F I D E L I S

"Любовь — единственная страсть, не признающая ни прошлого, ни будущего"

Оноре де Бальзак

Глава седьмая:l'odore di rose scarlatte

Воспоминание... Я встретил Алексу в отделе криминологии. Ее внешность сразу поразила: карамельные волосы переливались на солнце, огромные зеленые глаза завораживали. Я не мог отвести взгляд. Ее смех напоминал сладкий нектар, разливающийся по душе и заставляющий сердце биться быстрее. Я подошел к ней с робкой улыбкой и предложил выпить кофе. Она бросила на меня подозрительный взгляд, словно видела меня насквозь. — Простите, я не общаюсь с ragazzi, — ответила она холодно. В ответ на ее высказывание на итальянском языке я не смог сдержать смех. Однако, заметив ее серьезный взгляд, я мгновенно прекратил улыбаться. К моему облегчению, она тоже улыбнулась, и, увидев мое недоуменное выражение лица, разразилась звонким смехом. Этот звук, наполненный мелодичностью и эмоциональной насыщенностью, до сих пор эхом звучит в моих воспоминаниях, вызывая у меня чувство глубокой удовлетворенности и ностальгии. Мы устроились в кафе. Она заказала горячий капучино с тыквенным сиропом, а я — какао. Я жутко проголодался, но не знал, что выбрать. — Закажи шоколадный маффин, — предложила она. — Можно еще шоколадный маффин? — спросил я у баристы. Тот кивнул, а Алекса добавила: — Он прекрасно сочетается с какао. Я пробовала. — И она мне подмигнула. Она не стала платить, несмотря на мои возражения. Мы начали разговор. Я рассказал о любви к гольфу и планах пойти в парламент. Она ответила, что мечтает стать агентом ФБР и увлекается античностью. Мы смеялись, делились историями и улыбались друг другу, словно в мире не было ничего, кроме нас.Но, как и в любой красивой истории, в каждом начинании есть одно «но». Вдруг к ней подошел мужчина и положил руки на плечи. Она не вздрогнула не шарахнулась а... потерлась щекой о его ладонь. — Ты уже приехал? — Она посмотрела на него. Я с недоумением наблюдал за ними. Мужчина улыбнулся: — Как видишь, я не хотел заставлять тебя ждать. Мужчина обладал глубоким и бархатистым голосом, который, вероятно, способен был вызывать трепет у представительниц прекрасного пола. Однако я невольно почувствовал легкое беспокойство, слушая его. Алекса взглянула на меня словно приводя в чувства и представила нас: — Это Айрон Бэнкс, мой новый знакомый. А это Ганнибал Лектер, мой… — Её покорный раб, — сказал Ганнибал уверенно. У меня перехватило дыхание. Мы пожали друг другу руки, и от его сильной мужской хватки мне стало не по себе. Алекса шутливо ударила его по руке и рассмеялась. Я уже тогда понял, что она некогда не будет моей, но всё равно был рад оказаться рядом. Вдохнул аромат её волос и услышал её сладкий смех. Ганнибал показался мне очень уверенным в себе. Он даже не пытался меня подколоть, просто добродушно улыбался. Это было странно: он так верил в Алексу, что я даже немного позавидовал. Когда мы прощались, Алекса предложила поиграть в гольф, и я просиял. Ганнибал сказал, что тоже придёт, если никто не против. Разве я мог быть против? Так зародилась наша маленькая, но прочная дружба. Иногда Ганнибал пропускал наши встречи, и я искренне радовался. Остаться наедине с Алексой, хотя бы на час, было для меня счастьем. Я был готов на всё ради неё. Она думала, что я её просто друг, но не знала, что для меня она значила всё. И всегда будет значить. Меня зовут Айрон Бэнкс. Алекса Хофман заманила меня в свои сети, из которых я не планировал выбираться желая остаться там на вечно.

