Вредные советы, или На пути к сердцу миледи

Если бы у Маринетт спросили, что она хочет получить на день рождения, она без раздумий бы ответила: лишние пару часов в сутках. Без шуток. Ей всегда катастрофически не хватало времени. И дело было даже не в супергеройской жизни: ещё до получения талисманов она вечно опаздывала и брала на себя так много обязанностей, словно владеет маховиком времени. И порой казалось, так оно и есть. Иначе как объяснить тот факт, что она успевала недурно учиться, заниматься рисованием, шитьём, декорациями к их музыкальной группе, помогать в пекарне и при этом на досуге рассекать по Парижу в пятнистом костюме? Ведьма, не иначе. Но на этот раз система дала сбой. В последние недели на хрупкие плечи Маринетт навалилось слишком много, поэтому просьба Пэнни насчёт постера просто вылетела из её головы, а вернулась туда достаточно поздно: прямо накануне концерта. Пришлось в спешке закупаться художественными материалами и в ритме вальса делать эскизы будущего шедевра. Прошло около трёх часов, когда Маринетт, окинув взглядом последний эскиз, почти гордо заключила: годится. Конечно, можно было, и лучше, но каждый творческий человек должен свыкнуться с мыслью (и желательно, как можно раньше), что идеал недостижим. Над каждой работой можно корпеть бесконечно. Важно вовремя остановиться. Выдохнув, Маринетт дала себе полминутки на отдых. Глотнула остывший какао, почесала уже давно затёкшую коленку, взяла из ящика стола акриловые краски и маркеры и вновь принялась за работу. Усталости она почти не чувствовала: ей нравилось превращать чёрно-белые эскизы в цветные иллюстрации. Рисунки словно оживали. Была в этом какая-то особенная магия. Магия, заставлявшая её терять счёт времени и забывать о некоторых не менее важных вещах. К счастью, уже довольно долгое время Маринетт делила комнату с одной до ужаса правильной квами, которая не могла спустить подобное на тормозах. И сейчас, глядя, как её подопечная, склонив голову над рисунком так низко, что кажется, нос вот-вот ткнётся в акриловую жижу, колдует над будущим постером, она понимает, что настало её время. - Кхм-кхм, - она наигранно кашляет, пытаясь привлечь внимание брюнетки. - КХЕМ! Мимо. Сгорбленные плечи брюнетки остаются неподвижными. Подлетев поближе, Тикки приземляется на стол рядом с рисунком. Казалось бы: не заметить её невозможно, но Маринетт настолько поглощена творчеством, что не обращает на неё ни малейшего внимания. - Маринетт, акума! А вот это уже срабатывает. Хвостики взлетают в воздух, голова резка поднимается и разворачивается, являя взору квами полное решимости лицо. - Где? - Нигде, - признаётся Тикки и, игнорируя недовольную гримасу девушки, добавляет: - Маринетт, ты помнишь, что у тебя через пять минут патруль? Хлопнув ресницами, Дюпен-Чен порывисто хватает телефон и смотрит на время. - Чё-ё-ёрт. Уже так поздно? - она устало подпирает рукой голову, и кисточка, зажатая между пальцами, тут же оставляет на её щеке зеленоватый след. - Кажется, я не успеваю. Она оценивающим взглядом смотрит на свой рисунок: чтобы его закончить, нужно как минимум полчаса. А потом ещё надо заскочить в студию типографии, чтобы оцифровать его и размножить. А потом передать его Пэнни... Когда это всё успеть? - Кот Нуар, наверное, тебя уже ждёт. - Переживёт, - не без раздражения отзывается брюнетка, вытирая с щеки краску. - Вчера вон оставил меня одну, даже не предупредив. - Маринетт... Вот умеет же Тикки вложить в свой тон столько материнского негодования, что стыд аж до костей пробирает! - Ну что? Мне некогда. Не умрёт же он там без меня?... *** "Ледибаг, я умираю". Это оказывается первым сообщением, которое Маринетт получает, перевоплотившись. Первым - и последним. Всего три слова. Но от них по телу героини пробегает скользкая змейка мурашек, а на лице отчего-то расплывается неуместная, пугающая улыбка. Это же шутка, да? И, прежде чем хоть ужасная мысль "нет" проникает в её мозг, она открывает окно и вырывается на улицу. Никогда ещё она не добиралась до места встречи так быстро, как сегодня. Знакомая, исхоженная вдоль и поперёк крыша пустует. Нуара нигде нет, и в обычный день Ледибаг не обратила бы на это особого внимания. Но после подобных сообщений как-то невольно начинаешь смотреть на мир с другой колокольни. Что-то случилось. Что-то точно случилось. На всякий случай приготовив йо-йо, Ледибаг медленно осматривается, пытаясь обнаружить следы напарника. И обнаруживает. Её взгляд вдруг зацепляется за какое-то алое пятнышко на крыше, влажно поблёскивающее при свете полумесяца. Всего секунда ей требуется, чтобы понять, что именно за влагу она видит. Кровь?.. Как только это страшное слово всплывает в её мыслях, Ледибаг испуганно отскакивает и прикладывает руку к губам, чтобы не закричать. До этого Бражник никогда не был так жесток. До этого их