Вес гравитации

      После инцидента с зельем Сна без сновидений Гарри решил, что, вероятно, лучше по возможности избегать Тома. Выяснив, что Гарри знает имя «Волдеморт», Том стал неустанно преследовать Гарри в гостиной, в Большом зале и даже в туалете.       Гарри пришлось признать, что он был не против присутствия Тома. Этот парень был на удивление весёлым, умным и держал его в напряжении. После случая с зельем Тому каким-то образом удалось добиться перевода Гарри с прорицания на древние руны, вероятно, чтобы он мог и дальше его доставать. Но Реддлу нельзя было знать о будущем. Гарри был уверен, что если Том выяснит про путешествия во времени, то случится что-то ужасное, поэтому лучше было вообще избегать его присутствия.       Конечно, это было легче сказать, чем сделать.       Никто в Гриффиндоре не хотел проводить время со слизеринцем, даже со «слизеринцем, рождённым от маглов». Пуффендуйцы и когтевранцы тоже были настороже. Альфард был не так уж плох, он делился с Гарри заметками по зельеварению и защите, но Блэк не хотел выделяться в Слизерине. Он не входил в ближний круг Тома и предпочитал не высовываться.       Так Гарри оказался в библиотеке, где чаще всего проводил время в одиночестве.       Он постепенно привыкал к постоянному чтению. Это было приятное отвлечение от абсолютного хаоса, в который превратилась его жизнь. Он с головой погрузился в учёбу, усердно изучая древние руны. Когда с домашними заданиями было покончено, Гарри обычно принимался за изучение путешествий во времени.       Он работал над эссе по чарам, на столе перед ним были разбросаны несколько книг и справочников, единственным звуком было царапанье пера о пергамент. Был вечер пятницы, поэтому библиотека была пуста, и Гарри сильно подпрыгнул от неожиданности, когда на сиденье рядом с ним упала сумка.       — Можно мне здесь сесть? — спросила девушка нарочито-громким шёпотом. Гарри мог только смотреть на неё. У студентки были длинные чёрные волосы, заплетённые в косу, и мантия Когтеврана. На её губах играла яркая улыбка, как будто Гарри был её старым другом, с которым она давно хотела поговорить. Она приподняла бровь, всё ещё ожидая ответа.       — Я не против.       — Замечательно! Эванджелина Макнейр, но я предпочитаю Ева. Так меня зовут все друзья, — она протянула руку, но, когда Гарри не пошевелился, чтобы пожать её, провела костяшками пальцев по его губам.       — Что это было? — спросил Гарри, отступая назад.       — Джентльмен должен целовать даме руку при встрече, — ответила Ева. — А теперь говори тише. Ты в библиотеке.       Гарри в ужасе уставился на неё, когда она начала доставать свои книги и пергамент, явно готовясь к продолжительной учебе. Она не обращала на него внимания, пока не расставила всё на столе так, как ей нравилось.       — Ты так и не представился, знаешь ли. Но ничего страшного. Все уже знают о Гарри Эвансе, новом студенте Слизерина, — она наблюдала за Гарри краем глаза. — Похоже, тебе не очень нравится в Хогвартсе. Надеюсь, ты не против, что я это говорю, но каждый раз появившись в Большом зале, ты выглядишь совершенно несчастным.       — По…       — Полагаю, тебе не обязательно быть счастливым, если ты этого не хочешь. Но я подумала, что должна подружиться с тобой на случай, если ты не притворяешься несчастным.       — Зачем кому-то притворяться несчастным? — спросил Гарри.       — Некоторые получают удовольствие, когда все плохо. Моя тётя Флоренс всегда счастлива, когда ей есть на что пожаловаться. Если она приходит на идеальную вечеринку, то это всегда ужасно. Но если индейка пережарена, а украшения слишком дешёвые, она прекрасно проведёт время, жалуясь на все, что ей не нравится.       — Судя, по твоим словам, она ужасная женщина, — не подумав, сказал Гарри.       — О, так и есть. Полагаю, ты не такой, как она, и несчастен по независящим от тебя причинам?       — Полагаю, ты права, — медленно произнёс Гарри. Он не мог понять, нравится ему Ева или нет. Она была почти невыносимо раздражающей, но при этом достаточно остроумной, чтобы быть забавной.       — О, ты работаешь над заклинаниями? — спросила Ева, внезапно сменив тему. — Я ещё даже не приступила к этому заданию. Не мог бы ты поделиться со мной своими книгами? Я целую вечность ищу хорошие источники.       