Первые ноты любви

— Я не знаю, что я хочу. — Ну, это неправда. Ты хочешь того же, что и все. — И чего же, таинственный незнакомец, который знает ответы на все вопросы?...

Скажи мне, чего же я хочу? — Ты хочешь любви, в которой можно раствориться. Ты хочешь страсти,

приключений и немножко опасности. Дневники вампира (The Vampire Diaries)

Утро Максима началось медленно и спокойно. Проснувшись на старой деревянной односпальной кровати с высоким изголовьем, он потянулся, словно маленький котенок, растягивая каждую мышцу своего тела, уткнулся носом в высокую мягкую подушку, зевнул, повернул голову. Осмотрелся в который раз, видя все ту же комнату, которая встречала его своим стареньким уютом каждый день на протяжении нескольких лет. Парня окружали пожелтевшие стены с когда-то светлыми обоями, на противоположной от кровати стене висела картина с живописным пейзажем, которая по задумке хозяина должна была добавить природной красоты интерьеру. На полу лежал старый ковер, такой же, как из детства, который можно было рассматривать долго перед сном, воображая всяких чудищ. Вероятно, раньше он висел на месте картины, судя по выцветшему прямоугольнику. С правой стороны кровати была небольшая тумбочка с прикрепленным к ней светильником, где Максим держал свою тетрадь с ручкой на случай, если вдохновение придет, пока парень валяется в постели. С другой стороны стояла ваза с живыми цветами, это были свежие красные гладиолусы. Недавно приезжали родители и мама привезла их с дачи. В углу комнаты, сразу за тумбой, располагался небольшой деревянный шкаф для одежды. На верхней полке была коллекция любимых книг Макса, которые он иногда перечитывал перед сном. Напротив кровати, под картиной находился низкий комод с зеркалом, на котором парень размещал свои личные вещи: часы, телефон с зарядным устройством, парфюм. Максим ощущал приятную тяжесть ото сна, но в то же время чувствовал себя отдохнувшим, готовым начать новый день. Утреннее солнце, проникающее через затянутые шторы, создавало в комнате мягкое рассеянное освещение, наполняя ее теплотой и спокойствием. Потягиваясь еще раз, Максим постепенно ощутил, какие эмоции проникают в каждую клетку его тела. Это было ощущение счастья, удовлетворения и благодарности за все, что он имел. Он оценил этот момент и осознал, что даже сейчас его жизнь прекрасна. Стать знаменитым рокером – это будет потом, а сейчас, сам путь и есть настоящая жизнь и у него все хорошо. В этот момент мысли парня перенеслись к Данилу. Максим нежно прикоснулся к своему сердцу, почувствовал, как оно забилось сильнее, улыбнулся. Пианист ворвался в его жизнь так неожиданно, утонченный, строгий и в то же время сильный и чувственный. С ним хотелось быть рядом, хотелось слушать, что он рассказывает или просто молчать. Это было неважно. Солист рок группы твердо решил, что теперь не сдастся, и плевать на всех. Пока этот странный блондин тянется к нему, пока Макс ему нужен, он будет рядом, а там, пусть сама судьба распоряжается. Если она перемелет их нежные души, так тому и быть. Рокер поднялся с кровати, натянул любимую просторную джинсовую рубашку и коричневые штаны. Закатал рукава, застегнул часы. Встряхнул кудрявые волосы. Отправился на кухню. Проходя через коридор, он заглянул в кабинет, проверил соцсети через компьютер и пролистал страницы нотной тетради, где записывал музыкальные идеи. На последней странице красовалась свежая песня, придуманная вчера вечером после наплыва вдохновения. Наконец, парень добрался до кухни, перемолол свежие зерна кофе и заварил в старой медной турке, разогревая ее на плите. Максим вдохнул полной грудью и насладился благоуханием ароматного напитка. Достал из холодильника бургер, который не доел вчера после заказанной наспех доставки. Не успел он откусить кусок, как раздался телефонный звонок. Пришлось бежать в спальню. – Да? – Привет, Макс, – раздался теплый низкий голос. – Привет, – улыбнулся парень, стараясь незаметно отдышаться, чтобы сбившееся после бега дыхание не было расценено, как волнение. – Я соскучился, – казалось, голос Данила стал еще ниже. Сердце вокалиста пропустило удар. – Я тоже очень соскучился. Как ты? – от волнения рука невольно прошлась сквозь темные пряди. Они не виделись уже несколько дней из-за занятости, Данил восполнял пропущенные уроки с учениками утром и днем, а вечерами уже Макс не мог встретиться из-за выступлений в ресторанах, которые заканчивались порой за полночь. Парни пообщались некоторое время, обменялись новостями. – Придешь к нам на репетицию сегодня? – предложил Максим. – Не помешаю? – голос Данила звучал неуверенно. – Я бы хотел сказать ребятам о нас, – тихо проговорил вокалист. На другом конце воцарилось молчание. Тяжелое, давящее, казалось, что единственными звуками остались лишь тиканье часов и стук крови в висках. – Макс, я очень был бы этому рад, но тебя недавно побил… – пианист не смог произнести «мой отец». – И что? – упрямо спросил парень. – На этот раз ты будешь рядом. – Тебя не отговорить? – обреченно предположил Данил. – Я чувствую, что так будет правильно, – Максим сам до конца не понимал, насколько готов к этому, но от задуманного отступать не стал. – Заеду за тобой. Во сколько? – В семь, – разговор завершился.