с Нуаром костюмы никогда не рвались и не пропускали ни колющих, ни режущих ран. Все их бои были бескровными. Неужели игры кончились? Что это значит? Здесь была какая-то битва? Откуда эта кровь? Откуда?! Сделав глубокий вдох, Ледибаг наконец решается убрать руку от лица. Воздух вокруг девушки вдруг кажется есть пронизывающе-холодным. Спокойно. Возьми себя в руки. Если Кот в опасности, только ты сможешь ему помочь. Скрепя сердце она раскручивает йо-йо, готовая в любой момент отразить нападение или нанести удар, и делает несмелый шаг вперёд. Глаза предательски наливаются влагой, но Ледибаг одним движением вытирает их и замечает второе пятно. Поменьше и чуть дальше, чем первое. Затем ещё одно. И ещё. Пугающая дорожка из пятнышек ведёт Ледибаг к концу крыши. Смотреть вниз до чёртиков страшно. Но она обязана это сделать. И подойдя к краю, Ледибаг чуть наклоняется вперёд и заглядывает за бетонный уступ. - Кот?.. Облегчение напополам с ужасом захлёстывает её с новой силой. Кот Нуар жив. Он дышит. Но, кажется, ранен. Лежит на спине на крыше более низкого здания, раскинув ноги и руки в сторону. Не теряя ни секунды, Ледибаг спрыгивает к нему, всё ещё краем глаза поглядывая по сторонам: мало ли откуда может прилететь?.. - Моя Леди? Я... - он кряхтит, поворачивая голову на звук. - Я не чувствую... - Тс-с, - Ледибаг присаживается рядом с ним на корточки и невольно кривится, видя, как тяжело даётся напарнику каждое слово. Он медленно, через силу дышит и, кажется, не может полностью открыть глаза. И всё же она до сих пор не понимает, что происходит. Может, упал неудачно? Её обеспокоенный взгляд блуждает по его телу, с ног до головы, пытаясь понять, что именно случилось с напарником: ушиб? Вывих? Перелом? - Тише. Она гладит его светлые волосы и ненароком расправляет пряди, открывая кожу: или головой ударился?.. - Я не чувствую... - Чего не чувствуешь? Рук? Ног? - Хвоста-а-а, - стонет Нуар. - Что?.. Наконец Ледибаг замечает, что ремень, что обычно плотно обхватывал его талию, сейчас отстёгнут и лежит рядом с напарником. И тогда до неё доходит, что она не видит на теле Кота ни одной раны. Все конечности целы, никаких неестественных изгибов тоже нет. Зато есть небольшая стеклянная баночка из-под джема, которую она собственноручно вручила ему вчера. Пустая. - Кот... Ну ты! - она легонько шлёпает его груди и закатывает глаза, а сама отчего-то начинает смеяться, хотя ей совсем не смешно. - Ты... ты такой балбес! Боже мой, ну что за дурочка! Как она могла купиться на этот бездарный спектакль?.. - Прости, моя Леди! - Нуар хрипит, не выходя из роли. - Я ждал тебя. Хотел разделить с тобой эту баночку мира, но ты так долго не приходила, что я не мур-рдержался, и... вот, - он легонько хлопает себя по чуть надутому животу, в который, определённо, было впихнуто намного больше, чем требовалось. - Теперь мне плохо. Я умираю. И это ты виновата. Сердиться, глядя на эти надутые губы и зелёные глаза, которые так отчаянно пытаются казаться невинными, у Ледибаг просто не получается. И дёрнув напарника за руку, она тут же стискивает его в объятиях. Крепко-крепко - чтобы знал как пугать! - Миледи, ты решила выдавить из меня всё лишнее таким способом? - он снова кряхтит, чувствуя, что в лёгких уже почти не осталось воздуха. - Ты хоть понимаешь, как я испугалась?.. - шепчет она, вдыхая необычный аромат, в котором смешаны прохлада, сыр и вишня. - Терпеть не могу розыгрыши. - Ну... Зато ты меня мяубняла. - Я и так бы тебя обняла, глупенький, - улыбается Ледибаг, слыша уже второй за сегодня каламбур, направленный в её сторону. - Ведь мой Котёнок наконец вернулся? С губ Нуара срывается вздох, горячим воздухом обдающий шею. - Прости... - пальцы сжимают её ещё крепче. - Прости, что вёл себя, как унылая сыроежка. Сыро... ежка. Поняла, да? Это Плагг придумал. Ледибаг прыскает. Господи, какая глупая шутка. Господи, как она по ним скучала! Тихое хихиканье постепенно превращается в заливистый смех, и Ледибаг отстраняется, чтобы вытереть выступившие на глазах слёзы. Она как-то очень знакомо прикрывает рот ладонью, но Нуар отгоняет непонятную мысль подальше и просто наслаждается переливом колокольчиков. Приступ смеха не отпускает её с добрую минуту (наверняка, дело в стрессе!), когда она вдруг натыкается на пристальный взгляд напарника. Серьёзный и очень внимательный. Так на неё смотрят врачи на медосмотре. - Что... - она проглатывает последнюю смешинку, проводит пальцами по влажным ресницам и вздыхает. - Что ты делаешь? - Смотрю на тебя. - Это я вижу. Зачем? Лицо Кота озаряет хитрая ухмылка. - Ты же помнишь, что завтра концерт? Я ведь обещал там тебя найти, миледи. Так что мне надо запомнить каждую твою веснушку, - чёрный коготь перчатки легонько трёт нежную кожу на бледной щеке. - И цвет глаз. И длину носа в миллиметрах. Так что, будь добра, постарайся