наконец обретшие вновь. Они обсуждали самые разные темы: от коррупции в мире и политических интриг до любовных драм и мелодрам, идущих по местному телевидению. В этих беседах Уилл постепенно открывал для себя Клариссу с новой стороны, и она уже не казалась ему странной и необычной девушкой. Напротив, она становилась для него всё ближе и понятнее, словно они были настроены на одну волну. Однако, несмотря на все усилия, дело по поимке маньяка не продвигалось так быстро, как хотелось бы. Алекса и Доктор Лектер уже предоставили некоторые зацепки, но этого было недостаточно. Уилл понимал, что им нужно больше времени и терпения. Но в этот вечер, сидя на диване в квартире Клариссы, он чувствовал, что наконец-то может позволить себе немного расслабиться. На часах было двенадцать ночи, но для Уилла и Клариссы это время казалось идеальным. Они наслаждались моментом, словно в замедленной съёмке. Попкорн хрустел под пальцами, а кухня наполнялась ароматом свежевыпеченных пирожков, которые они готовили вместе. Кларисса, уютно устроившись рядом с Уиллом, положила голову ему на плечо. Они смотрели старый фильм, который давно не пересматривали, но сейчас каждая деталь казалась особенно значимой. В этот момент Уилл осознал, что больше не хочет тратить всю свою энергию на самобичевание и погоню за маньяком. Он хотел жить, чувствовать каждый момент, наслаждаться присутствием человека, который стал для него дороже всего. Впереди их ждали испытания, но теперь у него было нечто большее, чем просто работа. У него была Кларисса — поддержка, понимание и любовь. — Уилл, — тихий голос Клариссы раздался у его уха. — Что? Она приподнялась и посмотрела ему в глаза. На ней был причудливый свитер голубого оттенка с изображением облаков. — Расскажи мне об Алексе. Как вы познакомились? — Зачем тебе это? — Можно сказать, я ей восхищаюсь. Она для меня пример сильной женщины. Уилл улыбнулся. — С этим не поспоришь. Ну, она училась в университете, когда мы искали новичка на курс в наше бюро. Она была самой успешной студенткой, и мы решили, что она идеально подойдет. Алекса была не только умной, но и обладала удивительной интуицией. Она могла разгадать психоаналитику маньяка в два счета. Кларисса кивнула, внимательно слушая. — Потом к нам в отдел пришёл Лектор. — Что, правда? Ты с ним работал? — Да, он помогал нам составлять психологические портреты. Я тогда и не знал, что у них с Алексой уже были отношения. Она мне понравилась, и я ей вроде как тоже. Мы стали друзьями. — Помню, ты говорил, что она сделала что-то важное для тебя. — Ах да. Алекса всегда была сильной. Она умела восстать из пепла, как говорят. На одном деле я оплошал: поехал один к подозреваемому, не прочитав его психологический портрет. Он подлил мне что-то в чай, и я, дурак молодой, выпил. Отключился. Кларисса нахмурилась, но не перебивала. — Алекса сразу поняла, что что-то не так. Она не могла до меня дозвониться, а это ее бесит. Она приехала, ворвалась в дом и сцепилась с маньяком. Он тогда хотел меня прикончить, но она меня спасла. Она его убила, а он её ранил. Она была вся в крови и с трудом доползла до телефона, чтобы вызвать помощь. Затем приехал Ганнибал и устроил скандал. Кларисса посмотрела на Уилла с удивлением. — Ганнибал? — Да. Он тогда чуть не снёс нам головы. Он как не странно любил её, Алексу. — Разве это странно? Мне кажется, даже маньяки способны на любовь. Уилл вздохнул. — Всё возможно. Он сидел у её больничной койки, не отходил ни на шаг и держал её за руку. Она спасла мне жизнь, Кларисса, а потом я предал её любимого человека. Я сказал Кроуфорду, что Ганнибал является Чесапикский Потрошитель. Кларисса замерла. — И что она сделала? — Она возненавидела меня. Сказала, чтобы я больше не звонил, чтобы исчез. Уилл замолчал, глядя в окно. «Уилл, скажи, за что? Я не могу так больше. Пожалуйста, уйди, не возвращайся. Я не хочу тебя видеть. Я так устала, Уилл, уйди». — Я знаю, что поступил неправильно. Но я не мог иначе. Кларисса нежно обняла его, и он ощутил тепло её рук сквозь ткань рубашки. Её дыхание было ровным и глубоким, словно она старалась передать ему своё спокойствие. — Ты поступил так, как считал правильным, — тихо произнесла она, глядя ему в глаза. — И это не делает тебя плохим человеком. Но мне тоже жаль Алексу. Он вздохнул, отводя взгляд. — Ох, лучше не говори ей об этом, — сказал он с лёгкой улыбкой, стараясь скрыть свои переживания. — А что? — спросила Кларисса, приподняв бровь. — Она ненавидит, когда её жалеют, — ответил он, усмехнувшись. — А теперь иди сюда. Они сели рядом, обнявшись, и их улыбки были настолько искренними, что казалось, будто они снова стали школьниками — беззаботными и счастливыми. В этот момент не было места для тревог и сомнений, только радость и тепло друг друга.Завтра их ждали новые испытания, но сегодня они были просто Уиллом и Клариссой, и этого было достаточно, чтобы забыть обо всём остальном.