***

День прошёл быстро и продуктивно, Макс наигрывал свою партию на гитаре, подбирая мелодию для новой песни. Он почти завершил ее и был уверен, что ребята оценят. Раздался звонок в дверь. Музыкант поднялся, положил инструмент на заправленную кровать, направился в коридор. Когда он открыл дверь, Данил прямо с порога подался вперед, прильнул к губам Макса, захлопнул за собой, не глядя, дверь. Нежно, он чуть потерся губами о губы своего любимого человека, прижался всем телом, заставляя Максима пятиться по коридору и немного запрокинуть голову, чтобы не прерывать их связь. Аромат лимонных духов наполнил помещение. Прижатый к стене вокалист, без шанса на отступление поднял карие глаза, приостанавливая поцелуй. Оглядел так резко ворвавшегося гостя. На Даниле была черная футболка и синие классические джинсы с широким ремнем. Светлые волосы, частично заправленные за уши, но в основном спадающие прядками на плечи. И счастливая улыбка, такая, что отзывалась бесконечным теплом в душе. Вокалист быстро собрался, и парни поехали к Сереге. В гараже уже собрались остальные ребята. Когда они увидели, что вместе с солистом вошёл Данил, тепло поприветствовали, все, кроме Лёхи. Он продолжал делать вид, что сильно занят настройкой оборудования. Макс привлек внимание, хлопнув в ладоши. – Ребята, вы мои самые близкие друзья, поэтому мне важно поделиться с вами новостью, – парень взял за руку своего спутника, – мы с Данилом теперь вместе. На несколько мгновений ребята затихли. Первой выразила реакцию Ира: – Ну наконец-то, – она подбежала к ним, похлопала парней по плечам, легонько ударила Данила кулаком, – а ты молодец. Серега молча кивнул, улыбаясь. И тут настала очередь Алексея. Его тело напряглось, брови почти сошлись на переносице, глаза сузились, рот скривился от злости и неприятия. – Сейчас рванет, – прошептала Ира, отходя к Сереге. Басист вышел в центр гаража, всем видом он давал понять, насколько его разозлили слова друга. – Макс, ты с ума сошёл? – рыжий буквально выплюнул эти слова, его руки судорожно сжимали и разжимали кулаки. С языка Грома посыпались маты, самые обидные и оскорбительные. Данил невольно вышел чуть вперед, чтобы при случае принять удар на себя. – Ты предал нашу дружбу и все, во что мы верили. Нормальные люди не могут поддерживать такие отвратительные отношения! – лицо Лёхи раскраснелось, изо рта вылетали частички слюны. – Это аморально и грязно. Мы тебе не подходим, если ты теперь собираешься вести такую жизнь! Конец группе! – Гром, остынь, – к нему подошла Ира, пытаясь удержать за руку, – это их дело, Макс всего лишь хотел поделиться. Но рыжий резко вырвался, продолжая изливаться гневом. Сначала ответил Ире: – Хочешь, чтобы все фанаты за спиной шептались, что наш солист пидор? Затем развернулся обратно к Максу: – Ты, – резким движением указал на солиста, – больше мне не друг, ты сделал выбор. Затем подошел к Данилу, их взгляды оказались на одном уровне. – Давай выйдем и ты выскажешь мне лично все, что думаешь, – строго сказал пианист. Алексей направился к выходу. Не глядя на остальных, следом покинул гараж блондин, бросив ребятам коротко: – Не выходите. Парни стояли друг напротив друга, напряжение в воздухе было почти осязаемым. – Ну давай, выплесни гнев на меня! – чтобы сорвать с цепи Грома, парень легонько толкнул его в грудь. Внутри Алексея вскипела горячая ярость, которую он больше не смог удерживать в себе. Рыжий метнулся вперед, пытаясь внезапно атаковать кулаком, попасть прямо в лицо. Но Данил быстро и гибко увернулся от удара, поворачиваясь к басисту боком. Это еще сильнее разозлило Грома, он сделал рывок вперед, пианист отскочил, не отрывая жесткого взгляда, чуть улыбнулся. Снова удар кулаком, Данил повернулся вокруг своей оси, уворачиваясь в последний момент. Высокий и ловкий, он будто играл с оппонентом, почти танцевальными движениями ему удавалось выходить из ситуации невредимым. Новый выброс со стороны Алексея был встречен жесткой хваткой. Данил прижал его к себе, удерживая за локти. Тихо сказал на ухо: – Полегчало? Басист, несколько раз дернулся и, понимая, что не может освободиться, коротко кивнул. – Я знаю, что не нравлюсь тебе, – продолжил блондин, – но для Макса ты очень важен, как и ваша группа. Хочешь, я уйду? И больше не появлюсь в его жизни. У вас все будет, как прежде. Алексей задумался, вспомнил, в каком настроении пребывал солист, пока не общался с Данилом. Как каждая репетиция была точно поминки, без драйва, без веселья. Этот невыносимый взгляд побитой собаки. – Я