F I D E L I S

"Я так высоко перед собой, то есть перед мужчиной, ставлю женщину, что никогда не позволю себе думать, чтоб она могла быть виновата. Это изящное создание всеми обречено на жертвы, а я в этом случае хочу быть исключением. Поклоняюсь ей и буду поклоняться. Это не слова, а глубокое убеждение, в котором всё сильнее и сильнее убеждаюсь"

И. И. Пущин

Глава пятая:Культ женщины

***

Уиллу снился тревожный сон: настойчивый звонок телефона, разрывающий ночную тишину. Он резко проснулся, охваченный волнением. Подушка была сбита, одеяло сползло на пол. Уилл сел на кровати, стараясь отогнать остатки сна. Но это был не сон. Телефон действительно звонил. Кларисса беспокойно заворочалась рядом. Ее дыхание сбилось, лицо исказилось гримасой. Уилл осторожно укрыл ее одеялом, стараясь не разбудить. Она что-то пробормотала, но он не разобрал слов. Тихонько выйдя из комнаты, он оставил ее спящей. В коридоре царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов. Телефон продолжал звонить, разрывая эту хрупкую тишину. Уилл вздохнул и поднял трубку. Его голос прозвучал хрипло, словно он только что пробежал марафон. — Какого черта, Джек? На другом конце провода послышался голос, спокойный, но напряженный. — Лектора перевозят. Уилл замер, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Что? Какого черта? Он сжал телефон в руке, пытаясь сдержать эмоции. Внутри все кипело, как вулкан, готовый взорваться. — Чилтон позвонил сенатору Мартин и сказал, что Лектор готов раскрыть имя убийцы. Уилл с трудом сглотнул. В голове проносились мысли, одна за другой. Лектор, убийца, имя... Все это звучало как бред, но реальность была еще хуже. — Куда его перевозят? Он вытер пот со лба, чувствуя, как пот стекает по спине. — В Мемфис. Мемфис. Это слово прозвучало как гром среди ясного неба. Уилл замер, словно окаменев. Мемфис... Он знал это место. Он бывал там, но это было давно. — Уилл, ты на связи? Голос Джека вернул его в реальность. — Да, да, — выдохнул он, пытаясь собраться с мыслями. — Я думаю, нужно позвонить Алексе. — Я тоже. Она должна быть с ним рядом, мониторить всё. — Джек, она не будет играть на нашу дудку. — Понимаю, но она в любом случае должна знать, что его перевозят. — Конечно. Уилл резко выключил телефон и с силой опустил локти на холодную поверхность кухонной плиты. Его глаза метали молнии, а лицо исказила гримаса раздражения. Лектор снова взялся за своё! Что же он придумал на этот раз?