***

Сирены резали уши, всё вокруг гудело, в висках пульсировала кровь. Алекса Хофман лежала на носилках в скорой помощи, мчавшейся в больницу. Голова раскалывалась, но кто-то упорно пытался её разбудить. Алекса изо всех сил боролась со сном, но усталость взяла верх. Морфей протянул свои руки, и она погрузилась в мягкое одеяло забвения. Во сне Алекса погрузилась в размышления о будущем, полностью отрешившись от окружающего мира. Её единственной целью стало помочь Ганнибалу найти свободу. Она осуществила это. Когда он убил двоих охранников, она ощутила к нему столь мощное, почти демоническое влечение, которое дурманило её, заставляя дыхание учащаться. Это сильное притяжение могло бы свести её с ума, если бы уже не сделало этого. Её это не тревожило, ведь она давно перестала считать себя нормальной. Единственное, о чём она сожалела, — что не занялась с ним любовью прямо там, на окровавленном полу Мемфиса, среди хаоса и разрушения. Её сердце билось в унисон с его, и в этот момент она поняла, что готова на всё ради него. Сон погружал её в свои холодные объятия, словно в бескрайний океан без дна и берегов. Алекса медленно открыла глаза, и перед ней предстало белоснежное помещение, безжизненное и пугающее своей пустотой. Холодный воздух касался её кожи, вызывая мелкую дрожь, которая, казалось, проникала до самых костей. Это был сон, но сон настолько реальный, что на мгновение она поверила, будто действительно оказалась в другом мире. Напротив неё возвышалась величественная арка, словно портал в неизведанное. Её очертания были настолько чёткими, что Алекса могла разглядеть каждую деталь. Не раздумывая ни секунды, она шагнула вперёд, и её окутала тьма. Она падала, падала в бездну, и в этот момент её охватило острое чувство вины. Почему она не помогла ему раньше? Почему позволила этому случиться? Внезапно яркий свет ослепил её, и она почувствовала, как голоса эхом разносятся вокруг. Они звучали одновременно и близко, и далеко, как будто тысячи людей говорили одновременно, но она не могла разобрать ни одного слова. Голоса становились всё громче, и в их звучании было что-то тревожное, но в то же время завораживающее. она поняла, что ненавидит себя за то, что не помогла ему сбежать раньше. Нужно было освободить его намного раньше. Внезапно её ослепил яркий свет, и она услышала голоса. -Sei bella, signora. Она была во Флоренции. Алекса медленно подняла взгляд, её глаза скользили по ночной безмятежности, словно искали ответы в бесконечном пространстве. Небо, усыпанное миллионами звёзд, казалось, шептало древние тайны. В его глубине ярко сияла звезда Ариадны, словно маяк, ведущий к затерянным мечтам. Алекса улыбнулась, но в её улыбке таилась горечь, которую не могли развеять ни звёзды, ни воспоминания. Когда-то Ганнибал рассказывал ей легенду о Дионисе и его жене Ариадне. Их любовь была похожа на пламя, которое не могли погасить ни ветра, ни дождь. Алекса слушала его голос, как музыку, и её сердце наполнялось теплом. Она закрывала глаза, представляя, как они вдвоём, счастливые и беззаботные, гуляют по набережной древнего города. Их руки переплетены, их лица озарены светом луны, и в этом свете они казались неземными, словно боги, спустившиеся на землю. Но сейчас всё было иначе. Алекса стояла на берегу ночного мегаполиса, её силуэт растворялся в тени. Внезапно она увидела их — себя и Ганнибала. Они стояли на той самой набережной, где когда-то было так хорошо. Воспоминания обрушились на неё, как лавина. Это был их первый отпуск. Они планировали провести его вдвоём, вдали от всех забот и проблем. Но жизнь распорядилась иначе. Они смеялись, гуляли по набережной, держались за руки, как дети. Их смех звучал, как музыка, их глаза сияли от счастья. Алекса сделала шаг вперёд, её сердце сжималось от боли. Она провела невидимой рукой по щеке Ганнибала. Её прикосновение было лёгким, как дыхание, но она чувствовала, как её пальцы дрожат. Он не чувствовал её, это был всего лишь сон. Но даже во сне она ощущала его тепло. Она закрыла глаза. Всё, чего она желала в жизни, — быть рядом с Ганнибалом, где угодно. По её щеке скатилась одинокая слеза и почти растворилась в тумане воспоминаний, как вдруг Ганнибал повернул голову в ее сторону и тихо сказал: «Прошу вас, запечатлейте этот момент. Я хочу сохранить этот день навсегда». Алекса замерла. Она смотрела в его тёмные глаза и терялась в их глубине. Вдруг она отошла немного назад и оглядела их. Алекса стояла, наблюдая за их счастьем. Когда-то это было их счастье, но теперь этот момент остался в прошлом. Она могла бы вечно смотреть на их лица, впитывая каждую деталь, но внезапно её поглотила тьма. Сердце сжалось от страха, и она закричала. Крик разрывал её горло, но она не могла остановиться. — Ганнибал, вернись... Пожалуйста, вернись... Голос дрогнул, перешёл в хрип, но Алекса не останавливалась, пока тьма не окутала её сознание.

