Вредные советы, или На пути к сердцу миледи

- Она что, правда это сделала? Белая тонкая полоска бумаги источает терпкий аромат, который Адриан уже почти не может определить. Позади у него около десятка подобных бумажек с самыми разными букетами. - Ради пресвятого камамбера, - Плагг, зажимая нос, оттягивает край кармашка рубашки, выныривает наружу наполовину и смеряет парня недовольным взглядом. - Нет. Не делала она ничего. Это был плод твоего больного воображения. Насупившись, Адриан наклоняет голову и недовольно смотрит на не менее недовольного квами. - Пла-агг. - Что? - чёрный котёнок, мельком осмотревшись и убедившись, что в пределах видимости больше нет людей, кроме одного влюблённого блондина, вылезает из кармана чуть больше и поднимает лапки вверх, как в горячей молитве. - Адриан, я могучее божество, необузданная сила природы, мне больше тысячи лет!.. Но я молю тебя: хватит. Я целую неделю слушаю эти сопли. И этот твой вопрос я уже слышал сто тридцать два раза, и это в сто тридцать два раза больше, чем может выдержать моя психика. "Да, пожалуй, сто тридцать два раза - это всё-таки перебор", - думает Адриан. Но что он может поделать? Внутри него кипит столько эмоций! И несмотря на то, что с момента поцелуя прошла целая неделя, они не утихают ни на йоту. А поделиться ими он может только с одним человеком. Точнее, даже не с человеком. - Да, - сжалившись, бурчит Плагг. - Она правда это сделала. Адриан, поборов смятение, благодарно улыбается и откладывает ароматную бумажку в стаканчик с использованными тестерами. - Спасибо. - Долго ты ещё? - Плагг кивает в сторону длинного стеллажа, усыпанного стеклянными флакончиками. - Это место забило мои нюхательные рецепторы. - Мои тоже, - вздыхает Адриан. - Но я всё никак не могу выбрать. Этот вот, последний, - он указывает взглядом на синий вытянутый флакончик, - слишком мятный. Как зубная паста. А от этого пахнет сигаретами. А вообще... Влажная рука потирает лоб, покрытый испариной: здесь, в парфюмерном магазине только в первые минут десять приятно находиться. А после - становится слишком душно, и голова кружится. И как только девушки могут выбирать себе духи часами? - Я уже почти не чувствую разницы, - жалуется Адриан, массируя виски. - Но выбрать что-то надо. Измученно пожав плечами, он уходит вглубь магазина, чтобы снова попытать удачу в своих поисках. Кто же знал, что искать себе одеколон так трудно? До этого он всегда пользовался парфюмом от марки "Агрест" (так требовал договор с его отцом), но на этот раз он хотел найти что-то более подходящее. Ведь речь шла не просто о впечатлении, которое он производит запахом своего тела на окружающих. Речь шла о Ледибаг. "Аромат". Предпоследний пункт в этом дьявольском списке. Адриан снова начинает перебирать флакончики, принюхиваясь к дозаторам, но делает это как-то лениво. Устало. Плагг протяжно мычит: от сильных запахов у него и у самого кружится голова, и приходить сюда второй раз ему ой как не хочется. Но судя по состоянию и настроению Адриана - придётся. Если, конечно, он не возьмёт всё это дело в свои божественные лапы. Вылетев из своего укрытия, Плагг с благородным видом мученика минует несколько полок, просматривая состав парфюмерных букетов. И вдруг останавливается, зацепившись взглядом за одно очень интересное слово. - Что насчёт этого? - он машет лапкой, чтобы привлечь внимание Адриана к выбранному флакончику бордового цвета. Агрест возвращается к своему квами, капает несколько капель на белую полоску бумаги и принюхивается. - Сладкий больно, - кривится он. - О, паца-а-ан, - Плагг широко улыбается и толкает парня в сторону кассы, - доверься моему многовековому опыту. Это то, что надо. Не пожалеешь. *** - Я что, правда это сделала? Рука, которая до этого преспокойно выписывала текст из учебника английского, вдруг замирает на полуслове. Маринетт поднимает голову. Взгляд упирается в стену перед ней, становится одновременно испуганным и пугающе пустым. - И снова - да, - скучающим тоном отзывается квами, играющая с бусинками на подушке