***

Тоже время..... Сьюзен с энтузиазмом делилась с Алексой своими чувствами к Тайлеру Уорри — знаменитому синоптику, которого обожали за харизму и профессионализм. Алекса, рассеянно глядя на салат и лениво помешивая его вилкой, слушала подругу без особого интереса. Тема отношений всегда оставалась для неё чужой и неблизкой. Она искренне любила Сьюзен, но разговоры о её новых кратковременных романах казались ей чем-то вроде беседы на незнакомом языке. — Представляешь, что сказал мне Тайлер на прошлой неделе? — с улыбкой спросила Сьюзен, поправляя свои волнистые рыжие волосы, которые мягко спадали ей на плечи. Алекса оторвала взгляд от своей тарелки и с любопытством посмотрела на подругу. Сегодня они решили встретиться в маленьком ресторанчике, расположенном недалеко от центрального парка. Сьюзен была не просто красива, она была очаровательна. Её милое лицо, усыпанное веснушками, всегда привлекало внимание. Однако в этот момент мысли и заботы Алексы были сосредоточены на другом. Она думала о Ганнибале, и её не покидало беспокойство. В голове то и дело мелькали его лицо и слова, полные заботы. Никто и никогда не мог дать ей столько, сколько мог дать Ганнибал. — И что же он сказал? — спросила Алекса, стараясь скрыть своё равнодушие. — Он сказал, что я отлично готовлю! — рассмеялась Сьюзен, её глаза засияли от удовольствия. — Неужели ты можешь это себе представить? —" Сьюзен, что в этом такого? Он отметил, что ты хорошо говоришь. А Ганнибал… Он сказал, что я идеальна, что я богиня." Но она этого не сказала. Алекса лишь молча кивнула, хотя слова Сьюзен не вызвали у неё никакого отклика. Её не интересовали подробности ее подруги.От слова совсем.Она снова опустила глаза на свой салат, погружаясь в свои мысли. Когда-то, возможно, она с интересом слушала подобные истории, но сейчас они казались ей лишь пустой тратой времени. В её жизни было достаточно своих проблем и забот, и она не могла позволить себе отвлекаться на чужие отношения. — Ты всегда была отличной хозяйкой, Сьюзен, — наконец произнесла она, стараясь придать голосу теплоту. — Но знаешь, я думаю, что самое главное в отношениях — это не комплименты, а страсть. Сьюзен кивнула, её взгляд был устремлён на Алексу. Она поняла, что подруга пытается отвлечь её от своих мыслей, но в глубине души знала, что Алекса не до конца честна с ней. — Да, ты права, — ответила она, улыбаясь. — Но всё же приятно, когда кто-то замечает твои усилия. Алексе хотелось высказаться, поделиться своими сомнениями в надёжности Тайлера, сказать, что она не уверена в его характере. Но она понимала, что подруга не станет её слушать. Когда они учились вместе, Алекса всегда старалась дать Сьюзен полезные советы, но подруга её не слушала. Из-за этого они часто ругались и даже переставали общаться. Однако в отличие от Сьюзен, Алекса всегда была готова прийти на помощь. Она могла в любой момент бросить всё и отправиться за Сьюзен, куда бы та ни позвала. Сьюзен же всегда была более жестокой по отношению к Алексе. Её выбор чаще падал не на подругу, а на парня. Когда её парень послал Алексу, она не стала за неё переживать и не предприняла никаких действий. И теперь она ждала реакции от Алексы, но всё, что могла сделать последняя, — это натянуть улыбку и промолчать.

***

Несколько лет назад... "— Знаешь, — продолжила Алекса, стараясь говорить как можно спокойнее, — я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Ты заслуживаешь этого больше, чем кто-либо другой. Сьюзен нахмурилась, её взгляд стал холодным. — Я счастлива, — сказала она твёрдо. — И я не нуждаюсь в твоих советах, Алекса. Я сама знаю, что делаю. Алекса закусила губу, чувствуя, как внутри неё нарастает раздражение. Она знала, что не должна спорить, но не могла удержаться. — Тогда почему ты всегда так защищаешь своего парня? Почему ты не видишь, что он не тот, за кого себя выдаёт? Сьюзен прищурилась, её лицо стало ещё более жёстким. — Потому что я люблю его, — ответила она резко. — И я не собираюсь слушать твои глупости. Алекса вздохнула, чувствуя, как её сердце сжимается от боли. Она знала, что спорить с Сьюзен бесполезно, но не могла просто оставить всё как есть. — Просто знай, что я всегда буду рядом, если тебе понадобится помощь, — сказала она тихо, стараясь не смотреть подруге в глаза. — Даже если ты этого не хочешь. Сьюзен промолчала, но её молчание было красноречивее любых слов. Алекса поняла, что её слова не достигли цели, и, развернувшись, направилась к двери. Она знала, что этот разговор не последний, но сейчас ей нужно было уйти, чтобы не наговорить лишнего."