Гарри не ответил, просто сунул ей под нос пару томов. Она снова улыбнулась.       — Спасибо! Чары — не такой уж сложный предмет, но это не мой конёк. Мне гораздо лучше даются практические занятия. Гербология, уход за магическими существами и зельеварение — мои любимые предметы, но астрономия, безусловно, тоже. Я слышала, что ты впечатлил своих одноклассников навыками в защите от тёмных искусств. Может быть, ты когда-нибудь поможешь мне с уроками.       Гарри решил не обращать внимания на Еву и сосредоточиться на своём эссе. Ева, похоже, была не против и с радостью продолжала болтать, не дожидаясь ответа от Гарри.       Примерно через час Гарри мало что узнал о чарах, но зато многое узнал о Еве. Она ненавидела летать, но с удовольствием смотрела матчи по квиддичу. Она постоянно забывала делать домашнее задание и легко отвлекалась на любые сплетни. Она считала, что в школе нужно чаще подавать рыбу на ужин. Она уверена, что у гигантского кальмара должен быть друг. Её семья ожидала, что Еву распределят в Слизерин, но была рада, что она не попала в Пуффендуй.       Пока Гарри собирал книги, Ева продолжала рассказывать о своих любимых традициях Хогвартса, о многих из которых Гарри раньше никогда и не слышал. Например, в конце года студенты сжигают все свои школьные работы в большом костре.       — У меня действительно есть планы на завтра, — сказала Ева, — но мы можем встретиться здесь в воскресенье и позаниматься.       — Что?       — Мы можем встретиться здесь, в библиотеке, в воскресенье, — медленно повторила Ева, как будто Гарри был идиотом.       — Я знаю… Я имел ввиду… Просто… — Гарри глубоко вздохнул. — Почему?       — Я уже сказала тебе, что у меня на завтра планы, так что…       — Почему ты хочешь встретиться снова? Зачем ты вообще сюда пришла?       Ева прижала книги к груди, и её лицо стало серьёзным. Она мгновение смотрела на Гарри, прежде чем заговорить.       — Мне нравится наблюдать за людьми. Мне нравится узнавать что-то новое о незнакомцах. На расстоянии можно собрать много информации. Когда Диппет объявил о новом студенте, я решила присмотреть за тобой. Так и выяснила, что тебе здесь несладко. Думаю, отчасти я села рядом, потому что пожалела тебя. Но было бы ложью сказать, что это единственная причина.       — Тогда в чём же другая причина? — спросил Гарри, стараясь не обращать внимания на ее жалость.       — Если начистоту, ты ненавидишь Слизерин. И особенно Тома Реддла. Я никогда не видела, чтобы кто-то в этой школе смотрел на него с таким презрением.       Гарри покраснел, внезапно осознав, что его лицо как открытая книга. Голубые глаза Евы проникали сквозь любую маску, которую он пытался надеть. И она ещё не закончила с ним.       — Самое интересное в Томе Реддле, — продолжала она, — это то, что все его обожают. Гриффиндорцев он временами раздражает, но никто его не ненавидит. Он слишком умен, слишком привлекателен, слишком добр. По крайней мере, на первый взгляд.       — На первый взгляд?       — Как уже говорила, Гарри, я наблюдаю за людьми. И я наблюдала за Томом Реддлом четыре года. И знаю, что те, кто перешёл ему дорогу, сильно пострадали, но при этом никто и пальцем не пошевелил, чтобы указать на него.       Она продолжала наблюдать за Гарри, ожидая, что он что-нибудь предпримет, поспорит с ней или ещё что-нибудь сделает. Но Гарри по-прежнему стоял в растерянности.       — То есть ты решила подружиться со мной, потому что мне не нравится Том? И всё?       — Я решила подружиться с тобой, потому что ты увидел в Реддле то, чего, кажется, не видит никто другой. И я хотела бы знать причину.       — Ты что, всех в этой школе раскусила, да? — спросил Гарри. Она снова ослепительно улыбнулась, и Гарри поймал себя на том, что улыбается ей в ответ.       — Я стараюсь изо всех сил.       — Значит, увидимся в воскресенье? — спросил Гарри.       Несмотря на то, какой взбалмошной она могла быть, он понял, что ему действительно понравилось проводить с ней время. И Гарри был рад, что не он один в школе видел, какой Том на самом деле. Было бы неплохо иметь друга.       — Увидимся в воскресенье!       Она встала на цыпочки и, прежде чем Гарри успел что-то понять, поцеловала его в обе щеки. Он покраснел, а Ева рассмеялась и вышла из библиотеки, не обращая внимания на библиотекаря, который шикнул на нее из-за шума.