для булавок. - Когда ты уже наконец примешь это? - М-м-м... никогда? - Маринетт оглядывается через плечо, но, наткнувшись на испытывающий взгляд квами, разворачивается всем корпусом. - Нет, ну, а что ты предлагаешь? Как я смогу это принять? Это отвратительно. - Что именно? Целовать Нуара? Он вроде бы ничего такой, по человеческим меркам. - Да нет же! - Маринетт, смутившись, закрывает лицо ладонями и добавляет уже тише: - То, что мне, видимо, нравятся сразу двое парней. - Это нормально. В том смысле, что у людей такое бывает. Это не болезнь. И ты не можешь из-за неё избегать Нуара. Маринетт раздвигает пальцы, чтобы одним глазом взглянуть на свою квами. Конечно, она прямым текстом намекает на последнюю неделю, все патрули которой Ледибаг нагло пропустила, сказываясь больной. - Могу. Тикки, нахмурившись, скрещивает лапки, отчего приобретает вид строгой мамочки, отчитывающей дочь за проступок. - Ты ведёшь себя как ребёнок. - С чего бы? Избегать конфликта - вполне себе рабочая тактика взрослых. - Она самая простая. Но далеко не рабочая. Квами подлетает ближе к своей хозяйке - так резко, что та от неожиданности выпрямляется и складывает руки на коленках. Находит взглядом её глаза: испуганные и взволнованные, несмотря на предшествующие уверенные речи. И немного смягчается. Всё-таки Маринетт ещё совсем ребёнок. Глупо требовать от неё рассудительных поступков во всём. Особенно если дело касается любви. - Послушай, чем дольше ты избегаешь его, тем тяжелее потом будет заново выстраивать отношения. Отношения. Брюнетка хмыкает и отводит взгляд. Некоторое время она молчит, и воздух девичьей комнаты, погружённый в тишину, наполняется тяжестью её размышлений. - Маринетт? - тихонько зовёт Тикки. - Надеюсь, ты думаешь о том, как поговорить с Нуаром? Девушка стреляет глазами в квами и резко отворачивается к компьютеру. - Я думаю, что у меня будет болеть сегодня. Может, поджелудочная? - учебник английского и тетрадь летят в сторону, и пальцы тут же барабанят по клавиатуре. - Сейчас погуглю, какие там симптомы. На секунду Тикки впадает в ступор: её вообще слушали последнюю минуту? Или как? - Боги, Маринетт! - она зависает в воздухе напротив экрана, пытаясь загородить страничку медицинского сайта, но тельце её слишком маленькое, чтобы эта затея увенчалась успехом. Дюпен-Чен смотрит сквозь неё, старательно делая вид, что не замечает. - Успокойся уже! Это уже просто абсурдно. Знаешь что... - она мечется в сторону, с трудом, но всё-таки поднимает в воздух мобильный, что ещё секунду назад покоился на столе. - Я же могу позвонить Алье. Я ей всё-всё расскажу. Уж она-то точно до тебя достучится. Эта угроза срабатывает. Маринетт тут же забывает про своё дело, вскакивает со стула и подпрыгивает, пытаясь вернуть украденный телефон. - Отдай! - второй прыжок тоже оказывается безрезультатным. - Отдай сейчас же! Ты не посмеешь! Квами не могут вмешиваться в дела людей! - А я и не в дела людей вмешиваюсь, - кричит Тикки сверху-вниз. - А в дела Ледибаг и Кота Нуара. Это совсем другое дело, - подлетев к боковой перекладине, пересекающей стену на высоте двух метров, она кладёт телефон сверху. - Уф, сколько тут пыли. Всё. Звоню. Маринетт в ужасе подбегает к стене и ударяет в неё кулаками. - Ладно-ладно, я поняла. Я поговорю с ним сегодня же. Сама. Только не звони Алье. - Вот и умница. А телефон отдам после патруля, - квами упирает руки в бока, глядя на протянутую вверх ладонь девушки и размышляя, вспомнит ли она, что такие существа, как она, невидимы для техники, а значит, все её угрозы были всего лишь блефом. - А то знаю я тебя. *** Ледибаг прибывает на стартовую крышу для патруля ровно в девять вечера. И едва не оступается на ровном месте, когда видит на балке своего напарника - чёрную фигуру, облокотившуюся на шест. Конечно, она прекрасно знала, что он будет её ждать. Но всё-таки трусливая часть её души надеялась, что сегодня у него образуются какие-то неотложные дела, и неприятный разговор придётся отложить. Сердце, стучащее в рёбрах, вдруг кажется девушке огромным