Абажур

После падения на льду во время тренировки Никита научился вставать за пару секунд. Если движения вызывали вопросы тренера, тот бегло осматривал мальчика, обрабатывал ушиб — занятие возобновлялось спустя несколько минут. Сейчас он лежал на кровати бесконечно долго и был готов пролежать целую вечность. Под большой подушкой, которой накрыл голову, оказалось трудно дышать — мальчик положил её под грудь, создавая впечатление, будто парит на мягких облаках. Подсохшие слёзы налипли на детские щёки едва заметной плёнкой, нижнюю часть тела стягивала боль, подобно скобам на бочке. Никите казалось, что он замотался в кокон, а, когда кокон треснет, он вылезет оттуда другим. Кем именно станет, выдумать не успел: на спину прыгнул Бонди и начал усиленно лизать лицо. Видно, солоноватость щёк показалась псу особенно привлекательной. Хаски не понимал, что причиняет мальчику боль, топчась задними лапами ниже пояса. Главное — растормошить человеческого брата, чтобы тот включился в игру. Или хотя бы погладил! — Бонди, фу! — услышал Никита мамин голос. Самодельное подушечное облако заколебалось, когда пёс соскочил с кровати, а с другой стороны на неё села Ксюша. — Сынок, что с тобой? — ласково погладила она ребёнка. — Няня передала, что произошёл какой-то конфликт… — Папа побил меня ремнём, — апатично сообщил тот, не поворачивая к ней заплаканное лицо. Мать не смогла сдержать вскрик от ужаса: так вот почему «пятая точка» показалась ей теплее остального тела! Страшно представить, что чувствует её малыш! — Никитушка, может, тебе холодный компресс положить? Мальчик задумался. С одной стороны, не желал слишком расстраивать маму. С другой, нижней части тела хотелось ощутить прохладу. А ведь отец учил, что в первую очередь нужно думать о собственном комфорте. — Хорошо, положи, — откликнулся Никита. Спустя пару минут он позволил маме стянуть с себя одежду и опустить на попу мокрое полотенце, смазанное обезболивающим гелем от ушибов. Увидев багровые полосы, отмеченные пятнами синяков, Ксюша закусила губу, чтобы снова не выдать эмоций и тем самым ещё больше не расстроить сыночка. Пока мать оказывала помощь, целовала и нашёптывала ласковые слова, мальчик рассказал и о разбитом Тошей абажуре, и о совместной лжи, и о папиной реакции. — Птенчик мой любимый, всё будет хорошо! Твою лампу скоро починим, — пообещала она и снова накрыла одеялом. — Не хочу. Она мне больше не интересна. — Поспи немного — грусть пройдёт. Бонди будет тебя охранять, а я разберусь с твоим папой. — Тоже ремня дашь? — неожиданно откликнулся Никита. — Эээ… Непременно! — удивилась такому вопросу Ксюша. — Только сильно не бей: он не плохой, просто глупый! Когда девушка выходила из комнаты, хаски снова прыгнул на кровать и улёгся рядом с маленьким хозяином, на этот раз облизав его левое ухо. «Разобраться» — слишком громко сказано для того, что могла сделать Ксюша. Однажды она уже возмущалась присутствию сына вместе с отцом во время зарубежных поездок. — Деловые мероприятия слишком утомительны для мальчика. Да и не место ребёнку среди стареющих дядек и тёток! — Я считаю, что Никитушка делу не мешает, — тотчас возразил Арсений. — Сыну тоже нравится. А ты либо продолжай выполнять свои должностные обязанности, получая за это деньги, которые многим и не снились — либо быстро станешь сумасшедшей, которой запретят находиться рядом с ребёнком. Ксюшина семья была далеко не последней по социальному положению, тем более в родном городе. Можно было бы потягаться с Югровым за ребёнка — значит, объявить ему войну. Но к такому не были готовы ни её дядя, который помог устроиться секретаршей олигарха, ни мать, несколько лет назад вызвавшая Арсения к больной дочери против её воли, ни отец, изначально осуждавший их связь. Югров беседовал с кем-то по телефону в своём кабинете, затем просматривал некую информацию на экране компьютера. Такое спокойствие взбесило девушку, но она понимала: сейчас надо быть осторожной, будто на минном поле, чтобы и отвоевать интересы сына, и самой не подорваться от гнева шефа. — Арсений, ты видел следы… на Никитушке? — спросила Ксюша, и, наконец, дала волю долго сдерживаемым слезам. — О! Конечно, видел. Неудачный ремень попался! — вздохнул он. — Только в этом дело? А то, что ты отлупил его ни за что? Это ничего не значит, да? — пыталась возмутиться она сквозь всхлипы. Арсений подвинул девушке стул, налил воды и даже приобнял за плечи, не обращая внимания на попытки отшатнуться от него. — Ксеня, я понимаю — ты мать, и обязана жалеть ребёнка. Меня мамка тоже жалела, хотя я того не стоил. Только пойми, я хочу внушить Никитке одну простую, но важную и полезную истину. Ты вряд ли изучала «Теорию игр», а потому, наверное, не слышала о «Дилемме бандитов». — Ничего я не слышала! Знаю только, что ты бандит! — возмутилась девушка. — Тшшш! — нахмурился Югров, настойчиво пододвинув ей стакан воды. — Так вот, суть дилеммы в том, что Петя и Вася в один день ограбили соседние отделения банка и оба попались. Следователь предположил, что они члены одной бандитской группировки, и стал расспрашивать о ней каждого по отдельности. Петька вообразил себя рыцарем в белом пальто и заявил, что грабил один. А Васька — не будь дураком — сдал и его, и всю ОПГ. В итоге его отпустили на свободу за сотрудничество со следствием, а «благородного оленя» посадили на десять лет. А расскажи Петька всю правду — они с Васей получили бы оба по пять лет. Так вот я не хочу, чтобы мой Никитушка по доброте душевной однажды оказался на месте того Пети! — Да знаю я эту дилемму! Мы на политологии проходили, — заметила Ксюша. — Если бы Вася тоже сказал, что грабил в одиночку, оба получили бы всего по два года тюрьмы. — Верно, но ты попробуй второго такого самоотверженного лоха найти! А если и нашёл, тем лучше! Пусть тот Васька всех выгораживает и садится на десять лет — а Петю за правдивые показания отпустят. — Наш Никита не будет преступником — значит, не окажется в той ситуации. — Видно, слёзы разбавили твои мозги! — фыркнул шеф. — Эту дилемму не зря во многих вузах изучают: она универсальна и для полиции, и для политики, и для финансов — в целом, по жизни! Ксюша открыла было рот, чтобы с жаром возразить, как вдруг зазвонил телефон Арсения. «Охрана», — отметила про себя она. — Что за глупый вопрос? Для них мой дом открыт в любое время суток! — отозвался шеф, выслушав собеседника и, завершив вызов, улыбнулся: — О! Антошки вернулись! Видно, что-то здесь забыли.