***

      Гермиона никогда не видела Рона в библиотеке так часто. Прошло больше месяца с начала учебного года, а он каждый день преданно следовал за ней. Библиотека была для Гермионы безопасным местом. Она бежала туда всякий раз, когда возникала проблема, пряталась там, когда слово «всезнайка» задевало её слишком сильно. Но для Рона это место никогда не было родным. Он был там только ради неё.       Тем не менее она была рада компании. Хогвартс казался таким пустым без Гарри. Все гриффиндорцы были подавлены с начала нового учебного года. А Пуффендуй оплакивал смерть Седрика. Его тело нашли летом, он был мёртв от смертельного проклятия.       Большую часть лета Гермиона провела в Норе, плача в комнате Джинни. Остальные Уизли тоже скорбели, особенно после того, как нашли тело Седрика и Дамблдор объявил о возвращении Волдеморта. «Ежедневный пророк» об этом не писал, но Гермиона верила Дамблдору. Если он сказал, что Волдеморт вернулся, значит, так оно и было.       — Ты в порядке, Гермиона? — спросил Рон. Он уже несколько минут наблюдал, как она держит перо над пергаментом, и чернила капают на страницу, образуя большое пятно.       — Да, прости. Просто задумалась.       — Не хочешь поговорить об этом?       Рону было неловко даже спрашивать об этом. Он никогда не умел говорить о чувствах. Насколько было известно Гермионе, он так ни с кем и не поговорил об исчезновении Гарри.       — Ну, — медленно начала Гермиона. — Я думала о том, что Анджелина сказала вчера за ужином.       Рон пропустил ужин и не слышал этот разговор.       — Новый вратарь команды по квиддичу попал в Больничное крыло из-за зелий и теперь не может нормально сидеть на метле.       Рон не смог сдержать смешок. — Вот незадача.       — Да, но теперь у команды Гриффиндора не хватает одного игрока.       Она позволила этой информации повиснуть в воздухе.       — Этот год и так должен был стать тяжёлым для Гриффиндора, учитывая, что Гарри… ну… — Рон замолчал, и в его голосе внезапно прозвучала боль.       — Думаю, тебе стоит попробовать себя на поле в качестве вратаря.       Гермиона решила, что лучше сразу всё сказать. Рон уставился на неё, забыв о своём горе от удивления.       — Я? Выйти на поле в качестве вратаря?       — Да, ты все лето играл с Джинни и близнецами, и хоть я мало что знаю о квиддиче, видно, что ты так же хорош, как и они, которые без проблем попали в команду.       — Но играть в квиддич на заднем дворе — это не то же самое, что играть в команде, — заметил Рон.       — Знаю, но попробовать-то можно. Думаю, у тебя получится. Ты всегда недооцениваешь себя, но я правда верю, что все будет отлично. Это может быть полезно и для команды.       Рон уставился на неё, слегка приоткрыв рот и покраснев.       — Ты правда думаешь, что я мог бы это сделать?       — Конечно.       Гермиона не лгала. Она действительно верила в него. Но ей также отчаянно хотелось найти что-то, что снова сделает Рона счастливым. Она хотела видеть его улыбку и смех, и если квиддич не мог этого обеспечить, то ничто не могло.       — Анджелина сказала, когда будет отбор?       — В эту субботу, во время обычной тренировки.       — Ты бы тоже пошла?       — И попробовать себя в роли вратаря? — растерянно спросила Гермиона.       — Нет, я имел в виду, прийти и посмотреть. Ну, знаешь, поболеть за меня?       Он снова покраснел, и в его голосе прозвучала такая неуверенность, что у Гермионы защемило сердце.       — Конечно, я приду.       Она бы всё сделала для Рона. Это звучало банально, но потеря Гарри заставила её осознать, как сильно она дорожит своими друзьями. Особенно Роном, который сражался за неё с троллем и гигантскими пауками. Если Рон хотел, чтобы она пришла посмотреть на его отбор, она будет там. Она сделает всё, о чём он попросит, если это поможет ему хоть немного справиться с горем.       Рон удивил её, протянув руку и приобняв её за плечи. Объятие было очень коротким, но она почувствовала исходящее от него тепло.       И может быть, всё будет хорошо.