Вес гравитации

      Радость Самайна быстро померкла по сравнению с гораздо более важным событием в глазах учеников Хогвартса: первым в этом году матчем по квиддичу. Кэти Белл заставляла команду Гриффиндора тренироваться до изнеможения, невзирая на погоду. Ни один из путешественников во времени не был особенно рад тому, что в жизни Гарри доминировал квиддич, особенно Том.       Гарри не проходил отбор в команду Слизерина в 1940-х. У него было слишком много гриффиндорской гордости, чтобы пойти на подобное. Но это означало, что Тому не приходилось делить Гарри со всей командой по квиддичу. Том и так не слишком уважал этот вид спорта и ещё меньше уважал нынешних гриффиндорцев. Постоянное отсутствие Гарри делало ситуацию ещё более напряжённой.       — Ты должен был прийти в восемь, — сказал Том, когда Гарри вошёл в их убежище в Тайной комнате. Свет свечей и фальшивый камин создавали уютную атмосферу. Том сидел, сгорбившись, за столом, заваленным бумагами, и что-то писал пером.       — Кэти заставила команду поужинать вместе после тренировки. Это была одна из её идей по сплочению коллектива.       — Одна из её тщетных попыток отучить маленьких львят от желания съесть тебя.       — Думаю, от змей мне грозит большая опасность, — ответил Гарри.       Первый матч был против Слизерина, и это грозило свести на нет всю работу, которую Гарри и Том проделали, чтобы слизеринцы его терпели. Даже Драко Малфой начал возвращаться к своим старым методам запугивания.       — Я напомню тебе, что в этом году ты пострадал больше от гриффиндорцев, чем от слизеринцев.       — Ах, но я получил больше психологических травм именно от слизеринцев.       — Ты уже психически травмирован. А теперь заткнись и читай свои газеты.       Они всё ещё искали подсказки о том, какие именно предметы Волдеморт мог превратить в крестраж, и где он мог их спрятать. Список был очень длинным, но без особых многообещающих зацепок. Том просматривал все их записи и переставлял возможные места в зависимости от того, насколько вероятно, что там может быть крестраж.       Гарри бросил сумку на пол и потёр лоб. С начала учебного года его шрам беспокоил сильнее, но после Хэллоуина стало ещё хуже.       Он понял, что Том наблюдает за ним, и быстро провёл рукой по лицу, убирая волосы, как будто ничего не случилось. Он переключил внимание на записи Тома.       — Я всё равно считаю, что Хогвартс — наиболее вероятное место, — сказал Гарри, надеясь, что Том ни о чём не спросит.       Реддл еще мгновение осматривал его подозревающим взглядом, но поддался на уловку Гарри.       — Я не уверен. Мы несколько раз обыскали Тайную комнату и ничего не нашли. Не могу поверить, что Волдеморт оставил часть своей души в месте, куда легко могут попасть школьники.       — Тогда нам стоит поискать в некоторых скрытых проходах. Тех, что на Карте Мародёров. Я знаю, что за последние несколько десятилетий несколько из них обрушились. Может, они что-то скрывают.       — Не уверен, но было бы глупо не проверить. — Он снова взглянул на Гарри. — Мне предстоит искать эти проходы в одиночку или ты наконец-то оторвёшься от квиддича и поможешь мне?       Гарри поморщился.       — Я помогу после первого матча. Обещаю. Только дай мне надрать задницу Драко Малфою, и я весь твой.       — Конечно. Мы просто приостановим войну, чтобы ты мог поиграть со своими друзьями. Я уверен, что Волдеморт тоже захочет взять перерыв на недельку.       — Ты слишком остро реагируешь.       Гарри подошёл к столу и встал над Томом. Если бы другой парень потрудился посмотреть на Гарри, ему пришлось бы вытянуть шею.       — Мне не нравится, что ты играешь в квиддич, — ответил Том, по-прежнему не поднимая глаз от свитка.       Однако его перо перестало двигаться, и Гарри понял, что завладел его вниманием.       — Есть ли какая-то другая причина, по которой ты расстроен, или дело только в том, что я уделяю меньше времени поискам?       Том отложил перо и отодвинул стул, чтобы посмотреть на Гарри с непроницаемым выражением лица.       — Не думаю, что ты до конца понимаешь, — начал он. — Я трачу каждый свободный час на то, чтобы склонить на нашу сторону как можно больше слизеринцев. Я провожу тренировки для тех, кто уже на нашей стороне. Я сижу целыми вечерами здесь, в поисках малейшей зацепки о том, где могут быть эти крестражи. И всё это я делаю, пока ты летаешь на метле, гонясь за летающим мячиком, позволяя своим однокурсникам вымещать на тебе злость.       Гарри облокотился на стол. — Ты закончил?       — Думаю, что да.       — Еще одно извинение заставило бы тебя почувствовать себя лучше?       — Нет. Но, может быть, немного пресмыкания.       Гарри опустился на колени перед Томом. Пол в комнате был твёрдым и холодным, а мышцы болели после тренировки по квиддичу, но он был настроен решительно.       — Дорогой, любимый Том. Спасибо тебе за всю тяжёлую работу, которую ты проделал по доброте душевной. Я никогда не смогу сравниться с тобой в мастерстве и трудолюбии. Прости меня, пожалуйста, за то, что я слабовольный любитель квиддича.       Том наклонился вперёд и схватил Гарри за горло. На его лице появилась ядовитая ухмылка.       — Хотя мне всегда нравится видеть тебя на коленях, твоё унижение оставляет желать лучшего.       Рука сжалась, и Том притянул Гарри к себе для поцелуя. Несмотря на угрозу удушения, поцелуй был нежным, и Гарри попытался углубить его, но Том отстранился.       — Думаю, нам пора готовиться ко сну, — сказал он. Должно быть, это и было наказанием Гарри за то, что тот его игнорировал.       — Но я только что пришёл! — возразил Гарри. — Мне ещё нужно поработать!       — Тебе нужно отдохнуть перед важным матчем.       — Еще даже не так поздно!       Том бросил на Гарри страдальческий взгляд.       — О нет, — невозмутимо сказал он. — Что мы можем делать в постели, пока ты не уснёшь?       Гарри покраснел.       — Ты мог бы просто начать с этого.       — Я не виноват, что ты перестал думать головой.       Том встал и взмахнул палочкой, отчего все бумаги на столе сложились в несколько аккуратных стопок. — Давай, Чудо-мальчик. Думаю, тебе нужно наверстать упущенное.

***

      День матча со Слизерином выдался прохладным и свежим, небо затянули серые тучи.       Гарри сидел за завтраком с гриффиндорцами, так как слизеринцы перестали с ним разговаривать ещё на прошлой неделе.       Рон ковырялся в еде, его лицо было пепельно-серым от волнения.       — В прошлом году он вел себя точно также, — сообщила Гермиона Гарри. — Но как только он выходит на поле, с ним всё становится в порядке.       — Думаю, Гриффиндору сегодня было бы лучше без меня. Я всё время упускал квоффлы во время тренировки, — пожаловался Рон. — Тебе лучше поскорее поймать снитч, Гарри.       Джинни была менее понимающей, чем Гермиона.       — Возьми себя в руки. Ты и раньше играл на матчах, и в этот раз ничего не изменилось. Просто блокируй квоффлы своей большой головой, если понадобится.       Гарри, отчаянно пытаясь казаться таким же спокойным, каким он хотел видеть Рона, заставил себя съесть ещё один кусочек тоста. Пока он давился им, к их столу подошёл Сириус. На нём был самый ужасный красно-золотой свитер, который Гарри когда-либо видел.       — Готов к большому матчу? — спросил Сириус, ухмыляясь.       — Конечно. Это просто Слизерин. Ничего особенного.       Сириус отрывисто рассмеялся.       — Я помню, твоему отцу было настолько плохо каждое утро перед матчем, что нам с Римусом приходилось насильно тащить его вниз завтракать с нами.       Он замолчал с мягкой улыбкой на лице.       — Я рад, что действительно могу сидеть на трибунах и болеть за тебя. Не то чтобы мне не нравилось наблюдать за твоей игрой в роли Бродяги, но в собачьей форме обзор не так хорош. Сложнее различать команды, когда ты дальтоник.       — Хороший свитер, Сириус, — похвалила Джинни.       — Спасибо! Римус сделал его для меня! — он провёл рукой по передней части, где торчали несколько ниток. — Он умолял меня не носить его на людях.       — Я думаю, это мило! — сказала Гермиона.       — Ну, я просто хотел спуститься сюда и пожелать тебе удачи! — Сириус наклонился ближе и понизил голос. — А если Гриффиндор победит, у меня в кабинете есть несколько упаковок сливочного пива. Я могу оставить их в гостиной на вечеринке.       Рон, Джинни и Гарри улыбнулись и поблагодарили его, а Гермиона выпалила несколько причин, по которым профессор не должен поощрять студентов устраивать вечеринки.       После завтрака они втроём попрощались с Гермионой и вместе спустились на поле. Кэти уже расхаживала по раздевалке вместе с Демельзой в спортивной мантии.       — Загонщик Слизерина Уэсли вчера получил травму на тренировке, так что он не будет участвовать в матче, — сказала Кэти.       — Он один из их лучших бомбардиров, — сказал Рон, и на его лице появилась надежда.       — Видишь? — спросил Гарри, подталкивая Рона локтем, — сегодня удача на нашей стороне. Мы без проблем победим.       — Вот это настрой, Гарри! — сказала Кэти.       Остальные члены команды оделись и собрались вокруг Кэти, чтобы подбодрить друг друга. Это было не так оживлённо и вдохновляюще, как речь Оливера Вуда, но она хорошо справилась.       Они вышли из раздевалки на стадион, где их встретили радостными возгласами. Слизеринцы выходили на противоположную сторону поля.       Мадам Трюк позвала капитанов, чтобы они поприветствовали друг друга, и Кэти шагнула вперёд, чтобы пожать руку новому капитану Слизерина, который был на целый фут выше её.       Гарри встретился взглядом с Драко на поле и ухмыльнулся. Драко не ответил. Вместо этого он выглядел довольно болезненно. Гарри не мог понять, были ли эти эмоции связаны с матчем или с чем-то ещё.       Раздался свисток, и Гарри взмыл в воздух. Все его тревоги рассеялись. На «Молнии» он мог всё. Он сделал круг по полю, готовясь высматривать снитч.       В первые три года обучения Гарри в Хогвартсе Ли Джордан комментировал все матчи по квиддичу. Однако теперь звучал другой голос. Гарри взглянул на трибуну и узнал в студенте из Пуффендуя Захарию Смита как раз в тот момент, когда Рон совершил первый сейв за день. Трибуны Гриффиндора ликовали, а слизеринцы свистели и обвиняюще кричали, но в это время Смит комментировал, что двое Уизли были в команде только потому, что там были их старшие братья.       Взгляд Гарри упал на трибуну Слизерина. Прямо в центре, на самой высокой скамье, сидел Том, окружённый своими приближёнными. Волосы Абраксаса выделялись на фоне моря чёрных и зелёных мантий, а Терон и Альфард сидели неподалёку. Среди них была и пара семикурсников, что удивило Гарри. На мгновение ему показалось, что Том встретился с ним взглядом, и он не смог сдержать улыбку и резко нырнул вниз. Он ничего не мог с собой поделать. Полет на метле — это единственное, в чём Гарри мог проявить талант, которого никогда не было у Тома.       Игра продолжалась. «Гриффиндор» показал сильную игру, Рон отразил почти каждый гол, а «Гриффиндорские охотники» забили несколько голов. Смит нашел и другие поводы для критики Гриффиндора, и Гарри пришлось задуматься, нет ли у этого парня каких-то личных счетов, которые он хотел свести с их факультетом.       Гарри поднялся над хаосом игры, внимательно оглядывая поле.       — Конечно, — продолжил Захария, — стоит задаться вопросом, действительно ли Поттер хочет, чтобы Гриффиндор победил. В конце концов, если верить слухам, он проводил больше времени в гостиной Слизерина, чем в гостиной Гриффиндора.       Гарри на удивление легко отвлекся от этого. Неважно, думали ли другие ученики, что он играет за Гриффиндор или за Слизерин. Он играл для самого себя. Если бы он проиграл, то проиграл бы из-за своих умений, а если бы выиграл, то выиграл бы благодаря своему мастерству. Он посмотрел на трибуны, где сидели преподаватели, и увидел, как Сириус радостно кричит, когда Джинни забила ещё один гол.       — Немного заржавел, Поттер? — спросил Драко, подлетая ближе к Гарри.       — Моя ржавость все равно лучше, чем твои навыки полета на пике, Малфой.       — Это мы еще посмотрим.       Теперь, когда они не ненавидели друг друга и были вроде как на одной стороне, обмениваться колкостями с Драко стало почти приятно. Гарри по-прежнему предпочитал Абраксаса, но Драко, по сути, лишился поддержки из-за того, что Том захватил Слизерин.       