не двигаться. Раз, два, три, четыре... Удержаться от улыбки не получается. Ледибаг закатывает глаза: делает вид, что недовольна, но внутри всё скачет от радости. Да. Иногда Нуар ведёт себя, как ребёнок. Очень упрямый ребёнок. Но лучше уж так, чем как раньше. - Ты прекрасно знаешь, что это невозможно, - напоминает она, но не отворачивается, позволяя напарнику разглядывать своё лицо. - Магия квами тебе не позволит. - Это мы ещё посмотрим, - самоуверенно парирует Кот. - Я обязательно узнаю тебя. - Неужели? А вдруг без трансформации у меня другой цвет глаз? Или волосы светлые? - усмехнувшись вытянувшемуся лицу напарнику, она хмыкает и, отряхнувшись, встаёт. - А вдруг мне сорок? Она открывает рот, словно сама потрясена своими же словами. Нуар невольно копирует её выражение лица. - Погоди! Правда что ли? - Не знаю, - Ледибаг игриво качает головой, наслаждаясь растерянностью своего товарища. - Не собираюсь облегчать тебе задачу. - Миледи! Сжалься! - Ну... - девушка наклоняется, сложив руки на талии. - Если поднимешь свою задницу и мы наконец начнём патруль, то так и быть. И давай поживее! У меня ещё много дел. Не прошло и секунды, как Кот, ненавидящий себя за приступ обжорства, был на ногах. *** - Ну вот! Я же говорила: надо было прийти пораньше! - Алья недовольно крутит головой, отчего её длинные, стальные серьги звенят. - Нет, вы только посмотрите на эту очередь. И это закрытый концерт? Она широким жестом обводит людей, собравшихся перед входом в зал, и упорно не замечает косящих на неё взглядов. Да, она привыкла выражать свои мысли честно и громко, и стесняться этого не собирается. - Ладно тебе, - Нино, который в честь концерта сменил повседневные наушники на парадные, кладёт руку на плечи своей девушки. - Войдём не самые первые, какая разница? - А разница в том, дорогой Нино, что мы могли бы занять самые кошерные места. А займём места для лохов. - Алья, не волнуйся ты так, - Адриан спешит на помощь, за что тут же получает от лучшего друга благодарный взгляд. - Зал не слишком большой. Джаггеда будет хорошо видно отовсюду. Это обещание не слишком успокаивает раздухарившуюся журналистку. - Просто признайте, что я была права и надо было прийти сюда минут за сорок. - Ладно-ладно, - Нино резво меняет тактику и влюблённо улыбается, - ты всегда-правая-неподражаемая девушка моей мечты. Алья закатывает глаза и тычет себя указательным пальцем в щёку, куда тут же прилетает поцелуй парня. Какие же они милые. Адриан не знает, чего он чувствует больше, глядя на то, как воркуют эти голубки: то ли умиления, то ли зависти. Как бы ему тоже хотелось испытать нечто такое! Стоять с Ледибаг у всех на виду, без трансформации, и просто мило препираться, подразумевая, что им это позволительно лишь потому, что они любят друг друга до безумия. Но когда ещё такое будет!.. И будет ли? Нет, наверно, зависти всё-таки чуть больше. - Маринетт опять опаздывает? - спрашивает он, чтобы хоть немного отвлечься. - Я уже тут! - вся троица разворачивается на звонкий голос. - Простите! Бежала со всех ног. - Вау, девочка, - Алья делает шаг назад, чтобы получше разглядеть подругу, - да тебя не узнать. - Это точно, - подхватывает Адриан и с интересом разглядывает обновлённый облик одноклассницы. Причёска необычная, и губы будто другой формы. - То есть ты очень красивая. Но если б я тебе встретил на улице, то не узнал бы. Так и задумано. Маринетт, пряча довольный взгляд, опускает голову и смущённо пожимает плечами. Сегодня на ней новенькое платье цвета пыльной розы, с металлическими черепами на плечах. Чёрные волосы, чуть завитые, мягкими волнами ложатся на плечи. А чёлка зачёсана назад и закреплена лаконичной серебряной заколкой, отчего чуть округлое личико девушки кажется более вытянутым и взрослым. Она прекрасно знает, что не похожа на привычную версию себя. И всё могло быть ещё серьёзней, если бы ей всё-таки удалось засунуть в глаза дурацкие цветные линзы. - Ну, - она проводит взглядом слева направо, оценивая внешний вид друзей, - вы тоже приоделись. - Да. Мы все, - поддакивает Алья, раскинув руки в стороны, чтобы Маринетт оценила её модный наряд с цепями. - Кроме Адриана. - У меня дресс-код, установленный отцом, - вздыхает он. - Ничего не поделаешь. - Кстати, Адриан, - над головой Альи практически загорается лампочка, когда она с просветлевшим лицом обращается к однокласснику. - Ты ведь у нас знаменитость! Сделай что-нибудь! Пусть нас пропустят вперёд! - Алья! - блондин растерянно оглядывается. - Не кричи так. Я не слишком горю желанием провести весь концерт, раздавая автографы. И вообще это закрытый концерт, здесь половина людей из шоу-бизнеса. Я не такая уж важная шишка. Ментальная лампочка тускнеет одновременно с лицом Сезер, и она снова хмурится, поглядывая на очередь. Вдруг одна из неприметных дверей недалеко от главного входа