Первые ноты любви

Данил специально отменил все дела на эту субботу. Он обещал помочь ребятам подготовиться, перенести инструменты. Проснулся по привычке рано, принял душ, высушил феном волосы и зачесал в тугой хвост. Погладил черную рубашку и такие же черные брюки. Разложил аккуратно на кровати, добавил к образу дорогой классический ремень и серебряную цепочку, которая должна была спускаться петлей по поверхности бедра. Выпил кофе, размышляя, как еще может помочь. Но на ум ничего не приходило, кроме как просто присутствовать и поддерживать. Вспомнил свои первые концерты, раньше мама всегда приходила на них, и от ее улыбки на душе становилось спокойнее. Раздался телефонный звонок. «Она как будто почувствовала, что я о ней думаю». – Да, мам. Привет, – ответил Данил, отодвигая чашку с горячим напитком. – Данечка, ты где сейчас? – раздался ласковый женский голос. – В квартире, – спокойно, но без подробностей ответил сын. – Один? – Один. – Я подъеду? – в голосе прозвучала надежда. – Хорошо, только ненадолго, – Данил продиктовал адрес. Не прошло и получаса, как раздался стук в дверь. В квартиру зашла Анна Михайловна Смирнова. Несмотря на некоторые неизбежные возрастные изменения, она была очень красивой женщиной с карими глазами и темными как ночь волосами, уложенными в стильную прическу. Ростом она была среднего размера, что придавало ей грациозность и женственность. Ее фигура была подтянута и изящна, она держала себя напряженно, как хорошо затянутые струны скрипки, на которой она так блестяще играла. В ней было что-то от старой школы, благородное и недоступное. Ее манеры были такие строгие и идеальные, точно женщина воспитывалась при королевском дворе, но в то же время на ее лице оставалась улыбка доброты и понимания, особенно, когда она смотрела на сына. Одета она была в салатового цвета платье-футляр и черные туфли лодочки. Анна Михайловна прошла на кухню и остановилась, глядя в окно. – Дань, ты должен помириться с отцом, – голос ее был нежен, но вызывал в душе парня противоположные чувства. – Почему это я должен, когда он сам от меня отказался и выгнал? – недоумевающе спросил Данил. – Он тебя не выгонял, ты сам убежал, даже вещи с собой не взял, – мать развернулась и умоляюще посмотрела в глаза, всеми силами пытаясь вразумить заблудившегося ребенка. Ребенок, всегда буду… Она никогда не будет воспринимать меня всерьез. – Ты же знаешь, какой отец вспыльчивый, он сказал это на эмоциях, – продолжила она, – откуда в тебе взялась эта горячность? Всегда был таким добрым, спокойным, все мои подруги завидовали, какой у меня умница сын. А в музыкальной школе? Отличник! Такой талантливый ребенок. Никаких проблем, никогда, это же просто чудо какое-то. – Мам, я вырос, – музыкант помахал рукой перед лицом матери, но ее взгляд остался затуманен, она была на своей волне. – Вырос, в том-то и дело, – Анна Михайловна присела на табурет, – мы же с отцом тебе добра желаем. Ты не скроешь от меня, как тебе одиноко, я же вижу по лицу. А сам ты так тяжело идешь с кем-то на контакт. Вот мы и решили помочь. – Насильно женить на девушке, которую я не люблю – это ты называешь помочь? – в голосе Данила прозвучало отчаяние. – Вы же встречались! – мать всплеснула руками. – Да и поняли, что ничего не выйдет, – отрезал сын. – Если ты не умеришь свою гордость, так и останешься один! – мать не могла сдержать эмоции. – Я не один, у меня есть друзья, – Данил в отличие от матери разговаривал предельно спокойно. – Друзья тебе стакан воды в старости принесут? И кто только придумал этот «железный» аргумент про стакан воды? – Мам, вы с отцом вмешиваетесь в мою личную жизнь, – музыкант старался себя сдерживать, потому что глаза матери уже опасно поблескивали от собирающихся слез, – я сам решу, когда мне