сам уйду, – со злостью выплюнул Лёха, – отпусти уже меня! Но Данил не спешил разжать хватку. – Без тебя не будет группы, – грустно произнес пианист. – Я не единственный басист в этом городе, – снова безуспешный рывок. – Ты очень важен ребятам, а они – тебе, – не отступал Данил, – иди на репетицию, я удаляюсь и больше не появлюсь тут. – Не указывай, что мне делать, – несмотря на грубую формулировку, голос парня стал менее агрессивным. Пианист медленно опустил руки, отошёл. – Я не враг тебе, – сказал он напоследок Лёхе и направился к машине. Когда басист вернулся в гараж, ребята молча сидели на своих местах. – Где Данил? – спросила Ира. – Ушёл, – отрезал рыжий, – давайте уже репетировать. И так задержались. Парень чуть успокоился, но теперь делал вид, что Максима больше не существует. Репетиция прошла в штатном режиме, музыканты разучили новое произведение, отыграли старые, почувствовали, что их мастерство значительно выросло за это время. Они готовились к новому концерту, на этот раз им представился шанс выступить на разогреве у одной популярной рок группы вместе с другими молодыми исполнителями. И аудитория ожидалась куда многочисленнее, чем в ночном клубе, от этого и градус волнения зашкаливал. Как только репетиция закончилась, Алексей вышел не попрощавшись. Ребята переглянулись. – Он всегда такой был, – заметила Ира, – просто ноль эмпатии, не представляю, как с ним жена живет. – Ира, ты слишком строга к нему, – высказался Сергей. – Я-то строга? – хмыкнула девушка, – а что это сейчас недавно было со стороны Грома? Совсем с катушек слетел. – Он меня не простит, – обреченно проговорил Макс. – Перестань, – барабанщица махнула рукой, – тебя не за что прощать. Но на душе лучше не становилось. Солист попрощался и поехал домой. На улице темнело, парень шёл, глядя на панельные девятиэтажки, на красивые клумбы возле подъездов, выращенные усилиями неравнодушных бабушек. Обратил внимание на скамейку у входа, там его уже ждал Данил. Макс почувствовал приток энергии, который прошёлся теплой волной по телу, сердцебиение ускорилось. Почему он остается рядом? Столько проблем навалилось, а сколько еще будет? Выдержим ли… Блондин искренне улыбнулся, поднялся на ноги. Через несколько минут парни уже были в квартире. Максим поставил чайник, они расположились за столом на кухне. Данил рассматривал стены, покрытые светлой бело-голубой керамической плиткой, пытался понять, что означают эти узоры: ни то элементы цветов, ни то волны. – Ты как, все хорошо? – поинтересовался Макс. – Да, за исключением того, что из-за меня у тебя одни неприятности, – обреченно ответил блондин, заправляя длинную прядь за ухо. – Лёха смирится, – солист попытался успокоить парня. – Дело не только в этом, – покачал головой пианист, опуская чайный пакетик в белую чашку. Закипевший чайник затрясся от обилия пузырьков, звякнул, успокаиваясь. Максим налил кипяток, затем поставил чайник на место. – Лёха, он как этот чайник, покипит и успокоится, потом постепенно остынет, – улыбнулся парень. – Я его хорошо знаю, мы уже очень долго дружим. – Хорошо, – безысходно вздохнул Данил, – но я все же подумаю, как можно его успокоить. – Ты не должен об этом думать, – брюнет вытащил из холодильника шоколадку, не раскрывая упаковку, разломал на несколько частей, лишь потом распечатал и пододвинул ближе к гостю. Он заметил взгляд голубых глаз, такой пронзительный, что выворачивал душу. По спине пробежали мурашки. Как же Данил красив, от него невозможно оторваться, он как пломбир, подтаивающий на солнце, в тарелочке с фруктами, на пляже, под шум набегающих волн. – О чем задумался? – поинтересовался пианист, его взгляд изменился на хитрый с прищуром, как будто он о чем-то догадывался. – Да так… – Макс медленно, не разрывая зрительный контакт, положил кусочек шоколада на язык, провел им от кончика, отправляя глубже в рот, отчего уже Данила слегка передернуло. – Ты сводишь меня с ума, – прошептал пианист. – Пойдём, – солист поднялся, взял парня за руку, потянул в кабинет. – Садись. Когда гость расположился на диване, рокер взял свою черную акустическую гитару, мягко ударил по струнам. Начал наигрывать спокойную, нежную мелодию, с приятными переливами. Звуки инструмента восхищали, расслабляли, Данил откинулся на спинку, закрыл глаза, попытался впитать музыку кожей, мыслями, запечатлеть момент в сердце. В комнате витал стойкий аромат кофе, который разбавлялся цитрусовым ароматом, исходящим от пианиста. Светлые шторы с коричневыми узорами были плотно задернуты, отделяя