***

— Как продвигается расследование по делу Буффало Билла? — мягко спросила Сьюзен, но в её голосе слышалась тревога. Алекса, казалось, вернулась из транса: её глаза, полные воспоминаний, устремились к Сьюзен, как будто она искала в её лице ответы на свои вопросы. — Есть ли какие-то предположения, кто это? — Сьюзен продолжила спокойно, но в её голосе проскользнуло напряжение. Она внимательно смотрела на Алексу, надеясь услышать хоть что-то. Алекса резко подняла голову, и её глаза вспыхнули ледяным огнём. И зачем ей эта информация? Вопрос, словно кинжал, пронзил её насквозь, обнажая внутренние раны. — Никаких предположений, — ответила она твёрдо, как сталь. — Мы работаем над этим, но пока ничего конкретного. Сьюзен раздражённо фыркнула. Она явно не ожидала такого ответа, и её лицо исказилось разочарованием и злостью. Разговор, который должен был быть простым и дружеским, превратился в нечто напряжённое и болезненное. Алекса отвернулась. Её взгляд устремился вдаль, словно она искала утешение в горизонте. Она всё ещё чувствовала близость к Сьюзен, но это чувство было похоже на старый сундук, который уже не вернуть в прежнее состояние. То время, что они провели вместе, ушло безвозвратно, и пропасть между ними была слишком велика, чтобы её заполнить. Алекса мечтала исчезнуть. Укрыться в своём поместье от всего мира и молчать. Её разрывало изнутри, она хотела кричать. Но от кого? От жизни, от всего, что случилось. От заключения Ганнибала, её единственного спасения, единственного человека, который мог проникнуть в её мысли и успокоить душу. Но его не было рядом. И это разрывало её ещё сильнее. Телефон в сумочке внезапно ожил, нарушив тишину. Алекса достала его и ответила, не глядя на экран. — Слушаю, — произнесла она холодно, как ледяной поток. — Алекса, это Уилл, — раздался встревоженный голос. — Что тебе нужно? — её тон звучал резко, как удар хлыста. Она не хотела говорить с Уиллом, особенно по поводу дела, которое её так сильно волновало. — Лектора переводят в Мемфис, — выдохнул Уилл. — Что?! — Алекса замерла, лицо её побелело. — Какого чёрта, Уилл?! Она не могла поверить своим ушам. Только не сейчас. Почему именно сейчас, когда Ганнибал так ей нужен? — Джек тоже так сказал, — продолжил Уилл. — Это всё Чилтон. Алекса сжала зубы. Чилтон, как всегда, был в центре этого хаоса. Как же она его ненавидела. — Тебе нужно ехать в Балтимор, — голос Уилла стал настойчивым. — Как можно быстрее. Иначе Лектора перевезут без тебя. Мы не можем этого допустить. Алекса резко сбросила звонок. Её руки дрожали, она схватила сумочку. Каждая секунда была на вес золота. — Что-то случилось? — встревоженно спросила Сьюзен, её подруга. Алекса подняла взгляд, пытаясь улыбнуться, но лицо её оставалось напряжённым. — Всё в порядке, — голос её звучал натянуто. — Мне нужно идти. Она резко встала, её движения были резкие и нетерпеливые. Поцеловала Сьюзен в щёку, почти машинально, и выбежала из ресторана, оставив подругу в недоумении. Алекса выбежала на улицу, холодный ветер обжёг её лицо. Мысли в голове кружились, как рой испуганных пчёл, наполняя её тревогой и решимостью. Она знала, что если Ганнибала увезут, её связь с ним оборвётся. Это было как предчувствие, невидимая нить, связывающая её с ним. Алекса нервно теребила телефон, её пальцы дрожали, а сердце колотилось. Она набрала номер приёмной Айрона Бэнкса, надеясь, что он услышит её просьбу. — Приёмная заместителя президента, — раздался строгий голос секретарши. — Мне нужен Айрон Бэнкс, — сказала Алекса, стараясь скрыть дрожь. — Это Алекса Хофманн. Он поймёт. — Он занят, — холодно ответила женщина. Алекса стиснула зубы, стараясь не выдать беспокойство. Она знала, что Айрон всегда занят, но ей нужна была его помощь. — Я сказала ясно, — твёрдо произнесла Алекса. — Мне нужно поговорить с ним. Это важно. Секретарша вздохнула, но согласилась перевести звонок. Время тянулось медленно. Алекса сжимала телефон, чувствуя, как ускользает каждая минута. Наконец, Айрон ответил запыхавшимся голосом: — Не ожидал твоего звонка, — его голос звучал устало и удивлённо. — Я тоже, — бросила Алекса, стараясь не выдать нервозность. — Но мне нужна твоя помощь. — Неужто ты, самовеликолепная Алекса Хофманн, не знаешь, что делать, и поэтому обратилась ко мне? — поддразнил Айрон. Алекса раздражённо поджала губы, но удержалась. Она знала, что он любит подшучивать, но сейчас ей было не до этого. — Мне нужно, чтобы ты помог мне поехать с Ганнибалом в Мемфис, — выпалила она, не давая себе шанса передумать. — Зачем? — удивлённо спросил Айрон. — Зачем ты гонишься за этим чудовищем? — Хватит, Айрон, — отрезала она, чувствуя, как раздражение затмевает разум. — Мне нужна помощь. Это важно. Айрон молчал, в трубке повисла тишина. Алекса почувствовала, как сердце снова ускоряется. — Хорошо, — наконец произнёс он, в голосе появилась решимость. — Я всё устрою. Но это будет нелегко. — Спасибо, Айрон, — выдохнула Алекса, чувствуя облегчение. — Я знаю. — Тогда с тебя игра в гольф, от которой ты меня отвлекаешь, — добавил он с усмешкой. — Конечно, мой дорогой, — ответила Алекса с иронией. — Всё может быть. Спасибо тебе. Она закончила разговор и убрала телефон. Сердце всё ещё колотилось, но теперь она была уверена: Айрон поможет, и это главное. Впереди ждали испытания, но она была готова идти вперёд. Убрав телефон в карман, она направилась к машине. Внутри бушевал ураган эмоций, но теперь у неё был план. Айрон сделает всё для её спасения, и это придавало ей сил. Алекса выдохнула, завела машину и выехала на магистраль. Мчась со скоростью света, она успела закурить сигарету на ходу.