жениться и жениться ли вообще. – Что значит, жениться ли вообще? – голос скрипачки почти сорвался в истерику. – Если я решу прожить всю жизнь один, то так и будет, – Данил отпил остывший кофе, прикрыл глаза, чувствуя, как в глубине души разрастается опасный комок гнева. Анна Михайловна не выдержала, заплакала. Импульсивно выхватив салфетку из подставки на столе, принялась вытирать дорожки слез. – Я знаю, – всхлипывала она, – ты специально так говоришь, назло мне. Данил подошел, наклонился, нежно обнял мать, чувствуя, что от этого действия гнев сходит на нет. – Я тебя люблю! – признался парень. – Пожалуйста, не расстраивайся, все будет хорошо, просто дай мне время, ладно? Мама закивала, проглатывая всхлипы, начала успокаиваться. Поднялась, крепко обняла сына в ответ. – Я знаю, ты хороший человек, – тихо проговорила она, – ты примешь правильное решение. Для меня главное, чтобы ты был счастлив. Данил почувствовал, что его глаза тоже на мокром месте, уткнулся носом в родное плечо. Он понимал в глубине души, что мама его слишком любит, чтобы отказаться и не принять таким, какой он есть. Даже если своим поведением он сделает ей больно. Женщина отстранилась, достала из сумочки ключи от квартиры и машины, выложила на стол. – Мы с отцом обсудили это, можешь возвращаться домой, – вздохнула она, глаза Анны Михайловны раскраснелись от слез. – Я не женюсь на Елене, – напомнил сын. – Больше этого не требуется, – мать поправила платье, направилась на выход, обернулась, добавила, – живи, как знаешь, мы не враги тебе. – Спасибо, мам, – с улыбкой ответил парень, – за все.

***

Тем временем в гараже во всю кипела подготовка с предстоящему концерту. Музыканты суетились, собирали оборудование, начищали инструменты. Ира принесла сумку с макияжем и отрывалась на парнях, создавая сценический образ. В основном она делала акцент черным на глаза и подчеркивала скулы темно-коричневыми румянами. Когда все были «разукрашены», барабанщица накрасилась сама подобным образом. – Мы выглядим, как кучка готов, – усмехнулся Лёха, забирая рыжую копну волос в пучок. – Лучше, чем смотреть на твои прыщи, – как ни в чем не бывало ответила Ира. – У меня нет прыщей! – крикнул басист, на всякий случай заглянул в зеркало и присмотрелся. – Сейчас приезжаем, прогоним по-быстрому несколько песен, – солист был слишком серьезно настроен и пытался всех вывести на рабочий лад. Серега сложил инструменты в чехлы и поставил к выходу. У него была собственная грузовая газель, которую в обычное время использовал по работе. – Скоро Данил приедет, – сообщил Макс, – поможет перетаскать все. – А без него мы бы не справились, – пробурчал рыжий. – Гром, отцепись, по-хорошему прошу, – вмешалась Ира. И басист замолчал, он знал, что барабанщица говорила в серьез, а как она могла попросить по-плохому, проверять не хотел. Через некоторое время за воротами раздался знакомый звук выхлопа мощного автомобиля. В гараж уверенно вошел Данил. Одетый во все черное, он был строг и в то же время чувствовалось неформальность в образе. Черная рубашка с расстегнутым воротом идеально сидела на его подтянутой фигуре, а классические брюки вступали в контраст с цепью, которая свободно свисала, придавая образу еще больше харизмы. Участники группы были поражены его трансформацией. Первой высказалась Ира: – Ты выглядишь, как настоящая рок-звезда! Сергей сдержанно кивнул, признавая, что Данил действительно выглядел впечатляюще. Алексей только фыркнул, делая вид, что сборы его интересуют куда больше, чем появление этого парня. Максим забыл, что делал в этот момент, его глаза невольно скользнули по длинным волосам, собранным в хвост, затем переместились на обнаженную шею и расстегнутый ворот. Отчего-то пианист не спешил подойти и поздороваться, тоже замер