уют кабинета и темноту улицы. В этот момент парень понял, что они совершенно одни и дело близится к ночи. Да, это было не в первый раз, но сейчас казалось, что такого раньше не было. – Мне, наверное, пора, – Данил открыл глаза, возвращаясь в реальность, – уже поздно. Ловкие пальцы стукнули по всем струнам сразу, обрывая звуки гитары. Максим отложил инструмент в сторону, облокачивая гриф о письменный стол, подошёл к своему гостю, наклонился, положил руки ему на плечи, заглянул потемневшими глазами прямо в душу, так чувственно, будто в последний раз. – Ты хочешь уйти? – парень состроил невинное выражение лица, улыбнулся. Данилу показалось, что язык высох настолько, что открой он сейчас рот, смог бы выдавить лишь бессвязное мычание. Вместо этого, он притянул парня за ягодицы, усаживая к себе на колени, сердце ускорило ритм, внизу живота начала нарастать волна жара. Максим наклонился к шее пианиста, вдохнул аромат духов, смешанный с запахом тела, ему показалось, что не существует в мире более приятного и манящего аромата, его хотелось вдыхать не останавливаясь, рот непроизвольно наполнился слюной. Влажным языком он прильнул к шее парня, отодвигая одной рукой светлые волосы, при этом наматывая их на ладонь, второй рукой начал ласкать его шею с другой стороны. Данил задышал чаще, сильнее сжал ягодицы Максима, почувствовал, как они напряглись. Подался тазом вперед, чувствуя через брюки набухший орган, одновременно притягивая парня к себе еще ближе, у него самого все напряглось ниже пояса. Вокалист толкнулся навстречу, продолжая проводить влажные дорожки от подбородка до ключицы, обводя кадык кончиком языка, прикусывая кожу. – Если ты меня сейчас не отправишь домой, я не смогу остановиться, – прохрипел возбужденным голосом Данил на ухо Максу. Ответа не последовало. Парень лишь усилил напор, переместился к губам блондина, уделяя теперь все внимание им. Максим чувствовал, как кровь приливает во все места, бьется внутри, пульсирует, его охватил пожар, который все больше разгорался с каждой секундой. Самые неожиданные места на теле стали невероятно чувствительными. Пианист расстегнул его рубашку, не разрывая поцелуй, начал ласкать грудь, задерживаясь кончиками пальцев на сосках, ущипнул. Вокалист промычал прямо в губы парня, попытался поймать ускользающий язык, получилось, начал его посасывать. Данил почувствовал головокружение, переместил руки ниже, лаская торс, чувствуя, какой он стал горячий. Удовольствие разливалось волнами по телам, подпитываемое страстью и желанием. Рокер потянул за край футболки, чтобы освободить от нее парня, но тот мотнул головой, помог переместиться Максу с его колен на диван и поднялся, попытался отдышаться. – Надо сходить в душ, – пианист произнес это и сразу ушёл в сторону ванной комнаты. Вокалист сполз на пол, вставая на колени, провел ладонями по лицу, посмотрел вниз на стоящего друга: – Потерпи. Данил будто издевался, Макс не мог понять, что он так долго делает в ванной, парень подошёл к закрытой деревянной, покрытой белой краской двери, за ней шумела вода. Он уже хотел было постучать, как услышал чистое и громкое пение басом: – Свет озарил мою больную душу, нет, твой покой я страстью не нарушу, бред, полночный бред терзает сердце мне опять, о, Эсмеральда, я посмел тебя желать. Вокалист послушал этот чудной душевный порыв, и все-таки не выдержал, постучал, прерывая. – Эй, вот только душу дьяволу продавать не надо! – Максим усмехнулся. – Ты и есть мой дьявол, – крикнул Данил в ответ. – Тогда иди ко мне, я покажу, какие муки для тебя приготовил, – не успел рокер закончить фразу, как из двери вышел с полотенцем на бедрах блондин, с его длинных волос стекали струйки воды, меняя направление после встречи с рельефом на теле, продолжая свой путь вниз по ложбинкам и впадинам. Максим прикоснулся к чистой груди, хотел облизать, но был остановлен и отправлен в ванную. Пока солист мылся, Данил вернулся в кабинет, на глаза попалась тетрадь. Он не смог устоять перед искушением, открыл, начиная с последней страницы, начал перелистывать к началу, через несколько страниц увидел песню, которая зацепила с первой строчки. Он не слышал ее в репертуаре группы, значит, это было что-то личное. Твои голубые глаза - вечное забвение… И каждую ноту я тоскую по тебе… Сердце с болью застучало в груди, Макс написал эти стихи, думая о нём. Пианист достал телефон и сфотографировал текст, чувствуя себя вором. Когда дверь ванной хлопнула, он пересел на диван, будто тут и ждал все время. В комнату вошёл