Было забавно подшучивать над ним, зная, что он не ответит тем же и не побежит к своему отцу.       — Это так обидно, — продолжил Гарри, всё ещё разглядывая поле. — Если я поймаю снитч, это будет потому, что я лучший ловец. Но если снитч поймаешь ты, все подумают, что я тебе позволил.       Драко уже собирался что-то прорычать в ответ, но Гарри заметил что-то золотое, сверкающее на другой стороне поля, и бросился туда. Драко сразу же последовал за ним, но не смог противостоять бладжеру.       Снитч нырнул, и Гарри последовал за ним. Шум стадиона, казалось, усилился по мере того, как он снижался. Он протянул руку, а другой потянул метлу вверх, обхватив пальцами снитч как раз в тот момент, когда уровень его метлы был параллелен земле.       — ДА! — закричал Гарри.       Он обернулся и увидел, что остальные его товарищи по команде летят к нему, кроме Джинни, которая решила врезаться прямо в комментаторскую трибуну. Гарри не мог перестать смеяться, пока Джинни пыталась убедить Макгонагалл, что это был несчастный случай.       Оказавшись на земле, он получил объятие от Кэти Белл и хлопок по спине от Рона.       — Отличная работа, приятель!       — Ты тоже! Не могу поверить, что тебе потребовалось так много времени, чтобы попасть в команду! — сказал Гарри. Рон покраснел, но его улыбка стала ещё шире.       — О, Гарри! — закричала Ева. Она каким-то образом протиснулась на поле мимо всех гриффиндорцев.       Девушка бросилась к Гарри, обвив руками его шею. Ее губы приблизились к его уху, и она прошептала: — Праздничный поцелуй?       — Только один, — прошептал Гарри в ответ. Ева отстранилась и прижалась губами к его губам.       Стадион наполнился одобрительными возгласами и свистом, но они быстро отстранились, и Гарри покраснел от всеобщего внимания, а Ева ухмыльнулась. Целоваться с ней всегда было странно. Он относился к ней так же, как к Гермионе: любил и доверял, но точно не в романтическом смысле.       Краем глаза он заметил, что Джинни смотрит на них двоих со странным выражением лица, словно в замешательстве и обиде. Прежде чем он успел что-то сделать, Сириус притянул его к себе, крепко обнял и сказал, как он им гордится.       Гарри никогда не видел, чтобы кто-то приходил посмотреть матч по квиддичу ради него. И его никогда не обнимал кто-то из родителей после игры. Это было неожиданно приятно, и он крепко обнял Сириуса в ответ, стараясь не расплакаться от счастья, что у него есть крёстный отец.       В раздевалке царила восторженная атмосфера. Два новых загонщика, Пикс и Кут, возбуждённо болтали о вечеринке в Гриффиндоре, а Кэти продолжала расхваливать Гарри.       — В прошлом году я рассказала о тебе новеньким в команде, — сказала она ему. — Они не поверили, что ты столько раз ловил снитч. Я действительно думала, что больше никогда не буду играть с тобой, но я так рада, что ошибалась!       Один за другим члены команды возвращались в башню, пока в раздевалке не остались только Рон и Гарри. Они недолго были одни: вскоре после ухода Демельзы вошла Гермиона.       — Вы оба были великолепны, — воскликнула она. Она обняла Рона, который выглядел удивлённым, но довольным, и крепко прижал её к себе. Они обнимались так долго, что Гарри пришлось откашляться. Они отскочили друг от друга, оба ярко покраснев, и Гермиона быстро обняла Гарри.       Они взялись за руки и пошли обратно к башне, и Гарри не мог сдержать улыбку. Он скучал по этому чувству. Он скучал по ним.       К тому времени, как они втроём добрались до башни, вечеринка была в самом разгаре. Кто-то (вероятно, Джинни) принёс сливочное пиво из кабинета Сириуса. Кто-то вытащил в гостиную волшебное радио, и «Странные сёстры» играли на нём, пока третьекурсники по очереди выталкивали друг друга в круг, чтобы потанцевать в переполненном помещении.       Гарри не удивился, увидев Еву на вечеринке, но удивился, увидев Тома. Они стояли в углу, и Ева весело болтала с Парвати Патил, а Том бросал на всех угрожающие взгляды, если кто-то пытался подойти к нему слишком близко. Его лицо изменилось, когда он увидел Гарри, и он немного расслабился.       — Гарри! — взвизгнула Ева, снова бросаясь в объятия Гарри.       — Что вы здесь делаете? — спросил он, осторожно отстраняя Еву.       — Конечно же мы пришли поздравить тебя! И выпить сливочного пива, — она наклонилась ближе, чтобы снова прошептать. — Между нами говоря, я думаю, что Тому нужно больше выходить в люди.       Она бросила взгляд на Тома, и тот тут же нахмурился.       Парвати наблюдала за этим обменом репликами с едва скрываемым любопытством.       — Итак, Ева, вы с Гарри… — она замолчала, словно осознав, что её вопрос может показаться назойливым.       — Лучшие друзья? Родственные души? Две стороны одной медали? — подхватила Ева. — Конечно!       — Просто друзья? — спросила Парвати. Она переводила взгляд с Евы на Тома, но на лице Тома ничего не отражалось. Он прятался за маской скуки.       — Определённо, мы больше, чем друзья, — сказала Ева, переплетая свои пальцы с пальцами Гарри. — Наверное, просто трудно дать определение нашим отношениям после всего, через что мы прошли, понимаешь? Он просто появился в нашем Хогвартсе, а потом, когда мы начали по-настоящему заботиться друг о друге, снова исчез.       — Должно быть, это было так страшно, — проворковала Парвати, широко раскрыв глаза.       Она поверила в историю, которую сочинила Ева, не подозревая, что Ева успешно уклоняется от ответа на главный вопрос. Ева продолжала отвечать на вопросы Парвати, пока Лаванда Браун не отвлекла её.       — Приятно знать, что болваны всё ещё могут найти себе место в Гриффиндоре, — пробормотал Том после её ухода. Гарри попытался сердито посмотреть на него, но не смог сдержать улыбку.       — Знаешь, Гарри, — сказала Ева, — ты отлично выглядишь на метле. Особенно в форме! Даже Том согласился.       — Я ничего подобного не делал.       — Да, ты это сделал! Ты издал тот тихий звук, который издаёшь, когда соглашаешься со мной, но не хочешь этого признавать.       Том вперил полный ярости взгляд в Еву, которая продолжала идти, словно ничего не замечая.       — О! Это Рон и Гермиона! — Она помахала им через всю комнату, и они оба осторожно подошли.       — Привет! — прощебетала им Ева.       — Тебе вообще разрешено бывать в нашей гостиной? — спросил Рон.       — Конечно! Нас пригласили! Точнее, меня пригласили, а потом я пригласила Тома.       — Я не думал, что слизеринцы будут праздновать сегодня, — сказал Рон.       — Мне, так или иначе, не очень-то нравится квиддич.       — Тому не нравятся командные игры, — добавил Гарри. — Он плохо играет с другими.       Это застало Рона и Гермиону врасплох, и они не смогли сдержать смех.       — Что ж, это мило с твоей стороны, что ты пришёл, — сказала Гермиона, пытаясь найти общий язык.       — Я ненадолго. Вечеринки Гриффиндора — не совсем то, что мне нужно.       В этот самый момент начался небольшой волшебный фейерверк. Красные и золотые искры разлетелись по комнате. Люди закричали, пригибаясь к полу и закрывая головы, пока фейерверк не закончился.       — Вам двоим стоит как-нибудь посетить вечеринку в Слизерине, — сказала Ева. — Обычно там подают огненный виски!       — Но для употребления этого алкоголя нужно быть совершеннолетним, — возмущённо ответила Гермиона. Однако Рон выглядел так, будто обещания огневиски было достаточно, чтобы он спустился в гостиную Слизерина.       — Где младшая Уизли? — внезапно спросил Том. Ева тут же замолчала и оглядела комнату. Рон пожал плечами.       — Она только что была здесь, принесла сливочное пиво.       — В последний раз я видел её на поле, — сказал Гарри, многозначительно взглянув на Еву. — Может, её что-то расстроило?       На лице Евы быстро промелькнуло тревожное выражение, когда она сопоставила факты. Она прикусила губу и снова оглядела комнату.       — Может, мне пойти поискать ее? — спросила она.       — Хорошая идея.       