***

Пять лет назад... Алекса, пошатываясь, вошла на кухню. Она остановилась и, оглянувшись на дверь, посмотрела на своё отражение в окне. Её одежда промокла от проливного дождя. Прошёл ровно час с тех пор, как Ганнибала арестовали. Её походка была лёгкой и грациозной, словно у кошки, у которой есть выбор, куда пойти. Но в отличие от кошки, у Алексы не было выбора. Её взгляд остановился на холодильнике, и в животе предательски заурчало. Голод мгновенно вспыхнул в её голове, словно огонёк, разгоревшийся внутри её червоточины. Дверца холодильника легко открылась, и она без труда нашла то, что искала. Протянув руку, она достала фарфоровую тарелку — идеальную ручную работу, которую Ганнибал привез год назад из Японии. Спустившись в подвал, Алекса достала бутылку столетнего вина и, поднявшись обратно на кухню, налила в бокал кроваво-красную жидкость. Одна капля упала на пол, и Алекса, протянув палец, слизала её. От паштета исходил изумительный аромат. Она сглотнула и погрузила содержимое тарелки на язык, вспоминая вкус, который, казалось, был у неё в крови. Алекса удовлетворенно простонала и продолжила есть. Нежное мясо таяло на её языке, а рот сластился от этой восхитительной вкуснятины. —Belissimo.. — прошептала она, и на её глазах появились слёзы. Это было последнее блюдо, которое приготовил Ганнибал на этой кухне перед тем, как его обвинили в зверских убийствах и увезли. Ей было всё равно, из чего это было. Ей хотелось почувствовать его тепло, ощутить то, что чувствовал Ганнибал, — полное удовлетворение. Алекса осознала, что потеряла контроль над собой. Тарелка полетела в стену и разбилась на тысячу осколков, словно её сердце. Ей было очень больно, и эту боль, в отличие от голода, никто не мог унять.

***

У вас, дорогие читатели, наверняка возник закономерный вопрос: что же ела Алекса? Возможно, это был изысканный паштет из говядины или какой-то другой деликатес, о котором Ганнибал, вероятно, уже никому не расскажет. Я предполагаю, что Ганнибал не позволил бы Алексе погрузиться в мир его моральных ценностей и тьмы без её согласия. Он не хотел, чтобы она разделяла его взгляды. Но хотела ли сама Алекса, чтобы он запрещал ей это? Она сама стремилась понять его суть. Его болезненные фантазии были близки только ему, но она хотела быть рядом с ним, чтобы проникнуть в его сознание и жить в нём. Теперь представьте: мог бы Ганнибал Лектор педантичный человек и ценитель прекрасного, просто оставить паштет из человеческой плоти в холодильнике? Я думаю, что он бы придумал более оригинальный способ разделить трапезу со своей женщиной. Но решать только вам.