Абажур

— А нафига Тоха трогал Никиткины вещи без спроса? — заступился Арсений за своего любимца. — Да ещё лампу любимую испортил! — Это не повод его резать! Ни одна вещь того не стоит! — ощерился Антон. — Он такой же дикий, как ты! — Потому что мой родной сын! А вот в кого у тебя такой истеричка вырос, непонятно. Перебранку прервало появление Константина и горничной с медикаментами. — Шеф, кого тут порезали? «Скорую» вызвать? — уточнил начальник охраны. — Тут визгу больше, чем крови — отбой! — махнул рукой Арсений. Немного успокоившийся Тоша запищал с новой силой, когда девушка прикоснулась к ране ватой, смоченной в антисептике, и отдёрнул руку. Только отцу мальчик позволил оказать ему помощь. Никита, ненадолго оставшись чуть в стороне от переполоха, с умилением наблюдал, как старший брат бережно обрабатывает повреждения сына, бинтует ладонь и накладывает сверху пластырь. А если бы Антон узнал, что сын врёт, наверняка рассердился бы. И папа тоже сердился бы на своего внука — а может, и на старшего сына. Зачем ухудшать их и без того непростые отношения? Зато к нему отец всегда добрый. Когда мальчик разбивал коленки, папа переживал сильнее мамы. И даже сейчас, несмотря на видимую вину, мягко притянул к себе за плечи. — Никитушка, ты же понимаешь, что погорячился в драке? — Да, понимаю, — кивнул он, поддерживая свою же «легенду». — Тоша, прости меня! Племянник всхлипнул и отвернулся, спрятав лицо у отца на груди. — Вот видите, он даже извинился, и впредь будет спокойнее. Правда, сынок? — обратился Арсений ласковым тоном. — Буду спокойнее, — кивнул Никита. — Тоша, хватит реветь — давайте мириться! — решил дедушка пострадавшего. — Мириться? По-твоему, это всё?! — вместо сына раздражённо ответил Антон. — А чего ещё ты ожидал? — Что-то на мою драку с Лёшкой Скворцовым в седьмом классе ты отреагировал иначе! — А ничего, что ты разбил ему очки и пришлось срочно делать операцию в Германии?! — рявкнул отец. — И дело не в деньгах, а в том, что человек лишь чудом не лишился зрения! — То есть, по-твоему, мой сын ещё и виноват, что меньше пострадал? Надо было, чтобы твой бешеный… эээ… ребёнок глаза ему выколол или горло перерезал?! — Ну, будет твой таким мямлей — кто-нибудь другой однажды перережет, — пожал плечами Арсений. Антон подхватился на ноги и уставился на отца, сжимая кулаки. Испуганный Тоша спрятался за него и стыдливо закрыл лицо руками. — Я научу его защищаться. А сейчас считаю, что ранение моего сына не должно остаться безнаказанным! И наказание должно отбить у Никиты желание впредь резать людей! А если ты, отец, не в состоянии всыпать ему по заднице, можешь доверить это дело мне! — Тебе нужны проблемы? — встал Арсений напротив старшего сына, скрестив руки на груди. — Так я их тебе устрою! Завтра же сообщу кому надо из налоговой то, что мы час назад обсуждали — твою компанию так перетряхнут, что ты не останешься на месте. Как минимум. Как максимум — на свободе. — Пап… алё, что ты такое говоришь? Я же твой сын! — растерялся Антон и, слегка побледнев, отступил на пару шагов. — Вот раз сын — значит, не должен идти против близких и «жаждать крови» своего брата! Никита, марш в комнату! — обернулся он к младшему сыну, затем позвонил на пост охраны. — Скажите шофёру Антона подготовиться: они проваливают прямо сейчас! По пути в спальню мальчик не встретил никого из персонала и был этому рад: не хотелось показывать грусть посторонним. Конечно, отец поверил в его версию — а как можно не поверить, если оба участника конфликта не противоречили друг другу? Хорошо, что не отдал на растерзание старшему брату: слишком уж тот зол! В комнате Никита бросил взгляд на пол: лампы с осколками абажура не было ни там, ни вообще в комнате. — Евгеееения Геннаааадьевна! Кто посмееел выбросить! — позвонил он няне и, не в силах сдержать слёзы, сбивчиво рассказал о своей потере. Женщина выслушала подопечного и, перезвонив спустя несколько минут, сообщила, что разбитый абажур отнесли в подсобку и в ближайшее время сдадут в ремонт. Мальчик немного успокоился: возможно, подарок бабушки с дедушкой будет восстановлен. И с папой он сейчас договорится, ведь папе наедине можно рассказать правду. Его отец переступил порог своей гардеробной и устало присел, почти повалился на кожаный пуфик. Разговор со старшим сыном вышел тяжёлый, особенно когда он отослал Никитушку. Пожалуй, они бы подрались, как двадцать с лишним лет назад, если бы не Тоша, который здоровой рукой упрямо тянул папу в машину. — Папа, ты меня вообще любил?! — орал в пылу эмоций Антон, и Арсений, тоже на эмоциях, честно ответил: — Нет! Только потом, когда «Мерседес» вдали стал похож на чёрного жучка, который разве что взлететь не мог, мужчина понял, что погорячился с ответом. Антон будто съёжился от тех слов и, садясь в автомобиль, мимолётно напомнил отцу первоклашку, который пытался влезть в кузов игрушечного самосвала. Тот самосвал на радиоуправлении подарил ему дедушка в честь начала учёбы. В то время подобные игрушки в стране были штучной редкостью — Арсения всегда восхищало умение тестя достать любую вещь откуда угодно. Его сын был на седьмом небе от счастья, чувствуя себя самым крутым пацаном не только во дворе, но и во всей школе. Сначала перекатал на самосвале все игрушки, потом садил маленькую сестричку и возил под строгим маминым присмотром. А затем у Антоши проснулся исследовательский интерес. В один прекрасный день он разобрал пульт от машинки, после чего радиоуправление работать перестало. Мальчик ревел так жалобно и громко, как не плакала Настенька, когда резались зубки. Отец не мог остаться безучастным к его горю и вспомнил, что кое-как разбирается в электронике. Когда под патронажем тестя реализовывали оборудование «застойных» НИИ, Арсений работал в паре с Вовкой-инженером. Тот не только давал экспертную оценку перед найденными Югровым покупателями, но и попутно делился с напарником некоторыми знаниями. Мальчик крутился рядом, пока отец сосредоточенно копался в микросхемах, соединял провода, паял, шипел на сына и грозился подзатыльниками за то, что он лезет под паяльник. Зато, когда пульт заработал, Антон радовался даже сильнее, чем при получении подарка. Повис у папы на шее, а потом звонил и хвастался дедушке, да ещё Танька его перед отцом с матерью нахваливала. Радиоуправление проработало недолго — всё же надо было Вовку приглашать. Зато те радостные эмоции сохранились на всю жизнь. «Мда, погорячился я сегодня, и совсем не то имел в виду!» — подумал Арсений, подойдя к шкафу с деловыми костюмами. Конечно, много лет назад он любил и сына, и дочь, как умел. Но только появление Никитушки раскрыло отцовские чувства во всей прекрасной полноте. «А младшенький тоже хорош!» — мысленно проворчал Югров, распахнув дверцы шкафа. Вдруг стало обидно за внука, будто на Тошу перенеслось сочувствие к старшему ребёнку. Он решил основательно выяснить причину драки, но предполагал, что оснований использовать посторонние предметы, тем более стекло, не было. «Неужели беспредельщиком растёт?» — нахмурился отец и взял из ячейки комода неширокий жёсткий ремень.