отворяется, и на пороге показывается коротковолосая девушка с записной книжкой. - Маринетт! - кричит Пэнни, взглядом выдернув девочку из толпы. Она кажется спокойной, но палец, то и дело щёлкающий по ручке, выдаёт её тайное волнение. - Можешь подойти? Мы не уверены, что правильно поняли твою идею с постерами. Проверишь? - Да, конечно, - Маринетт тут же выходит из очереди и машет рукой Алье и парням. - Что стоите? Идём. - У-у-у, Агрест, - со смешком тянет Алья, с наслаждением глядя на завистливые лица оставшихся в очереди гостей, - кажется, сегодня Маринетт тебя уделала в крутости. Брюнетка оборачивается, чтобы стрельнуть в подругу недовольным взглядом. - Она всегда уделывает, - ни капли не обидевшись, отзывается Адриан. И Маринетт снова не может сдержать улыбку. Концертный зал действительно оказывается не таким уж большим, как представляла Алья, и почти уютным. Не слишком просторный и не слишком тесный, окутанный приятным полумраком, он так и кричит о том, что создан не для подвыпившей молодёжи, а для vip-персон. Пол надраен до кристального блеска. На стенах висят дорогие кожаные украшения (они чем-то напоминают Маринетт подушки в комнатах сумасшедшего дома, но, может, так и задумано?). В дальней части помещения располагается полукруглая сцена с кулисами. На ней уже установлена барабанная установка, спрятанная за прозрачными стенками, и стойка для микрофона. Слева и справа стоят громадные колонки, от размеров которых становится как-то не по себе. Наверно, при желании их громкостью можно убить. Ближе ко входу - несколько столиков с мягкими стульями и танцпол, расчерченный цветными квадратами. Друзья, оглядываясь по сторонам, медленно шагают вглубь зала, попадая под мягкий свет прожекторов. Алья молча фотографирует безлюдное убранство, а Нино, бегая туда-сюда, издаёт лишь одно слово "вау" и его вариации. - Ребята, я сейчас приду, - Маринетт машет рукой своим одноклассникам и подмечает про себя, что волосы Альи в этом свете кажутся то зелёными, то голубыми, то розовыми, и это значит, что Коту будет ещё сложнее её рассекретить. Вообще, учитывая её приготовления, у него очень мало шансов. Но ладошки Дюпен-Чен всё равно потеют, как перед серьёзным экзаменом. Она уходит вслед за Пэнни, в то время как друзья продолжают разглядывать зал, и обнаруживает на стене придуманную накануне композицию. Рог из папье-маше разрывает постеры ровно по середине, капли светящейся крови разбрызганы по всему листу и за его пределами, что придаёт инсталляции более живой и естественный вид. Заверив Пэнни, что с плакатами всё прекрасно, она возвращается как раз в тот момент, когда Алья наконец опускает телефон. - Предлагаю сесть здесь, - она указывает на столик рядом с самой сценой и снова разблокирует телефон, просматривая помещение через объектив камеры. - Мои фотки будут самыми чёткими. Во всех смыслах. - Я за, - соглашается Нино и тут же занимает один из стульев. - Эм... Я бы... - Маринетт с сомнением кривится, кидая взгляды то влево, то вправо. Слишком много открытого пространства. Это её категорически не устраивает. - Я бы предпочла сесть куда-нибудь подальше. Смотрите, какие колонки гигантские. Да я оглохну! - тонкий пальчик указывает в сторону неприметного уголка. - Там, за гардеробом - в самый раз. - Подруга, ты серьёзно? Когда ещё у тебя будет возможность рассмотреть каждый волосок в бороде Стоуна, а? - недоумевает Алья, присаживаясь рядом со своим парнем. - Хотя забудь, глупый вопрос, звёздочка моя. Но всё равно, чего это ты отбиваешься от коллектива? Маринетт неловко улыбается. Ей самой не слишком нравится бросать подругу, но сегодня у неё есть миссия поважнее: избежать раскрытия. - Хочешь - пойдём со мной, - с надеждой предлагает она, но Алья тут же протестует. - Ну уж нет. Не для того я пришла на концерт, чтобы слушать его с Северного полюса. - Ладно, - Маринетт сдерживает разочарованный вздох и улыбается. - Я тогда займу место, пока никого не впустили. - Сомневаюсь, что тот столик будет пользоваться популярностью, - усмехается Алья, бросая взгляд в тёмный уголок. - Возвращайся, если захочется нормально повеселиться. - Эй, бро, ты же с нами? - спрашивает Нино, и Алья тут же больно тычет его в бедро под столом. На секунду их взгляды встречаются. И этого мгновения хватает, чтобы передать по незримой связи гневное телепатическое сообщение. - То есть... Может, составишь Маринетт компанию? - поправляет себя Нино. - Извините, ребята, я сегодня веду кочевой образ жизни. - И что это значит? - Сезер недоумённо приподнимает бровь, на что Адриан загадочно пожимает плечами. - На одном месте сидеть не буду. Сейчас провожу Маринетт и вернусь. Подруги обмениваются многозначительными взглядами. Алья яростно указывает глазами на сцепленные в замок руки девушки, и та, догадавшись о содержании намёка, освобождает ладони. Но