***

Пробуждение было мучительным, как погружение в ледяную бездну. Голова разрывалась от невыносимой боли, словно кто-то изнутри бил её тяжёлым молотом, раскалённым докрасна. Руки, скованные безжалостными катетерами, были холодны, как мрамор. Сердце колотилось, как безумный барабан, а тело покрылось липким, словно расплавленный воск, потом. Алекса попыталась пошевелиться, но её силы были истощены до последней капли. Она рухнула обратно на жёсткую койку, чувствуя, как каждая клеточка её тела кричит от боли и отчаяния. Она открыла глаза, но свет, пронзивший её глазницу, был подобен удару кинжала. Алекса зажмурилась, но боль не исчезла. Она прищурилась, пытаясь адаптироваться к ослепительному сиянию, и медленно огляделась. Она находилась в больнице, в палате, похожей на заброшенный склеп. Холодный, стерильный воздух обжигал лёгкие, а тишина была такой плотной, что её можно было резать ножом. Только монотонное, назойливое жужжание медицинских приборов нарушало это зловещее безмолвие. Алекса лежала на спине, скованная по рукам и ногам, словно узница в клетке. По её щекам текли слёзы, но она не могла понять, отчего они — от невыносимой боли или от ужаса, который сковывал её сердце. Она чувствовала себя потерянной, беспомощной, как будто её душа была выпотрошена, а тело оставлено на произвол судьбы. Алекса закрыла глаза, пытаясь найти утешение в темноте, но свет продолжал безжалостно проникать внутрь, словно насмехаясь над её попытками спрятаться. В палату ворвалась медсестра, её лицо было искажено тревогой. Алекса сначала не могла понять, что она говорит, её мысли путались, как листья на ветру. Лишь после нескольких повторений до её сознания дошёл смысл сказанного: — Вам нельзя вставать, у вас сотрясение мозга. Пожалуйста, лежите. Алекса не слушала. Её сознание, словно вихрь, кружило вокруг единственной мысли: найти Ганнибала. Боль, терзавшая её тело, растворялась в этой навязчивой потребности, как капли дождя на раскалённом асфальте. Её мышцы дрожали, как натянутые струны, дыхание сбивалось, но она не могла позволить себе сдаться. Это было не просто стремление — это было отчаянное желание, которое сжигало её изнутри. Она попыталась вырвать катетеры из своих рук, но медсестра, пытаясь удержать её, крепко схватила за плечи, словно пытаясь удержать бурю. Алекса вырвалась с неожиданной силой, её руки метались, как у дикого зверя, сердце билось, как молот, грозя разорвать грудную клетку. Её дыхание стало хриплым, а в глазах горел огонь, который не мог затушить даже страх. — Пожалуйста, успокойтесь, — голос медсестры дрожал — Вы навредите себе, если будете продолжать. Для Алексы эти слова были лишь отголоском в пустоте. Она понимала, что время на исходе, что каждая секунда может стать последней. Мысли метались, как тени в ночи, но одна оставалась неизменной: Ганнибал. Он был её светом в этом мраке, её единственной надеждой. Она не могла позволить себе остановиться. — Мне нужно увидеть детектива Грэма, — произнесла она хриплым, срывающимся голосом. — Немедленно. Медсестра нахмурилась, её брови сошлись в тревожном выражении. Она оглядела Алексу с головы до ног, оценивая её состояние. — Я понимаю, но сейчас вам не следует вставать. Вы слишком слабы. — Немедленно, — повторила Алекса, стиснув зубы. Новая волна боли пронзила её голову, заставив замереть на мгновение. Но она не позволила себе остановиться. — Хорошо, — медсестра вздохнула, её голос был полон сочувствия. — Не нужно никуда звонить. Он ждёт в коридоре уже три часа. Просто лежите смирно, а я пойду позову его. Медсестра ушла, и Алекс, глядя в потолок, сжал пальцы в пирамидку, размышляя, о чем Уилл будет ее спрашивать. Интересно, догадается ли ее бывший друг, что она причастна к случившемуся?

***

За несколько часов... Когда в час ночи Уиллу Грэму позвонил мобильный, он не ожидал ничего, кроме очередного надоедливого звонка от журналистов. После невероятного задержания Буффало Билла — кошмара, ставшего реальностью, — он был на грани. Клариса отправилась в ванную, чтобы избавиться от запаха дома Буффало. Она убила Буффало Билла и нуждалась в покое. Уилл знал, что Ганнибал Лектер, не оставит их в покое, но не предполагал, что тот решится на столь отчаянный шаг. Когда Ганнибал сообщил имя предполагаемого убийцы, Билли Рубин, Уилл сохранил скептицизм, не поддавшись на уловки Лектера. Однако Кроуфорд, проявив чрезмерную доверчивость, поручил искать указанного человека. Уилл, продолжая свою независимую линию расследования совместно с Кларисой, отправился в дом, где, по предварительным данным, была совершена первая жертва. Уилл, находясь на самом пике усталости, сидел перед телевизором и смотрел новости, когда раздался звонок. Он выругался, выражая свое раздражение от позднего времени суток. — Да, я слушаю, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Это я, Уилл, — произнёс Джек с напряжением в голосе. — Джек, — ответил Уилл, пытаясь скрыть беспокойство. — Что случилось? Почему ты звонишь так поздно? — Уилл, поверь, не для того, чтобы обсуждать новый выпуск журнала по вязанию, — с иронией произнёс Кроуфорд. — Что произошло? — спросил Уилл, ощущая, как внутри всё сжимается от тревожного предчувствия. Он подумал: «Если что-то снова случилось я и впрямь куплю себе журнал по вязанию...» — То, чего мы больше всего боялись, — голос Джека прозвучал как гром среди ясного неба. — Сокращения? — Уилл попытался отшутиться, но в его голосе не было и тени веселья. Ему хотелось только спать и ни о чём не думать. — Нет, Уилл. Ганнибал Лектер сбежал, и мы не знаем, где он. Алекса в больнице без сознания. Внутри Уилла всё сжалось. Трудно было поверить, что это происходит на самом деле. Ганнибал, неуловимый и жестокий враг, снова ускользнул от закона. Но больше всего его тревожила судьба Алексы. Если этот монстр что-то с ней сделал, Уилл не знал, что делать. Почему он появился в жизни его подруги? — Как она? — голос Уилла дрожал. — Мне не сказали, — холодно ответил Джек. — Давай встретимся завтра в семь? — Хорошо, — согласился Уилл. — На связи. Он положил трубку и упал на кровать, запустив руки в волосы. В этот момент из ванной вышла Клариса. Её кожа была влажной, от неё пахло морским бризом. — Уилл, что-то случилось? — тихо спросила она с тревогой в голосе. Он резко поднял голову. — Ганнибал сбежал, а Алекса... — начал он. — Я не знаю, что с ней, но она в больнице.