барабаном, который полностью заполнил её внутренности, превратив её саму в ударный инструмент. - Нуар, есть разговор, - говорит она, но сама едва ли слышит собственный голос. Сердцебиение заполонило её всю, от пяток до мочек ушей. Напарник оборачивается, и загадочная тень оживает, являя ей заинтересованное и доброе лицо напарника, который как будто забыл нацепить на себя любимую ухмылочку. Ледибаг с трудом удаётся сделать шаг вперёд. Она опускает голову, пряча лицо в тенях. Ей стыдно - и за свои чувства, и за своё поведение. Сейчас, рядом с ним, это чувство становится особенно болезненным. И не удивительно: оно так долго настаивалось в её молчании и бездействии. - И тебе добрый вечер, миледи, - беззлобно отзывается блондин. Ледибаг лишь кивает в знак приветствия. - Извини, что так долго не приходила. Честно говоря, эту неделю я... не болела, - ещё один шаг. И ещё. Теперь до Нуара остаётся всего метра четыре, и нос Ледибаг начинает улавливать смутно знакомые нотки какого-то пряного аромата. - Просто я запуталась. Мне было противно... - Противно?.. - выдыхает Кот, с неожиданно вырвавшейся из груди болью. - Не из-за тебя, - тут же поправляет себя брюнетка и делает ещё один шаг. Её взгляд снова устремляется в лицо напарника. Он всё ещё не улыбается, напряжённо вслушиваясь в каждое слово миледи. - Из-за себя. Я... Была совсем не готова к тому, что вдруг поняла. Мне было страшно. Но теперь... Она глубоко вздыхает, наполняя лёгкие свежим вечерним воздухом, в котором сейчас ощущается странная примесь чего-то сладкого. Очень сладкого. И немного горького. Рот наполняется слюной, а лицо морщится: этот запах ей знаком. Она его не любит. Кажется. Или всё-таки любит? - Теперь мне хочется... - повторяет она на автомате, прикрывая глаза. Она ведь что-то хотела сказать, да? Что-то подбадривающее. Или что-то немного смущающее. Ледибаг уже не помнит. Все её мысли одна за другой покидают голову, оставляя вместо себя какое-то простое, первобытное чувство. Она всё ещё пытается с ним бороться, но когда ноги делают ещё один шаг вперёд, аромат становится совсем уж нестерпимым. Ледибаг облизывается и медленно выдыхает. - Мне хочется... - шёпот на грани слышимости. Необычное выражение лица напарницы - смесь эйфории и дикого желания - заставляет Нуара удивиться. И немного испугаться. - Моя Леди? - Хочется... - она внезапно широко открывает глаза и странно улыбается, словно сама не может до конца поверить в своё озарение, - съесть тебя? Ледибаг прыгает вперёд - быстро и мощно, словно львица, нападающая на кролика. Мир вокруг на мгновение чернеет, кувыркается и свистит от резанувшего по ушам ветра. Что-то громко хрустит. Нуар запоздало понимает, что хрустит черепица. Под ним. Спустя мгновение, он открывает глаза. И обнаруживает себя лежащим на спине и прижатым к крыше своей возлюбленной напарницей, что прожигает его пламенным взглядом, жарче, чем в самых его смелых фантазиях. Она с шумом втягивает воздух и с наслаждением щурится. - Да. Точно. Я хочу тебя съесть, - говорит она, не отрывая взгляда от блестящих зелёных глаз напарника. - Целиком. О-о-ох, Нуар... - почти стонет она и снова ведёт носом, но теперь уже совсем близко к его шее, отчего парень покрывается мурашками до самого кончика хвоста. - Ты так сладко пахнешь. Нуар восхищённо открывает рот: Леди никогда не говорила ему таких комплиментов. Кажется, Плагг всё-таки был прав. Он выбрал отличный одеколон, и, если честно, Нуар был бы совсем не против продолжить эту сцену и посмотреть, как далеко зайдёт Ледибаг в попытках его съесть, но... К сожалению, он прекрасно понимал, что что-то тут нечисто. И его светлая сторона, конечно, взяла верх. - Миледи... Мне кажется... - он резко замолкает, когда щека напарницы трётся о его собственную. Мягкая и нежная, как шёлк. - Господи, дай мне силы, - как безумный, шепчет он и, обхватывая лицо Ледибаг, отстраняет её от себя. - Мне очень приятно, но у меня чувство, что ты под воздействием акумы. Нуар пытается приподняться, но Ледибаг одной рукой упирается ему в