и ждал реакции от Макса. Шумно проглотив слюну, солист пришел в себя, подошел, протянул руку. – Почему ты раньше так не одевался? – выдал первое, что пришло в голову. – Не ходил на рок концерты, – тепло улыбнулся Данил, мягко пожимая предложенную руку. – Я сейчас блевану, – пробурчал Лёха Серёге. – Когда только они успели так подружиться? – Ты что, ревнуешь? – гитарист улыбнулся. – Делать мне нечего, – басист вышел из гаража, захватив инструмент. – Точно ревнует, – подтвердила Ира. Спустя час инструменты были погружены в машину, Серега с Лёхой выехали к клубу. Ира сказала, что поедет с Максом и Данилом. – Когда еще возможность представится на такой тачке прокатиться? – усмехнулась девушка, устраиваясь на заднем сиденье. – У тебя все хорошо? – тихо спросил Макс, чтобы это слышал только Данил. – Да, надеюсь… – неуверенно ответил парень, – не заморачивайся, сосредоточься на выступлении. Вокалист кивнул, достал беспроводные наушники, включил запись с репетиции, откинулся на спинку, прикрыв глаза. Данил украдкой бросил взгляд на Макса, на его сосредоточенное выражение лица. Он точно уверен, что это его путь, идет к своей цели. Задумчивый, спокойный, или старается казаться таким… Эти кудряшки, такие милые… – Что, понравился? – ухмыльнулась Ира на заднем сиденье. – О чем ты? – Данил встрепенулся, сделал вид, что полностью увлечен дорогой. – Ну, ты на него так смотришь… – протянула девушка, точно Чеширский кот, – ты ему говорил? – Ир, ты сейчас на что намекаешь? – мысли твердили о том, что предположение барабанщицы полнейший бред, но сердце предательски ускорилось. – Ни на что, – она пожала плечами и продолжила улыбаться. Пианисту стало не по себе от пристального взгляда девушки. Он чувствовал его спиной. – Мы с Максимом друзья, и я надеюсь, что он считает так же, – ответил Данил, взгляд вновь скользнул по сидящему рядом парню. Он красивый, особенно сейчас, когда ритмично кивает в такт музыке с закрытыми глазами, обведенными черной тенью. Но это же ничего не значит. Его руки, хочется прикоснуться к ним… Нет, это все Ира со своими вопросами, нет же… Нет же? – Дань, ты на дорогу будешь смотреть? – вырвал из размышлений девичий голос. – Я смотрю на дорогу, – нарочито строго ответил парень, – если ты намекаешь на то, о чем я подумал, то ты ошиблась. – Ясно, – снова многозначительная улыбка. Да что с ней не так? Или это со мной что-то не так… Данил припарковал автомобиль у ночного клуба. Это был первый этаж нежилого здания. Вывеска «Пульс» мерцала, большие буквы меняли цвет от глубокого красного до нежного фиолетового. Вскоре подъехал Серега на газели. Ребята принялись за работу. Пройдя через главные двери, которые были оформлены в виде огромных прозрачных стеклянных пластин, группа оказалась в центре поистине восхитительной атмосферы. Внутреннее пространство клуба представляло собой единое большое помещение с высокими потолками – прекрасную площадку для вечеринки. Барная стойка располагалась вдоль правой стены. Она была оформлена в черно-белых тонах с подсветкой каждого ряда бутылок, и казалось, что они вот-вот взлетят в пульсирующем свете. Противостоящая стена была снабжена DJ-пультом. Пол был окрашен в чёрный цвет с разбросанными по поверхности яркими световыми инсталляциями, создавая возможность танцевать прямо на звездном небе. Кожаные диваны и стулья, располагающиеся в углах, придавали ночному клубу непринужденное ощущение комфорта и уюта. Источники света, продуманно расставленные по всему залу, красиво подчеркивали каждую деталь. – А тут интересно, – заметил Данил, затаскивая на сцену реквизит. Вскоре все приготовления были завершены. Пианист вышел на улицу, чтобы дать ребятам возможность сыграться и не отвлекать. К клубу начинал стягиваться народ. Если вначале Данил