Вредные советы, или На пути к сердцу миледи

Пожалуй, впервые в жизни Маринетт скучает на уроке химии. Потому что впервые в жизни справилась с контрольной раньше времени, и даже успела два раза её перепроверить. На часах 12:30, весь остальной класс усердно пыхтит над своими листами, а Маринетт с унылым видом смотрит в огромное окно, за которым так приветливо светит весеннее солнце, и думает о том, что напарника надо как-то отблагодарить. Может, принести ему сырных круассанов? Кажется, он как-то упоминал, что Плагг их любит. Но круассанов мало. Ведь ещё им предстоит серьёзный разговор по поводу её неприемлемого поведения, которое, как решила Маринетт этой ночью, не значило ничего серьёзного и было каким-то странным порывом подросткового мозга. Следовало объяснить это Коту Нуару. Извиниться. И постараться не обидеть. Так что, пожалуй, при случае надо захватить ещё макарунов и стаканчик карамельного латте. Широко зевнув и прикрыв рот рукой, она вдруг дёргается, потому что что-то шелестящее тычется ей в спину. И повернувшись, едва не лишается от чувств. Адриан. Передаёт. Ей. Записку. Ну, конечно, он тоже уже справился со своей контрольной. Это же Адриан! Не только красивый, добрый, идеальный... Но ещё и умный! Интересно, что там? Приглашение на свидание? Признание в любви? Или позовёт замуж? Мне ещё рановато, но можно заранее всё распланировать. Люблю планы! Мозг Маринетт теряет всякую связь с реальностью и подкидывает ей всё новые и новые варианты текста, вероятность которых болтается где-то ниже нуля процентов. Но вот записка снова упирается ей в спину. И, сделав вид, что чешет локоть, Маринетт протягивает руку назад и берёт из тёплых пальцев юноши небольшой сложенный листик. Алья это, конечно, замечает и беспардонно косит глазом в записку. "Я хотел извиниться за вчерашнее. Давай встретимся после уроков?" - Кх-х-ха. Рот и нос Маринетт издают непонятный звук, похожий одновременно на крик, смех, чихание и кашель. - Что такое, Дюпен-Чен? Вы уже закончили? - строгий голос учительницы сбрасывает брюнетку с небес на землю. Маринетт поспешно прячет записку в ладошке и мотает головой. Мадам Менделеева недоверчиво поправляет очки на носу и снова утыкается в классный журнал. Снова аккуратно раскрыв драгоценное послание, Маринетт ещё несколько секунд неверяще смотрит в него. Перечитывает раз пять, прежде чем понимает, что ей это не приснилось. И, конечно, не замечает, как Адриан на задней парте нервно теребит в руке колпачок шариковой ручки. Надо что-то ответить. С одной стороны, писать проще, чем разговаривать. Тут никак не получится заикнуться, или перепутать слова, или случайно икнуть на середине предложения. Но с другой стороны, на бумаге так сложно подобрать правильные слова! - Да, да, да. Просто напиши "да", - беззвучно умоляет Алья, отвлекшись от своей контрольной. Тут на кону личная жизнь лучшей подруги, химия подождёт. - Да!!! По взлетевшим бровям Сезер Маринетт догадывается о количестве восклицательных знаков в её молчаливом крике. Но "Да" - это слишком сухо. "Да" не передаёт всей гаммы её тёплых чувств. "Да" - это что-то бесцветное и безэмоциональное. Высунув кончик языка, Маринетт медленно и аккуратно выводит на обратной стороне листочка "Конечно, дорогой Адриан". Но затем с ужасом косится на слово посередине и зачёркивает его. Дорогой? Дорогой?! Мне что, сорок лет? Я пишу поздравительную открытку? Над зачёркнутым словом появляется слово "милый". Но и оно спустя секунду удостаивается той же участи. "Милый" - это слишком открыто, слишком по-взрослому и по-серьёзному. До такой степени близости они ещё не дошли. Зачирикав всю строчку, Маринетт пробует ещё пару вариантов: "Йоу, ноу проблем" Нет, это слишком в стиле Нино. "Разумеется, я с радостью". Слишком высокопарно. "Долго же ты собирался". Упс, а это уже Алья. - Урок скоро закончится, - тихонько шепчет Сезер, наблюдая за стараниями подруги. На часах уже 12:40. Маринетт раздражённо вздыхает, вписывает в последний раз свой ненавистный ответ и передаёт записку назад. Головы не поворачивает, потому что чувствует, как горят её уши и щёки. На секунду её холодные пальцы соприкасаются с тёплой ладонью, и сердце девушки пропускает один удар. Но насладиться мгновением Маринетт не удаётся. - Так я и думала! - разъярённой львицей мадам