***

Джек Кроуфорд сидел за рабочим столом, выкуривая одну сигарету за другой. Табачный дым смешивался с запахами старой кожи и антикварной пыли, создавая атмосферу уюта и одновременно тревоги. Его взгляд был устремлен на пепел, оседающий на поверхности стола. Это напоминало ему о его внутреннем состоянии — бесконечной гонке с невидимым противником. Белла, его жена, неоднократно предупреждала его о рисках для здоровья из-за язвы желудка. Но Джек игнорировал эти предупреждения, считая их необоснованными. Когда диагноз подтвердился, он ощутил себя заложником собственного упрямства. Он налил себе виски "Джонни Уокер" в надежде на временное утешение. Подняв бокал, посмотрел на Уилла через стол. Уилл выглядел измотанным: его волосы были растрёпаны, под глазами залегли тёмные круги, а в глазах читалась усталость. — Клариса не появилась, — сказал Джек сдержанно, но с легкой ноткой раздражения. — Я советовал ей остаться дома и отдохнуть, — ответил Уилл, не поднимая глаз. — Она сейчас набирается сил. — Вижу, ваши отношения серьезны, — заметил Джек, пристально глядя на Уилла. — Как видишь, — вздохнул Уилл, медленно поставив бокал на стол. — Давай перейдем к делу. Как Ганнибалу удалось сбежать? — Он притворился надзирателем, вероятно, Пемберли, и сорвал с него кожу для маскировки, — ответил Джек. — Его интеллектуальные способности как всегда впечатляют, — протянул Уилл, качая головой. — Есть предположения о его местонахождении? — Нет, он исчез, словно растворился в воздухе, — вздохнул Джек, его лицо отражало усталость. — Я пригласил тебя сюда не только ради этого. Уилл приподнял бровь, его лицо выражало смесь любопытства и недоумения. — Что ты имеешь в виду? — спросил он напряженно. — Алекса, — произнес Джек с холодной уверенностью. — Что с Алексой? — нахмурился Уилл, не понимая, к чему ведет Джек. — Она могла быть причастна к побегу Ганнибала, — взгляд Джека был пронизывающим. — Я полагаю, она могла помочь ему освободиться. — Джек, это абсурд, — покачал головой Уилл. — Она в больнице после ранения. Джек усмехнулся с холодной презрительностью. — Алекса — женщина с выдающимися способностями и глубокими чувствами к Ганнибалу. Поэтому... — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Уилл посмотрел на Джека с настороженностью. — Уилл, поговори с ней. Возможно, она совершит ошибку. Уилл молча кивнул и поднялся из-за стола. Он знал, что Алекса никогда не ошибается, но всё же согласился. — Хорошо, Джек, — сказал он, покидая кабинет. По пути в больницу он вдруг подумал: Алекса вполне могла помочь Ганнибалу сбежать. Но он не мог её предать. Даже если она замешана, она всё равно осталась его подругой. Двойственность чувств — восхищение и ужас — пронзила его. Он вдруг понял, что восхищается ею. Найти такого человека, как Ганнибал, нужно обладать невероятной смелостью и силой духа. Их история напоминала шекспировскую драму, и выглядела достаточно.... прозаично?

***

Настоящее время... Дверь палаты медленно открылась, и Уилл Грэм тихо вошел внутрь. В воздухе стоял запах стерильности, который обычно его раздражал, но сейчас он не отвлекал его от фигуры на кровати. Это была Алекса. Его подруга. Или бывшая подруга. Он не знал, как правильно назвать их отношения. Она сидела, устремив взгляд в потолок, будто пыталась найти там ответы на все свои вопросы. Её лицо, обычно такое холодное и надменное, сейчас казалось особенно задумчивым. Уилл не мог не отметить, как она держится — прямая, как струна, даже в таком состоянии. Её красота, всегда такая дерзкая и неприступная, теперь казалась особенно заметной. Уилл сглотнул ком в горле, когда их взгляды встретились. Её ярко-зеленые глаза, обычно холодные и безразличные, сейчас были полны какой-то странной смеси эмоций — то ли боли, то ли насмешки. Он медленно подошел к её кровати и сел рядом, стараясь не смотреть на запекшуюся каплю крови под её глазом. — Что случилось, Уилл? — её голос, обычно резкий и язвительный, сейчас звучал почти нежно. — Зачем пришел навестить свою бывшую дьяволицу? Неужто старые дружеские чувства снова дали о себе знать? Хотя нет, судя по твоему взгляду, тебя послал Кроуфорд. Но зачем? — она развела руками, и на одной из них мелькнул катор, который ограничивал её движения. — Я тут жертва, как видишь. Так что рассказывай, что случилось. Уилл глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Он знал, что должен быть осторожен, но её взгляд, полный вызова и какой-то странной силы, не позволял ему отступить. — Алекса, Ганнибал бежал, — произнес он, стараясь придать своему голосу максимальную серьезность. — Мы не знаем, где он. Улики исчезли у аэропорта. Что произошло тогда в Мемфисе? Уилл пытался разгадать выражение ее лица, но оно оставалось непроницаемым. Она задумалась на мгновение, а затем произнесла своим хриплым, но удивительно ангельским голосом: — Ох, Грэми, ну как тебе не стыдно задавать такие глупые вопросы? У меня, возможно, амнезия. Черепно-мозговая травма, видишь ли. — Она картинно приложила руку ко лбу, но в глазах мелькнула ирония. — Как ты себя чувствуешь? — попытался Уилл задать вопрос мягко, но в его тоне проскользнула лёгкая тревога. Он внимательно следил за реакцией Алексы, которая, казалось, поняла его намёк, но не подала виду. — Прекрасно, — сказала она с сарказмом, который показался Уиллу зловещим. Она пристально посмотрела ему в глаза, словно змея, выжидающая жертву. — Лежу и принимаю ситуацию такой, какая она есть. Голова тяжелая, будто в нее залили расплавленный металл. А катетер в руке? Ну что ж, теперь я полностью беспомощна, — она хлопнула ресницами, и Уилл сглотнул. — Так что, Уилл, не теряй времени. Чего ты хочешь? — Алекса, у меня только один вопрос: это ты помогла ему бежать? — Напряжение в голосе Уилла скрыть не удалось. В палате повисла напряженная тишина. Алекса не отвела взгляда, её глаза сверкнули, как два глубоких омута, в которых можно было утонуть. В глазах играла искра полной коварства, скрывалась тайна, заставляющая Уилла сомневаться в каждом своём слове. — Нет, что ты, конечно, не я, — наконец произнесла она, её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь. — Он сбежал сам, я ему не помогала. Уилл почувствовал, как внутри него что-то рушится. Он знал, что это ложь, но не мог найти в себе силы доказать это. — Тогда мне не о чем с тобой говорить, — сказал он, поднимаясь со стула. Но прежде чем он успел сделать шаг к двери, её голос остановил его: — Уилл, в нашей жизни столько несостыковок, и знаешь, мне всегда казалось, что ты прекрасно в них разбираешься. Думаю, что ты уже и так знаешь ответ на свой вопрос. Просто ты слишком много думаешь и слишком часто повторяешь одну и ту же ошибку. Уилл обернулся, его взгляд встретился с её прожигающим взглядом. В этот момент он понял, что никогда не сможет её предать. Никогда. Он медленно подошел к ней, наклонился и нежно коснулся губами её лба, передавая свою силу и поддержку. — Выздоравливай, — тихо произнес он, и, не дожидаясь ответа, вышел из палаты. Когда дверь закрылась, Алекса осталась одна. Она посмотрела прямо перед собой и улыбнулась. А потом расхохоталась, её смех эхом разнесся по всей больнице.