Адриан даже не думает брать её за руку. Просто кивает в сторону столика, и они вдвоём потихоньку идут к гардеробу. Как друзья. Лишь у самого столика он проявляется чуть больше заботы: отодвигает стул, предлагая девушке присесть. Та, пискнув слова благодарности, занимает невзрачное место, почти не освещаемое прожекторами, и быстро осматривается, проверяя, насколько её "укрытие" безопасно. - И всё-таки... почему ты сбежала оттуда? - Адриан облокачивается на столик, закрывая собой Маринетт от любопытных взглядов Альи. Та вздрагивает от неожиданности, на автомате отодвигается назад и, на секунду встретившись с серьёзными глазами Адриана, опускает голову. - Что-то не верится, что тебя пугает громкая музыка после наших "Кошечек". - Да... - Дюпен-Чен теребит край подола под столом, спешно размышляя, стоит ли сказать правду или соврать. Наверно, ничего плохо не случится, если я... - Честно говоря, - на выдохе говорит она, поднимая глаза, - я прячусь кое-от-кого. - Правда? Какое совпадение. А я кое-кого ищу. На этом расспросы Адриана завершаются, и Маринетт вздыхает с облегчением: слава богу, не придётся дальше врать. Но секундное облегчение тут же сменяется новым приступом удушающего волнения, когда блондин вдруг делает шаг в сторону, скрывая себя ото всех, кроме Маринетт, которая сидит слишком близко, и начинает расстёгивать пуговицы на рубашке. Брюнетка вспыхивает мгновенно. В панике кидает взгляд на столик, где сидят Алья с Нино, но отсюда их практически не видно. Маринетт хочет отвернуться - но не выходит. Глаза, словно приклеенные к Адриану, следят за каждым его движением и не без разочарования обнаруживают, что под привычной одеждой одноклассника спрятан ещё один костюм. Чёрный, неформальный, состоящий из футболки и лёгких штанов с принтом зелёных лапок. Наряд немного напоминает пижаму, и Маринетт невольно ухмыляется: такое его отец точно бы не одобрил. Вот же врунишка. - Значит, ты всё-таки приоделся? - Маринетт и сама не замечает, как вдруг расслабляется, немного "растекается" по столу и подпирает голову рукой. Адриан вдруг кажется ей другим. Иллюзия пай-мальчика рябит, грозя рассыпаться на мелкие осколки. Удивительно, как сильно одежда может менять впечатление о человеке. - Я собираюсь встретиться с одним важным мне человеком. И если это всё-таки случится, на мне должно быть это. Маринетт медленно ведёт взглядом по телу одноклассника, снизу-вверх, в какой-то момент ловя себя на нелепой мысли, что к этому костюму подошли бы накладные ушки. Интересно, есть ли у Нуара такие вне трансформации? Впрочем, и без них он выглядит прекрасно. Забавно и, безусловно, непривычно - но прекрасно. Оказывается, Адриану идёт чёрный. - Спасибо! Я знаю, - блондин подмигивает и делает пальцы-пистолеты: жест, абсолютно ему несвойственный. Маринетт шумно сглатывает: неужели она снова сказала это вслух? - Ну а что насчёт тебя? Неужели это всё, - Адриан обводит вокруг своего лица указательным пальцем, но смотрит при этом только на подругу, - ради этого человека? Почему ты прячешься? Ты его боишься? - шёпотом уточняет он, чуть наклонившись. - Что? Нет! - девушка прыскает. Какая безумная мысль! Она - и боится Кота Нуара? - А что тогда? - с явным облегчением в голосе интересуется Адриан. - Это... сложно объяснить. Но нам нельзя встречаться, - руки снова теребят платье, а взгляд блуждает по поверхности стола. - Ни в коем случае. - Может... тогда вообще не стоило приходить? Замерев, Маринетт удивлённо смотрит на Адриана: эта мысль ей в голову не приходила. Действительно, это решило бы все проблемы. Но даже сейчас, когда она понимает всю разумность предложенной идеи, она не кажется ей хорошей. Маринетт пришла. Она уже здесь. И если бы ей дали возможность изменить прошлое - она почему-то этого бы не сделала. - Хотя что это я, - вдруг осекается Агрест, улыбаясь застывшему лицу подруги. - Это же концерт Джаггеда Стоуна, ещё и закрытый. Такое невозможно пропустить. Последнее слово парня теряется в грохоте входной двери. Створка сильно бьёт о стену, и в зал по одному начинают входить люди с улицы. Помещение тут же наполняется оживлённым шумом разговоров и смеха. - Что ж, - он добродушно улыбается, поглядывая через плечо на входящих. Его корпус подрагивает от нетерпения сорваться с места и оказаться ближе к дверям. - Удачи тебе. - И тебе. Как только Адриан отходит, Маринетт опускает голову на стеклянную поверхность стола. Она кажется ей ужасно холодной и чуть ли не шипит от соприкосновения с горячим лбом. Как же это тупо. Она сохнет по парню, который собирается провести весь концерт в поисках совершенно другой девушки. Почему девушки? Потому что это очевидно. Кто ещё это может быть? Да по одной его улыбке и этому блеску в глазах можно догадаться о том, какие чувства он испытывает к этому таинственному гостю, которого он хочет найти. А