Менделеева встаёт со своего стула, сурово поджав губы. Дисциплина для неё что-то сродни библейским заветам для верующего. - Думаете, раз вы двое всё сделали, это даёт вам право мешать другим? Я очень разочарована. Останетесь сегодня после уроков. Для Маринетт приговор учительницы звучит не как наказание, а как божья благодать. Но она виртуозно отыгрывает свою роль, грустно вздыхая и опуская глаза. Только губы чуть подрагивают от пробивающейся улыбки. Адриан только пожимает плечами: он всё равно так и так собирался сегодня увидеться с одноклассницей. И если сделать это он сможет в кабинете химии - то так даже лучше. Здесь тихо, и, если повезёт, мадам Менделеевой не будет: можно будет обсудить всё спокойно и без лишних глаз. Конечно, он намеревался угостить Маринетт мороженым, чтобы загладить свою вину. Но, в целом, он может сделать это и завтра. Интересно, что она ответила? Раскрыв записку, Адриан обнаруживает под чередой зачёркнутых слов одно короткое слово "Да". *** Наказанием одноклассников становится работа в лаборантской. В небольшом, не слишком светлом помещении царит стерильная чистота, все реагенты расставлены на полках по названию и размеру. На потолке висит одинокая лампочка. На столах ни одной лишней бумажки, ни одной кружки - полное отражение внутреннего мира мадам Менделеевой. Только раковина заполнена грязной посудой: колбами и склянками, которые сегодня использовались на лабораторных. Наказав перемыть всё до блеска, учительница, на радость Адриана, оставила ребят одних. Помня о неуклюжести своей одноклассницы, Адриан берёт на себя более опасную часть работы с помывкой. Маринетт же принимается высушивать и раскладывать по полкам чистые колбы. Некоторое время в лаборантской слышатся только всплески воды да скрип чистой посуды. Одноклассники молчат, и это молчание кажется брюнетке немного неловким. - Извини меня, Маринетт, - наконец виноватый голос Адриана вдруг прорывает царящую в помещении тишину. - З-за что? - не отрываясь от работы, спрашивает девушка и выжимает влажную тряпочку в раковину. - Я вёл себя не слишком деликатно по отношению к тебе. Алья мне всё рассказала. На секунду Маринетт замирает. Её руки скручивают тряпочку ещё сильнее, отчего на ладонях показываются вены. - И что Алья тебе рассказала? Глаза Маринетт впервые за этот день встречаются с глазами возлюбленного. Обычно милые и дружелюбные, на секунду они превращаются в стекло. Зрачки сужаются, а глубокая синева отдаёт стальным блеском. Такой Адриан её ещё не видел. - Что у тебя проблемы с парнем, - отвечает он, беря из груды посуды следующую склянку и подмечая краем глаза, что взгляд подруги смягчается. - А я тут лезу со своими просьбами. Прошу твоих советов, а сам даже не додумался спросить, как у тебя дела на личном фронте. - Да... - девушка незаметно выдыхает: видимо, месть Алье отменяется, - ничего страшного. На самом деле, это мне надо извиняться. Но Адриан не замечает в глазах девушки смятения и с чуть более спокойным видом кивает. Он вообще-то не сомневался, что Маринетт его простит. Более того: он предполагал, что она совсем даже ни капельки не обижается. Но это не мешало ему заниматься лёгкой формой самобичевания и искать пути восстановить баланс дружбы. - Знаешь, я тут подумал... - немного неуверенно говорит он, - может, я тоже смогу тебе как-то помочь? Адриан уже привычным действием передаёт однокласснице уже пятую по счёту склянку, и Маринетт ловко смахивает с неё воду. Ага. Сможешь. Пригласи меня на свидание. Но, конечно, сказать что-то подобное вслух она не решается. Впрочем... Можно попробовать и другой подход. - Ну... м-может, ты тоже расскажешь мне, что нашёл в той девушке? Почему влю... - на этом слове Маринетт приходится сделать паузу из-за собравшегося в горле комка, - ...