***

В детстве Алекса не знала страха. Она ничего не боялась — так ей казалось. Когда учитель по истории начал приставать к ней, ее защитила младшая сестра, Дана, милая девочка с двумя косичками и вздернутым носиком, которую Алекса любила больше всего на свете. Никто не замечал этого чуда, никто. Но была одна деталь, о которой Алекса не сказала Ганнибалу — это меняло все. Ее сестра была очень прогрессивной, хоть и младше, и видела, как этот преподаватель следил за Алексой. Дана решила действовать. Алекс никогда себе не простит. Она должна была защищать сестру, помогать, сказать, а не она. Ее ошибка стала фатальной. Сначала Алекса не понимала, где пропадает сестра. Когда она спросила родителей, они сидели в гостиной с шампанским — ее отец был адвокатом и выиграл очередное дело, им было не до нее. Они лишь сказали, что не знают и чтобы их оставили в покое. Алекса дрожала. Она побежала в свою комнату и нашла записку: «Я пошла к нему. Я все решу». Алекса пулей выбежала из дома. Она бежала по полям, по дорогам, не замечая ничего, но не нашла сестру. Точнее, никто не нашел, только ее кости, зарытые под большим дубом. Алекса стала другой. Да, она всегда была такой, но потеря сестры изменила все. В первые годы она пыталась забыть, но ничто не помогало: ни быстрые связи, ни алкоголь, ни наркотики. Ей снилось, как Дана стоит у зеркала и наблюдает за Алексой, собирающейся в школу. Сестра с любопытством задавала вопросы, а Алекса отвечала кратко и явно хотела, чтобы она поскорее ушла. Дана обожала читать, и иногда Алекса читала ей сказки. Особенно Дана любила Гарри Поттера, под его истории она засыпала, как енот. Тогда ей казалось, что это навсегда, но время шло, и их дружба угасла. Алекса скучала по этой девочке с двумя косичками, которая когда-то была так близка ей. Образ Даны часто всплывал в памяти Алексы: девочка с потерянными, но добрыми глазами, стоящая у дерева. С тех пор Алекса перестала бояться смерти и даже начала её ждать.

***

Три месяца спустя... Клариса Старлинг медленно потягивала тёмное кофе, наслаждаясь его густой, бархатистой текстурой и ароматом. В её любимом ресторанчике, где они с Уиллом всегда находили уют, царила атмосфера спокойствия и тепла. Уилл сидел рядом, его пальцы нежно перебирали её волосы, пропуская пряди сквозь пальцы. Он был погружён в чтение, и его сосредоточенность была настолько глубокой, что даже нос морщился, придавая ему вид слегка раздражённого, но всё же доброго дядьки. Клариса повернулась к нему, её глаза светились нежностью. Она протянула руку и нежно коснулась его щеки, словно пытаясь вернуть его из мира слов в мир реальности. Уилл, казалось, очнулся от глубокого сна и посмотрел на неё с лёгкой улыбкой. Его взгляд был полон любви и заботы, когда он убрал прядь её волос за ухо. В этот момент мир вокруг них казался идеальным, лишённым тревог и забот. Уилл уже потянулся к ней за поцелуем.. Но вдруг тишину кафе нарушил резкий звонок телефона. Уилл вздрогнул и нахмурился, прежде чем потянуться за своим телефоном. Его лицо исказилось от раздражения, и он поднёс трубку к уху. — Слушаю, — произнёс он, стараясь скрыть своё недовольство. На другом конце провода кто-то вздохнул, прежде чем начать говорить. Это был Джек Кроуфорд. — Уилл, — голос Кроуфорда звучал хрипло, будто он только что проснулся от ночного кошмара. — Мне искренне жаль, что приходится это говорить... — Что произошло? — Уилл сомневался, что случилось что-то серьезное. — Алексу нашли сегодня утром мертвой в особняке Ганнибала. Эти слова, словно холодный дождь в жаркий день, обрушились на Уилла. Он застыл, не веря своим ушам. Алекса? Это не может быть правдой. —Что?.. — выдохнул Уилл, его голос дрожал от шока и боли. Он пытался осознать услышанное, но разум отказывался принимать эту жестокую реальность. Клариса, сидевшая рядом, заметила его состояние и непонимающе посмотрела на него, её губы беззвучно произнесли: «Что случилось?» — Её отравили, — продолжал Джек. — Мне жаль, я знаю, что она была твоей подругой, и я тоже был к ней привязан, хотя она меня и не любила. Уилл не мог больше слушать. Он резко сбросил звонок и швырнул телефон на стол, его руки дрожали от ярости и горя. Он обхватил голову руками, пытаясь унять бурю эмоций, бушующую внутри него. Как это могло случиться? Почему? Кто мог это сделать? Клариса, чувствуя его состояние, осторожно положила руку ему на плечо. Её прикосновение было мягким и утешающим, но оно не могло смягчить ту боль, которая разрывала его сердце. — Что случилось, Уилл? — прошептала она, её голос дрожал от волнения. Уилл поднял голову и посмотрел на неё, его глаза были полны слёз. Он обнял её так крепко, что она едва могла дышать. Его слова были полны отчаяния и боли: — Алекса мертва, она мертва...