грудь, фиксируя лежачее положение. - Никакой акумы и в помине нет, - рычит она, гневно сверкая большими синими глазами, но уже спустя пару секунду блаженно улыбается, когда ноздри снова наполняет знакомый аромат. - Лежи смирно! Дай мне просто попробовать... Она наклоняет голову и проводит кончиком языка по краю черного воротника. Нуар не находит в себе силы шелохнуться и только косит глазами в сторону божественного зрелища. - Невкусно, - хмурится она и немного загибает воротник, оголяя кожу шеи. Запах становится ещё слаще, ещё ужаснее, ещё сильнее. - Может, здесь? Ледибаг аккуратно слизывает аромат напарника с кожи, не слыша, как с уст парня вырывается прерывистый вздох, и вновь остаётся недовольной. Запах есть. Вкуса нет. Решив, что нужно действовать решительнее, она ухватывает кожу губами, чуть втягивая её в рот, и Нуар крупно дрожит. Его сознание сейчас блуждает где-то между сном и реальностью, но он всё же находит в себе силы в последний раз попытать (не)удачу. - Миледи, остановись, - хрипит он не своим голосом. - Что-то не так. - Не могу, - не отрываясь от своего дела, шепчет Ледибаг, чьи губы уже добрались до тонкой кожи под ухом. И Нуар сдаётся. Нет так нет. Со своей стороны он сделал всё что мог. И он будет совсем уж идиотом, если продолжит сопротивляться. Не станет же Ледибаг действительно его есть?.. - Ладно, - соглашает Нуар, но напарнице его согласие ни к чему. Она немного сдвигается вбок, с наслаждением лижет его кожу на краю челюсти и стонет от удовольствия. Вкуса всё ещё почти нет, но аромат такой насыщенный, такой пикантный. Мужская ладонь ложится ей на талию, приобнимая, но Ледибаг этого не чувствует. Всё, о чём она может думать, - это сладких запах, который кажется особенно насыщенным здесь, на сходе нижней челюсти. Может, если она чуть-чуть, лишь слегка прикусит его кожу, то сможет насытиться им? Лишь только закончив про себя последнюю мысль, Ледибаг даёт добро своим действиям. Её зубы вдруг крепко сжимаются, а вслед за этим уши пронзает испуганный крик. Что-то врезается ей в грудь, выбивая из лёгких весь воздух. Мир вокруг приходит в движение, и она отлетает на несколько метров назад, ударяясь спиной о торчащий край крыши. - Что за... - кряхтит она, приподнимаясь и хмурясь от разочарования. - Я не успела... И тут же замечает удлинённый шест Нуара, упершийся ей в грудь и не дающий сократить расстояние между напарниками. Окончательно приняв сидячее положение, Ледибаг снова и снова вдыхает чистый воздух, постепенно освобождаясь от сладких паров, что летали вокруг напарника. Мысли в голове становятся чётче и яснее. Как и воспоминание о последних минутах, которое сперва смущает девушку. А затем приводит в ужас. - Боже, что я... - Ага. Очнулась, наконец, - отзывается Нуар, всё ещё внимательно следя за каждым действием миледи. Он смущён. И одновременно напуган. Состояние, которое, как никогда, схоже с состоянием миледи. - Что... - она дёргается вперёд, но шест не даёт ей сделать лишнее движение по направлению к напарнику. Тогда она фокусирует взгляд на его челюсти, на которой краснеют следы от зубов, и смущающее воспоминание о её укусе вспыхивает ещё ярче. - Боже мой. Неужели я это сделала? - Ну... - напарник всё ещё немного испуганно, но уже с долей удовольствия потирает укушенное место, - да. - Боже мой... Извини! Тебе больно? - в ужасе шепчет Ледибаг, прижимая руки к груди. - Немного, - честно отвечает Нуар и, на миг задумавшись, широко улыбается. - Но знаешь, я не против, если останется шрам. Он ухмыляется. А вот Ледибаг не до смеха. Она только что потеряла контроль и покусала своего напарника. А до этого... Нет, об этом лучше не думать! Насколько она могла помнить, Нуар не слишком-то сопротивлялся, но винить его в этом происшествии она не могла. Что же произошло? Почему она так среагировала на него? Почему её голова вмиг опустела, оставив место лишь одному чувству - голоду?.. Порыв ветра, растрепавший и без того неидеальную причёску напарника, донёс до девушки сладкие нотки его нового парфюма. Запах. Вздрогнув, Ледибаг