***

Балтиморская психиатрическая больница... Ганнибал Лектер и Фредерик Чилтон уже долгое время находятся в состоянии непримиримой вражды. Их противостояние началось, когда Чилтон, будучи директором Балтиморского психиатрического института, начал подозревать Лектера в серии жестоких убийств. Ганнибал же, в свою очередь, не мог смириться с тем, что кто-то вмешивается в его личную жизнь и игру. Чилтон, человек амбициозный и жестокий, видел в Ганнибале угрозу своему положению и власти. Он прилагал все усилия, чтобы поймать его, используя самые изощрённые методы, и не останавливался ни перед чем. Ганнибал же, будучи гением и психопатом, не мог простить Чилтону его попыток разрушить его планы и внутренний мир. Каждый их разговор был наполнен ядом и ненавистью. Лектер всегда находил способ унизить Чилтона, а Чилтон, в свою очередь, стремился найти доказательства вины Лектера, даже если это означало использование самых бесчеловечных методов. Этот конфликт достиг своего апогея, когда Чилтон упомянул Алексу, что стало последней каплей для Ганнибала. Он не мог допустить, чтобы кто-то говорил о его чувствах и привязанностях с таким презрением. Это привело к тому, что Лектер почувствовал острую необходимость отомстить Чилтону и доказать, что тот не может причинить ему вреда. Таким образом, их вражда стала не просто борьбой за власть, а личным конфликтом, в котором каждый из них стремился унизить и уничтожить другого, используя все доступные средства. Чилтон с презрением парировал каждое слово Ганнибала, насмехаясь над ним на протяжении всего заключения. Но сегодня он явно перегнул палку. Лектер уже видел в уме сцену убийства Чилтона, которую изобразил бы в вульгарном и непристойном стиле, достойном жителей Содома и Гоморры. Однако, когда Чилтон заговорил об Алексе, глаза Ганнибала вспыхнули ещё ярче. Он мог говорить что угодно, но Алексу тронуть не смел. Чилтон с ледяной яростью в глазах парировал каждое слово Лектера, будто отбрасывая их прочь. Его язвительный смех, холодный и пронзительный, разносился по камере, как ядовитый туман, окутывающий всё вокруг. Но сегодня он зашёл слишком далеко. Лектер с ледяным блеском в глазах представлял, как Чилтон, униженный и истекающий кровью, готовится к своей участи. В его фантазии Чилтон выглядел настолько омерзительно, что даже жители Содома и Гоморры могли бы позавидовать его позору. Палачи, как зловещие тени, готовились отправить его в Мемфис, где его ждала судьба, соответствующая его преступлениям. Однако, когда Чилтон упомянул имя Алексы, глаза Ганнибала вспыхнули с ещё большей яростью. Он мог говорить что угодно, но Алексу он защитить был готов. Это имя было для него священным, словно оберег от всех бед. — Чилтон, я, конечно, предполагал, что ваша умственная отсталость прогрессирует, — начал Лектер, его голос был холоден, словно зимний ветер, проникающий сквозь маску, которую он носил на лице. — Однако я не ожидал, что она достигнет таких масштабов. Чилтон тяжело дышал, его грудь вздымалась и опадала, словно он пытался выплеснуть свою ярость в воздух. Его голос дрожал, как лист на ветру, а глаза метались по лицу Ганнибала, ища хоть каплю раскаяния, но находили только ледяное презрение. — Вы не любили её, Ганнибал, — прошипел Чилтон, его голос был полон ненависти и боли. — Она была для вас лишь пешкой в ваших дьявольских играх. Да, вы использовали её, как не могли не воспользоваться, увидев её стройные ножки и упругую грудь. Чилтон замолчал, его дыхание стало тяжёлым и прерывистым, словно он задыхался от гнева. Ганнибал, не теряя самообладания, смотрел на него с ледяным презрением, его лицо было непроницаемо, как мраморная