***

Через час после звонка.. В особняке Алексы царила прохладная, почти гнетущая тишина. Воздух был пропитан тончайшим ароматом цветов, который, казалось, витал здесь всегда. Уилл глубоко вдохнул, пытаясь уловить каждую нотку этого аромата. Сердце его забилось быстрее, наполняясь воспоминаниями. Это был её запах — запах Алексы, её неизменный спутник. Имя девушки звучало в его голове, как мантра, повторяясь снова и снова. Он вспомнил, как она спасла его от неминуемой гибели от рук маньяка, как всегда была рядом в самые трудные моменты, словно невидимая сила. Уилл вошёл в дом, за ним следовали Клариса и Джек. Джек шёл, едва держась на ногах, его лицо было бледным, а взгляд пустым. Клариса, напротив, цеплялась за руку Уилла с такой силой, словно это был её единственный якорь в бушующем море хаоса. Они вошли в дом и сразу же устремились в центр комнаты. Картина, открывшаяся перед ними, была похожа на оживший кошмар. Опрокинутая бутылка вина, тёмные пятна крови на белоснежных салфетках и огромный букет алых роз, казалось, застыли во времени, словно ожидая их прихода. Клариса, не в силах сдержать рвущиеся наружу эмоции, сделала шаг вперёд, чтобы рассмотреть розы поближе. Но кто-то мягко, но решительно преградил ей путь. — Не подходите, — раздался холодный, как лёд, голос. Уилл поднял глаза и увидел женщину, стоящую перед ними. Это была Сьюзен Марч, подруга Алексы, которую он знал уже много лет. Её рыжие волосы были взъерошены, словно она только что вышла из шторма.Уилл замер, не в силах поверить своим глазам. Он ожидал увидеть её растерянной, возможно, даже плачущей, но не такой спокойной и отстранённой. — Как отравлены? — выдавила из себя Клариса, её голос дрожал, а глаза наполнились слезами. Она не могла поверить, что это происходит на самом деле. — Кто-то облил эти розы ядом кантарелла, — ответила Сьюзен, стараясь скрыть свою дрожь. Её голос звучал напряжённо, но в нём проскальзывала горечь, словно она знала что-то, чего не знали остальные. Уилл нахмурился. Его глаза расширились от смеси удивления и недоверия. — Кантарелла? Средневековый яд, которым пользовался сам Борджиа? Кто мог подумать, что в наше время кто-то решится на такое? Это же невероятно! — его голос был полон возмущения, а мысли метались в поисках ответа. — Я тоже шокирована, — призналась Сьюзен, пытаясь скрыть свои эмоции за маской спокойствия. — Но это вполне в духе Ганнибала. Этот человек всегда был склонен к театральным эффектам и жестоким играм. — Почему вы думаете, что это сделал Ганнибал? — Джек нахмурился. Его голос был холодным, отстраненным, словно он пытался защититься от происходящего. — Вот, — Сьюзен протянула ему открытку, лежавшую на столе. Уилл взял ее в руки и начал читать надпись, написанную четким, но зловещим почерком: — «От Ганнибала моей любимой женщине Алексе Хофманн. Пусть ты будешь благоухать так же, как эти розы». Эти слова, казалось, вонзились в его сознание, как острые кинжалы. На открытке был изображён ручной рисунок георгины*, выполненный с такой точностью и изяществом присущем только Ганнибалу. Лицо Уилла исказилось от ярости. Его глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. Он сжал открытку так сильно, что её бумага затрещала под его пальцами, и она едва не разорвалась на части. — Сукин сын... — процедил он сквозь зубы. Его голос был полон ненависти и боли, а глаза горели огнем. — Алекса вдохнула запах роз, и яд начал действовать. Она потеряла сознание, пошла кровь из носа. Потом ее нашли здесь, — Сьюзен указала на стену, где была отмечена метка, указывающая место, где обнаружили тело Алексы. — А где она сейчас? — Джек постарался сохранить спокойствие, но его голос дрожал от напряжения. Его взгляд был полон тревоги и боли. — В морге, — ответила Сьюзен сухо. Она избегала смотреть на них, словно пыталась отгородиться от реальности. — А когда вскрытие? — спросила Клариса, ее голос дрожал с волнением. — Вскрытия не будет, — ответила Сьюзен с какой-то потусторонней улыбкой. — Как это возможно? Это же незаконно! — воскликнул Уилл, его голос дрожал от возмущения. — Да, но у Алексы было завещание. Она составила его много лет назад, указав, что вскрытие тела не должно проводиться ни при каких обстоятельствах. Суд признал это условие. Алекса хотела, чтобы ее смерть не расследовалась, тело не вскрывали, а просто приняли это как факт. Она была весьма оригинальной в своих желаниях. Уилл не мог поверить, что его подруга, всегда такая сильная и независимая, могла оставить такое завещание. Но в то же время он понимал, что это было в ее духе — она всегда стремилась быть не такой, как все, и даже в смерти хотела сохранить свою уникальность. Он знал, что Алекса была не просто сильной, но и уникальной, и именно это делало ее такой особенной. — Потому что Алекса была не такой, как все, — сказал Уилл, его голос был тверд, но в нем звучала боль. Он посмотрел на Сьюзен, которая стояла перед ним, словно пытаясь отгородиться от реальности. — Она была уникальной. Она была моей подругой, и я всегда знал, что могу на нее положиться. Хоть в последнее время мы общались холодно, я всегда был рядом, когда ей нужна была помощь. Но она всегда меня отталкивала, потому что я посадил Ганнибала Лектера за решетку. А вот где были вы, подруга Сьюзи? — его голос был полон упрека и разочарования. — Не ваше дело, — огрызнулась Сьюзен. Ее глаза вспыхнули злобой. — Конечно, потому что тебя здесь не было, — подумал Уилл.— Когда ты была ей нужна тебя не было... Внезапно раздался голос, прерывая их спор. Клариса стояла с грозным видом. — Хватит, — сказала она. — Прекратите. Мы не в баре, чтобы устраивать сцены. — Но это неправильно! — не унимался Джек. — Мы должны выяснить, что произошло. Сьюзен посмотрела на них безучастно. — Я понимаю ваши эмоции, но закон есть закон, и мы не можем его нарушить, — сказала она. Её безразличие снова поразило Уилла. «Ты просто равнодушная тварь, Сьюзи», — подумал он про себя. — Когда мы сможем её увидеть? — Клариса спросила дрожащим голосом. Её лицо было заплаканным, волосы растрёпаны. Уиллу стало её жаль. Он обнял её за плечи, и она уткнулась ему в шею, пытаясь сдержать слёзы. — Я собиралась в морг, — тихо сказала Сьюзен и развела руками. — Могу взять вас с собой, если хотите. Все трое переглянулись, не зная, что ответить. Они понимали: времени мало, действовать нужно быстро.

