Момент агонии равен катастрофе.

— Не боишься? — спустя минут десять молчания, прервал тишину Марк. — Чего? — бодро подхватил Тэмми. — Идти за незнакомцем неведомо куда. — Рэй, ночь на дворе, не боишься подбирать незнакомца и вести его к себе? — Тэмми не упустил возможности съязвить, и Марк решил подыграть зверьку, вдруг будет весело? — Тэмми, ты мал и с чего взял, что мы идем ко мне? — Мой рост позволяет всадить тебе нож в печень, со спины-то вообще не вопрос. Про дом предположил, ночь ведь, немного мест, где можно раздобыть еду. Во всяком случае в этом районе не помню ни одного круглосуточного. — Ты знаешь, где находится печень? — спросил Марк, а сам подумал о том, насколько хорошо знает район Тэмми и почему? То есть, логично предположить, что он живет где-то недалеко. Сбежал из дому? Но как-то подозрительно тихо на улице. Конечно, это не американский сериал, где в какой-то глуши все друг друга знаю и среди ночи, дружно вооружившись фонариками и собаками, прочесывают лес. Или квартал, на худой конец. И все-таки, подозрительное безразличие. На улице совсем пусто, даже одинокая мать не бегает с улицы на улицу, выкрикивая имя своего чада. Никто не заметил, что пропал ребенок? Полиция твердит, что должно пройти трое суток, чтоб они начали шевелиться и отрабатывать свою зарплату? Или же он сбежал не из дома? Но по близости нет никаких учреждений, где могли бы держать такого зверька. Слишком много вопросов. — Даже если не знаю, удар ножом — не самое приятное, что может случиться с тобой этой ночью, дяденька-зануда. Не боишься? Невольно Марк ухмыльнулся, ему нравилось, как проявляется Тэмми. Вероятнее всего, это «улица» сделала зверька таким. Предположения о том, как Тэмми здесь оказался не давали Марку покоя и занимали большую часть его внимания. Марк осознавал всю степень ответственности. Ребенок не может взяться на улице из ниоткуда. Долго бы в одиночку он не протянул. Значит, либо проблемы с родителями, либо сбежал из какого-то детдома. А может и два в одном. Люди из опеки недавно отобрали его у несознательных родителей, поместили в приют, а зверёк не выдержал заточения в клетке и сбежал. Но где находится ближайший приют? Насколько хорошо Тэмми может знать не только этот район, но и весь город? Все таки он еще мал и вряд ли имел возможность исследовать город самостоятельно. А если предположить о том, какие его родители, то и они вряд ли много куда водили ребенка. Как бы там ни было, но на прямую у Тэмми этого спрашивать нельзя. Не сейчас. Человек, желающий его вернуть туда, откуда он сбежал — враг номер один. То есть, вернуться туда в разы хуже, чем быть изнасилованным или убитым. Или все вместе взятое, в любой последовательности. Иначе не объяснить то спокойствие, с каким Тэмми следует за Марком невозможно. А в прочем… Шаги Марка лишились своего эха — кротких шажков Тэмми. Раздался глухой удар. Марк обернулся, Тэмми лежал на асфальте. Вернее гора вещей лежала на асфальте и где-то в них затерялся маленький зверек. Марк наклонился к нему, проверить жив ли, не приступ эпилепсии или еще чего? Дышит спокойно. Спит? Марк поднял Тэмми на руки, тот оказался еще легче, чем можно было предположить. Совсем изнеможен. Определенно ребенка нужно сперва в чувство привести, отогреть, накормить, напоить, спать уложить. Утром разберутся, кто откуда и зачем сбежал. Марк тоже сбегал не раз. Так что не ему судить зверька за то, к чему этот побег привел. — Рэй — тихонечко прошептал Тэмми в полусонном бреду — Рэй, не оставляй меня в темноте. Пожалуйста. Не оставляй. Марк крепче прижал Темми к себе. Удивительно, как легко стираются границы по-обоюдному, хоть и неосознанному, согласию. Войдя во двор, Марк настороженно огляделся, нет ли кого по близости. Не захотелось ли кому выйти покурить во двор или