её саму... Её ищет тот, кто готов отдать за неё жизнь. Кто ни за что на свете не оставил бы её одну. Кто, наверняка, действительно высчитал длину её носа, чтобы не ошибиться. А она прячется от него. Тупо. Тупо. Тупо. С протяжным стоном Маринетт закрывает лицо руками и поглядывает на происходящее через щёлочки между пальцами. Постепенно людей в зале становится всё больше. На сцену начинают выходить какие-то люди. Они проверяют микрофон, колонки и музыкальные инструменты и тут же уходят, сообщая что-то по рации. Включаются динамики - и зал окутывает незапоминающаяся, лёгкая мелодия. Откуда-то из подсобки выныривают официанты и бармен, нос Маринетт начинает щекотать ароматный запах горячих закусок, и она догадывается, что до концерта остаётся всего ничего. От этой мысли в желудке крутит: волнение, страх, ожидание - всё смешивается в единый коктейль. К горлу подкатывает тошнота. Она обнимает свои щёки ледяными руками. Пытается настроиться на музыку. Говорит себе, что нужно расслабиться и просто получать удовольствие от концерта. Но сердце в груди скачет так резво, что ни о каком расслаблении не может быть и речи. Зря я сюда пришла. Эта мысль вспыхивает ещё ярче, когда она видит какого-то блондина в кожанке: его волосы растрёпаны, а глаза непонятного цвета хищно рыскают по сторонам. Маринетт испуганно ахает, уже готовая бежать прятаться в туалет (Кстати, где он? Надо было сразу заняться этим вопросом!), но в следующую секунду на сцену выходит (вылетает) Джаггед Стоун собственной персоной. Все взоры устремляются на именитого рок-певца. Зал взрывается восторженными воплями, свистом, аплодисментами, и эта какофония звуков не смолкает добрые две минуты. Стоун наслаждается ею и жестами подначивает гостей не останавливаться. А непонятный блондин теряется в толпе, и Маринетт делает глубокий вздох. Концерт начинается. С первой же песни Стоуна зал охватывает сумасшедшее, дикое настроение. Многие из гостей танцуют, некоторые - сидят за столиками, наслаждаясь музыкой вкупе с коктейлями и едой. "Как ты там? Может, всё-таки присоединишься? Тут классно", - читает Маринетт в смс, пришедшем от Альи. Она тяжело вздыхает, завистливо поглядывая на веселящихся людей. Не сомневаюсь. "Нет, всё ок. Веселитесь без меня :)" - пишет она в ответ и, насупившись, убирает телефон обратно в сумочку. Песни идут одна за другой, почти все хорошие и драйвовые, как она любит, но полностью расслабиться у Маринетт никак не получается. Людей в зале вроде бы намного меньше, чем на обычном концерте, но ей всё равно кажется, что их бесконечное множество. Вдруг в толпе, совсем недалеко от её неприметного столика, снова мелькают светлые волосы. Они, словно барашки на волнах, то и дело выплывают откуда-то сверху, и с каждой секундой приближаются всё ближе и ближе. С пересохшим от волнения горлом Маринетт не выдерживает. И прячется под стол. Это он? Или не он? Боже мой... А если всё-таки он?! Кто-то из официантов замечает странное поведение гостьи, но ничего не делает. Когда дело касается vip-персон, правила меняются. Поэтому парень в белой рубашке с нарочитым безразличием отводит взгляд, предоставляя гостье заниматься тем, чем ей заблагорассудилось. А занимается Маринетт ни чем иным, как шпионажем. Выглядывая из-под плотной скатерти, она внимательно следит за каждой парой ног, что ошивается рядом. Какой-то парень в тёмных джинсах, облепивших стройные, худые ноги, подходит совсем близко, останавливается, и девушка на несколько секунд задерживает дыхание. От страха кружится голова, сердце уходит в пятки, обдаёт конечности холодом, от которого немеют пальцы. Она представляет, как увидит его зелёные глаза (Маринетт на 100% уверена, что они зелёные и вне трансформации), победную ухмылку, и ей кажется, что её язык отсохнет, прежде чем она сможет сказать хоть слово. А если и скажет - то заикнётся. И опозорится, как самая трусливая из всех возможных Ледибаг. Но ничего непредвиденного не происходит. Недолго постояв рядом со столиком, незнакомец уходит, и внутри Маринетт снова всё переворачивается: от разочарования вперемешку с облегчением. Странная смесь, доселе ей не слишком известная. - И долго ты будешь тут сидеть? - пищит Тикки, вылетая из сумочки. - Ты так весь концерт пропустишь. Маринетт лишь поджимает губы. Ну да. Видимо, пропустит. Но это лучше, чем попасть Коту Нуару на глаза. Правда ведь? Она снова во всех красках представляет себе момент их встречи. Представляет его самоуверенную физиономию, наглый взгляд, полный раздувшегося эго. Но направление мыслей быстро меняется. Нет, Кот не такой. Он умеет быть мягким и деликатным, когда это нужно. Обнаружив свою Леди под столом, он не стал бы злорадствовать, а... Что бы он сделал? Наверно, залез бы под стол к ней. И всё было бы кончено. Все эти тайны и недомолвки. Начался бы новый этап их