брюнет, несмотря на влажность, его волосы успели обратно закудрявиться, он с порога окинул взглядом ожидающего Данила. Медленно подошёл, оставляя на линолеуме мокрые следы от голых ступней. Блондин поднялся, провел руками по груди парня, чувствуя прохладную влагу. – Ты что, в холодной воде мылся? – тихо спросил Данил, продолжая поглаживать. – Да… – Максим потянул за край полотенца, которое опоясывало бедра пианиста, уверенным движением сорвал, откинул на диван, то же проделал и со своим. Они стояли совсем близко, полностью обнажённые, воздух заполнился электричеством, напряжение вновь вернулось с увеличенной мощностью. Парень повел Данила в спальню, на ходу погасил свет, остановился перед кроватью. В комнате воцарился уютный полумрак, свет пробивался лишь от окна через открытые шторы. Не давая чувству неловкости завладеть сознанием, блондин прижался к губам Макса, сразу глубоко проскальзывая языком в его рот, пробуя на вкус, пожирая. Он не давал возможности опомниться, лишь с закрытыми глазами отвечать, открывая рот шире, чтобы вновь и вновь запускать напористый язык. Руками, пианист обхватил его шею и затылок, прижимая ближе, перехватывал, то проходя по груди, то обнимая. Макс отвечал, зарывая пальцы в длинные волосы, притягивая за шею, пропуская руки под его, проскальзывая к спине, поглаживая вдоль позвоночника кончиками пальцев. Данил опустил руки ниже, нащупывая возбужденный орган, начал его поглаживать. Вокалист одновременно закатил глаза и прикрыл их, разрывая поцелуй. Сам нащупал стоящий член партнера, сжал, толкая в руку. – Макс, – возбужденно-хриплый голос заставил ускорить движения. Они одновременно ласкали друг друга, шумно выдыхая, чуть покачиваясь, подаваясь вперед, отклоняясь назад. Данил свободной рукой держался за плечо Максима, тот поглаживал его по груди. Пианист вновь наклонился, оставляя один сильный и пожирающий поцелуй и тут же оторвался, развернул парня, заставляя сесть на кровать, сам опустился на колени перед ним. Макс, опираясь на локти, чуть отклонившись, заглянул в голубые глаза, дикие, жаждущие, от такого взгляда возбуждение накатило горячей волной, смывая все грани стеснения, приличия, всего, что сопровождает в обычной жизни. Были только они, безумно желающие друг друга. Парень сомкнул горячие губы на его члене, сразу заглатывая на всю длину, покрывая скользкой слюной. Рокер вздрогнул от сладостного ощущения, пронзившего низ живота. Его член стал максимально чувствительным, ощущал влажные прикосновения губ, языка. И именно Данил делал это как-то по-особенному приятно. Ненадолго прервавшись, пианист продолжил ласкать член Макса правой рукой, взяв свой в левую. Нежно оттягивая кожу, он вновь закрывал головку, затем прильнул губами, одновременно лаская языком верх и стимулируя рукой середину. Брюнет кайфовал, на его лице застыло расслабленное выражение, он тихо постанывал с приоткрытым ртом, то глядя на процесс, то прикрывая глаза. Пальцы рук сжимали одеяло, на котором он сидел. Данил вновь усилил напор, вводя член в горло. Ему доставляло неимоверное удовольствие слушать, как откликается Максим на его действия. Это возбуждение и удовлетворение передавалось ему, подталкивало стараться еще сильнее. Думать, как лучше провести языком, чтобы вызвать новые чувства. Бедра солиста начали подрагивать, и чтобы не завершить прямо сейчас, Макс с огромным усилием воли отстранился, потянул блондина за подбородок наверх, подарил нежный поцелуй. Брюнет решил отблагодарить парня, помог ему лечь на кровать, подоткнув подушку ему под голову, чтобы тот мог видеть, что происходит у него внизу. Спустился короткими поцелуями, поднял рукой стоящий орган, направляя его свой рот. Крепко сжав у основания, заскользил ртом по головке, наращивая темп, лишая партнера возможности мыслить, помогая ему сосредоточиться на ощущениях. Данил прижал ладонь к своему лицу, чуть оттягивая нижнюю губу, его глаза то смотрели куда-то в потолок, то вовсе закрывались, не в силах совершать осознанные движение в такой момент. Максим сбавил темп, убрал руку, начал медленно вводить орган в рот и выпускать, оставляя тянущиеся слюни. Пианист посмотрел более осознанно, взял брюнета за кудрявые волосы, мягко, не причиняя боль, начал направлять его движения, одновременно работая тазом, толкаясь ему в рот. Вокалист показывал свою готовность на любые движения, тогда Данил осмелел и несколько раз сильно толкнулся ему в горло, Макс переоценил себя, закашлялся, отстранился, но не убавил пыл. И в следующую секунду уже лежал на