наконец вспоминает. Аромат. Сладкий и пряный, сводящий её с ума, пробуждающий в ней что-то низменное и абсолютно точно - чужое. Чёрт. Даже воспоминания о нём в данную секунду покрывают её кожу под костюмом мурашками. Что же это такое? - Нуар. Чем это так... пахнет? - Ледибаг невольно приподнимает голову, чтобы ухватить носом шлейф невыносимо-притягательного аромата. Она чувствует его даже здесь, за несколько метров от напарника, и не догадывается, что Кот, по заветам списка, вылил на себя в трансформации четверть флакона. - А, это, - Нуар одёргивает край воротника, создавая вокруг себя новую ароматную волну. - Новый одеколон. С лакрицей. - С лакрицей?! О-о-ох... Схватившись за голову, Ледибаг снова разваливается на крыше. Ну, конечно. И как она сразу не поняла? Тикки всегда сходила с ума от лакрицы. И так часто просила её прикупить хоть немного этого странного лакомства! Но Маринетт была непреклонна. И вот во что это вылилось!.. Она ведь просто хотела спокойно поговорить. Обсудить сложившуюся ситуацию. Объяснить, что ей нужно время всё обдумать и ей бы очень не хотелось терять Нуара, как друга. Чёрт, она ведь такую речь приготовила! А что в итоге? В итоге она облизала и искусала своего напарника. Господи, стыд-то какой. Закрыв покрасневшее лицо руками, Ледибаг тихонько стонет, мечтая исчезнуть из ткани мироздания. Или хотя бы просто проснуться. Потому что всё это похоже на абсурдный сон, что мастерски играет с её подсознанием. И Ледибаг уже готова поверить в это, потому что целых несколько минут не слышит ничего, кроме шума вечернего города, когда Нуар внезапно подаёт голос, и все эти глупые мечтания мигом рассыпаются на осколки. - Если хочешь, - протяжно говорит он, вновь потирая укушенное место, будто проверяя, не приснились ли ему последние полчаса, - можешь пойти домой. Я справлюсь. Не впервой патрулировать в одиночестве, знаешь ли, - с добродушным укором добавляет он, но Ледибаг пропускает его мимо ушей и звонко хлопает себя ладонью по лбу. Ах да! Ещё же и патруль! Про него Ледибаг и вовсе забыла. Она медленно поднимается, старательно избегая встречаться глазами с напарником. Руки сами собой обхватывают плечи. Ох, как бы ей хотелось сейчас провалиться сквозь землю! - Да. Давай сегодня без меня. С-спасибо, - бросает она неглядя и смывается с места встречи быстрее, чем пойманный с поличным преступник. *** Пятница. Последний учебный день в этом году. Впереди студентов ждут лишь выходные и весёлый понедельник, на который назначено праздничное мероприятие по случаю окончания учёбы. Все контрольные работы и зачёты позади, и абсолютно все - и студенты, и учителя - уже мысленно отдыхают, продумывая планы на ближайшие каникулы. Класс Маринетт не исключение. На первом же уроке мадам Бюстье извиняется перед ребятами (было бы за что!), просит их посидеть тихо и просто позаниматься своими делами, потому что всю программу они уже прошли, а ей самой было бы очень кстати заполнить учебные журналы, и уходит. Ученики, стараясь не превышать установленную норму шума, развлекаются кто чтением, кто просмотром фильмов на телефоне, кто играми, кто обсуждением недавно вышедшей игры. И лишь одна Маринетт занимается тем, что снова и снова прокручивает события вчерашнего дня, словно это поможет ей начать его заново и исправить произошедшее. Полностью погружённая в свои мысли, пребывающая в явной стадии "отрицания", она вяло отвечает на вопросы обеспокоенной Альи, которая, привыкшая к подобным странностями подруги, решает попытать удачу попозже и принимается листать ленту в социальной сети. Но Маринетт даже не представляет, когда наступит это "попозже". Она уже столько раз пыталась отвлечься, но это воспоминание было слишком раздражающим. Вцепившись в неё зубами (ха-ха-ха), оно буквально не хотело покидать её голову, вынуждая покрываться румянцем и стыдливо заламывать пальцы, с ужасом представляя себе следующую встречу с Нуаром. Хотя, если честно, теперь Маринетт намного сильнее задумывалась о том, чтобы всё-таки отказаться от камня чудес. Просто