***

В морге стояла гнетущая тишина. Лишь изредка её нарушало эхо шагов. Холодный воздух резал лёгкие, а запах формальдегида пробирал до костей. Кларисса обняла себя и прижалась к Уиллу в поисках утешения. Он думал об Алексе и о том, что мог бы сделать, чтобы её спасти. Если бы он был рядом и знал об опасности, возможно, сумел бы её защитить. Уилл шёл за Томом Рубесом, погружённый в свои мысли. Судмедэксперт встретил их у входа и провёл вглубь помещения. Уилл не мог оторвать взгляд от белого силуэта на железном столе.Свет в морге мерцал, словно издеваясь над ними. Они оказались в каком-то белом кошмаре, где реальность и иллюзия сплетались, создавая ощущение нереальности происходящего.Том обвёл взглядом комнату, указывая на стол покрытый белой тканью. Уилл почувствовал, как сердце сжалось. Под тканью могла лежать его подруга. Он сглотнул, пытаясь сдержать горечь. Доктор Рубес подошёл ближе и резким движением сдёрнул ткань с лица трупа. Кларисса ахнула, её дыхание сбилось. Уилл замер, не в силах поверить своим глазам. Это была она — Алекса. Её белое лицо, закрытые глаза, посиневшие губы. Её волосы, уложенные так, словно она только что вышла из салона красоты, были последним штрихом, завершающим эту ужасную картину. Сьюзи Марч подошла ближе и внимательно посмотрела на лицо Алексы. Затем она повернулась к Уиллу и кивнула, приглашая его подойти. Он сделал несколько шагов, оставляя Клариссу позади. — Как всегда идеальна, даже когда мертва, — произнесла Сьюзи с лёгкой завистью в голосе. Уилл бросил на неё короткий взгляд, но не стал отвечать. Сьюзи вновь подтвердила свой статус бессердечной твари. Его мысли были заняты только одним — Алексой. — Когда будут похороны? — спросила Сьюзи, выпрямившись и глядя на доктора Рубеса. — Вроде как завтра, — ответил Том, пожимая плечами. — Кстати, её будут хоронить в закрытом гробу. — Почему? — Хер его знает, — доктор Рубес пожал плечами. — Мне сказали. — Оригинально, прям как вампиршу, — съязвила Сьюзи, и Уилл едва сдержал желание ударить её. Он протянул руку, чтобы прикоснуться к волосам Алексы, но Томас схватил его за запястье и отвёл в сторону. — Нельзя, — сказал он. — Она вся в яде кантарелла. Она вдохнула его пары через цветы, и он распространился по всему её телу. Это жуткая штука, поэтому лучше не рисковать. Уилл отпустил запястье и почувствовал, как Кларисса обвила его сзади. Её тепло вернуло его к реальности, напомнило, что он всё ещё жив. Он благодарно кивнул ей, а затем снова посмотрел на Алексу. Её безмятежное выражение лица было последним, что он хотел бы видеть. В сердце кольнуло острое чувство боли. — Ну что, попрощались? — спросил Том, пристально глядя на Уилла. Тот кивнул, но его взгляд оставался напряженным и безрадостным. Уилл развернулся и направился к выходу, оставив подругу позади. Ему показалось, что он услышал ее смех..ее. Он обернулся, надеясь, что это просто игра воображения, что это шутка и она просто разыгрывает его. Но Алекса по-прежнему лежала на столе, а Том накрыл её лицо белой тканью.