парне, нежно целуя в губы, чуть оттягивая их поочередно зубами, затем возвращаясь языком к нему в рот. Спустился на шею, засосал нежную кожу, пытаясь захватить губами как можно больше. Пианист схватил парня за горло, отодвигая, помог подняться на ноги, повел к окну, заставил облокотиться на подоконник, прижался к нему со спины. – Возьми в тумбочке резинку, – тихо сказал Максим. – Ты уверен? – Данил поглаживал его по спине, спустился к ягодицам, чуть отодвигая их, прошелся пальцем по чувствительному месту. – Да, я хочу. Блондин больше не сомневался, он наощупь выудил из верхнего ящика квадратик, распечатал, несколько раз простимулировал себя рукой, затем, придерживая верх, чтобы выпустить воздух, натянул презерватив на член. Макс тоже подошёл к тумбочке, достал баночку с дозатором, выдавил прозрачную жидкость прямо на натянутую защиту, и вернулся к окну. Данил подошёл, держа свой возбужденный орган в левой руке, правой оттянул ягодицу, открывая место, в которое хотел войти. Аккуратно прижал головку ко входу, провел вверх-вниз, чувствуя сильное сопротивление. – Скажи, если будет больно, – голос парня выдавал сильное волнение. – Давай уже, – Макс подался назад. Пианист смог преодолеть барьер, вошёл аккуратно, остановился, давая возможность привыкнуть. Рокер сначала вздрогнул, ощущая неприятное растяжение, но, когда член оказался полностью внутри, смог расслабиться и стало легче. Он сам задвигал задом, давая понять, что можно продолжить. И парень начал двигаться уверенно, но не жёстко, возбуждение вернулось и начало нарастать с каждым толчком. То, как его член обхватывали узкие мышцы, тепло, постанывание партнера, очень распаляло, внизу живота горело, разрывалось на части от желания. Вокалист, казалось, вошёл во вкус, давал понять, что ему приятно, подталкивал, заставляя войти глубже. Было слишком приятно, чтобы вынести, еще несколько толчков и вулкан возбуждения взорвался, выливая наружу свое пламя. Данил кончил, чувствуя сладкие конвульсии, кайф захватил каждую клеточку тела, в голове все мысли очистились до состояния пустой комнаты. Парень не верил, что они сделали это, и реальность превзошла все ожидания. Он медленно вышел, отправился в ванную. Вернулся и увидел, что теперь Макс стоял с натянутым презервативом. – Ложись на кровать, – скомандовал он. Блондин усмехнулся и послушно лег. Максим навалился сверху, сгибая ноги парня и поднимая наверх, капнул смазку прямо на анус. Наклонился и сразу вошёл, Данил промычал, но солист тут же накрыл его губы своими, успокаивая. Пианист чувствовал член внутри себя, привыкал к этому ощущению, при этом целуя разгоряченного Макса. Рокер не спешил, он взял блондина за руки, переплетая пальцы, сжимая их в замок, придавливая к постели. Требовательным поцелуем восполнял недостаток движений внизу. Наконец, он начал двигаться, медленно, постепенно ускоряясь, затем затухая. – Дэн… – прошептал он, ловя на себе затуманенный взгляд голубых глаз. – Да, не останавливайся, – прошептал блондин в ответ. Макс наклонился, смазанным поцелуем выразил свои чувства и продолжил двигаться. Член был невероятно напряжён, казалось, вот-вот и наступит конец, но вокалист не хотел делать это быстро, всеми силами пытался отсрочить неизбежное. Он ускорился, но, когда почувствовал, что напряжение выходит из-под контроля, остановился, перекинул ногу Данила так, чтобы парень оказался на боку, при этом не выходя из него. Продолжил двигаться, вперед-назад, вновь выходя на эту сладкую дорожку наслаждения. Пианист стал податливым, охотно подчинился, поддавался напору, тихо постанывал, что было похоже на звук урчащего кота. Вокалист вышел, подмял под себя парня, заставляя перевернуться на живот, расположил свои ноги, прижимая сверху ноги Данила, капнул еще смазку и снова вошёл. Разогнался, его толчки стали рваными, быстрыми, не прекращая двигаться, он сжимал его плечи, отодвинув в сторону светлые волосы, ещё несколько толчков, взрыв, звон в ушах, белый свет перед глазами. Как будто только что выключили мир. Даже ночь, казалось, стала настолько тёмной, что перестали виднеться очертания комнаты. Без сил Максим опустился на крепкую спину пианиста, прижимая его к кровати, чувствуя под собой горячую вспотевшую кожу. Прикрыл на мгновение глаза, всеми силами желая сохранить в памяти этот момент. Поднялся, снимая на ходу использованное изделие, завязал его в узел, отправился в ванную. А после они просто лежали на узкой кровати в обнимку, не разговаривали, слушали спокойное дыхание друг друга, пока не уснули.