чувствовал себя необычно в новом черном образе, то посмотрев, во что были одеты любители рок музыки, подумал, что его наряд мог бы взять приз самого скромного образа в этот вечер. Посетители «Пульса», выбравшие в эту ночь рок-вечеринку, отлично вписывались в атмосферу клуба. Мужчины были одеты в черные или синие джинсы, дополняя свой образ клетчатыми рубашками или футболками с символикой известных рок-групп. Многие носили пирсинг, татуировки и длинные волосы. Беззаботные и свободные. Или скорее мечтающие быть такими. Многие женщины выбрали удобные и стильные образы, сочетающие в себе предельную свободу действий и женственность. Короткие юбки с высокими ботинками на толстой подошве или приталенные джинсы с кроссовками. Свободные футболки, браслеты на руках и шеях. Волосы, распущенные или собранные в странные прически. Были и те, кто выбрал классический рок-стиль: кожаные брюки и жилеты, украшенные заклепками. На некоторых поблескивали металлические браслеты. В восемь вечера начали запускать людей. Данил вошел в числе первых, на фоне играла электронная музыка, дымовые машины создали негустой туман. Атмосфера расслабленности, веселья, была такой непривычной и в то же время манила и затягивала. Ближе к девяти часам народ собрался у сцены. Ожидание почти было осязаемо, оно ощущалось, словно искры на кончиках пальцев. И тут группа вышла на сцену, в зале установилась напряженная тишина. Музыканты заняли свои места около инструментов, а к микрофону подошёл Максим. Он был одет в черную обтягивающую джинсовую куртку, замысловато украшенную металлическими заклепками и брошью в виде черепа на лацкане, она была небрежно расстегнута, открывая его крепкую грудь и футболку с логотипом группы эхо времени – синий череп с циферблатом во лбу, окутанный красным дымом. Руки украшали браслеты из черного кожаного ремня, обмотанные вокруг его запястья. На ногах были обтягивающие красные джинсы с большим количеством разрывов. Завершали образ массивные кожаные ботинки с металлическими шипами и пряжками. Кудри Максима были слегка растрёпаны, несколько прядей небрежно спадали на лицо. В одном ухе у него было несколько серебряных серёг-колец. Странно, что раньше Данил их не видел, а на дырочки в хряще уха, видимо, не обращал внимания. Внешний вид и образ солиста хорошо отражал дух рока, свободы и бунтарства, и в то же время он выглядел стильно и привлекательно. Макс стоял перед микрофоном, улыбаясь и смотря на толпу, его сердце билось в унисон с мерцающим светом. Он раскинул руки приветствуя, словно желал обнять каждого присутствующего. Затем быстро нашел взглядом Данила, который стоял в первом ряду, улыбнулся, отчего-то это сильно успокоило и зарядило уверенностью, затем обратился к людям: – Привет, друзья! – громко прогремел его голос по всему клубу, вызывая взрыв аплодисментов и восторженных возгласов. – Мы очень рады видеть вас всех сегодня в «Пульсе»! В этом клубе всегда кипит жизнь! Сегодня мы здесь, чтобы поделиться с вами нашей музыкой, нашей страстью, чтобы заставить вас чувствовать наслаждение, которого вы не забудете. Пусть рок объединяет всех нас. Народ, вы готовы встряхнуть эту ночь? Гул голосов ответным криком разнесся по залу. Ира ударила в барабаны, задавая ритм песне. Зазвучали первые ноты, и солист начал петь, вкладывая все эмоции в исполнение. Его голос был мощным и искренним, словно поток безудержной энергии, он быстро завладел сердцами зрителей. Каждая струна гитары, по которой он проходил пальцами, рождала живую мелодию, которая как раскаты грома в грозу заставляла сердца слушателей содрогаться и заходиться в бешеном темпе. Алексей и Ирина согласованно отыгрывали аккорды и барабанный ритм. Сергей увлеченно исполнял свои партии на гитаре, раздирая воздух пронзительными