Гарри слегка подтолкнул её и наблюдал, как она поспешно выходит из гостиной. Он не хотел ничего говорить Рону и Гермионе. Он не знал, сказала ли им Ева, что её не интересуют мужчины, поэтому не хотел выдавать ее без разрешения. И, честно говоря, он не понимал, расстроена ли Джинни из-за того, что Ева поцеловала его, или из-за чего-то другого.       Мысль о том, что Джинни расстроена, напомнила Гарри кое о чём. Он снова повернулся к Тому, Рону и Гермионе.       — Когда я искал снитч, Драко Малфой заговорил со мной.       — Что он сказал? — спросила Гермиона.       — Ничего странного. Просто обычный разговор во время игры. Но он выглядел ужасно. Как будто его что-то беспокоило.       — Я разберусь, — сразу же ответил Том. — Думаю, мы почти готовы дать ему то, что он хочет.       Рон и Гермиона переглянулись, но из-за собравшейся вокруг них толпы Гарри не решился ничего объяснять.       — Потом, — сказал он.       В итоге Том рано ушёл с вечеринки. Они никогда не нравились ему, а его присутствие нервировало всех. Ева так и не вернулась, но Джинни пришла незадолго до комендантского часа, широко улыбаясь и подмигивая Гарри. У Гарри не было возможности объяснить Рону и Гермионе, что Драко пытался изменить свою Тёмную метку, чтобы она реагировала на Тома, а не на Волдеморта, но они были готовы поверить, что он объяснит это как-нибудь в другой раз.       Гарри лёг спать уставшим, но более счастливым, чем когда-либо в жизни. Он решил остаться на ночь в Гриффиндоре, опасаясь того, что змеи могут с ним сделать после того, как он их победил.       Гарри закрыл глаза, и комната общежития растворилась в темноте.

***

      Перед ним по деревянному полу ползла змея. В воздухе стоял тяжёлый запах крови и страха. За змеёй на полу стояли на коленях несколько мужчин в тёмных одеждах и масках, дрожа от страха.       — Скажи мне, Нотт, — услышал Гарри свой холодный, высокий голос, — почему никто из наших юных чистокровных волшебников не прислал нам никакой важной информации?       — Я не знаю, милорд, — сказал мужчина — Нотт-старший. Он дрожал, но Гарри не мог понять, от страха или от боли.       — Мне нужно больше глаз в замке! — прорычал Гарри. — Мне нужно знать, из какого мира этот Том Реддл и что он делает сейчас.       — Мой господин, — заговорил новый человек. Голос показался Гарри знакомым, но он не понял, что это Люциус Малфой, пока не увидел его, — возможно, Северус мог бы поделиться с вами некоторыми воспоминаниями о своих встречах с Реддлом.       — Этого недостаточно. Реддл не позволил бы ни одному профессору узнать, что он делает, — пауза. — Я удивлён, Люциус, что ты не предложил воспоминания своего сына. Возможно, потому, что в последнее время даже его писем не было?       — Он всегда редко писал, милорд. Даже своей матери.       Гарри чувствовал, как нарастает его гнев. Никто из этих червей не понимал, насколько опасным может быть Том Реддл. Хотя он и не был Лордом Волдемортом, Том Реддл представлял угрозу. Особенно с тех пор, как он упустил свой шанс встать на правильную сторону.       — Скоро мы узнаем, на чьей он стороне, Люциус, — сказал Гарри. — И если он выберет правильный путь, если он выберет верность, то ты и твоя семья будете щедро вознаграждены.       Люциус поклонился ещё ниже. С этого ракурса он был похож на своего отца. Абраксаса Малфоя, чей двойник сейчас сидел в Хогвартсе и, очевидно, дружил с Гарри Поттером.       — Друзья мои, — обратился Гарри ко всем присутствующим, — эти последние недели преподнесли нам несколько неожиданных сюрпризов, но будьте уверены, что они не помешают нашим планам. Что для нас ещё несколько подростков? Для самых могущественных семей во всей Британии? Наши цели остаются прежними. Тот, кто убьёт Альбуса Дамблдора, будет щедро вознаграждён. Тот, кто убьёт этого самозванца Тома Реддла, будет щедро вознаграждён. Но тот, кто приведёт ко мне Гарри Поттера живым, никогда ни в чём не будет нуждаться до конца своих дней!       Пожиратели Смерти разразились радостными возгласами, а Гарри повернулся и увидел себя в зеркале. Бледная кожа, щели вместо носа и ярко-красные глаза смотрели на него в ответ.

***

      Гарри проснулся с криком.