***

Утро. Стук в железную дверь, настойчивый, отдающий звоном так сильно, что начинала болеть голова. На порог вышел Серёга, открывая незваному гостю и сильно удивился, когда понял, что это Ира. Она стояла немного растрепанная, в красной клетчатой юбке до середины бедра, черном топе и такого же цвета расстегнутой кожаной куртке. На её шее поблескивала подвеска в виде звезды, а на руках красовались браслеты из кожи и металла. Барабанщица была слишком встревожена, её состояние выдавали напряжённые брови и губы, сузившиеся в тонкую линию. Не спрашивая разрешения, девушка быстро вошла в гараж, заставляя Сергея отступить назад. Она включила свет и прошла к столику, села на табуретку, размещая ноги на деревянной перекладине снизу. – Чаю? – предложил гитарист, продолжая рассматривать Иру, подмечая эмоции, пробегающие по её лицу. – Нет, спасибо, я позавтракала, – она сказала это слишком нервно, отметая тем самым заложенную словами вежливость. В воздухе повисло молчание. Серёга боялся спрашивать, а Ира будто ушла в свои мысли, ей, вдруг, до невозможности стал интересен плакат, который висел на стене. На нём красовалась эмблема их группы. Пальцы девушки с короткими ногтями, окрашенными синим лаком, отбивали по столику ритм. Казалось, продолжи она смотреть и стрелки часов начнут отсчитывать время, но этого, естественно, не произошло. А вот настоящие часы уже успели промотать пятнадцать минут. Гитарист стоял у входа и практически не шевелился, наконец, ему надоело, он прошёл к своему месту, накинул на плечо ремень, расположил в руках гитару, начал наигрывать простую мелодию. Это сработало, Ира вынырнула из своей задумчивости, медленно подошла к парню, обхватила риф, зажимая струны, тем самым оборвав звучание. – Могу я поделиться с тобой чем-то личным? – тихо, неестественно для неё, спросила девушка. – Конечно, – Серёга отложил гитару. – Только давай не здесь, – Ира направилась к выходу, положила руку на внутреннюю железную скобу, которая служила ручкой, – прогуляемся? Гитарист кивнул и ушёл ненадолго в дом, когда он вышел, то выглядел как-то иначе. Растянутые домашние штаны сменились на черные джинсы, а белая футболка на новенькую коричневую майку. Короткие светлые волосы выглядели так, будто по ним прошлись мокрой рукой. Барабанщица скользнула взглядом по татуировке на его правом плече, подумала, что никогда не всматривалась, что там изображено. Но, не давая себе развить мысль, поспешно отвернулась и вышла из гаража. Парень последовал за ней, закрыл дверь на ключ. Когда они поравнялись, девушка почувствовала интересный аромат. Её развеселила мысль о том, что этот спокойный серьёзный парень пользуется арбузными духами. Но разговор, который Ира хотела начать, тут же вернул угрюмое выражение на её лицо. – Я не люблю рассказывать о личной жизни, – начала она, не глядя в глаза собеседнику, – но, кажется, у меня проблемы. Сергей молча шёл рядом, так же делая вид, что наблюдать за пыльной дорогой сейчас лучший выход. – У меня есть друг Сашка, мы с ним познакомились давно, случайно в магазине, когда я зашла поглазеть на байки. Он подошёл и начал расспрашивать, советовать, какой выбрать. Потом повёл на улицу, показал свой. Закончилось все тем, что мы поехали вдвоём кататься. С ним с самого начала было легко, мы оба оказались безбашенные любители свободы и рок музыки. После той случайной встречи мы все стали чаще проводить время вместе, катались на мотоцикле, обменивались впечатлениями о концертах и музыке. Мы подружились, прошли через многие трудности вместе, радовались успехам и поддерживали друг друга. Сашка всегда готов был прийти на помощь, а я знала, что могу в любой момент поделиться своими переживаниями с ним. Я уже рассказала как-то Максу о том, как попала большую неприятность и тогда именно Санёк сильно меня выручил, ещё и своих друзей привлёк. Они медленно шли по частному сектору, где-то залаяла собака, людей на улице практически не было. – Он отомстил тогда за меня навязчивому придурку, который со своими друзьями очень хотел добиться моего внимания, и добился, но не теми методами, – Ира коротко взглянула на небо, казалось, её голос стал ещё более грустным. – Что они сделали? – в голосе Сергея появилась нетипичная для него сухость и жёсткость. – К счастью, не то, что могли бы, – девушка заметила, как взгляд серых глаз парня обратился к ней, чуть смягчился, будто благодаря за доверие. – Вначале он стал больше интересоваться моей жизнью и увлечениями, – продолжила Ира, – постоянно спрашивал о наших концертах, как все прошло. Я, конечно, рассказывала, что в этом такого. Потом Сашка стал выражать свои чувства более явно. Он начал делать комплименты, говорил, какая я красивая и талантливая, я отшучивалась. В целом, он стал каким-то слишком заботливым, стал предлагать помощь там, где я и сама прекрасно справлялась. Жареным запахло, когда его настойчивость начала переходить границы. Он начал меня подкарауливать и