бился в неё? - О! - Адриан мечтательно поднимает лицо к потолку, расплываясь в улыбке, от которой Маринетт колет сердце. - Это просто. Она очень умная. Сообразительная. Упорная и, пожалуй, даже упрямая. Если дело касается какой-то несправедливости, то её просто не остановить. Она прям как ураган. Сильная. И смелая... И вдохновляет на подвиги других. Маринетт, слушавшая всё это с упавшим в пятки сердцем, понуро опускает голову и почти раздавливает в пальцах очередную скляночку. Всё ясно. У меня нет шансов. Она моя полная противоположность. - В общем... - Адриан задумчиво переводит взгляд на одноклассницу и вручает ей небольшую колбу. Маринетт на автомате обхватывает её правой рукой, не замечая, что вместо стекла касается чужой ладони. - Она очень похожа на тебя. От неожиданности девушка вздрагивает. Похожа? Поймав взгляд Адриана, она замечает в его глазах удивление. Недоумение. Кажется, до этого момента он и сам не замечал, сколь похожи его две самые близкие подруги. От этой мысли его пульс учащается, кровь приливает к лицу, и Маринетт наслаждается таким редким зрелищем: румянцем на щеках возлюбленного. Вдруг они оба замечают, что их руки соприкасаются, и с нервным "прости!" одновременно разжимают пальцы. Колба летит на кафельный пол, разбиваясь вдребезги. - Ох! - Маринетт тут же наклоняется, чтобы собрать осколки, но недооценив остроту, царапает палец. - Ай! - Ну куда ты? - цыкает Адриан, присаживаясь рядом, и недовольно смотрит на тёмно-красную каплю, что расцвела на нежной коже. - Ну вот, у тебя кровь. Подожди секунду. Тут точно должен быть пластырь. Аптечка обнаруживается в висящем на стене ящичке. Быстро отыскав всё необходимое, Адриан усаживает Маринетт на табуретку и разворачивает нераспечатанную упаковку пластырей. Дюпен-Чен боится пошевелится, запоминая каждую секунду этого трогательного момента заботы. Нет, конечно, она могла бы справиться с порезом и сама. Но лишать себя удовольствия стать ещё немного ближе к Адриану? Ну, уж нет. Второй табуретки в лаборантской нет, и Адриан присаживается перед одноклассницей на одно колено, даже не представляя, какую бурю эмоций вызывает этим жестом в её сердце. - Ты... Кхм. Ты, правда, считаешь, что я смелая и... упорная? - тихо спрашивает она, рассматривая идеальные локоны пшеничных волос. - Да, - уверенно отвечает Агрест. А Маринетт усмехается себе под нос. - Если я действительно такая, то этот парень в упор этого не видит. - Вот же остолоп, - не поднимая головы, отвечает Адриан, слишком занятый наклеиванием пластыря на указательный палец. - Всё, готово. Он выбрасывает в мусорную корзину прозрачную оболочку и аккуратно смахивает осколки на лист бумаги: ни щёточки, ни совка в лабораторной он не находит. - Может, тебе стоит переключиться на кого-то более глазастого? - задорно предлагает он. Адриан ловит странный взгляд подруги и возвращается к раковине. Маринетт встаёт рядом, раздумывая над его словами с добрую минуту. Более глазастый вариант у неё, определённо, есть. Вот только сердцу-то не прикажешь. - Нет уж, - решительно отзывается она. - Я не отступлю. Ты же сам назвал меня упрямой. Так что... - она вдруг широко улыбается своим мыслям. - Буду оправдывать это определение. Неважно, сколько ещё попыток мне потребуется. Неважно, как будет тяжело и как долго это будет длится... но однажды он наконец увидит меня. Полюбит. И я назову его своим. - Ого... - Адриан, который всё это время не отрывал впечатлённого взгляда от Маринетт, восхищённо выдыхает. Отчего-то речь одноклассницы вызвала у него сильнейшую аритмию. - Вау. Ты... Тому парню очень повезло с тобой. Я даже... Слово "ревную" не успевает сорваться с его уст, потому что за окном вдруг раздаётся громкий злодейский хохот - жуткий, потому что смеётся ребёнок. И одноклассники в спешке покидают лаборантскую из-за прихватившего желудка. *** Бой с акумой на этот раз выходит быстрым и лёгким. Ледибаг и Кот Нуар одолевают одержимого, не используя ни Талисман Удачи, ни Катаклизм, но героиня не может не заметить, что весь бой напарник витает где-то в облаках. Слышит её не с первого раза, спотыкается о поребрик, путается в собственном хвосте. Метким ударом йо-йо выпуская из игрушки акуматизированного ребёнка бабочку (Бражник снова ведёт себя безобразно, беря под контроль таких малышей!), Ледибаг косо смотрит в сторону блондина. Неужели это всё из-за вчерашнего? Точно надо с ним поговорить. Адриан действительно сегодня был особенно задумчив. Вот только мыслями его в этот погожий денёк завладела далеко не Ледибаг, а скромная одноклассница, которая своей пламенной речью заставила его взглянуть на себя иначе. Нет, конечно, он и так прекрасно знал, что Маринетт умная, смелая и жадная до справедливости. Но знание это было каким-то сторонним, неважным, как проезжающая по встречке машина. Но