маска. — Вы неправы, Чилтон, — сказал он наконец, его голос был спокоен, но в нём звучала ледяная решимость. — Я действительно любил её. Она была моим светом, моим вдохновением, моим всем. Но вы, вы не стоите её. Вы не достойны её. Эти слова пронзили Чилтона, словно острый кинжал, вонзающийся в самое сердце. Он пошатнулся, его ноги подкосились, и он упал на колени, хватая воздух ртом. Его глаза горели яростью, болью и отчаянием. — Вы лжец! — воскликнул он, его голос дрожал от гнева и отчаяния. — Вы ведь что-то задумали, не так ли? Не отдали её, но если вы уверены, что ваша шавка что-то сделает, спасёт вас, то я вас предупреждаю заранее: никто вам не поможет. Ни Алекса, ни кто-либо другой. Ганнибал улыбнулся, и его улыбка была холодной, как зимний рассвет. В его глазах читалась ледяная решимость, и он сделал шаг вперед, словно готовясь к чему-то неизбежному. Чилтон поднялся на ноги, его лицо исказилось от ярости. Он сжал кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели, но руки все равно дрожали. Он не мог отвести взгляд от Ганнибала, который стоял напротив, спокойный и невозмутимый. В глазах Чилтона читалась смесь ненависти и страха, но Лектер не дрогнул ни на секунду. — Ты можешь сколько угодно строить из себя великого стратега, Лектер, — прошипел Чилтон, его голос дрожал от злости. — Но я уверен, что твоя Алекса уже давно не ждет тебя. Если у неё есть хоть капля мозгов, она давно нашла себе кого-то получше. Зачем ей заключённый каннибал, серийный убийца? Ганнибал отвечал спокойно, но в его голосе звучала холодная, почти ледяная уверенность. Он смотрел прямо в глаза Чилтону, словно заглядывая в самую глубину его души. — Nemo omnia scire potest, — произнёс он на безупречной латыни. Его голос был похож на тихий, но уверенный шёпот. — «Никто не способен знать всё».-он наклонился как можно ближе. — Думаешь, знаешь правду о ней? Ошибаешься. Ты ничего не знаешь. Чилтон сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Его ярость достигла предела, но слова застряли в горле, не находя выхода. Лектер же, напротив, продолжал говорить, его голос звучал тихо, почти вкрадчиво, но от этого ещё более пугающе. — Чилтон, хватит притворяться психологом. Алекса — это больше, чем просто объект твоих желаний. Она — часть моей души, часть меня самого. И я готов на всё, чтобы защитить её. Даже если это означает, что мне придётся уничтожить самого себя, а возможно, и тебя. Если ей это понадобится, я сделаю для неё всё, что в моих силах. И мои слова не расходятся с делом. Чилтон попытался ответить, но слова застряли у него в горле, как будто воздух вокруг внезапно стал вязким и плотным. Он чувствовал, как его сердце сжимается от страха, но не мог отвести взгляд от Ганнибала. — Ты в скором времени сгинешь, Ганнибал, как бы ты ни пытался меня обмануть. Что ж, скажу прямо: ты никто. Всё, что у тебя было — женщина, статус, работа — ты сам разрушил. Ты сам создал себе ад. И твоя единственная дорога — это умереть как можно скорее. Чилтон выплюнул эти слова, словно яд, с желчью и ненавистью. Его сердце сжалось от боли и страха. Он знал, что Лектер не блефует. Этот человек был опасным хищником, готовым разорвать любого, кто встанет на его пути. Ганнибал погрузился в свои мысли, его взгляд стал отстранённым, но в нём всё равно читалась скрытая угроза. Он тихо произнёс: — Возможно. Его глаза блеснули холодным светом, а на лице появилась едва заметная, почти зловещая улыбка. — Но смерть — это лишь начало, — продолжал он, его голос звучал теперь с лёгкой насмешкой, но в то же время с угрозой. — Для тебя, Чилтон она будет мучительна.А для меня... она станет освобождением.