притворяться случайно встреченным на улице или в магазине у моего дома. При этом врал, что просто шёл по делам. Пытался позвать на свидание, в кино, в кафе, я все время отказывалась, сразу объяснила, что не ищу романтики с ним. Что ценю, как друга, но не более. Ира коротко взглянула на Сергея. – Прости, мне не стоило делиться таким с тобой, – девушка обреченно помотала головой. – Все в порядке, продолжай, – серьёзно ответил гитарист. – Для меня все эти знаки внимания – большой стресс. На мой взгляд, любые отношения должны строиться на взаимной симпатии, и если я не испытываю ничего к Сашке, то было бы неправильно принимать его чувства и пытаться поддерживать отношения только из-за сочувствия или страха потерять дружбу. Я очень ценю свою личную свободу и право принимать собственные решения. – Ты права, – коротко выразил мысли гитарист, – только скажи и я сделаю так, что он больше к тебе не подойдёт. – Серёга, я очень ценю твою поддержку, но скажи, каким образом? Санёк на две головы выше тебя и шире в полтора раза, а ещё у него есть друзья байкеры, – девушка обречённо улыбнулась. В этот момент собачий лай усилился, ребята заметили, что на них бежит четыре агрессивно настроенных пса. – Не смотри им в глаза, – скомандовал парень, – быстро разворачивайся и иди обратно. Сам он сделал то же самое, чуть отстал, закрывая девушку со спины. Собаки облаивали их, подбегали, клацали зубами, но не решались атаковать. Так продолжалось до тех пор, пока музыканты не вышли с их территории, псы остановились на границе, еще долго облаивая, пока чужаки не скрылись из вида. – Напиши мне, как снова встретишься с другом, – после этих слов Сергей убедился, что опасности больше нет и они разошлись. Сообщение не заставило себя долго ждать. На следующий день в районе обеда, гитарист почувствовал, как вибрирует телефон в заднем кармане. Поднял голову от разобранной задней крышки стиральной машинки, вытер руки о тряпку. ¬– Дарья Эдуардовна, мне нужно ненадолго отлучиться, – он подошёл к пожилой соседке. Через полчаса парень уже подъезжал на газели к месту, проехал мимо и увидел, как Ира разговаривает у магазина с высоким крепким парнем. Бросил машину у тротуара, направился к ним прогулочным шагом. Было видно, что девушка не рада, в каком ключе протекает разговор с байкером, она что-то объясняла ему на повышенных тонах, размахивая руками. На вид её собеседнику было лет тридцать, у него были светлые волосы, длиной до начала шеи, глаза закрывали темные очки, одет он был в черную футболку и жилетку с изображением пирата, на ногах полу свисали джинсы, истрепавшиеся на концах. Байкер стоял, уперев руки в бока и так же что-то активно доказывал, затем протянул руку, пытаясь приобнять барабанщицу, но она отошла назад. Прямо в руки Сергея. – Ирочка, привет, – он ловко чмокнул девушку в щёку, не выпуская из своих объятий. На её лице резко сменились эмоции, от ужаса и непонимания, до осознания, когда стало ясно, к кому именно в руки попала. – Ты ещё кто такой? – громко и истерично спросил бугай, его высокий тон голоса никак не вязался с брутальным образом. – Сергей, – гитарист протянул руку, байкер с отвращением её пожал, видя, насколько «чистая» была ладонь. Иру, казалось, это совершенно не смущало, она с интересом наблюдала за разворачивающейся сценой. – Я понял, – парень настолько силился запустить мыслительные процессы, что Серёге показалось, будто у того сейчас голова лопнет. – Ты из группы «Эхо времени». Но что ты тут делаешь? – Мимо проходил, – съязвил гитарист, все еще не убирая руку с талии Иры. – И как это понимать? – бугай кивнул на объятия музыкантов. – Мы с Серёгой встречаемся, – тут уже в разговор вступила барабанщица. – И ты поэтому меня отталкивала? – из-под черных очков невозможно было увидеть взгляд, но стало понятно, что парень сильно расстроился. – Да, Сань, прости, – Ира неправдоподобно радостно это сказала, чувствуя, что бывший друг проглатывает наживу. – Знаешь, ты сильно оскорбила мои чувства, – руки парня опустились, – не думаю, что мы сможем продолжать общаться. – Это твой выбор, – коротко бросила девушка, после чего развернулась, взяла под руку гитариста и повела его в сторону припаркованной газели. Байкер с растерянным видом остался на месте и лишь взглядом провожал уплывающую любовь. – Ты видела, как я подъезжал? – улыбнулся Сергей, стараясь не обращать внимания на нежную женскую руку, но сердце, ослушавшись, ускорило темп. – Я нашу машинку узнаю из тысячи, – усмехнулась она. – Спасибо тебе огромное, не знаю, как тебя отблагодарить. – Поцелуем? – гитарист хотел пошутить, но понял, что это прозвучало ужасно глупо в текущей ситуации. И уже хотел сразу извиниться, как почувствовал горячее дыхание и прикосновение мягких губ к своей щеке. – До встречи? – Ира улыбнулась и оставила Серёгу наедине с газелью. – Ты это, пиши, если он снова объявится, – с запозданием крикнул парень. – Обязательно, – барабанщица весело помахала.