чтобы избежать миллиарда подколок со стороны напарника и навсегда забыть о том, что она сделала, пусть в том и не было её стопроцентной вины. Маринетт со стоном выдыхает в ладони, когда её вновь окатывает волна стыда вкупе с воспоминанием. Казалось бы - куда уж хуже? Но затем в класс входит опоздавший Адриан. Маринетт узнаёт его по первому же шагу. Да что там говорить - по тому, как быстро и уверенно опускается дверная ручка под его пальцами. Положив руки на парту, она по привычке оглядывает его с ног до головы, скользит взглядом по его умиротворённому лицу, как вдруг её прошибает холодный пот. - Привет всем, - Адриан весело улыбается. - Привет, - говорит она, но голосовые связки Маринетт вдруг деревенеют, не пропуская наружу ни звука. Всё её внимание направлено на его лицо. Точнее - на челюсть, туда, где розовеют несколько вмятин, расположенных полукругом, которые Адриан слегка припудрил, но даже не постарался скрыть полностью. Телефон падает из рук Альи на парту. А мозг Маринетт становится близок к отключке. И одновременно с этим процессы в её голове работают с такой скоростью, что мысль "Кот Нуар - это Адриан Агрест" пробивается даже сквозь пелену пресловутой магии квами. Нет, конечно, всё это ещё могло быть совпадением. Это должно было быть совпадением! Ведь был, по меньшей мере, один аргумент в пользу этого умозаключения - список. У Нуара, и у Адриана они были разными - Маринетт помнила это очень хорошо. И теперь следовало лишь убедиться, что след от укуса на щеке Адриана оставила не она. Как это сделать? Спросить. Но, увы, в данный момент Маринетт не может заставить себя вымолвить ни слова. К счастью, за неё это делает Нино. - Бро, что это у тебя тут? - интересуется он, когда Адриан занимает своё место позади девочек. - А... Эм... Это... У нас была фотосессия в стиле зомби. И одна девушка-зомбарь заигралась и укусила меня, - на одном дыхании выпаливает блондин. - Такие дела. Маринетт глубоко вздыхает, вдруг понимая, что это был её первый вдох за последнюю минуту. Облизнув пересохшие губы, она прикрывает глаза и пытается успокоить разыгравшееся воображение. Зомби. Ладно. Почему нет? Это всё объясняет. Просто ещё одно глупое совпадение. - Хорошо, не парень, - подмигивает Ляиф, толкая друга в плечо. - Ну, хоть симпатичная? - Да... Наверное, - смущённо бормочет Адриан, краснея. - Не знаю, она была в костюме мутировавшего жука. - Жука?! - не выдержав, Маринетт оборачивается, чтобы посмотреть в лицо этого невероятного лгуна. Жука? Жука? ЖУКА? - Ну да, - Адриан смущённо чешет затылок, и Маринетт хочется верещать от того, с каким невинным лицом он несёт эту чепуху. - Сценарист немного с прибабахом. Алья, переглянувшись с Маринетт, недовольно поджимает губы. Версию Агреста она, естественно, считает полным бредом, потому что с таким мечтательным лицом не говорят об укусах девушек-зомби. Вот только реакция подруги ей не слишком понятна. Правда, сейчас она может думать лишь об одном: её грандиозный план с треском провалился. Или на пути к тому. И это надо срочно исправлять. - Мне нужно выйти, - монотонно говорит Алья и, не дожидаясь ответа, быстро покидает класс. Маринетт тоже очень хочется сейчас последовать примеру подруги. И поговорить с ней. Потому что такое держать в себе у неё никак не получится. Но не успевает она встать, как Нино снова подаёт голос, и его вопрос заставляет девушку снова опустить пятую точку на стул. - Колись, бро, кто она? Та самая таинственная Леди? Леди? Он называет её "Леди"? Маринетт низко-низко опускает голову, мечтая одновременно услышать и "да", и "нет". Её слух превращается в истинно-кошачий. - На самом деле... - голос Адриана становится совсем тихим и... блаженным, - да. Это она. Только тс-с. Никому! - Я могила, ты же знаешь. Нет. Это уже слишком. Маринетт резко разворачивается и пронзает своего одноклассника испуганно-разъярённым взглядом, отчего и он, и сидящий рядом Нино замирают, овеянные холодом. Хлопок. Её ладонь со всей тяжестью опускается на парту. В глазах пляшет синее пламя. - Список. Живо.