гитарными рифами. Каждая песня, которую они играли, была наполнена огнём и страстью, передавая всю их душу и искренность. Музыканты вызывали эмоциональный отклик у зрителей, те кричали, подпевали, прыгали. Даже Данил поддался искушению и, отдавшись грубоватой музыке, покачивал головой. Когда была отыграна последняя композиция, зал взорвался аплодисментами. Слушатели выглядели благодарными и уставшими, им явно понравилось выступление. Исполнители, взмокшие, но сияющие от счастья, покинули сцену. Они были переполнены эмоциями, радуясь своему первому относительно крупному концерту. Урчащие аплодисменты все еще раздавались на фоне, пока в клубе не включили фоновую музыку. Люди продолжили веселье. Музыканты вышли на улицу, там их уже ждал Данил. Вместе они расселись на бетонном широком ограждении, переводя дух. – Это было офигеть как… просто слов нет, – выпалил немного растрепанный Данил, – феерично! – Ничего себе, как наш интеллигент заговорил, – усмехнулась раскрасневшаяся Ира, – похоже, мы справились! – Это было круто, – подтвердил Алексей, – как же я ждал именно таких моментов, наконец-то мы до них дожили. Из клуба выбежали три откровенно одетых девушки и направились в сторону музыкантов. Они что-то прошептали друг другу и подошли к трем парням-участникам. Каждая решила сесть к конкретному парню на колени. Все это сопровождалось веселым смехом. Алексей вскочил первый, не давая даже дотронуться до него. – Дамы, я женат, – коротко отрезал он. – Ребята, мне пора домой, классно выступили, инструменты заберем завтра утром, я договорился. – Пока Гром! – крикнула Ира. Девушка, которая присела на колени к Сереге, тоже была мягко отстранена. – Прости, пожалуйста, мне это не интересно, – мягко отказался гитарист. – Ты что, нетрадиционный? – обиженно фыркнула стройная брюнетка, чье облегающее платье едва прикрывало ягодицы. Серега не стал оправдываться, лишь коротко взглянул на Иру. – Можно тебя подвезти? – Давай, горе-любовник, но только подвезти, – Ира направилась в сторону газели. – Само собой, я же тебе не подхожу, – тихо пробурчал парень так, чтобы этого никто не услышал. Тогда все три прильнули к Максу, фривольно поглаживая его по груди, пытаясь задеть оголенные участки кожи, взглянули на Данила. – А ты красивый, ты его друг да? – Нет, – в груди разрастался неконтролируемый протест, Данил не мог смотреть, как женские руки так свободно касаются шеи Максима. – Я поеду, ладно? – Дань, ты чего? – обеспокоенно спросил вокалист. Почему он так меня назвал? – Пошли с нами, завалимся в бар, выпьем, – предложил музыкант, на эти слова девушки отреагировали смехом. – Откажусь, у меня завтра занятия с учениками, нужно выспаться, – Данил не понимал, почему злость подступает к горлу, почему начинает душить. Выход был один, скорее остаться наедине с собой. Пианист уже развернулся и направился в сторону машины, даже не нашел в себе сил попрощаться. Заморосил дождь, где-то вдалеке сверкнула молния. Но парень не успел сесть в машину, его остановила крепкая рука. Позади него стоял Макс, девушки за ним не последовали. – Дань, скажи, что случилось? – похоже друг и впрямь был обеспокоен. Дождь усиливался, они не шевелились. Пианист развернулся, чтобы посмотреть Максиму в глаза. Чувство злости начало сменяться другим, тревогой? Или скорее волнением. Сердце забилось, внутри начал разрастаться жар. О чем ты думаешь? Он просто хотел развлечься с девушками после концерта, разве это не то, чем занимаются все рокеры? – Ничего, – как же глупо и обиженно это прозвучало. – Я же вижу, что ты расстроился, – Макс продолжал гнуть свою линию. Почему он такой чувствительный? Разве рокеры не должны быть дерзкими и плюющими на всё и всех? – Нет, все в порядке, тебе показалось, – блондин попытался сделать