***

Несколько лет назад... Ганнибал медленно подводил Алексу к капелле Киджи, таинственные тени играли на её изящном лице. «Это капелла Киджи», — произнес он, глядя в её восхищенные глаза. — Как красиво, — прошептала она, её голос был словно эхо в древнем храме. Ганнибал улыбнулся, и его глаза засияли, отражая свет свечей. Он окинул её взглядом, полным восхищения и чего-то неуловимого, но волнующего. Она была, как всегда, словно прилетев из мечты. Темно-синее платье, подаренное им позавчера, идеально подчеркивало её стройную фигуру. Волосы, собранные в аккуратный пучок, открывали изящную шею, на которой сверкал черный шелковый платок. Она была идеальна, словно ожившая статуя. — Ганнибал, ты когда-нибудь видел картину «Экстаз Святой Терезы»? — её голос дрожал, выдавая волнение. Алекса с детства любила искусство. Когда она впервые оказалась в Италии, её словно озарило. Красота и мастерство произвели на неё такое сильное впечатление, что ей захотелось увидеть всё своими глазами, испытать все эмоции. — Да, — сказал он, — это шедевр. Скульптурная группа «Экстаз святой Терезы» в капелле Корнаро церкви Санта-Мария-делла-Виттория в Риме, созданная Джованни Лоренцо Бернини в 1645–1652 годах по заказу венецианского кардинала Федерико Корнаро, — настоящее произведение искусства. А ты, я вижу, перечитала книгу Дэна Брауна. — Хватит, я обожаю его книги, а доктор Лэнгдон такой sessuale и вообще я его.... — она не договорила, закрыв рот поцелуем. Её глаза сияли, а руки обвились вокруг его шеи. — Никакого доктора Лэнгдона. Здесь только я, — тихо сказал он, обнимая её. — Я знаю, здесь только ты. Мне больше никто не нужен, — сказала Алекса, уютно устроившись у него на руках. — А теперь расскажи подробнее об этой церкви. — В те времена роща считалась пристанищем злых духов, — начал Ганнибал, его голос звучал мягко, почти завораживающе. — Эти духи, как верили, обитали над гробницей Нерона, римского императора, чья жизнь была полна загадок и трагедий. Нерон, известный своими жестокими поступками и безумием, был осуждён за поджог Рима и погиб в 68 году нашей эры. Его смерть породила множество легенд, и многие думали, что его душа до сих пор бродит по земле, принося беды. Алекса слушала, затаив дыхание. Она представляла мрачную рощу, скрытую в мистическом тумане, и тени, скользящие между древними деревьями. — В 1099 году папа Пасхалий II решил построить здесь церковь, — продолжил Ганнибал. — Он хотел изгнать злых духов и развеять суеверия, окружавшие рощу. Строительство началось в тот же год и длилось несколько десятилетий. Его архитектором был сам Рафаэль Санти, великий мастер эпохи Возрождения. Церковь, которую они видели, была построена в форме латинского креста, но издали казалась центрической из-за огромного купола над средокрестием. Симметрия подкупольного пространства создавала ощущение гармонии и величия, подчёркивая мастерство архитектора. — Рафаэль вложил в проект всё своё мастерство, — сказал Ганнибал, слегка улыбнувшись. — Его фрески, скульптуры и картины на стенах церкви — одни из самых впечатляющих произведений в Риме. Каждая деталь здесь дышит историей и красотой. Алекса кивнула, её глаза светились от восхищения. Она представила, как когда-то в этом величественном здании собирались люди, чтобы молиться, слушать проповеди и любоваться искусством. — Внутри церкви можно увидеть удивительные фрески великих мастеров Возрождения, — продолжал Ганнибал, словно читая её мысли. — Они рассказывают о жизни святых, библейских сюжетах и великих событиях, изменивших историю. Каждая деталь здесь продумана до мелочей, каждая линия и цвет несут глубокий смысл. Когда они вышли на улицу, Ганнибал спросил: — Ты счастлива? — Да, — ответила Алекса. — Никогда в жизни я не была так счастлива. Луна освещала их путь, создавая мерцающий серебристый свет, который подчеркивал каждую деталь их силуэта. Прохладный ночной ветерок играл с их волосами, создавая иллюзию, что они летят по воздуху. Вдалеке слышались приглушенные звуки города, но для них в этот момент существовал только один мир — мир, созданный их любовью.