сегодня эта машина вдруг выскочила на его полосу и в ярком свете голубых фар высветила свои привлекательные качества. Заставила Адриана на короткое мгновение почувствовать зависть. Или это всё-таки действительно была ревность?.. От этой мысли хвост Кота Нуара яро хлещет по соседнему фонарному столбу. Какого ж хрена она взялась? Откуда? Маринетт всегда была для него прекрасным другом, и слово "ревность" в её сторону не возникало от слова совсем. Но сегодня... Сегодня, вдруг осознав, что у этого "прекрасного друга" есть возлюбленный и ради него она готова ждать и бороться, Адриан почувствовал, как его сердце сжалось тисками. Словно речь шла о Ледибаг. - Получилось! - стучат кулачки, и герои отправляются к своим юным поклонникам раздать парочку автографов и сделать несколько селфи. В этой битве они не использовали свои суперсилы и потому могут позволить себе лишние десять минут славы. Героев встречает восторженный гомон. Сегодня он чуть громче, чем в другие дни: виной тому обилие детей. Тёмная бабочка настигла ребёнка прямо в детском центре, где проходил его день рождения, и потому взрослых здесь в разы меньше, чем малышей: несколько родителей да аниматоры, переодетые в самые разные костюмы. Есть даже косплееры Ледибаг и Кота Нуара - слишком взрослые и высокие, но в целом симпатичные. Наблюдая, как напарница с милой, ничего не значащей улыбкой рисует в блокноте рябой девчонки божью коровку, Нуар решает, что его мысли о Маринетт были странным порывом подросткового мозга. Всё-таки настоящую ревность в нём вызывает только Ледибаг - и никто больше. К поклонникам, правда, он её обычно не ревнует: сам прекрасно знает, что все эти объятия и улыбки ничего не значат. Люди просто хотят частичку своего кумира. Хотят пощупать его, чтобы убедиться, что это не картинка и не картонка. Или чтобы урвать себе крупицу удачи. - И мне тоже можно? - с горящими глазами вопрошает косплеер Кота Нуара, протягивая Ледибаг замызганный листик и ручку, и Адриан невольно напрягается. Рядом с миледи есть место только для одного кота. - Да, конечно, - с той же милой улыбкой отвечает напарница, и Адриан, сощурившись, подсматривает в листочек. - "От Ледибаг для Котён..." - Нет уж! - рявкает блондин и, прежде чем девушка успевает закончить фразу, хватает её за талию и на шесте взлетает в воздух, унося их обоих подальше от огорчённой толпы. Ледибаг не успевает возмутиться: всё происходит так быстро, что, когда она наконец очухивается, то обнаруживает себя на крыше старинного здания. - И что это было? - она скрещивает руки на груди. - Извини, - бурчит Кот Нуар, надувая губы. - Просто я подсмотрел, что ты там ему писала. Ты уже почти назвала его "котёнком"! - горячо воскликнул он с таким обиженным видом, будто пережил настоящее предательство. - Ты у меня единственная миледи. И я хочу быть твоим единственным Котом, ясно? Руки Ледибаг расслабляются, а из груди вырывается тяжёлый вздох. - Нуар. Ты всегда будешь моим единственным Котом. Это была всего лишь вежливость. Но... - её лицо вдруг становится грустным и по-странному взрослым. - Я хотела прояснить одну вещь. То, что случилось вчера, не значит, что... я как-то поменяла своё мнение насчёт тебя. Насчёт нас. Прости, если ввела в заблуждение. - Конечно, - без всяких обид соглашается Адриан: он и не надеялся, что всё будет так просто. Вчерашний внезапный флирт Ледибаг навсегда останется в его памяти как самый неожиданный и приятный подарок за помощь в химии. Тонкие губы вдруг кривятся в загадочной полуулыбке. - Но давай проясним ещё кое-что, - он намеренно зеркалит фразу напарницы, наслаждаясь её вытянувшимся лицом. - Я не отступлю. Неважно, сколько времени и сил я на эту потрачу. Но однажды ты полюбишь меня. И я назову тебя по-настоящему своей Леди. Запомни это. От слов Нуара по рукам Ледибаг вдруг проходит дрожь. Отчего-то весь её боевой настрой сходит на нет, и она обнимает собственные плечи, словно пытается закрыться от всего мира. И от напарника. - И почему ты так уверен в себе? Вопрос должен был звучать дерзко и нагло, но звучит почти жалобно. - Потому что у меня кошачий слух, моя Леди, - улыбка Нуара превращается в хитрую ухмылку. - И я прекрасно слышу, как бьётся сейчас твоё сердце. Отсалютовав, Нуар спрыгивает с крыши, теряясь в глубине городского лабиринта.