голос спокойнее, но прозвучало и впрямь, будто он обиделся. – Иди, тебя девушки там заждались. – Дань, – вокалист взял парня за руку, – ты пришел сегодня поддержать меня, помогал, разделил со мной такой важный момент. Дождь усиливался, они уже сильно вымокли, но не могли пошевелиться. Данил посмотрел на руку, даже холодные капли не могли остудить жар, который разливался внутри от этого прикосновения. – Давай проведем этот вечер вместе, – продолжил Макс, – купим пива, посмотрим что-то по телевизору? – А как же девушки? – непонимающе спросил пианист. – Эти? – вокалист прыснул. – Да таких можно найти в любом клубе каждый вечер, при желании. А друг у меня один. – Значит, я все-таки друг? А, как же Гром? То есть Алексей? – не унимался Данил. – У него давно уже свои интересы, – махнул рукой Максим, убирая мокрые волосы ото лба, – на репы ходит, и на том спасибо. И потом, у меня что, не может быть несколько друзей? – Может, садись, – машина, пропиликала, пианист открыл дверь, подталкивая парня на переднее сиденье. Затем сам устроился на водительском месте. Мотор заревел, в свете фар было видно, что вымокшие девушки двинулись в их сторону, видимо, посчитав, что сейчас поедут веселиться вместе с парнями. Но, быстро разочаровались. БМВ резко развернулась и удалилась, взвизгнув резиной о мокрый асфальт. Парни вошли в квартиру Данила, и когда он включил свет, Макс присвистнул. – Ну и хата у тебя, – прошел, скидывая ботинки на ходу, упал на белый диван, раскинув руки. Данил аккуратно поставил ботинки гостя в обувницу, как и свои. Помыл руки, отправился на кухню. И через некоторое время принес в гостиную две кружки пенного и бутерброды. Макс лежал с закрытыми глазами. Его щёки неестественно раскраснелись. Не думая, Данил прильнул губами ко лбу парня. Тот этого даже не заметил. Зато пианист понял, что у Максима жар. Бедный, переутомился, репетировал, наверное, не спал перед концертом. Еще этот дождь… Разведя в стакане теплой воды жаропонижающее, парень кое-как растолкал вокалиста и заставил выпить. Потом в полубессознательном состоянии отвел в постель, выдал пижаму. Сам же забрал одну подушку, плед и устроился на диване в гостиной.

***

Утром Максим еле разлепил глаза, оглядел незнакомую комнату, начал вспоминать, что вчера произошло. Они с Дэном хотели выпить пива, но голова сильно разболелась, начало морозить. Я уснул. Наверное, температура поднялась. А потом я почувствовал, как Данил целует меня в лоб? Нет, показалось… Оглядел на себе белоснежную шелковую пижаму, которая была немного длинновата. Температуры уже не было, и парень чувствовал себя довольно бодро. Он не помнил, чтобы в последнее время мог подолгу болеть. Вот и сейчас, переутомление ушло, выспался и сразу стало легче. Макс пошел искать туалет, не увидел нигде Данила, вернулся в спальню. Через некоторое время из гостиной раздались звуки музыки. Это был чистейший звук рояля. Макс узнал композицию – Рихард Штраус «Альпийская симфония». Значит, пианист был дома. Когда солист вышел из комнаты, то увиденное вогнало его в ступор. Данил расслабленно, с прикрытыми глазами сидел за инструментом и играл. Он только что вышел из душа и был в одних домашних штанах, с голым торсом, длинные светлые волосы прилипли к влажной спине. Пальцы Данила легко скользили по клавишам, воссоздавая шедевр музыкальной классики. Макс не мог оторвать взгляд. В этом зрелище было прекрасно все. Идеальное тело, чувственная музыка, тонкие быстрые пальцы. Переливающийся отражениями концертный рояль. Данил точно был достоин играть на нем, они с инструментом были как одно целое, вместе создавая шедевр. Максу захотелось подойти ближе, дотронуться до влажных волос, убрать со спины, осмотреть парня лучше. – Уже проснулся? Я слышал, как ты ходил в