***

Настоящее время.... Чилтон, который больше всего на свете боялся Ганнибала Лектера, не смог не вздрогнуть при виде Алексы. Её лицо исказилось яростью, глаза метали искры, а голос звенел, как натянутая струна. Однако, несмотря на это, она выглядела потрясающе, как всегда. Он знал, что она не просто женщина — она воплощение опасности, как и тот, кого он так боялся. Но сейчас перед ним стояла разгневанная Алекса. Её лицо исказилось, глаза пылали, как угли, а голос, обычно мелодичный, стал ледяным. Чилтон понял, что если бы она жила во времена инквизиции, то первой бы взошла на эшафот. Она ворвалась на стоянку самолёта, как ураган, с развевающимися волосами, и, не теряя ни секунды, подошла прямо к нему. — Я еду сопровождать Ганнибала в Мемфис, — произнесла она ледяным тоном, который заставил Чилтона невольно отступить на шаг. Чилтон ухмыльнулся, но его улыбка была натянутой и вымученной. Он знал, что Алекса — это не просто фурия, а настоящая демоническая бестия, способная разрушить всё на своём пути. — Нет, вы никуда не поедете, — твёрдо сказал он, стараясь не выдать своего волнения. Его голос звучал уверенно, но в глубине души он понимал, что это может быть его последней фразой. Глаза Алексы вспыхнули ещё ярче, и она прищурилась, словно пытаясь проникнуть в его мысли. — Слушай меня внимательно, Чилтон, — начала она, её голос стал низким и угрожающим. — Полчаса назад я звонила заместителю президента, моему лучшему другу, ты понял? Так вот, он дал мне добро. Если тебя что-то не устраивает, поднимай свою толстую задницу и звони ему лично. Но уж поверь, ты меня порядком достал. И его тоже. И я сделаю всё возможное, чтобы тебя просто искоренили с этой планеты. Если ты не дашь мне поехать с Ганнибалом, я пущу в дело всё, что у меня есть. Чилтон почувствовал, как его сердце сжалось от страха. Он знал, что Алекса не блефует. Она была готова на всё, чтобы добиться своего. Он посмотрел на неё с отчаянием и понял, что проиграл.

***

Веками женщин унижали, игнорировали, не считали за равных. Общество видело в них лишь слабых существ, недостойных внимания и уважения. Но Ганнибал Лектер мыслил иначе. Для него женщины были не просто созданиями, а воплощением красоты и силы. Алекса стала для него символом этой божественности. Она сочетала в себе всё самое прекрасное и могущественное в женщине. Её сила и смелость восхищали Ганнибала. Алекса умела сохранять хладнокровие даже в самых жестоких ситуациях. Она была верна себе и своим принципам, а её преданность Ганнибалу была непоколебимой. Для него она стала не только возлюбленной, но и музой. Ганнибал видел в Алексе воплощение всего, что ценил в жизни. Её способность сохранять спокойствие и силу в сложных обстоятельствах делала её уникальной. Она была той женщиной, которую нужно ценить и уважать.