супергеройской жизни - более опасный. И более интересный. Но об этом Маринетт подумала бы позже. А пока - просто положила бы голову ему на плечо. И молчала. Наслаждаясь присутствием своего Котёнка без маски. Кажется, ей бы правда этого хотелось. Но это желание преступно - и Маринетт в ужасе мотает головой, отгоняя неправильную мысль. Звучит ещё песен шесть, прежде чем она решает наконец выбраться наружу. Но поднять подол скатерти не успевает. Её ладонь со сжатой тканью замирает, когда она слышит сверху знакомый голос. - Куда же ты спряталась? Маринетт в ужасе закрывает рот. Но забывает про стиснутую скатерть, и та скатывается вниз наполовину, отчего стоящая на столике пустая стеклянная пепельница съезжает на пол. Но стукнуться о паркет не успевает. Бледная ладонь ловит её в жалких сантиметрах от пола. А затем под скатерть заглядывают два зелёных глаза. Не тех. - Маринетт? Я думал, ты куда-то ушла. Брюнетка с облегчением вздыхает, глядя в обеспокоенное лицо, погрустневшее от досады. Адриан. Всего лишь Адриан. И удивлённо округляет глаза. "Всего лишь"? Это что, я подумала?! - Всё настолько плохо? - Адриан протягивает руку, помогая девушке выбраться наружу. - От кого же ты прячешься? Он точно тебя не обижает? - Нет, - как можно увереннее заверяет одноклассника Маринетт, прекрасно понимая, что её положение и вид кричат об обратном. - Я просто испугалась, что увидела его. И спряталась. На всякий случай. - Понятно, - протягивает Адриан, не скрывая своей озадаченности таким рвением скрыться от чужих глаз. - Как вижу, удачно. - Вроде бы... - пожимает плечами Маринетт, глядя на высокий бокал с бело-сиреневой жидкостью в левой руке одноклассника. - Ну а ты, нашёл кого искал? - Нет, - грустный взгляд Агреста исследует глубокую синеву глаз напротив, прикусывает губу, задумавшись. - К сожалению, нет. Хочешь коктейль? Маринетт догадывается, что, скорее всего, он предназначался не ей. Но всё равно с благодарностью принимает его (от стресса во рту пересохло, как в пустыне), съедает листик мяты, украшающий сливочную шапочку, и делает глоток черничного молока с морожеными. Адриан задумчиво смотрит на двери. Маринетт - на зелёные лапки на чёрной футболке. Тупо. Как же всё это тупо. *** Маринетт, как и обещала вчера вечером напарнику, на сегодняшний патруль не опаздывает. Продумывает в голове, что она скажет ему, когда тот с щенячьими глазами признается в своём провале. Бедняга. Он был так уверен в своей победе! Но остановившись на нужной крыше, Ледибаг вдруг теряет все подходящие слова, потому что Кот Нуар, тоже на этот раз пришедший вовремя, совсем не кажется ей расстроенным. Наоборот - он улыбается. И очень даже широко. Проглотив волнение, Ледибаг скрещивает руки на груди и медленно подходит к напарнику, который всё не перестаёт с ухмылкой смотреть на ней. От этого вида она теряется и напрочь забывает о манерах. - И чего это ты такой довольный? - спрашивает она, даже не вспомнив о приветствии. Но Кот не обижается. - Всё просто, - каким-то чудесным образом он умудряется сделать улыбку ещё шире. - Я нашёл тебя, моя Леди. Пол под ногами вдруг проваливается, и Ледибаг тут же падает сквозь крышу на бетонный пол чердачного помещения. Правда, происходит это лишь в её фантазии - всего долю секунды, пока саму её прошибает холодный пот. - Врёшь, - с трудом выговаривает она, не чувствуя воздуха в лёгких. Напарник усмехается и медленно, по-кошачьи обходит её. - Бедняжка, ты так усердно от меня пряталась, а злой Кот Нуар тебя раскрыл. - Докажи, - Ледибаг скрещивает руки на груди, пытаясь удержать ненастоящую улыбку на лице. Кот Нуар останавливается прямо напротив неё. Смотрит на её закрытую позу, читает в глазах неподдельный страх и облизывает губы. - У тебя красивые волосы, - он проводит пальцами между чёрных прядей, и Ледибаг вздрагивает, как от разряда тока. - Особенно когда ты их распускаешь. И розовый тебе очень идёт. Похожая на ледяную статую, брюнетка молчит, не замечая, что перестала дышать. Желание сорваться с места и сбежать захватывает всё её сознание, и единственное, что удерживает Ледибаг от этого решения, - внезапно отяжелевшие ноги, превратившиеся в два свинцовых обрубка. - Не парься, - Нуар прыскает, довольный произведённым эффектом. - Я шучу. Просто ещё один небольшой розыгрыш. Очень уж мне понравился результат в прошлый раз. - Но ты... - лопочет Ледибаг, всё ещё не чувствую конечностей. - Как ты... - Ты про волосы? - он делает круговое движение пальцами вокруг головы и настраивается на режим "Эркюль Пуаро раскрывает свои карты". - Ну, это было несложно. Я же знал, что ты не хочешь мне открываться. Вот и предположил, что ты изменишь причёску. Конечно, ты могла сделать один хвост или косу, поэтому просто положился на удачу. Хоть в чём-то она меня не подвела. А то, что ты любишь розовый цвет - я понял уже давно. В