туалет, поэтому посчитал, что не разбужу, – Данил все же почувствовал присутствие парня, обернулся, прекратив играть. – Как ты себя чувствуешь? – Уже лучше, – Максим прошел, сел на диван. – Пожалуйста, продолжай. Он даже не подумал, что такая просьба могла быть воспринята, как наглость с его стороны. Данил охотно повиновался. Музыка полилась еще более чувственно. Макс понял, что эту композицию пианист написал сам. Столько в ней было ласки и мягкости. И любви… Данил во время игры посмотрел парню прямо в глаза. Брюнет увидел в этом взгляде то, что подозревал, то, что его напугало, заставило сердце подкатить к горлу и забиться бешенным ритмом. Нет, это же неправда, пожалуйста, пусть это будет неправда. Но Данил не позволил окунуться в размышления. Композиция была завершена, парень аккуратно опустил крышку, закрывая клавиши. Он больше не смотрел в глаза, а уставился на закрытую крышку, роняя на нее слезу. – Дань, ты чего? – Максим искренне запереживал, отбросил все мысли, подошел ближе, положил руку на голое плечо. – Макс, я урод, – прошептал пианист. – Ты дурак, – воскликнул солист, присел рядом, попытался заглянуть в голубые глаза, – откуда такие мысли? – Меня уже давно тянет к тебе, – Данил поднял голову, на его лице отражалась настоящая боль, – и я ничего не могу с этим поделать. Просто скажи, что это ужасно, ведь даже сейчас, когда ты так близко, у меня все горит, я не могу избавиться от навязчивой мысли чуть поддаться вперед и поцеловать тебя. И я пойму, если ты перестанешь со мной общаться. Потому что мне так невыносимо держаться на расстоянии, уж лучше знать, что ты меня призираешь. Макс боялся пошевелиться, он не убирал руку, не отворачивался, просто молчал. – Знаешь, я… – пальцы горели, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он сейчас признался в том, что хочет меня поцеловать? Что его тянет ко мне? А меня… тянет… Но я не такой. Нет, может, я мог бы, это же интересный эксперимент, новые ощущения. Никто ведь не узнает. – Скажи, что это бред, – не отступался Данил, – я просто впервые за долгое время почувствовал, что нашел родную душу, а все остальное – игра моего больного воображения, боязнь остаться в одиночестве. Максим аккуратно подался вперед, пианист не двигался, лишь наблюдал. Остались считанные миллиметры, вокалист вдохнул, почувствовал манящий запах, от которого появилось сильное возбуждение. Закрыл глаза и аккуратно прижался к пересохшим от волнения теплым губам. Голова закружилась. Он никогда не испытывал настолько ярких эмоций от какого-то поцелуя. Это даже поцелуем назвать было сложно они просто прижались друг к другу губами и пытались понять, что между ними происходит. Данил не выдержал первый, чуть приоткрыл рот парня, обхватывая нижнюю губу, увлажняя, пробуя на вкус. Подсознание Макса отчаянно кричало, чтобы он свалил, пока не поздно, но тело не слушалось. Вокалист ответил тем же, начал ласкать в ответ верхнюю губу парня, пианист шумно выдохнул, выпустил язык, облизнув губы Максима, проникая в рот. Брюнет положил руку на его крепкую шею, отодвигая влажные волосы. Данил отстранился, отвернулся. – Зачем ты это делаешь? – спросил он не глядя, пытаясь успокоить заходящееся сердце. – Мне интересно, – ответил Макс. – Тебе интересно? – повторил Данил, повернувшись, выгнул бровь. – Думаю, что это мог быть необычный опыт, мы же никому не скажем? – попытался оправдаться вокалист. – То есть ты воспринимаешь близость со мной, как развлечение? По типу групповухи с теми дечонками? – во взгляде пианиста читалось разочарование. – Ну… да, то есть нет! – Максим замотал головой, не зная, как нужно ответить. – Пойду подышу воздухом, – Данил подскочил, захватил куртку с вешалки, накинул на голое тело, обул кроссовки и хлопнул дверью, оставляя парня одного.