***

Уилл вышел из морга, словно вырвался из ледяного кошмара. Холодный воздух царапал лёгкие, но он не чувствовал боли — только пустоту. Клариса прижалась к его плечу, её тихое дыхание было единственным звуком в оглушительной тишине его мыслей. Джек старался не отставать, хромая, но его взгляд был пустым, как чёрная дыра. Сьюзи предложила подвезти их, но они отказались. Уиллу не терпелось избавиться от этой женщины. Как Алекса могла дружить с ней? Уилл брёл вперёд, не замечая ничего вокруг. Глаза застилала пелена, хотя слёз не было. В голове эхом звучали слова Тома: «Ну что, попрощались?» Эти слова ранили его, как ножи, и он не мог поверить, что больше никогда не увидит Алексу. Не обнимет её, ту, что была для него всем раньше. Не скажет ей «прости», хотя это слово жгло его изнутри, как раскалённый уголёк. Она больше не поставит его на место. Не будет её насмешек и язвительности. Не будет женщины, одним взглядом зелёных глаз усмирявшей толпу мужчин. Нет больше его подруги... — Уилл, поехали домой, — прошептала Клариса. Её голос дрожал, как осенний лист на ветру. В глазах блестели слёзы, и он понял, что она тоже ощущает эту невыносимую боль. Хотел бы сказать что-то утешительное, но слова застряли в горле. — Поехали, — тихо прошептал он.

***

День спустя... Церемония прощания прошла 25 августа. На мраморной плите была выгравирована надпись: «Алекса Хофманн, выдающаяся личность, незаменимый сотрудник, чья доброта и профессионализм навсегда останутся в наших сердцах. Помним, любим, скорбим». Уилл стоял, наблюдая, как закрывают гроб и засыпают его землёй. Он закрыл глаза, надеясь, что это сон. Но когда открыл их, картина не изменилась. Он почувствовал, как мир рушится, и, не выдержав, сел в машину и заплакал...

***

Три месяца назад... Айрон Бэнкс, с усталым видом, вошел в свою квартиру, держа в руках стопку бумаг, которые ему вручили на работе. Быть заместителем президента – это непросто, но его зарплата это оправдывала. Сняв всю одежду по пути к ванной, он наконец-то ощутил облегчение под струями теплой воды. На кухне его ждало только холодное пиво – он гордился своим холостяцким образом жизни. Включив новости, Айрон услышал очередной поток информации, от которого у него закружилась голова: экономический кризис, катастрофические события, теории заговора. Он выключил телевизор и лег спать, но сон не приходил. Глядя в потолок, он вдруг вспомнил об Алексе. Она была для него как эти небоскребы, прозрачна, но сколько тайн могло скрываться за ее образом. Он ударил себя по лбу, пытаясь отвлечься от мыслей о ней. Алекса любила Ганнибала, и это было неоспоримо. Каждая буква имени Ганнибала вызывала у Айрона приступ ревности. Но он знал, что это ее выбор, и если ей хорошо с Ганнибалом, то пусть так и будет. Айрон задумался о своих чувствах к Алексе. Хотел ли он, чтобы она его полюбила? Да, определенно. Он мечтал, чтобы однажды она заметила его, увидела в нем не просто друга, а нечто большее. Алекса сейчас находилась в больнице, а Ганнибал сбежал. Айрон был уверен, что она все еще любит его, Ганнибала. Он переживал за Алексу, как она там. Мысли об Алексе, о ее запахе, о темных зеленых глазах, похожих на глаза змеи, поглотили его. Он заснул, видя сон, в котором они с Алексой стояли на горизонте, глядя вдаль, и она говорила ему: - Дзынь-дзынь-дзынь. Айрон недоуменно посмотрел на нее, но она продолжала говорить, словно телефон. Он проснулся внезапно, словно от толчка. Сердце забилось быстрее, и он резко сел на кровати, словно пытаясь убежать от чего-то невидимого. Его глаза, еще затуманенные сном, медленно открылись, и он уставился на тумбочку. Там, среди хаоса из книг, ручек и фотографий, настойчиво звонил телефон. Он протянул руку, чтобы взять трубку, но пальцы дрожали, и он чуть не упал, едва успев схватиться за край матраса. Взглянув на экран, он замер. Айрон выругался. На экране светился номер, подписанный: "cara" amica . Ему звонила черт возьми, Алекса Хофман. Часы на стене показывали два часа ночи. Точнее, полвторого. В это время она должна сладко спать, но эта женщина полна сюрпризов. Ему не терпелось разгадать, какой сюрприз она припасла на этот раз. Поэтому он ответил на звонок.