на балкон, потрещать по телефону, вынести мусор, покачаться на качелях. Всякого он навидался, возвращаясь домой к полуночи. В эту ночь мир сжалился над ним. Не встретятся любопытные соседи, не будут задаваться лишние вопросы. И в целом сюжет о том, как взрослый мужик несет домой бездыханное тельце, то ли девочки, то ли мальчика, не украсит утренний выпуск новостей. Хотя, кто знает. В новостях всякого насмотреться можно. Главное не увидеть в них себя. Ночь продолжила благоволить Марку, ему удалось отпереть дверь без лишнего шума. Никто не проснулся и не выскочил на лестничную площадку в одних трусах и с криками. Впрочем, мир чертовски странно обустроен. Никто не поможет, когда ты очевидно нуждаешься в этом, когда кричишь и зовешь. Не будет ни единой живой души, хотя бы в свидетели твоей трагедии, не то чтоб в спасители. Но когда ты оказываешься в сомнительном положении и действуешь с позволения совести — кто-то да явится, расскажет о твоих подвигах в самом дурном ключе, выставит тебя последней сволочью. И все же чудо имело место быть. Никто не постучится в дверь ни через десять минут, ни через несколько часов. Никто не вызовет полицию. Марк положил Тэмми на диван в гостиной, не снимая с него ни куртку, ни обувь. Убедившись, что зверек продолжает спать, Марк занялся своими делами. Отнес в прихожую пальто, там же разулся и засунул ботинки в шкафчик для обуви. Когда в жизни все идет кувырком, должно оставаться хоть что-то нетронутое. Хоть одно действие или вещь, которое будет неизменным в буднях. Пусть даже призрачная стабильность, выражающаяся в завтраке одной лишь овсянкой 10 лет к ряду или в ботинках, которые в любом случае окажутся в шкафчике для обуви. Что-то не должно меняться, даже если ты чертовски любишь перемены. Чтоб в один прекрасный момент возыметь силу удержать тебя от падения. Так считал Марк и старался обезопасить себя такими простыми действиями, как возвращение верхней одежды на свое место. Уборная была первой комнатой, в какую можно попасть, зайдя в квартиру. Поэтому из коридора он свернул туда и включил горячую воду, чтоб наполнить ванну. Между тем он тихонько пробрался к себе в спальню, снял с себя лишнюю одежду. Далось это не легко. Мысли атаковали голову, что же делать с ребенком, как быть? Ему совсем не до подобных забот. Сил не хватало даже на то, чтоб все аккуратно сложить. Но стульев в комнате Марк не имел. Он решил, что спальня нужна лишь для сна и хранения одежды. Для этого более чем достаточно шифоньера и одной двуспальной кровати с тумбочкой около нее, чтоб по законам всякой банальщины на ней стоял светильник. Этим меблировка помещения ограничивалась. Вот и приходится все складывать по местам. Есть силы или их нет, желание, время — не важно. Будь так любезен, положи откуда взял. Или отправь в корзину для грязного белья. Но этот костюм Марк надел сегодня впервые, и схитрить не удастся. Шифоньер служил пунктом обмена: отдал парадно выходное — получи домашнее. Все четко. С домашними спортивными штанами и мятой футболкой, Марк вернулся в ванную комнату. Ванная почти наполнилась. Раздевшись догола, покрутился еще недолго у зеркала, разглядывая впалые щеки и покрасневшие глаза. Затем перекрыл кран и залез в воду. Марк опрокинул голову, недолго полежал, держа руки по краям ванной. Глубоко вдохнув, ушел под воду с головой. Руками продолжая держаться за края, он ощущал, как замерзают выставленные на воздух колени. Опираясь на руки вынырнул, жадно заглотнул воздух и снова спокойно лег. Из-за мокрых волос в голову ударил холод. То, чего Марк добивался. Нужно привести мысли в порядок. С закрытыми глазами он лежал, максимально расслабившись. Руки медленно сползли с краев ванны под воду. В голове звенела тишина. Умение вовремя отключиться тоже своего рода талант.