конце концов, мы же лучшие друзья. Несколько секунд Ледибаг требуется, чтобы успокоить сердечную мышцу и осознать наконец, что никакого раскрытия не произошло. Всё хорошо. Всё правильно. Дыши. - Ты хорошо меня знаешь, - говорит она едва шевелящимися губами. Надо бы отругать напарника за второй ужасный розыгрыш за сутки, но сил на это она не находит. - Как и ты меня. Извини, что не сдержал обещание... Каким бы странным ни казалось Ледибаг извиняться за это, она всё же проглатывает колкий ответ. - А если бы сдержал, - едва слышно спрашивает она. - Что бы ты сделал, если бы нашёл меня? - Я бы... На самом деле, Нуар размышлял над этим вопросом все прошедшие сутки, но так и не сумел придумать себе эффектного появления, решив, что будет действовать по ситуации. Вообще планы никогда не были его сильной стороной. Он был хорош в импровизации. Но сейчас Ледибаг требовала чёткого ответа... Значит, следовало отвечать. - Наверно, я бы подошёл, - прокашлявшись, продолжает Нуар, разыгрывая в голове волшебную сцену. - Сказал бы "привет". Представился. Возможно, от волнения выдал бы какой-нибудь глупый кошачий каламбур. Чтобы ты точно поняла, кто перед тобой. А потом... - он глубоко вздыхает и натягивает на лицо печальную улыбку. - Потом я бы сказал, что люблю тебя. Слышать признания в любви от Нуара почти вошло у Ледибаг в привычку. Но сейчас, почему-то, эти слова громом гремят в её голове, барабанят по ушам с такой силой, что весь мир вокруг становится пугающе тихим. Её глаза приковываются к глазам напарника - на удивление строгим и серьёзным. И в то же время полным неразделённой нежности. Но в какой-то момент (сколько времени прошло? Минута? Десять?) Нуар наконец освобождает её: поворачивает голову, отводит взгляд и с коротким смешком возвращает себе привычный настрой балагура. - А ты? - он неуклюже машет руками, будто вдруг находит их лишними. - Что ты бы сделала, если бы я тебя узнал? Резонный вопрос. Честный. И очень пугающий. - Я бы... Платья в руках Ледибаг нет, поэтому она от волнения теребит собственные пальцы. Теребит так сильно, что не будь на них перчаток - точно содрала бы все заусенцы. - Я бы... Под настойчивым, ждущим взглядом Нуара она совсем теряется. Приходится сильно закусить щёку изнутри, чтобы хоть как-то прийти в себя. - Нет. Ничего. Не знаю. - Э-эй! - Нуар недовольно толкает руку напарницы. - Говори уже! - Не скажу! - Пожалуйста! - жалобным и одновременно негодующим голосом упрашивает напарник. - Я же сказал. - Ладно, - соглашается Ледибаг, одаривая парня ледяной улыбкой, не сулящей ему ничего хорошего. - Я бы треснула тебя по башке за то, что раскрыл наши личности, и забрала бы твой талисман. Понятно? Кот Нуар кивает. Смиренно и с улыбкой, как пленник, давно знающий о своём приговоре и уставший от долгого ожидания наказания. - На другое я и не рассчитывал, моя Леди. Он снимает с пояса шест и указывает им в сторону соседнего дома. Словно не было между ними этого неловкого разговора. Словно никто из них не чувствует висящего в воздухе напряжения. Словно сердца обоих не стучат, как запертые в клетке, свободолюбивые пичуги. - Ну что, - привычная улыбка, привычная поза, - приступим к патрулю? - На самом деле... Нуар почти срывается с места, но Ледибаг хватает его за шест, вынуждая остановиться. Тот вновь разворачивается к напарнице, выжидательно глядя на её спрятанное тенями лицо. Она молчит не одну секунду, ведя в сердце борьбу с самым сильным соперником - самой собой. Нуар её не торопит. Терпеливо ждёт, считая про себя ползущие секунды. - Если быть до конца честной, то... - наконец отзывается она, и её тихий, неровный голос кажется ей чужим. Будто она лишь открывает рот, а говорит за неё кто-то другой. - Я очень боялась, что ты меня найдёшь. Грудь Нуара сдувается, когда он разочарованно выдувает из лёгких воздух. - Это далеко не секрет, моя Леди. - Да, - девичьи пальцы, всё ещё сжимающие шест, лихорадочно вздрагивают. - Секрет заключается в том, что... Вдох-выдох. Ледибаг поднимает взгляд. Смотреть напарнику в глаза вдруг кажется ей слишком сложным. Но она держится. - Хоть я и боялась, но всё-таки очень этого хотела. И... И если бы ты правда нашёл меня и сказал то, что сказал, даже несмотря на то, что на мне уже нет этой маски, я бы... Я бы сделала кое-что другое. - Что? - одними губами шепчет Кот. Она дёргает шест на себя. Нуар по инерции движется следом, врезается грудной клеткой в тонкое, напряжённое тело. И удивлённо выдыхает, когда его драгоценная напарница целует его прямо в губы. Поцелуй выходит коротким. Почти невинным, но в то же время таким горячим, что его внутренности вспыхивают от этого пламени. - Это, - шепчет она, отодвигаясь и сопротивляясь странному исступлению, охватившему её разум и тело. - Но этого никогда не произойдёт. Потому что ты никогда не узнаешь меня без маски.